Князь Андер Арес. 7 книга

Глава 7

Не получая энергию от искры, у меня было ощущение будто я ношу на себе тяжелые утяжелители. И даже после крепкого сна я чувствовал себя разбитым.

— О, — раздался довольный голос прямо над ухом.

Я вздрогнул. Мишель, чтоб его… выскользнул из тени, пользуясь тем, что я не могу видеть его приближения.

— Наша пташка проснулась наконец-то! — усмехнулся он. — Ты бы знал, как я порывался тебя разбудить. Часа два назад ещё, когда Сая только начала припекать.

Я сел на кровати, протирая лицо ладонями.

— И что же тебя остановило? — спросил я, пытаясь проморгаться. — И, кстати, который час?

Мишель картинно закатил глаза и развёл руками.

— Полвторого… А по поводу разбудить, то на меня подействовали угрозы! Страшные, леденящие кровь угрозы! — он сделал паузу. — Бель пригрозила, что если я не дам тебе выспаться, то подсыплет мне какое-нибудь «очень экспериментальное» и «сугубо натуральное» зелье. И вариантов моей судьбы было немного, либо я с горшка неделю не слезу, либо… — он понизил голос до трагического шёпота, — лишусь мужских сил на неопределённый срок. Кстати, последняя угроза стала слетать с её уст слишком часто… и это пугает ещё сильнее.

Я невольно усмехнулся.

— Э, как её пробрало.

— Не то слово, — кивнул Мишель.

Мне было очевидно, что он пришёл непросто так, но причин пока не озвучил. Тогда я спустил ноги на пол, произнёс.

— Я в душ, — бросил я брату.

На что Мишель лишь кивнул, не делая попыток остановить меня или прояснить причину своего появления. Хотя… будем честны, у меня были догадки.

Вода сделала своё дело и смыла остатки сна.

— «Да, — подумал я, стоя под душем. — Сегодня надо рассказать всё родне. Откладывать больше некуда».

Когда я вышел из ванной, вытирая голову полотенцем, Мишель всё так же сидел в кресле. Он даже позу не сменил, только взгляд стал серьёзнее.

— Ты хочешь поговорить о Гаррике? — спросил я, не оборачиваясь.

Спиной я почувствовал, как напрягся брат.

— Да, — ответил он.

Я надел рубашку, застегивая пуговицы вручную.

— Что ты увидел, Андер? — голос Мишеля стал жестким. — Я хочу знать, и Сэм тоже хочет. Мы имеем право знать, кого держим под боком.

Я повернулся к нему и задумался, подбирая слова.

— А Бель вам ничего не рассказала? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Мишель. — Она молчит. Сказала только, что разобралась с этим. Но я и Сэм не идиоты. Мы понимаем, что избила она его не просто так. Не за разбросанные носки и не за косой взгляд на служанку.

Я вздохнул, прислонившись к дверце шкафа.

— Тогда я не вправе с вами делиться этой информацией, — ответил я. — Это касается их личной жизни. И того, что происходило за закрытыми дверями их спальни.

— Андер, так нечестно! — возмутился Миша.

— Могу сказать лишь одно, — произнёс я. — Гаррику можно доверять. На этом всё.

Мишель подался вперёд.

— Анд, ты действительно считаешь, что мне будет достаточно такого ответа? После всего дерьма, что мы вчера выгребли? После офицеров-предателей и купцов-работорговцев? Я должен поверить на слово, что человек, которого Бель чуть не убила собственными руками, надёжен?

Я подошёл к нему и посмотрел сверху-вниз.

— Пойми, Миш. Одно дело, когда ты о чём-то думаешь, мечтаешь, планируешь, строишь козни в своей башке. А другое дело, когда ты делаешь.

— И где грань? — прищурился он.

— Грань в поступках, — отрезал я. — Гаррик не сделал ничего кардинально плохого. Он не продавал нас эльфам, не травил колодцы и не открывал ворота врагу. Его мысли… они были личного характера. И он с ними справился. Сам. Понимаешь? Он переступил через это ещё до того, как я вломился в его голову.

Мишель несколько секунд смотрел на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли без всякого зелья.

И наконец, он откинулся на спинку кресла и ухмыльнулся.

— Ладно. Не буду я давить на тебя. Если ты, наш великий менталист-самоучка, считаешь, что так будет лучше… то пускай так.

— Ну и прекрасно, — сказал я. — Спускаемся? Жрать хочу, сил нет.

