Криндж и ржавый демон

Глава 6 Разбитая иллюзия

Рассвет в полупустыне — штука великолепная. Солнце медленно встает за ровным горизонтом, наливаясь светом, переходя через множество оттенков. Воздух прохладен и чист, с его свежести начинается новый день в этом странном мире. Он, вполне возможно, будет точной копией последних трех дней этого странного путешествия, но сейчас Криндж, а я всё сильнее срастаюсь с этим именем, немного занят своим утренним моционом. Он, как и предыдущие два утра, застрял в танке до половины, его верхняя часть, высовываясь из грозного механизма, озирает окрестности, выискивая малейшие признаки опасности. Это, конечно, не интересно, куда занимательнее то, чем занята его нижняя часть, скрытая с глаз возможных наблюдателей.

А она, гм… трахается.

Я мало что узнал про существо или… существ, управляющих танком. Говорить оно или они не любили. Из танка не выходили. На глаза не показывались. Мне сообщалось нейтральным цифровым голосом об остановках, да и только. Их за день делали всего три, самая длинная была тогда, когда мы проезжали мимо какой-нибудь живой твари подходящих размеров, которую я мог убить киркой и сожрать. А вот утром и вечером происходило нечто, что позволяло мне уверенно подозревать, что у засевшей в бронированной махине таинственной сущности были, как минимум, один рот и одно женское влагалище. Оно умело ими пользоваться, и оно очень любило секс.

Никто не заставляет меня совать свои ноги и причиндалы в танк, а в голове не возникает мыслей попробовать хоть что-то выудить из существа в танке, шантажируя последнее сексом. Почему? Потому что я видел себя в зеркале и видел, как на меня смотрели в баре и на улицах Ремиликса. Это рейлы отмороженные наглухо, а патрон города и его подчиненная хорошо владеют собой. С простыми смертными было иначе… они меня боялись. Так что, возможно, это первый и последний мой трах в этом теле и этой жизни. Я не дурак ломать то, что работает.

Тем более, что эгоизмом скрывающееся в танке существо не страдало. Или существа. Я не знал, сколько их там, но утренние и вечерние сессии длились не по одному разу. В смысле, с той стороны, с темной… хм. Да ну и хер с ней или с ними там. В буквальном смысле.

Жаловаться мне было практически не на что. Приступов терминального голода или сонливости не было, танк увозил меня от преследующего робота всё дальше и дальше, тело без всяких проблем справлялось с палящей жарой, так что я, по скупому совету детского внутреннего голоса, только и делал, что жрал сырое вонючее мясо своих случайных жертв при первой же возможности. Мне, как оказалось, нужно было восстанавливаться, ибо костлявое донельзя телосложение было не естественным, а плодом тех дней, пока Крикун на пределе сил драпал от железного преследователя. Теперь же путешествуем с комфортом и даже сервисом.

По моим собственным неловким прикидкам, танк уже прошёл более тысячи километров, уверенно держась как разбитых дорогах, так и на полном бездорожье. Я даже близко не понимал, какая технология и какие сплавы делают это стальное чудовище настолько устойчивым в эксплуатации, но на ум снова лезла единственная компания, о которой я слышал в этом мире. «Атомстрой». Будет совсем не удивительно, если танк их производства и носит в своем идентификаторе несколько «зет»…

За время этой поездки, внимательно наблюдая за окрестностями, я видел некоторое количество дичи, ярко отпечатавшейся в моих мозгах. Несколько раз мы обгоняли неторопливо плывущие в паре метров над поверхностью деревянные корабли кочевников, я видел парочку автоколонн, состоящих из автомобилей, пылящих вовсю прямо по бездорожью, один раз танк обогнала целая стая разнокалиберных дронов, летящих на высокой скорости, а уж животин попадалось вообще немерено. Гепарды со шкурой цвета песка, здоровые как лошади, здоровенная змея с перепонкой как у белки-летяги, перемещающаяся прыжками, стая рогатых как олени гиен, мелких, но с крайне мощными и здоровенными пастями. Последние пытались даже до меня допрыгнуть, взмывая в воздух сраными зайцами…

Я бы сказал, что это не моя планета, но это было бы неправдой. Теперь моя. Изуродованная, искалеченная, превращенная в гигантскую арену, на которой сцепились сотни различных сообществ. Плюс зверье, мутанты, варвары и всё, что между.

