Криндж и ржавый демон

Глава 4 Свободный город

— Фантасмагория. Вот это слово, — пробурчал я, поднимая уделанный мозгами и кровью рептилии молот, — Так и никак иначе.

— Не знаю такого, — качнул головой подкатившийся ко мне коротышка, — Что-то странное. Звучит, как будто киборг свои металлические кишки выблевал. Ну да ладно. Наша сделка, Криндж. Осталось только распилить шкуру.

— Сейчас и займемся. Я хочу переночевать в этом твоем Свободном Городе, — бодро откликнулся я.

— Успеешь, — коротко кивнув, мьют достал свой короткий острый нож и принялся сноровисто вспарывать живот крокодилу-хамелеону.

Большенос щедро купил себе и жизнь, и две обещанные шкуры уже убитых мной тварей. Мало того, что он вернулся к своему рюкзаку и мне, не приведя на хвосте проблемы, так еще и умудрился подогнать то, в чем я нуждался больше всего! Трусы!! Огромные серые семейные трусы, даже чуток великоватые для меня! Зато очень крепкие и… новые?

— Какого хрена? — спросил тогда я, примерив обновку под кислыми взглядами расслабившихся стражников, — Откуда?

— Потом расскажу… — проворчал тогда Орго, пихая в мою сторону кошель с чем-то позванивающим, — Идём уже.

И рассказал. Много чего рассказал.

— Ладно, бывай, старина, — кивнул я кисло смотрящему на шесть кусков тяжеленных шкур мьюту, а сам быстро зашагал в направлении, которое он мне до этого указывал. Нужно было пройти или пробежать около тридцати пяти километров, и я не сомневался, что успею сделать это до темноты. По песочку же…

Эта Земля — натуральная фантасмагория, без дураков. Мутанты, чудовища, дикари, генетически измененные расы, в том числе и те, что несут в себе гены инопланетян, киборги, разумные роботы… и так до бесконечности, точнее до пределов познания одного мьюта, который за тридцать четыре года своей жизни повидал достаточно дерьма. Разнообразие и качество жизни варьируются самым чудовищным образом, потому как существуют технологии и генные модификации, способные производить еду и лекарства в совершенно немыслимых объемах и, иногда, из полного дерьма. Те же самые трусы, что болтаются на мне — продукт печати молекулярного принтера, располагающегося в этой деревне ходящих в лохмотьях дикарей. Просто он, этот волшебный аппарат, не печатает чего-либо, полезного для них…

Дичь и маразм, которые бьют тебя наотмашь, особенно когда ты суешь руку в примотанный к трусам мешочек денег, чтобы извлечь на свет вечернего солнца монету. Яркую, блестящую, с великолепной чеканкой. Терракоин. Одна планета, один язык, одна валюта. Странно? Дико? Ф-ф-ф-фантасмагорично? Еще как! Если думать так, как думаю я, далеко не сразу вспоминая, что тут десятки миллионов, если не сотни, ублюдков, живущих в орбитальных городах! Они культивируют эту фантасмагорию, ищут сочные моменты, создают их, провоцируя местных!

Я в мире-арене, мире-цирке, мире-кунсткамере. Даже самый последний мьют знает, что там, в глубинах космоса, есть не один десяток миров, в которых мамочки и папочки, придя с работы, гладят детишек по головкам, мирно кушают свой гребаный ужин, смотрят с этими детишками мультики, а потом, уложив их спать, включают свои телеки или голопроекторы на какой-нибудь движ, снятый местными орбитальными ушлепками. Кровь, кишки, смерть — всё это струится по их экранам, а они, в своих теплых постельках, ахают и охают при виде сцен натуральной жизни. А потом, может быть, пяток минут вяло трахаются, перед тем как уснуть для нового дня их тихого и мирного существования.

Изумительно.

Ступая по местности, которую уже никак нельзя было назвать пустыней, я мирно разошелся со стаей небольших волкоподобных существ, передвигавшихся короткими скачками, а затем, пройдя еще с километр, увидел стены небольшого поселения, с башенками. Из бойниц последних струился электрический свет.

Свободный город.

Что приходит на мой кастрированный ум при этих словах? Город для всех, конечно же. Кем бы ты ни был, путник, входи! Живи, работай, процветай! Расы и нации всех фриков объединяйтесь и шагайте к светлому будущему сообща, а если нет ног — ползите или хотя бы лежите в нужную сторону! Ура, товарищи!

…но нет. Не-а. Ноуп. Никак.