Пока мы шли по коридорам и спускались по лестнице в малую гостиную, Мишель вводил меня в курс дела.

— Утром уже провели первые казни, — будничным тоном сообщил брат.

— И как прошло? — спросил я.

— По старинке, — ответил Мишель. — Тех офицеров, что продались за золото… Сэм решил соблюсти традиции. Им залили в глотки раскаленное золото. Крику было… ужас. Но, надеюсь, у других в голове отложится, что будет с ними за предательство.

— Знаешь, — сказал я. — Что-то мы каждый раз так наказываем предателей, а они никогда не переводятся.

— Твоя правда, — пожал плечами Мишель. — Но меня успокаивает мысль, что, если бы не такая жестокая казнь, предателей было ещё больше.

Спорить с этим утверждением я не стал. В мире, где слабость рода — это приглашение к уничтожению, по-другому, наверное, и нельзя.

— Что с семьями? — уточнил я.

— Родных до третьего колена уже выпроводили из Виндара, — ответил Мишель, открывая передо мной дверь в столовую. — Набили рабские зачарованные татуировки. И сегодня с утра, сразу после казни, корабль ушёл на рабский рынок в Гвидолию.

Мы сели за стол и слуги тут же начали метать тарелки.

— Это ещё не всё, — продолжил Мишель, накладывая себе салат. — Обыски идут полным ходом. Мы трясем торговцев с центральной улицы. Уже несколько лавок сменили хозяев.

В этот момент я заметил, как Мишель косится на меня. Будто какую пакость задумал.

— А ты чего такой довольный? — спросил я у Мишеля.

И на его лице заиграла улыбка, которая лишь утвердила меня в моих мыслях.

— Причина есть, — усмехнулся Мишель. — И тебе она, братец, совершенно не понравится. Но сообщать тебе эту «радостную» весть буду не я. Эту честь Сэм оставил за собой.

Я прищурился, ощущая, как где-то внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.

— Чувствую я, гадость какую-то ты замыслил… — произнёс я, невольно подражая магистру Йоде.

Мишель лишь развел руками, изображая саму невинность.

— Андер… брат, — в его голосе звучал притворный пафос. — Моя совесть перед тобой чиста, как слеза младенца. В том, что тебе сообщит Сэм, виноват только ты сам. Исключительно твои действия, твои решения и… ну, ты понял. И никто более.

— Вот теперь мне стало по-настоящему не по себе, — честно признался я.

До вечера я наслаждался отдыхом. Но ближе к ужину гостиная начала наполняться членами рода. Спустился даже Гаррик. Выглядел он, мягко говоря, неважно. Под левым глазом целителя красовался живописный, наливающийся фиолетовым фингал, а его движения были скованными и осторожными, как у старика. Но все понимали, что на самом деле он не делал резких движений из-за боли.

Гаррик остановился у входа, не решаясь пройти вглубь комнаты, где уже собрались остальные. И мне стало его немного жалко. В конце концов, он уже понес наказание и, судя по всему, урок усвоил.

Я наполнил два бокала вином и первым подошёл к нему.

— Будешь? — спросил я.

Гаррик поднял на меня удивленный взгляд.

— Эм… — произнёс он, принимая бокал дрогнувшей рукой. — Буду.

Он сделал большой глоток, после чего тихо спросил.

— Ты не сердишься?

— Ну-у, не сказать, что совсем уж всё простил и забыл, — честно ответил я. — Но ты член рода Арес, Гаррик. Мы одна семья. И, если быть откровенными, все мы оступались.

Я обвел взглядом комнату, где Сириус о чем-то тихо переговаривался с Мишелем.

— Взять, к примеру, Сириуса и Фердинанда, — продолжил я, понизив голос. — Они проиграли в карты три кузнечные мастерские, чем сильно подставили финансовые потоки рода Арес в тот год. Бастиан был в ярости, и близнецы несколько лет жили в полковых казармах.

Затем я кивнул в сторону дивана, где сидела Аяна.

— Или Мишель, — ухмыльнулся я. — Наш гений тени соблазнил невинную Аяну Ирвент, и мог поставить род под угрозу конфликта с королевской семьей…

Слух у Мишеля, как всегда, оказался отменным.

— Эй! — тут же воскликнул он, подскочив с кресла. — Это клевета! Это она меня соблазнила! Я был невинным младенцем, а она…

— БАХ!

Договорить он не успел. Аяна, не глядя, с размаху заехала локтем ему по ребрам.