— «ТУТ ЕСТЬ ТЕЛКИ И МОЖНО БИТЬ В МОРДУ! ИДЕАЛЬНО! НУЖНЫ ПИВО И ПИЦЦА!»

— «Крикун, ты идиот», — закатывая глаза, подумал я.

— «САМ ТАКОЙ. ЕМУ ТУТ ДАЮТ И ОТСАСЫВАЮТ, А ОН НЕДОВОЛЕН!»

Раздавшийся в голове вопль в очередной раз заставляет задуматься — а был ли гением Крикун или, может, он какой-то особый гений дебилизма? Ну там полностью ушибленный на голову так, что ему башку отрезали и оцифровали просто в надежде узнать, как он вообще жизнь жил?

— «ПОБОЛТАЙ МНЕ ТУТ, УМНИК»

Лениво послав гада, я в очередной раз рефлекторно схватился за «кошки», удерживая себя на подпрыгнувшем танке, а потом рассеянно оглянулся по сторонам. Пустоши кончились через час езды с утра, а теперь, когда время перевалило полдень, мы уже двигались по вполне бодрому подлеску, становящемуся всё гуще и гуще. Ну, как минимум можно благодарить судьбу, что я не очнулся в пустынном мире, где только банды рейдеров воюют друг с другом за источники еды и топлива.

Под вечер танк затормозил у частично осыпавшегося холма, возвышавшегося у озера, в котором вода была настолько чистой, что я с удовольствием осмотрел как дно, так и стаи немалых размеров рыбок, шуганувшихся от ворчащего металлического чудовища. То, затихнув, застыло в тишине, а я продолжил озирать как буйствующую вокруг меня летнюю природу, так и озерную гладь, из которой вполне могло вырваться что-нибудь здоровенное и плотоядное.

Танк полностью затих, прямо как на привалах, на что я негромко пробурчал:

— Не срановато ли для остановки? Еще даже темнеть не начало.

— Сенсоры показывают, что вокруг всё чисто, — раздался синтезированный голос из динамиков, которые я так и не нашёл, — Отойди от машины и озера минимум на сто метров, вернешься через три часа.

— Слушаюсь и повинуюсь, — хмыкнул я, соскакивая с брони вместе со своей киркой, — Только как я тебе определю, что три часа прошло?

— Услышишь выстрел в воздух, — помедлив, произнес синтезированный голос.

— Заметано.

Сойдя на берег, я зашёл в воду, быстро зачерпнул её несколько раз ладонью, с наслаждением напившись, а затем зашагал и от озера, и от танка. Надо блюсти профессиональную этику! Если внутри танка сидит женщина, то слишком велик риск влюбиться — она делает всё, что надо, говорит строго по делу, а всё остальное время молчит. Если там не женщина… то я не хочу этого знать!

Живая дикая природа, буйно растущая вокруг, наполняла меня непонятным восторгом. Деревья, кусты, щебетание птиц, свежий воздух, наполненный самыми разными ароматами — всё это буквально сшибало башню после жаркой пустыни. Натурально жаркой, я даже умудрялся поджаривать полоски мяса на броне едущего танка, сам при этом даже не краснея шкурой. Хотя, такую кожу не каждый нож проткнет… мне пришлось приложить серьезное усилие с помощью «кошки», чтобы проткнуть себя в районе ладони. Капля крови, неохотно выступившая в проколе, была темно-красной.

Хоть это хорошо.

Сев под деревом, я сунул в пасть травинку, просто наслаждаясь тем, что есть сейчас. Суета давно выпарилась из башки под гнетом солнца, песка и вида разных чувырл, которые почему-то живут тут, а не там. Этому, я подозревал, есть множество причин, большинство из которых могут откусить жопу и танку, на котором я приехал в этот зеленый рай, но здесь и сейчас мне было плевать. Жить — хорошо! Даже если ты в чужом теле, а в голове сидит мудак, который может в любой момент перехватить управление.