Все Свободные города держали рейлы, некая человекоподобная раса существ, живших когда-то под землей, причем неизвестно на какой планете. Жили, именно жили, в городах либо они, либо немногочисленные «патроны», которым выдавалась такая привилегия по совокупности заслуг перед тем или иным городом. Все остальные могли свободно входить, свободно торговать, свободно решать свои вопросики… но не более того. Пару раз позволялось переночевать, но не более того.

«Рискну дать тебе глупый совет, громила. Рейл может показаться тебе слабым вертким пройдохой, которого ты можешь пришибить щелбаном, но это далеко не так. Никто не связывается с рейлами. Их всегда больше, чем ты видишь. Они гораздо опаснее нас, мьютов. А еще за ними стоят. Кто? Не знаю. Но те, кто пытался наехать на рейлов, особенно в Свободных городах, кончали очень плохо. Очень-очень плохо. Всегда. Именно на этом и держатся их Города. Это все знают, конечно, и ты тоже. Я прямо по глазам вижу. Хе-хе»

Рейлы, стоящие на страже у закрытых ворот, выглядели настолько безобидно, что я даже усомнился в словах Орго, на секунду позабыв, в какой мир меня занесло… но оба пистолета-пулемета, зажатые в тощих лапках, оказались направлены на меня, вернув в реальность.

— Торговец строительными материалами, — проскрипел, ухмыляясь, один из них, — С тебя пять терраков, мужик.

— Минималка, — важно покивав, добавил другой.

— Чё? — не понял я.

При взгляде на рейла у меня в голове всплыло странное слово «гоблин», хотя эти существа лишь очень отдаленно напоминали зеленых ушастых карликов. Нет, они были низкорослы, не выше метра сорока, но при этом худы, почти гармонично сложены, с чуть коротковатыми ногами и чересчур длинными руками, а также могли похвастаться просто огромными заостренными ушами и не менее огромными, слегка выпученными, глазами. Кроме этого, кожа одного из стражников была густо фиолетовой, а другого — совершенно серой. Одеты они были в костюмы из простой некрашеной кожи, дополненной перевязями и парой фенечек. Ящеролюди с богатой мимикой, не дать, ни взять.

— Арматура, мужик, — пояснил первый, тоже расплывшийся в улыбке, рейл, указывая рукой на мой молот, — Это строительный материал. Ты его можешь у нас продать… если заплатишь входной налог…

— Как торговец строительным материалом, — важно покивал второй, не прекращая скалиться.

Улыбки были… не обидные. Несмотря на уставившиеся на меня дула, оба стражника не выглядели как те, кто собирается пустить огнестрел в ход. Как только я заговорил, построив довольно сложную фразу, пистолеты-пулеметы сразу же оказались повисшими на ремнях. Совсем, кстати, не факт, что я не под прицелом другого оружия, направленного со стен… или откуда-нибудь еще.

— Это, так-то, моя стукалка, — хмыкнул я, устанавливая оружие кирпичом в землю, — И что-то мне подсказывает, что за пять терракоинов я её не продам…

— Истину глаголишь, мужик! — тут же со мной согласился один из стражников, кивая так, что его уши захлопали как маленькие паруса, — Но устав есть устав. С ней ты торговец стройматериалами и никак иначе!

— А если б у меня ствол был? — ради проформы поинтересовался я, разглядывая выпуклые глаза рейлов, радужки в которых чуть ли не светились насыщенными ровными цветами.

— Ствол у всех есть, — махнули мне в ответ, — А это — стройматериал!

Несмотря на шуточную несерьезную атмосферу, пускать меня с молотом даже и не думали. Денег не вымогали, нет, рейлы сразу заявили, что я могу отойти от города, выбросить арматуру, а затем свободно войти внутрь, но зарядят штраф в десятку, если я сделаю это слишком близко к стенам охраняемого ими поселка. Что тоже будет по уставу!

— И чё делать? — решил попробовать попросить совет я.

— Ну вон у тебя ноги длинные, возьми, сбегай и выкини, — лупнул веками один из шутников, — Мы с братом никуда не уйдем. Ремиликс не закрывается на ночь, мужик.

Пораскинув мозгами, я понял, что проще выполнить их рекомендации, чем терять время дальше. В мешочке, выданном Орго, было восемьдесят терракоинов разного номинала, этого вполне должно было хватить на нормальный ночлег, а может быть, и одежду. Дальше я бы нашёл как заработать…

— «ДА ЩАС!», — рявкнул у меня в голове Крикун, — «БУХАТЬ!!»

