Криндж и ржавый демон

Глава 12 Сумрачный разум

— Суч-ки…

Выдавив эту характеристику, я грянулся мордой об железный пол и отключился, чтобы очнуться через некоторое время закованным в такое количество разной железной дряни, что тела было практически не видно из-за опутавших меня цепей. Голова трещала, во рту ощущался химический привкус какой-то несусветной дряни… ситуация, как говорится, сделала резкую смену курса на сто восемьдесят градусов.

Сначала всё шло здорово, просто великолепно. Вот он, героический я, врывающийся на летающий «икарус» всей своей великолепной персоной. Из персонала там две безоружные девчушки, выглядящие рядом со мной недокормленными детьми, так что, схватив обеих подмышку, я без каких-либо сложностей запер как основную дверь, так и нашёл рычаг, закрывающий грузовой отсек. Мелкие и чумазые девки, буквально подростки по полтора метра в высоту и с худого барана весом, хлопот не доставляли, им было нечем. На кресла пилотов шмыгнули после первого моего рыка, а затем с легкостью подняли эту летающую громозеку в воздух, затем вынудив её с нехилой такой скоростью рвануть с места. Мысленно помахав на прощание едва не догнавшему меня роботу, я принялся следить за этими мелкими бабами, обоснованно ожидая от них подлянки.

Обе девки были размерами с рейл, но выглядели абсолютно по-человечески. Ни дать, ни взять, две нимфетки лет по пятнадцать, но с вполне уверенными двоечками в грудях. Да что там говорить, эти две мечты педофила были буквально модельной внешности, которую портила только неухоженная грива спутанных волос. У одной они были пшенично-золотистые, у другой просто черные. Только волосы и глаза. На полудетских рожицах были большие, красивые, но какие-то тревожные глаза. Я знал, что это не просто девки, слышал их диалог, пока висел в шахте, так что, полагая обеих очередными мутантками этого мира, вовсе не собирался расслабляться.

Вдобавок, я ни черта не понимал в приборах этого летающего автобуса, но, по уверениям этих пилоток, мы летели в Складовск, крупный город за Уральским хребтом (сохранившим, что удивительно, свое название). Здесь мне пришлось опираться на чистую логику — возвращаться на базу, где буйствует неуничтожимый робот, эти бабы бы не стали. Вели они себя нормально, а что разделись почти до трусов, поминая жару, меня не запарило. Сроду педофилом не был.

Когда я чуток успокоился и гормончики в крови схлынули, у меня начались проблемы с башкой. Бросало то в жар, то в холод, перед глазами заплясали все более становящиеся реальными галлюцинации. То верхняя половина какого-то вьетнамца ползёт, таща за собой кишки, то рыдающая группи из воспоминаний Крикуна орёт, рассматривая порезы на своих руках, то вообще какое-то дерьмо в виде наполовину бабы, наполовину змеи заматывает себе обрубок руки несвежими тряпками… Тем не менее, я отличал реальность от галюнов, поэтому, когда одна из мелких стерв запросилась в туалет, приказал ей ссать в углу, у меня на глазах. Та без малейших комплексов пошла, куда сказано, спустила трусишки и сделала лужу, разглядывая меня без малейшего страха.

Тогда это меня напрягло. Голова, и так хреновенько работающая, подсказала, что весь мой молодецкий врыв в пиратский транспорт, все мои рыки и страшные морды — не оказали нужного влияния на этих двух мокрощелок. Они, конечно, сделали вид, что боятся и подчиняются, но вот это дошло до меня слишком поздно. После того, как железная хреновина ушла в свободное падение, а затем рванула вверх настолько резко, что приложившийся несколько раз мордой я, распластанный по двери рубки, получил одну из полуголых сучек себе на грудь, как медаль. Только у той вместо заколки оказался здоровенный шприц с транквилизатором.

Так меня и повязали. Теперь роли сменились на диаметрально противоположные — я сидел в той же рубке, опутанный цепями и с раскалывающейся головой, а напротив меня сидела блондинка, продолжающая щеголять в одних трусах, да вертела в руках здоровенное шило, широко при этом улыбаясь. Нехорошая такая улыбочка, нездоровая.

— Попробуешь что-нибудь выкинуть, я тебе глаз выковыряю! — восторженным голосом оповестила меня блондинка-психопатка, — Даже оба!