А может, даже два.

«ЕЩЕ РАЗ МАЛОГО ЗАДЕНЕШЬ — Я НАМ ЯЙЦО ВЫКРУЧУ!»

Ё-моё… уже и подумать спокойно нельзя. Интересно, кем я был в прошлой жизни, раз здесь и сейчас так спокойно отношусь к голосам в голове, раздолбанной Земле, голосу из танка… да и вообще, ко всему? Военным? Разведчиком? Кем-то вроде, да, раз мое сознание решили оцифровать и «кастрировать», сделав прокладкой для перерождения гениев. Это приводит к другому вопросу, оцифрованное и скопированное же можно того, размножить. Может быть, на этой проклятой планете десятки и сотни «гениев», у каждого из которых была копия моей личности, которую они потом поглотили и уничтожили?

Интересно. На семьдесят процентов «интересно», на тридцать «ужасающе». Пропорция говорит сама за себя. Видимо, я был ну очень крутым мужиком. Надо соответствовать, тем более что сильная, зловещая, живучая туша имеет место быть.

Вон какая.

Согнув руку, я заставил мышцы под плотной кожей вспучиться угрожающими буграми. А ведь совсем недавно был похож на обтянутый кожей скелет. Теперь, правда, похож на скелет, который может отвесить лещей… лосю. Например, вот этому, худому, мелкому как овчарка какая-то, но обтянутому вместо шкуры чешуей, причем оранжевой. Интересно, какой он на вкус.

— Цып-цып-цып…

Лось, не сводя с меня взгляда налитых кровью глаз, пригнул голову и зашипел, раскрывая пасть. В ней у него шевелились загнутые назад зубы, острые и тонкие как у змеи.

Точно вкусный.

Впрочем, развить эпопею с животным не получилось, так как я услышал звук порохового выстрела. Приглушенный, неясный, но не один, а целую серию. Этого хватило, чтобы, подорвавшись с места вместе с киркой, опрометью броситься назад к озеру. Сшибив по дороге несколько кустов и чудом обогнув не в нужном месте выросшие деревья, я затормозил, только подняв кучу брызг из воды, в которую влетел по инерции.

Внимания это, впрочем, не привлекло. Высоченная голая баба, фигуристая и мускулистая, скачущая вокруг танка, продолжала неистово колотить по броне круглым булыжником, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Она была вся покрыта зелено-черными разводами, да так, что это не оставляло сомнений в том, что «краска» нанесена специально — как камуфляж. Из люка же танка торчали еще две длинные голые ноги в такой же раскраске. Они немного поддёргивались…

Бегающая с булыжником женщина вопила и рычала нечто совершенно нечленораздельное, а действовала своим оружием с такой силой, что гул и звон шли на всю округу. Посчитав, что переговоры излишни, я подошёл с киркой наготове почти вплотную, а она в то же время обернулась…

Потрясающе красивая, оторопело подумал я, уже опуская кирку в сильном замахе. Одно из острий промышленного инструмента с хрустом нырнуло в ключицу озверевшей бабы, пока та пялилась на меня, раскрыв рот. Мощный инструмент вбило рабочей частью в тело до самого древка, нанося обнаженной женщине смертельный удар. Даже моих куцых знаний об анатомии вполне хватило моментально понять, что кирка если не пробила сердце, то разворотило всё около него.

Камень упал на траву.

Однако, эта двухметровая зараза, у которой даже сквозь камуфляж угадывалась потрясающая красота, в анатомии соображала меньше меня, поэтому умереть отказалась. Одним махом вырвав из себя кирку, бешеная баба, не обращая внимания на фонтан крови, рванувший из огромной дыры, врезала мне второй рукой по морде, да так, что я отшатнулся с помутившимся взором. Секундного замешательства хватило, чтобы смертельно раненная, девка трижды пнула меня в пресс, роняя тем самым в воду, а затем, с надсадным хрипом схватив камень, ринулась обрушивать его на меня!

