Кому много дано. Книга 1

Глава 11 Грибной дождик

— Слушай мою команду! — орет Длинный.

Хотя никаких команд он не раздает. А вместо этого просто вываливает на нас ворох малосвязной информации, еще и отвлекается постоянно.

— Корпус Буки и корпус Веди! Идете по северо-восточной тропе, которая через ручей! Бригадир отряда — Шниткин! Помбригадира — Шрайбер! Шниткин, веди их за сапогами, потом через восточный КПП!…Что? А? Хлеб не получили? Так чего стоишь, идиота кусок? Снаряжай кого-то за хлебом, быстро! А? Что⁈ Контейнеры пластиковые не забудь на складе — куда грибы ло́жить и гусениц этих! Слушай мою команду! Пошли, пошли! Уводи их, Шниткин!

Сегодня с утра в колонии настоящий бардак. Притом, что еще вчера было спокойно. Отбой случился по расписанию, Немцов вышколил, кажется, всех дежурных — и за нами честно приглядывали. Поэтому, невзирая на общее напряжение, никто в корпусе опять никому не всёк, ни толпой, ни в одиночку. Утром мы должны были идти за периметр, в эту самую Хтонь: как поведал всезнающий Степа, только мужским отрядом, на строительные работы.

— Ну там, просеки зачищать, мостки крепить, такая фигня всякая. В окрестностях-на. Обед пропустим!

По словам гоблина, каждый отряд выводили наружу где-то раз в неделю, на полный день. Случались работы по ручной выемке торфа, забору всяческих образцов местной флоры и минералов, сбору ягод, но в основном — воспитанников занимали нехитрым ручным трудом с лопатами в руках. Колония стремилась поддерживать «буферную зону» между своим забором и территорией, собственно, аномалии, в максимальном порядке. Рвы копались и насыпи делались, в том числе! Ну и дальше в лес: торные тропы, мостки, расчистка буреломов. Насколько сил хватало. Никаких, что характерно, кибертехнологий: всё ручками, ручками.

— Ну а что там, ну… с монстрами? — спросил я у Степки с некоторым даже замиранием. Хтонь же!

— Ой, да брось-на, — отмахнулся он. — Тут тебе что, Сан-Себастьян? Обычные леса да болота! Ну там вылезет иногда какая-нибудь кикимора… Или дерево пасть раззявит… Фигня! Их тут же вохра покрошит. Вохра нашими бошками дорожит. Бздят за нами во все гляделки!

— Бдят, Степа. Это другое, понимать надо.

— Ну да! Говорю, во все дырки за нами бз… бдят. Прошлой зимой стадо дедов морозов приходило — так я даже разглядеть их не смог нормально, отогнали-на.

— Кого стадо? — подавился я.

— Отвечаю! Настоящих дедов морозов! Так-то они сюда редко заходят, южнее пасутся…

В общем, несмотря на зловещие намеки Карлоса, неожиданностей от этого выхода в аномалию, кажется, никто не ждал.

…А ночью я проснулся от стука по крыше. И по жестяным подоконникам. По колонии лупил дождь с градом — а судя по скрипу кроватей, проснулся не только я. В спальне начались шепоты: «Слышь, чо!» «Ни хрена себе!» «Думаешь, это обычный град⁈» «Сто пудов завтра выход отменят!» Робот, который ночами читал нам лекции по морали, осатанел — принялся угощать электрическими разрядами всех подряд. Короче, та еще выдалась ночка!

И едва дождь закончился, за полтора часа до побудки нас аврально подняли с коек и погнали на завтрак — тоже авральный, холодный и скудный.

И вообще это был вчерашний ужин. Даже не обжаренный.

А по всей колонии — на асфальтовых дорожках, на бетонных плитах, на крыльце столовой — валялись жирные рогатые гусеницы величиной с палец. Некоторые со Степкин палец, а некоторые, пожалуй, и с палец Гундрука.

И медленно корчились.

Пока мы поспешно жрали гуляш — время завтрака сократили вдвое — какой-то встрепанный тип из администрации объявил нам, что запускается чрезвычайный режим. Потому что вот эти гусеницы — источник ценнейших магических компонентов, такие дожди из гадостей — это редчайший феномен (очень нам, стало быть, повезло!), и наш долг как верноподданных Государя — собрать всех этих мерзких тварей внутри периметра колонии и за ее пределами в пластиковые контейнеры и полиэтиленовые мешки.

Звучало всё это дико, выглядело еще хуже.

Когда нас выпнули из столовки, несколько девчачьих отрядов уже суетились на территории, пакуя хтонические гостиницы. Кто-то с совками, кто-то просто в перчатках, а кто и так. Ручками.