— Вы мне пальцы проволокой перевязали, — пробурчал я, морщась, — Что тут можно выкинуть?

— О, милый, ты даже себе не представляешь, — обрадовалась мне, как родному, блондинка, — Но я тебе наши секретики рассказывать не буду. Сиди, зайчик, тихо. Мы с тобой летим туда, куда ты хотел, то есть далеко и быстро. Правда, нет такого города как Складовск, но ты не плачь. Страшная железяка осталась далеко позади. Тетя Бинго и тетя Морри тебя от неё спасли!

— Точнее, ты захватил чужой рейдер, а затем силой заставил нас бросить выживших на базе, — более адекватным тоном добавила её товарка, сидящая в слишком большом для неё кресле пилота, — А потом мы захватили тебя в плен.

— Героически, — добавила поехавшая блонди, разглядывая меня как голодный пес мясную нарезку, — Отважно. Предан… Морри, а на кой ляд мы его так заковали? Ничего кроме башки не видно.

— А тебе что, хер показать? — угрюмо спросил я, не совсем въезжая в то, чему радуется блондинка.

Та тут же подняла пальчик вверх и сделала губы трубочкой.

— Угадал, барбосик! Именно его! И не только посмотреть.

— Не влезет, — скептически посмотрел я на худощавую, хоть и грудастую, деваху, — Никуда.

— Зайчик, да ты не знаешь, кто такие цверги… — буквально расплылась в предвкушающей гримасе бешеная блондинка, не глядя подбросившая и поймавшая шило, — Ну ничего, тетя Бинго…

— … сейчас заткнется! — гаркнула брюнетка за «рулем», — Сказала же, не лезь к этому мутанту! Просто следи за ним. Как посадим корыто, я тобой сама займусь!

— Да с тобой мы… — скучающе протянула блондинка, надувая щеки, — Ну ничего, скоро база. Там найду кого-нибудь свеженького. У Бальдра всегда кто-нибудь найдется…

Я двухметровое амбалище с самой зверской рожей, но чувствую себя так, как будто попал в какую-то порнографическую сатиру на постапокалипсис. Бабы тут совершенно бешеные, причем все. Что та, которая была в танке, что бандитки, что эти вот. Пару взглядов брюнетки я на себе тоже поймал, они были далеко не целомудренные. И это от микроскопической коротышки, которую я этаж на третий-четвертый одной рукой забросить могу.

Люди, что вы натворили с этим вирусом…?

Задуматься о высоком не дала вновь затрещавшая голова и продолжившиеся галлюцинации. Судя по всему, процесс моего «рождения» еще шёл, воспоминания трех совершенно разных долбоклюев, живших в совершенно разные времена, продолжали конфликтовать. В целом, я отнесся к этому стоически и философски, так как в своей жажде жить был уверен на сто процентов, а всё остальное казалось пустяком. Внутри дурдом, вокруг дурдом, меня охраняют две пигалицы с внешностью подростков и замашками баб, отсидевших в одиночке по десятку лет. Тут даже дёргаться некуда.

Время подошло к тому, что железная хреновина, управляемая уже обеими «цвергами» начала снижение на посадку. Обе девки, переругиваясь и чихвостя друг друга вовсю, дергали за рычаги, нажимали кнопки, мучили штурвал, а на мониторах перед ними что-то периодически начинало истерично пищать и волноваться. К этому тоже пришлось отнестись философски, потому что делать было нечего. Ну, почти. То ли из чувства противоречия, то ли просто по зову плоти, но я пустил ветры. Вышло это настолько громко и прочувствованно, что обе дуры в изумлении оторвали свои моськи от машинерии, уставившись на меня. Что чуть не вызвало аварию.

— Я убью этого серуна!! — нервно орала блондинка, напоминающая сейчас что-то паукообразное, так как ей приходилось дотягиваться до некоторых приборов пяткой, — Вот сволочь!!

— Заткнись и рули! — выла более адекватная брюнетка, — Заткнись! И! Рули!

Приземление вышло достаточно жестким, чтобы девки послетали с сидений как два мотылька, но вот конструкция из цепей со мной в центре устояла, хотя, при этом, здорово отбило мне задницу. Наслаждаясь звуками двух всласть постучавшихся головами о твердые предметы баб, я ждал развития событий. На этот момент уже были кое-какие идеи.