Рывок закончился тем, что камуфлированная нудистка, выпучив глаза, выплюнула мне на штаны чуть ли не литр крови, а затем получила моим ботинком в живот. Отлетев назад к танку, она с жутким оскалом попыталась вскочить на ноги, но снова поперхнулась кровью и упала на бок. Когда я встал и аккуратно подошёл к ней, женщина уже умирала, валяясь без сил и сознания.

…а может и нет. Кровь, которая должна была течь рекой из страшного пролома в ключице, запекалась и сворачивалась с невероятной скоростью, формируя багровую пробку, уже наполовину перекрывшую рану.

— Так, ну на хер! — рыкнул я, нанося горизонтальный удар киркой. На этот раз она вошла в ухо, точно угомонив это… существо. Отметив про себя отсутствие каких-либо рефлексий, а заодно и идеальное сложение «таинственной незнакомки», я заскочил на танк, чтобы выдрать из люка ту, которая в нем застряла. А это была именно та, уж с такого ракурса определить голую женщину было проще простого.

Извлеченный труп практически ничем не отличался от бабы номер один, однако, вместо размозженной головы, щеголял грудной клеткой, прожженной насквозь аж в пяти местах. Чертыхнувшись, я сбросил тело вниз, а сам обеспокоенно наклонился над люком. Из глубины танка слышалось надсадное тонкое хрипение и сдавленный кашель. Женские или… детские? Подростковые? Или там рейла? Хм.

— Ты там как, живое? — осведомился я, решая, что если ответа не будет, то впервые попробую протиснуть в это маленькое для меня отверстие плечи и голову. Жопа-то входила, а вот грудь… Изнутри танка отчетливо пахло палёным.

Вместо ответа раздался придушенный всхлип, быстрое шуршание, после чего крышка люка с грохотом захлопнулась. Через несколько секунд раздался синтезированный голос из динамиков:

— Всё… нормально. Нужно время. Жди.

— Да базара ноль! — хмыкнул я и отправился рассматривать трупы неудачниц, напавших с голыми задами на танк. Пусть даже и почти успешно.

Увиденное заставило ожесточенно чесать голову. Оба трупа телосложением и ростом не отличались друг от друга, как будто бы были клонами. Высоченные атлетичные девицы, каждая кило под восемьдесят веса, без малейших следов жира, если не считать сисек и немного зада. Сиськи, кстати, да, нечто между вторым и третьим размером, идеальной формы… идеальной одинаковой формы!

Что-то тут не то. Захваченный смутными мыслями, я схватил обе тушки за ногу по одной в руку, и поволок к озеру, решив смыть с них камуфляжную краску. Это удалось без особого труда, так что через пять минут я остолбенело наблюдал два реально красивых, идеальных буквально, женских тела, различающихся лишь формами лица и цветом волос. Эта дичь мне кое-кого сильно напоминала. Такого же высокого, мощного, мускулистого и подтянутого, сидящего в роскошном кресле в окружении двух раздетых девок с энергетическими пушками.

— Ты… — внезапно заговорил танк, — Собираешься… есть их?

— Нет, — мотнув головой, чтобы сбросить упавшие на лицо волосы, буркнул я, — Пытался понять, кто это.

— Дикие ашуры, — быстро ответил мне мой танковый подзащитный, — Очень редкие. Едят разумных. Ты ешь разумных?

— Еще не пробовал, — с некоторым сомнением откликнулся я, радуясь тому, что у нас есть нечто вроде диалога, — Да и не хотел бы.

— Хорошо, жди, — явно решил сворачиваться голос, — Мне понадобится время, чтобы навести порядок и проверить всё.

Молча кивнув на это объяснение, я отвернулся, чтобы увидеть, как знакомый оранжевый лось, причем мокрый, пытается стащить один из трупов диких ашуров в воду. Зверюга тихо, но жадно фырчала, вцепившись в ногу добычи, от чего выглядела очень воодушевленной. Её чешуя влажно поблескивала в лучах начавшего потихоньку клониться к закату солнца.