Потеряв контроль над телом, я стал пассивным зрителем, наблюдающим, как, подхватив молот, укравший контроль гад сделал несколько шагов от охранников, а затем перехватил оружие за оба конца, тут же начав…

…гнуть!!?

Мои мышцы вздулись, увеличившись в объёме чуть ли не вдвое, изо рта вырвалось хриплое ворчание, а арматура, такая толстая и основательная, начала медленно сгибаться, разогреваясь чуть ли не по всей длине!

— Ничёсе!! — послышалось со спины.

Процесс застопорился лишь на пару секунд, когда материал, из которого был выполнен этот образец строительного искусства, достиг пределов сгибаемости. Крикун злобно зарычал, я почувствовал, как зубы сжимаются, напряжение мышц усиливается еще больше… а затем сталь не выдержала, согнувшись с гулким резким скрипом. Коротко выдохнув, гад, захвативший тело, развернулся, подошёл назад к слегка напрягшимся стражникам, поудобнее перехватившим свой огнестрел, потряс перед ними гнутой железякой, рыкнув:

— Вот! Бумеранг, на! Оружие! Покатит⁈

— Покатит! — фыркнул один из рейлов, что-то нажимая на своем поясе, — Заходи!

Второй просто трясся от смеху, мелко хихикая и приговаривая про бумеранг. Тело, гордо хмыкнув и поправив трусы, пошло в открывшуюся дверцу. Спросив, сволочь такая, где тут можно бухнуть!!

Черт… нет! Не на мои деньги, подонок!!! Нет!!!

— «ЗАТКНИСЬ!», — почти благодушно рявкнул Крикун мысленно, — «Я В ЭТОЙ ЖИЗНИ ЕЩЕ НЕ ПИЛ!»

Да не на последние же бабки, мудила!! У нас на жопе одни трусы!

«ТУХЛЫЙ. ДУШНЫЙ. ПОШЁЛ В ЖОПУ!» — отбрил меня узурпатор, широко шагая по улицам города, в который нас привёл я. Не имея возможности даже скрипнуть зубами от досады, я решил расслабиться и получить максимум информации.

Кривые улочки и дома, казалось, сколоченные из досок, были освещены мощными уличными фонарями, натыканными здесь во множестве. Никакого дорожного покрытия, обычная стоптанная грязь с клочками травы, но при этом мощнейшее освещение. Не оно одно — на деревянных перекошенных домишках красовалась целая куча электрических вывесок, одна ярче другой. Город не просто жил, а бурлил жизнью! Причем такой, что двухметровый зловещий здоровяк в семейных трусах здесь не то, что не смотрелся, но вторых взглядов не привлекал!

Вот сидит человек, натуральный хум, одетый под какого-то ковбоя, пьяный в дупель, а ему на спину давит крайне легко одетая краснокожая рейла, стараясь сделать так, чтобы ковбой не наблевал на свои же сапоги. Вот мьют в лохмотьях робко тянет за перевязь дробовика, а удерживающий оружие мужик с металлически блестящим черепом, что-то пересчитывающий на ладони, отрицательно качает головой, явно отказывая в торговле. Из окон машут всем проходящим еще рейлы, одетые так, что не вызывают сомнения в своей древнейшей профессии. Эти нелюди удивительно симпатичны для кого-то, столь отличного от человека и… настолько же неразборчивы, потому что, когда я-мы проходим мимо, то заслуживаем от них несколько грубых, но совершенно искренних комплиментов.

Город живет. Слышится гомон разумных, накладывающиеся друг на друга мелодии из различных заведений, вдалеке — выстрелы из какого-то огнестрела. Разумные различных форм, размеров и рас ходят, чаще всего пьяные и веселые, на поясе или спине у каждого — оружие. Пистолеты, винтовки, топоры, ножи, автоматы, почти всё, как я смог определить, пороховое, хотя у парочки модно одетых парней, куривших что-то, дающее фиолетовый дым, кажется, в кобурах было энергетическое оружие.

Прекрасное будущее. Прекрасное «далеко». Попросить его не быть ко мне жестоким? Кажется, просьба не будет услышана.

Крикун нашел кабак также, как акула находит жертву по истекающей из той крови, но вместо красной жидкости этот полоумный гад следовал туда, откуда шли, ковыляли и шатались пьяные личности, явно не особо заботящиеся о том, что их могут ограбить. Отметив этот момент на фоне вездесущих рейл, я, пребывая беспомощным зрителем, оказался в кабаке, куда этот гад зашёл, чуть ли не сорвав с петель двери.