Когда на борт начали взбираться посторонние, я всё также безучастно сидел, а брюнетка, перехватившая блондинку через пузо, удерживала свою размахивающую шилом подругу от попыток до меня добраться. Ворвавшиеся в рубку личности, быстро заполнившие все свободное пространство, утихомирили буйствующую девчонку, но легче мне от этого не стало.

На боссе бандитов, собиравшихся гопнуть ту базу, была металлическая сварная броня, чем-то напоминавшая калечные доспехи рыцаря. Внушительно, толсто, пуля не возьмет, но нужно много дури такое таскать. На пиратах, заполнивших рубку, были подобные доспехи, и, при первом взгляде на этих здоровенных парней и теток, было ясно, что с дурью у них тоже полный порядок. Все эти девочки и мальчики были размером с меня, таская не только броню, но и вызывающие уважение стреляла и пыряла, громко кричащие своим видом «я самопал, но ты попал!».

Как там звался этот Кадиус, который Санзерлейк? Ашур? Вот-вот.

Ашуры. Здоровые, мясистые, украшенные кучей шрамов и… куда более симпатичные, чем я. Нормальные морды, нормальная кожа.

Обидно.

— Выносите цвергов, — пробасил наиболее металлизированный и военизированный из ворвавшихся, а затем уставился на меня с отчетливым замешательством и устным вопросом, — А урода как вынести?

— Сам выйду, — буркнул я и… встал вместе со всеми цепями. Двести, может и триста кило железа. Терпимо. Правда, они тут же начали со звоном осыпаться, но окружающих меня типов это зрелище не смутило, никто даже стволом не шевельнул.

— Сам так сам, — покладисто кивнул ашур, шевельнув своей пушкой, — Только ты не это, а то мы того.

— Да мне как бы и некуда, — решил я сыграть на его поле, а затем, повернувшись, показал кисти рук, которые злобные мелкие недоноски оплели целым пуком проволоки, — Да и вот.

— О как, — высокоинтеллектуально поддержал меня пират, — Ну тогда чего? Двигай.

Пришлось «двинуть». Правда, после того как негодующе фыркнувшая бой-баба с размером не менее седьмого, распутала с десяток цепей, заволочившихся за мной. Сделала она это с определенными усилиями, что заставило меня задуматься. Ну, на короткий срок, пока не вышел под дулами здоровых пушек на свежий воздух.

Тот оказался совсем не свежим. Свежий сейчас делал мне ручкой с медленно закрывающихся плит потолка, намекая, что я вновь очутился на подземной базе, куда даже залететь непросто. Здоровенный подземный ангар, несущий все следы времени, но при этом чисто убранный и ухоженный. Неяркий свет от неравномерно расположенных прожекторов различных моделей. Люди в серых и оранжевых комбинезонах, суетливо бегающие по каким-то своим делам туда-сюда.

…и мускулистая донельзя бабища с огненно-красными волосами, окруженная шестеркой особо мощных ашуров с совсем уж зверскими мордами. Она единственная была в каком-то подобие скафандра или тяжелой боевой брони, над которой явно поизгалялись энтузиасты с паяльниками. Тем не менее, эта самая супер-баба, к которой я не спеша подходил, выглядела скорее танком, чем обычным смертным существом. Броня, несмотря на заплатки и толстые сварные швы, была на вид чем-то, что можно пробить разве что из противотанкового оружия.

Впрочем, это была ерунда, по сравнению с её лицом. Нет, будь у этой двухметровой женщины рожа, как у меня, я бы понял, но она больше напоминала того же Санзерлейка, будучи очень красивой, но крайне суровой теткой. Не точеные, рубленые черты лица, покрытого шрамами, ожог на щеке, неоднократно ломаный нос, полные губы, тоже получившие свою долю побоев, но сохранившие форму. Прозрачно-голубые глаза, рассматривающие меня безо всякого выражения. Взгляд профессионального солдата, наемника, человека, постоянно готового отправить ближнего своего туда, где тихо плещет своими волнами Стикс.

Я такой видел в зеркале, будучи Солдатиком.