Градус безумия нарастал, нас погнали сперва на один склад, потом на другой. Выдали теплую одежду и грубые тканевые рукавицы (по две пары), потом одну пару забрали обратно, потому что другому отряду не хватило. Потом что-то перенастраивали в наших браслетах (удаленно), а мы вялились на плацу (с него всех гусениц уже подмели). Потом выяснилось, что кто-то из сборщиков попробовал гусеницу сожрать (что-о⁈ зачем⁈) — где-то за корпусами, — там орали: «Доктора! Целителя!», «Блокатор ему врубите!», «Не врубайте блокатор — от яда сдохнет!», а парни из нашего отряда изощрялись в остроумии.

Потом — и это была хорошая новость — нас соединили с «Ведьмами», то есть с женским отрядом Веди.

И вот мы построены на плацу, Длинный орет на Шнифта, который не получил хлеб на наши отряды, а я ищу взгляд Аглаи. И, черт побери, она ищет мой! «Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я» — прямо на построении. В колонии. И мы идем ядовитых магических гусениц собирать! Ну и дела.

…И вот, наконец, идем.

Оказывается, дождь из тварей пролился пятнами: то густо, то пусто. За самым забором колонии ничего нету — приходится чесать дальше, к лесу и вглубь него. Через ручей, перекрытый деревянными мостками, и еще дальше.

Во главе нашего отряда Шнифт, Карась и Шайба, упакованные, как и мы, в брезентовые куртки с капюшонами, больше похожими на мешки. Только у этих троих капюшоны с москитными сетками, а у гнома еще и разгрузка — самодельная жилетка с миллионом креплений и карманов. Благодаря ей Шайба похож на того мужика из старинных мемов, ну который в телевикторинах играл. Очков только не хватает!

Шнифт и Шайба — главные по собирательской части, решают, куда идти и что делать. Карась надзирает за дисциплиной.

Несколько парней тащат припасы на весь отряд: тот самый хлеб в жестяном ящике с ручками и канистры с водой. Другие — огромные, плотные пластиковые пакеты, куда положено ссыпать гусениц. Еще кто-то волочит лопаты и топоры.

Позади отряда шествуют несколько охранников: форменные серые комбинезоны, черные куртки с белым орлом, ботинки с высокой шнуровкой, тактические перчатки — тоже черные; а главное — на каждом футуристические зеркальные очки, закрывающие сразу пол-лица. И оружие, разумеется: автоматы, похожие на калаши, но более угловатые.

А впрочем, нет! Главное — это робот. Этакий металлический пес на шести ногах, который довольно шустро ломит через подлесок, перепрыгивает валежины.

Полный сюр — хлебный паек в ящике и вот это вот. И мы идем в Хтонь.

Охранники, впрочем, особо не отсвечивают. Еще перед выходом за ворота нам прочли мантру «шаг влево, шаг вправо — строгое нарушение дисциплины», я вполголоса пошутил про «прыжок на месте — попытка улететь», соседи поглядели на меня странно. Не смешно, мол. Когда только выдвинулись, бойцы еще шли от колонны по обе стороны, но на узкой лесной тропе оказались сзади. Да и вообще — не они решают, куда идти, а Шнифт и Шайба.

А у тех явные разногласия. Мы протопали уже километров пять, дело идет к обеду — и у всех небольшой привал на какой-то таежной опушке, команда «вольно». Большинство село прямо в траву на задницы, киберпес рыщет по периметру, Тихон, взобравшись на кочку, задумчиво нюхает воздух.

— К болоту нам надо, по’эл! — доносится ругань Шнифта. — Задача — собрать пять мешков, а у нас полтора-на! Мне оно нахрен не надо, чтоб меня из-за твоих сказок дрючили! Видно же, над болотом все пролилось! Вон и мухоморы туда ведут, к болоту!

— И над лесом пролилось тоже, — бухтит Шайба, — небось, мешка три смогем наполнить и там… И мухоморов соберем сколько-то…

— Первый раз, — задумчиво произносит соседка Аглаи, — вижу кхазада, который не хочет идти туда, где хабар.

Кхазады, как я уже выяснил, это самоназвание гномов. И девушка сама из них: плотненькая, и брови, хм… соболиные.

А «кровавые мухоморы» — здоровенные такие грибы, что начали появляться в местах, куда выпали гусеницы. А гусеницы — сползаться к ним и облепливать. Очень удобно для сбора. Грибы нам тоже велели кидать в мешки.

— А нам с ихнего хабара чо? — бурчит еще одна барышня. — Ты этих слизней есть собираешься, как дура Танюха? С ними так не работает.