— А вот это я ем! — пробурчал я, бросая в наглую тварь кирку.

Слегка соврал, потому что хищный подводный оранжевый чешуйчатый лось был совершенно омерзительным даже на вкус моего непривередливого тела. Но, пока я доставал из воды его и кирку, на кровь этой твари, тоже, кстати, оранжевую, налетела целая туча рыб, самая мелкая из которых была с мою ладонь. Выбросив с десяток на берег, я всё-таки не остался без ужина. Вкусное нежное мясо было приятным разнообразием после пустынных тварей, состоящих из жил, костей и песка.

Наверное, нормальный человек, может быть даже Крикун, просто сошёл бы с ума, если бы был вынужден вот так жить. В нечеловеческом теле, с рожей, способной заставить обосраться от страха камень, вечно пожирая сырое мясо, да еще и убивая почти рефлекторно всё, что представляет угрозу. Мне же было нормально. В памяти не было сложных и долгих логических и этических цепочек, делающих из человека — человека. Да, я убил прекрасную женщину, на этом месте у нормальной персоны должен быть шок, который бы стоил ей жизни, а мне нормально. Сначала я увидел сиськи, а потом почувствовал силу, достаточную, чтобы поднять и отбросить лошадь. Как я это понимаю — не суть важно, но что эта «дикая ашур» могла бы вырвать мне кадык — и к бабке не ходи.

— «ЖРАЛ Я РАЗНОЕ ГОВНО, НО ПРОТИВ ТАКИХ СИСЕК ЗАЛИП БЫ, ТЕЛКА ОГОНЬ БЫЛА!», — неожиданно согласился с моими мыслями внутренний психопат, — «ТЫ ПОЛЕЗЕН»

Ну спасибо тебе, добрый человек. Хорошо хоть не предложил трахнуть, пока теплая, а теперь уже поздно, вон, в воде даже скелетов не осталось. А вообще…

Додумать язвительную мысль, направленную на вредителя и алкоголика, мне не дали. Крышка люка откинулась и бесполый голос выдал указание помыться и сунуть в люк свою нижнюю часть. Покачав головой на подобное заявление, я отправился выполнять инструкции, попутно думая, что кто бы не сидел в танке — он отбитый хуже Крикуна. Та баба, что сунулась внутрь, она определенно помяла водительницу (голос и наличие некоторых органов дают возможность присвоить моей спутнице пол), но той всё равно хочется любви.

Так, в принципе, и случилось. Кто бы там меня внизу не ублажал, двигался он (точнее, она) куда медленнее и осторожнее, чем в прошлые разы. Но двигался. Правда, потом я уже совсем уверился, что внутри женщина, так как после захлопывания люка, меня спросили:

— Ты, вроде бы, не дикий. Почему ты ешь сырое мясо?

— Потому что у меня нет огня, соли, хлеба и времени на приготовление пищи, — доложил я, уже отвернувшись от удовлетворенного танка и рассматривая озерную гладь под светом звезд, — Это же очевидно.

— Какого ты вида? — последовал новый вопрос роботизированного голоса.

— Понятия не имею.

— Сколько тебе лет?

— Не знаю.

— Кто назвал тебя Криндж?

— Я сам.

После этого вновь настала тишина. Спрашивать что-то у сидящей внутри танка мне… не хотелось. Она, всё-таки, особо важная персона, от мнения которой точно зависит, как со мной расплатятся на конечной точке нашего маршрута. А также какую характеристику дадут. Снабжать её поводами для сомнений не было никакого смысла.

Вздохнув, я сомкнул глаза, готовясь к чуткому сну, который будет часто прерываться, несмотря на сенсоры танка, ни разу не подводившие ранее. Впереди нас ждёт куда более опасная часть пути, проходящая по лесистым участкам, которых будет становиться всё больше и больше. Наш маршрут, насколько мне известно, построен мимо всех возможных крупных и средних поселений, торговых путей и транспортных артерий.

Возможно, это и к лучшему. Мне всё равно нигде в таких местах появляться не стоит, учитывая, что идёт по моим следам.

…и во что оно может превратиться.