— Так это ты натравил бандитов и боевого робота на мою базу? — низким, но довольно женственным голосом осведомилась бронированная баба, упирая руки в бока, — А затем спёр мой рейдер? И чуть не спёр моих цвергов?

Я обстоятельно подумал над ответом, благо переменных было не так много, а угроза жизни ощущалась… удивительно слабо. Да, спереди и сзади стояли амбалы и амбалихи с пушками, калибр которых чуть ли не подходил гранатомету, такое бы меня кончило с одного-двух выстрелов, но миролюбивая атмосфера, появившаяся еще в рубке, почему-то оставалась и тут. Правда, врать не стоило.

— От бандюг я сваливал. Робот появился внезапно. Он был не с ними, а по мою душу. От него нужно было улететь, — неторопливо заговорил я, не отрывая взгляд от льдисто-белых омутов глаз бронированной тетки, — Пять «зет», если это тебе о чем-то говорит. Могу модель назвать. Цвергов я не пёр, вообще не знал, кто они и что они. Управлять твоей хреновиной не умею, пришлось им довериться…

А вот теперь пришлось заткнуться, потому что все, кто прислушивался к моей речи, буквально взвыли от хохота, включая и саму бронебабу. Смеялось это вооруженное стадо ашуров как кони, проскакавшие через амбар с горящей коноплей. Обыкновенные люди в комбезах чуть ли не начали разбегаться, услышав этот адовый хохот.

— Довериться… цвергам? — выдала моя собеседница, не согнувшаяся только из-за своей брони. Продолжить и она не смогла, так как второй залп хохота был еще мощнее первого. Кто-то позади меня, кажется, даже упал на пол.

Мне оставалось только пожать плечами. А что делать, когда ты в воздухе на тяжеленной железной штуковине, в которой не понимаешь ни бельмеса, кроме того, что для её управления нужны два пилота? Нет, если бы там был экранчик какой, на котором стрелочка, изображающая самолетик, летала бы по глобусу, то я бы сориентировался тыкнуть пальцем и сказать «везите меня туда», а так? Мне надо было свалить от робота.

— Суньте в камеру этого полу-зеда! — махнула рукой отсмеявшаяся бронебаба, — Только с мелкими решетками. Наша гребаная Бинго на него уже нацелилась. Позже с ним разберусь. У нас тут на базе новый цверг. Нужно узнать, насколько эта сука вменяема…

Ага. «У нас тут на базе новый цверг». Это для большой женщины важнее, чем нападение на ту базу, хотя там, очевидно, они там только начали окапываться. Кристально ясно, так как ведут меня по вполне облагороженным подземным коридорам, пусть и несущим следы времени, но освещенным, вымытым и опрятным. Да и лифтов тут дофига, так что это вовсе не деревня какая-то, а очень даже рабочая база, на несколько этажей. Местные люди, в смысле обычные человеки, а не громилы-ашуры, не вооружены и при этом чувствуют себя вполне хорошо. Шутки-прибаутки, мутантов, меня конвоирующих, не тушуются, хотя видно, что уважают.

И, судя по всему, смерть мне не грозит. Иначе бы с чего не пристрелили-то? Взять с меня нечего, упакован я надежно. Может, продадут? Это мелочи, главное, что гребаный робот снова за тридевять земель. Хотя… а если меня снова трахнут этим самым нейропрограмматором? Вроде бы он только для примитивов…

А вот когда меня провели в настоящий тюремный блок, благодушное настроение, усилившееся после того, как перемигнулся с парой встретившихся по дороге рейл, как корова языком слизала. Нехилых размеров помещение, разделенное аж на три этажа с мощной шахтой посередине, состояло из заполненных камер. Небольших, совсем небольших, но при этом в каждой клетке сидела какая-то птичка. Простые люди, ашуры, мутанты, рейлы в странных нарядах… а в одной из камер, мимо которых меня провели, ютилось аж четыре сносно выглядящих девки в ярких, но очень коротких нарядах и с таким макияжем, что не угадать их профессию было невозможно. Шлюхи.

Зачем пиратам шлюхи в плену? Или вот, держащийся за прутья решетки мужик в самом обыкновенном костюме. Прямо клерк, не дать, ни взять. Где они его достали? Зачем держат? А это что за хрень? Она вообще разумна? Где у неё глаза, рот, ноги, наконец?