— Надо просто не целиком их глотать, — авторитетно включается Степка. — Сначала откусить жопку…

— Фу-у, — вопят в один голос девчонки. — Не начинай опять, а⁈

— Разговорчики! — громыхает один из охранников. Кажется, в эти супер-очки еще и усилок встроен.

А гусениц нам пытаться припрятать строго-настрого запретили. Всё только в мешок!

Тем временем Шнифт переспорил Шайбу — он же бригадир, как-никак.

— В болото, значит, пойдем, — бормочет Степан. — Зараза, там опять комары сожрут…

И косится с опаской на Бледного.

Активисты сгрудились в кучу — кажется, в нарушение строевых правил — отдельно от остальных, ну и слава богу. Играют во что-то на щелбаны, Гундрик как раз зарядил Батону — и тот, кажется, едва сотряс не заполучил. Я даже сказку Пушкина вспомнил, о попе и Балде.

А Шайба, с досадой махнув рукой на Шнифта, идет к нам.

— Стр-ройсь!

Сидящие — вскакивают, активисты неторопливо встают со своего края, мы кое-как выравниваем шеренги. Шайба оглядывает наши кривые ряды, рожа мрачная.

Слева над ухом звенит комар — и в болота идти не нужно, — справа сопит Степан.

— Я сейчас вам три важные вещи скажу, — хмуро говорит Шайба.

А я одними губами заканчиваю:

— «Только вы не обижайтесь».

Но гном продолжает иначе:

— И не только вам, — глядит искоса на охрану. — Дождик прошел того, необычный. В болоте могло и перемениться чего. Или нет.

Мы все молча глядим на Шайбу, охранники тоже.

— Короче, первое и главное правило — ежели ценное на тропинке чего увидите — поднимать не надо.

Пауза.

— А что там может быть ценное? — интересуется с фланга Мося.

— Да хоть что! — рявкает кхазад. — Хоть… зеркальце. Хоть камушек какой интересный. Хоть монета старинная с профилем Государя. Не трогайте, ясно? Только гусениц этих клятых берем и грибы — всё понятно вам?

— Эмиль Эдмундович, — обращается к Шайбе та соседка Аглаи, — я правильно поняла, что вы нам говорите, если мы ценный минерал находим… не подбирать?

— Правильно, ш-шайзе! — рычит гном. — И я вам таки советую следовать моему совету!

Кто-то хихикает, а Мося никак не уймется:

— А чо будет-то, если подобрать? А?

По рядам проносится оживленный шепот: Шайба своими запретами и советами только разбудил любопытство. Гном от этого явно бесится:

— Дурень ты что ли, такие вещи спрашивать? Сказано — значит не трогай!

И, пока еще кто-нибудь что-нибудь не ляпнул, дожимает.

— Второе правило! В необычные места лезть не надо.

— В необычные — это в какие? — орет снова Мося.

— В любые!

Аглая поднимает руку.

— Разломова, говори! — пыхтит Шайба.

— Эмиль Эдмундович, поясните, чем ваш инструктаж сейчас отличается от стандартного? Мы, разумеется, ни на какие подозрительные участки соваться не собираемся. Ведь мы в аномалии! Нам чего-то сверх обычных угроз опасаться?

— Да! То есть нет! То есть не знаю я! — кипятится гном. — Всё что угодно случиться может! Надо быть готовыми!

— Ну как обычно, — доносится с разных рядов, — это же, типа, Хтонь!

Шнифт и командир отряда охраны приходят к тому же выводу. Охранник стучит черным пальцем по черному же запястью: время, мол! Шнифт машет гному рукой: завершай!

Шайба торопится:

— Третье правило! Друг друга по именам не звать, ясно? И по фамилиям тоже! — косится на охрану.

Ближайший охранник краешком рта усмехается:

— Неужели? И как прикажете?

— Ну… По номерам!

— Это запросто…

Шнифт орет:

— Всё! Кончай инструктаж. Двигаем.

— И еще правило! Вслух — не считать! Не свисте…

— Шайба, хорош, я сказал!

Мы двигаем. Жутко хочется пить, но воды пока не дают. Местность и впрямь понемногу становится ниже, и почва будто бы начинает слегка пружинить, хотя тропа торная. А я пытаюсь понять, отчего Шайба, оглашая свою технику безопасности, зыркал в основном на меня. Куда я, с его точки зрения, могу сунуться, в какое такое «необычное место»?

Следующий привал делаем через час — уже посреди болота. Ну как — болота… Зловещих бездонных топей тут нету, кажется — просто почва помягче, кочки, камыш местами торчит. Повсюду лежат трухлявые, покрытые мхом стволы. А впрочем, я тот еще скаут. Легко могу оказаться в луже — ну лишь бы не в трясине.