— Подержи это для меня, — почти не глядя, Крикун опустил «бумеранг» на колени парня, сидящего на табуретке у входа, а затем, не оглядываясь на возмущенные вопли прижатого железом, пошёл к стойке, за которой на всё это дело скалился рейл-бармен, одетый в некоторое подобие костюма с бабочкой. Сам кабак, битком набитый настоящим паноптикумом пьяных и надирающихся разумных, был настолько разнообразен на… всё, что я словил информационный шок, пытаясь вычленить из этой массы что-нибудь отдельное.

Крикуну было насрать. Он сел на свободное место за стойкой, слегка распихав недовольно забурчавших соседей, сорвал мешочек с пояса, высыпал всё перед барменом, а затем, глядя ему в глаза, проникновенно проворчал:

— Хочу нажраться. Я крепкий…

— Усёк! — нас одарили очередной рейловской улыбкой, с которой остроухий карлик сноровисто сгрёб монеты со столешницы, — Сейчас всё будет!

Восемьдесят терракоинов. Вряд ли большая сумма здесь, учитывая, что с меня на входе хотели поиметь пятерку, но, несомненно, очень существенная среди мьютов. Орго пытался скрыть свои эмоции, но две с половиной шкуры крокодилов для него значили чуть ли не переворот в жизни. Здесь, в этом прокуренном кабаке, полном гомона и пьяных выкриков, я мельком увидел меню и… понял, что «нажраться» на эти деньги можно попробовать. Но не более.

— Слышь! — пьяный и очень храбрый сосед пихнул меня-Крикуна локтем в ребра, — Ты ваще кто такой⁈

— Я — Криндж! — проворчал узурпатор, поворачивая башку к вопрошающему и, судя по испуганному его иканию, одаривая того взглядом зажегшихся глаз, — И ты мне не нравишься! Надо выпить.

— Надо! — нервно кивнув, крепкий хум утопил нос в пене своей собственной кружки. Запахло пивом.

— Пиво! — обрадовался громко Крикун, — Здорово, что оно есть! Но не сегодня.

Как раз под эту глубокомысленную заметку перед нами водрузили солидный стакан, заполненный чем-то мутноватым и, кажется, булькающим.

— «Гром в раю!», — преувеличенно бодро заявил бармен, оглядывая заинтересовавшихся выпивох, принявших тянуть шеи, чтобы увидеть нас, — Десятка за стакан. Что не выпьешь — отходит заведению! Если выдюжишь восемь стаканов — дальше всё с нас! Жратва, пойло, даже шмотки подгоним! Ну, пока не упадешь, да!

— А вот ты мне — нравишься! — рявкнул на весь зал полудурок, перехвативший у меня контроль над телом, хватая затем стакан и высаживая его до дна.

Это было…

— Яд криззта действует моментально, но очень недолго, парализуя вкусовые сосочки всего на пару секунд, — громко пояснил лыбящийся бармен в относительной тишине, возникшей в зале, — А вот потом… то есть сейчас!!

В желудке как будто взорвалась бомба. У меня моментально вспотело за ушами, пальцы затряслись, из горла вырвался напряженный сип. Затем затрясся я весь, пока рейл громко перечислял компоненты коктейля «гром в раю», которые больше напоминали ракетное топливо, чем алкогольный напиток. Половина из них была токсинами, усиливающими действие алкоголя. Особо я не вслушивался, переживая внутреннюю термоядерную реакцию, которая, по всем ощущениям, пыталась расщепить тело, а затем трусы, ну а после — весь кабак. В глазах плыло, ступни скрючились, ногти на них со скрежетом содрали стружку с пола.

— Хорошо… — просипел стоящий у руля дегенерат, впиваясь лапищами в стойку и запрокидывая голову, — Очень хорошо…

Раздались аплодисменты. Они гремели под мое вялое удивление тому, что выжил вообще и что продолжаю сидеть за стойкой, в частности. Не успело моё сознание даже осознать, что мы это выдержали, как Крикун решил нас добить.

— Повтори! — просипел он, тыкая пальцем в стакан и срывая целый шквал оваций.

После второго стакана, прошедшего куда легче, чем первый, мир вокруг меня устроил свистопляску. Цвета мешались, зрение расфокусировалось, голоса превратились в смутный гул, давящий на уши. Сознание приложило руку к козырьку и доложило, что готово отчаливать… но, это было только моё сознание. Крикуну же было хорошо. Сидя и горланя что-то бодрое, хоть и не очень ритмичное, он заказывал третий стакан адского коктейля. Вот же… алкаш…

Это стало последней моей связной мыслью.