— Залазь, — прогудел пират у меня за спиной, остановившись у свободной клетки, — Скоро пришлем кого со жратвой. Ну и кусачками, это дело распутать.

Жрать я хотел, освободить руки тоже, поэтому беспрекословно залез в камеру, показавшуюся мне очень маленькой. Койка, на которой еле умещусь, огороженный стальной пластиной стульчак, да свободного места на одного меня или трех проституток. Правда, прутья решетки не выглядят таким уж серьезным испытанием для моих мощных лапищ, но это на будущее.

— Не шути, — на прощание мне порекомендовал мордастый ашур, явно довольный тем, как я себя вёл, — Мы шутки понимаем, а вот дроны нет. На них огнеметы стоят. Не пытайся отжечь круче, чем они. Не получится.

Как раз в это время из шахты вынырнул раскрашенный в веселенькие цвета здоровенный дрон неслабых размеров с парой явственно видимых баков. Повисев на одном месте, он развернулся передом ко мне, после чего, явно запомнив нового арестанта, с надрывным гулом ушёл вверх.

— Понял, — тяжело вздохнул я, садясь на койку.

Чего уж тут непонятного.

Нет, если так мозгами пораскинуть, то ситуация сейчас мало чем хуже, чем могла бы быть, если б я драпанул от робота в лес. Только пришлось бы на максимальной скорости драпать до полного истощения, как уже один раз случилось с Крикуном, да и то не факт, что железная страховидла меня бы не загнала. Лес не пустыня, мой новообретенный разум могуч и опытен, но не идёт ни в какое сравнение с машиной, которая спокойно будет вычислять оптимальный маршрут, пока, наконец, не найдет мое вырубившееся от изнеможения тело. Так что тут ставим плюс, даже если меня продадут в какой-нибудь бордель. Руки-то сейчас освободят, а в борделях огнеметных дронов нет, потому что если есть — то пора вешаться.

Прискакавшая с огромными кусачками черно-фиолетовая рейла продемонстрировала белозубую улыбку, флюорисцирующие розовые соски через небрежно перетянувшие полную грудь ремни, а затем, сноровисто общелкав пук стальных проводов на моих руках, самым неприличным образом облизала мне палец. Пока я приходил в себя от этого домогательства, да разминал руки, мелкая нелюдь с похабным хохотом усвистала в дальние дали, а её заменил шрамированный ашур в одной набедренной повязке, но зато со здоровенным подносом. Просунув этот лист толстой жести в специальную нишу, открываемую отдельным ключом, пират потребовал:

— Жри быстрее, я унесу.

На подносе меня дожидался натуральный металлический таз с чем-то, дико похожим на пшенную кашу с мясом, графин воды литров на пять, да небольшая чашка, в которой плескалось грамм сто какой-то мутной жижи, то ли синего, то ли зеленого цвета. Жижа слабо светилась, издавая неприятный аромат, так что я, сначала выхлестав полкувшина воды, сел с тазиком каши на койку, начав бодро орудовать ложкой. Мужик, скрестив руки, смотрел на всё это дело с безучастным выражением шрамированной морды.

Смолотив угощение, оказавшееся просто непередаваемо вкусным после моих предыдущих трапез, я допил воду, а затем, взяв чашку с жижей, принюхался к этой дряни. В нос ударил очень богатый запах химикалий, едкий и разнообразный. Съедобным оно не было от слова «совсем», аж глаза слегка резало. Прислушавшись к себе, я ощутил, что организм резко против употребления этой гадости.

— Это я жрать не буду, — твердо уведомил я пирата, ставя чашку назад на поднос и возвращая всё добро в нишу.

— А это… не жрут… — озадаченно промычал огромный мужик, очень медленно вытаскивая поднос наружу и не сводя с меня напряженного взгляда.

— А что с этим говном делают? — поинтересовался я.

— Скоро узнаешь, — буркнул тот в ответ и ушёл.

Вскоре после этого из шахты поднялось аж целых три дрона, выкрашенных, правда, в бело-синий. Еле слышно гудящие машины зависли напротив моей камеры, не отводя «морд» в сторону ни на секунду. Пожав на это плечами, я устроился на койке, планируя поспать.

Больше ничего не оставалось.