На сухом пятаке посреди вот этого пейзажа между нами распределяют хлеб из ящика и дают попить. Кружка одна и прикована цепочкой прямо к канистре, каждому по одной порции. Какая жесть!

Голый хлеб на обед тоже кажется дикостью, в голове сразу крутятся всякие образы из учебника истории, где описывались тяжелые времена. А теперь это мой обед. И, надо сказать, кусок улетает только так! Я бы еще столько же сжевал.

Оглядываясь, замечаю, что некоторые мои товарищи по несчастью бережливее меня: слупили паек не полностью, а наполовину — а вторую прячут в карман. Причем большинство это делает втихаря, эдак невзначай. А есть ушлые типы, которые, наоборот, внимательно наблюдают, кто не доел. Например, Гундрук и Батон. Зуб даю, попытаются отобрать у кого-то остаток.

Меж тем Шнифт командует:

— Па-а-адьем! Построение! Щас идем вот отсюда, от центра, по радиусу. Восемью группами, по’эли⁈

Пока мы грызли хлеб, Карась, Шайба и Шнифт о чем-то толковали с охраной, тыкая пальцами в разные стороны. Теперь понятно, о чем. Выходит, что каждой группе будет придан один охранник.

— На первый-десятый рассчи-тайсь! — орет Шнифт.

Считаемся. Шнифт начинает соединять первых — с первыми, третьих — с третьими, и всё через одно место. Возникает сумятица, а со мной рядом опять оказывается Аглая. Хотя она третья, а я — первый.

— С тобой можно? — шепотом спрашивает эльфийка.

— Ну конечно!

Используя тот же прием, «морду кирпичом», я подтягиваю еще и Тихона с Никитой, а Степка и так с нами. Хотя вот с ним я точно номером не совпадаю. Но группа образовалась, словно так и надо! С нами та самая бровастая гномка, подруга Аглаи и, неожиданно, Мося, которого Шайба просто схватил за шкирку и толкнул куда пришлось. Ну спасибо, удружил.

Мося злобно-опасливо зыркает на всех нас и показывает Карлосу знаки: извини, мол! Где оказался, там оказался.

Подходит охранник. Его — при небольшом росте — отличают могучие плечи, и еще более могучие усы пшеничного цвета, плавно перетекающие в бакенбарды. Тоже гном, что ли? Верхней половины лица за навороченными очками не видно. Надписи на форменной куртке нет. И как к нему обращаться?

Охранник проводит рукой по кругу, его браслет и устройство на поясе пищат и мигают.

— Я вас к себе привязал, — доброжелательным баритоном поясняет служивый. — Это значит, при удалении конкретно от меня больше, чем на полсотни метров получите удар током. Ну и это, минус рейтинг. Так что сами следите. Идете парами, я замыкающий.

Мы переглядываемся. Очевидно, других вопросов охранник решать не будет: кто у нас главный, куда и как будем собирать гусениц — ему фиолетово. Представиться нам — тоже ниже его достоинства. Ну или ли по регламенту не положено… Ладно, сами разберемся. Вот, Степка уже шустро тащит мешок, на четверть наполненный мухоморами:

— Этот самый удобный! И собирать меньше придется! Урвал, пацаны!

— Молодец, Степан, — хвалю коротышку. — … Так! Никита, ты тащишь мешок. Потом меняемся. Тихон, ты впереди. Разведывай, где там грибные места. Максим, ты бери лопату — и я тоже.

Не то чтобы лопаты были особо нужны, но… Хоть я пока что не видел ничего чудовищнее рогатых гусениц, упоминания о хищных подкустовных выползнях, которых тут можно встретить, настораживали. Лучше отряду иметь две лопаты, чем не иметь две лопаты! На магию надейся, а лопату прихвати! Так вижу.

— А чего эт ты командуешь, ска? — щерится Мося. «Максим» — это он, я запомнил. — Я тебя в ро…

Бросаю ему лопату — вертикально, несильно. Но если ее не поймать — получишь рукоятью по лбу. Мося рефлекторно ловит, стоит дурак дураком. Девчонки хихикают.

— Хорош быковать, — внятно говорю ему, глядя в глаза. — Мы в одной команде сейчас. Всё нормально.

Мося, конечно, не выдерживает: моргает, отводит взгляд. Бормочет под нос что-то угрожающее: ладно, бог с ним. Главное, инструмент не бросил.

— Пошли, — равнодушно говорит безымянный охранник.

И мы топаем в сторону, которую указал Шнифт.

В последний момент к нам зачем-то подбегает Карась:

— Поступаете под мое командование!

Все кривятся (кажется, даже охранник), но делать нечего. Идем на вылазку. Вместе с Карасем.

Все остальные, включая опричного робопса, группками разбредаются в другие стороны.