Пробуждение было еще хуже, чем ощущения от заливания ядерной смеси в желудок. Я очнулся в сидячем положении, посреди разнесенного кабака, прикованный за руки к стойке, прямо перед входом. За окном явно уже был день, так как свет, проникающий через разбитые окна заведения, долбил меня по глазам, бодро покалывая мозг своими лучами. Общее состояние было хуже, чем можно себе представить, но лучше, чем у некоторых из посетителей, лежащих на полу разгромленного заведения. Некоторые из них спали, некоторые были без сознания, а некоторые, кажется, были мертвы.

Правда, были и хорошие новости, которые я увидел сразу же, как только смог разлепить глаза. На моём теле красовались болотно-зеленые штаны, такая же майка, уже, правда, вся в потеках, а ступни были обуты в высокие военные ботинки. Такое радующее душу зрелище даже слегка разуплотнило чудовищное похмелье, набатом стучащее по моим вискам, на секунду показалось, что мне бы свободы, да пару литров воды — и всё наладится, но чего не было, того не было.

Всё, что оставалось — это водить головой по сторонам, озирать бардак, да надеяться, что кто-нибудь прояснит, что случилось. Что ничего хорошего, так это было понятно. Моя внутренняя отмороженная сволочь дорвалась до выпивки, нажралась, а вот потом…? Я отключился, но явно не он, это железно точно. Как такое может быть? У нас же одно тело на двоих…

Ответа не было, но некоторые из лежащих тел начали стонать. Некоторые просили их добить, некоторые пива. Большинство, как заметил свежеющий с каждой минутой я, носило на себе следы побоев легкой и средней степени тяжести, хотя вон у того, лежащего под окном, нога была явно вывернута из тазобедренного сустава. К счастью для парня, он по-прежнему оставался без сознания, но были шансы, что он в него вернется.

Затем я внезапно почувствовал тяжесть на голове. Это был тот же бармен, свежий, улыбающийся, явно ничем не расстроенный.

— Привет, чудила! — рейл свесился так, чтобы посмотреть мне в глаза, — Пришёл в себя? А мы думали, сдохнешь!

— Сколько стаканов я выдул? — прохрипел я вопрос, от которого, казалось, очень многое зависело.

— Двенадцать! — неожиданно длинные и острые зубы гоблиноподобного существа обнажились на уровне моих глаз в восхищенной улыбке, — Мировой рекорд, мужик! Так что всё за счет заведения! Радуйся! Иначе б ты так попал…

— Хочешь сказать, что всё это я натворил? — качнув головой и повисшим на ней существом, я указал таким образом на зал.

— К счастью, нет! — жизнерадостно заявили мне, — Есть кому счет выставлять. Не помню, чьей идеей было приковать тебя к стойке и заткнуть рот, уж больно противно и страшно ты рычал свои песни, но кончилось всё плохо! Ты сожрал кляп, а затем зарядил Бруно ногой в лицо! Тот классно полетел, но сшиб Катая и его дружбанов, игравших в карты, а вот те уже на тебя обиделись. Не все, а те, кто остался в сознании! Катая многие любят, так что тебя пошли бить, потому как ты продолжал петь, но вышло… плохо. Для них, уж больно метко ты пинался, после дюжины «громов»-то. Для тебя — не очень, особенно тогда, когда, как ты выразился, «аудитория кончилась» по причине твоих пинков. Такие дела, мужик.

— Охренительная история, а одежда откуда? — решил уточнить я.

— Это атомстроевские шмотки, они сущие коины стоят, — махнула у моего лица фиолетовая ручка бармена, — Тебе их кто-то после четвертого стакана подогнал, тут принтер за стенкой у Фрая и Эльбы.

Новости шли лучше одна за другой, но меня тревожила улыбка существа, вольготно разлегшегося грудью на моей макушке. Она была злорадной. И, как оказалось, не зря. В дверях образовалось несколько массивных силуэтов, увешанных оружием.

— А, — меня хлопнули по плечу, — Вот за тобой и пришли, здоровяк. Где тут ключик был…

— Погоди, — напрягся я, — Ты же сказал, что у меня проблем нет!

— У тебя нет проблем в этом кабаке, здоровила, — соскочивший с меня рейл уже примеривался ключом к кандалам на моей левой руке, — Но у тебя есть проблемы с городом. Наш патрон хочет о них с тобой поговорить.