— Гаррик, — невозмутимо сказала Аяна, поправляя складку на платье и мило улыбаясь. — Андер всё правильно сказал. А этого, — она кивнула на сипящего мужа, — не слушай. Он всё врет, впрочем, как и всегда.

Я заметил, как у всех в комнате невольно появились улыбки на лице. Мишу все любили, но иногда он бесил…

— В общем, ты примерно понял мою мысль, — повернулся я к Гаррику. — Я сам тоже ошибался, и не раз. Но на то мы и один род, чтобы помогать друг другу, а не топить, когда кто-то оступился.

Гаррик смотрел на меня с какой-то странной смесью облегчения и уважения. Он кивнул, как вдруг воздух рядом с нами дрогнул, и из тени появился Мишель.

— Гаррик, скажи, что ты натворил, а? — с горящим любопытством спросил он. Я понимал, что под дурачеством брат, реально хочет допытаться до этой тайны. — Ну расскажи! Я так хочу узнать, чем можно довести сестру до такого бешенства, чтобы она мужа магии лишила! Где та черта, которую нельзя переступать…

В этот момент я заметил движение у входа в гостиную и вдруг на плечо Мишеля легла женская рука.

Брат замер, мгновенно поняв, кто стоит за его спиной.

— Дорогой муж, — раздался ледяной голос Бель над ухом Гаррика. — Вижу, ты уже чувствуешь себя во много раз лучше.

— Да, дорогая, — ответил он и с ехидством добавил: — Всё твоими стараниями.

— Я рада, — произнесла Аннабель.

Мишель, пожав плечами, поспешил ретироваться подальше от «счастливой пары». И я последовал его примеру.

Вскоре мы все уселись за огромный стол. И Сэм, как только сел во главе, дал едва заметный сигнал слугам. Двери распахнулись, и вереница людей стала вносить блюда.

Когда дети закончили с десертом, нянечки увели их из гостиной. И стоило дверям за ними закрыться, как Сэмюель поднялся из-за стола и произнёс.

— Итак, — он поднял руку, устанавливая в помещении полог тишины, — Насколько я понял, у нас всё получилось, — продолжил брат, обводя присутствующих. — Миссия прошла успешно, и Андер вытащил из головы пленника информацию о том, как эльфы создают арихалковую энергию.

Все взгляды скрестились на мне.

— Андер, тебе слово, — кивнул Сэм.

Я медленно поднялся из-за стола.

— Арихалковая энергия, — начал я, — добывается путём преобразования артефактов… Но не тех, что созданы разумными, а тех, что добываются в Пустоши при убийстве тварей и нежити. — Я сделала паузу. — У меня было время подумать, пока я переносил схемы на бумагу, — продолжил я, — и сопоставить факты. Куб, который построили эльфы, по сути, является гигантским расщепителем. Он ломает структуру предмета, высвобождая заложенный в него потенциал. И, скорее всего, уникальные свойства арихалковой энергии связаны именно с природой источника. Эта энергия… использованная при преобразовании артефакта, не принадлежит нашему миру.

— Что? — удивлённо произнёс Сэм.

— Что? — эхом отозвался Мишель.

Братья переглянулись.

Сэм подался вперед.

— Что ты хочешь сказать, Андер? — переспросил он. — Что значит не принадлежит нашему миру?

Я замолчал, обдумывая, как лучше преподнести правду. Мой взгляд скользнул по лицам родных и остановился на Аннабель. Сестра смотрела на меня без тени удивления. Она знала о чём я собираюсь рассказать… про божественный механизм.

— Чтобы вы поняли суть арихалковой энергии, — произнёс я, — нужно заглянуть гораздо дальше. Глубже, чем история наших королевств, и даже дальше, чем история драконов. — Я сделал глубокий вдох. — Сотни миллионов лет назад существовали сущности, которых называли СОЗДАТЕЛЯМИ. Это не просто могущественные маги или боги в нашем понимании. Нет, эти сущности ответственны за создание не просто планет вроде нашей Греи, и не просто звёздных систем или галактик. Они создавали целые Вселенные.

За столом повисла тишина, тогда как я продолжал.

— СОЗДАТЕЛЕЙ было несколько. И хоть они были могущественными существами, не могли быть в нескольких местах одновременно. Поэтому они обзавелись помощниками. И таких существ называли финары. В нашем понимании, это и есть боги.

Я обвёл взглядом лица родных.

— Арес, — произнёс я имя нашей прародительницы, — была одной из них. Финарой. Но она не родилась богиней.

— Как это? — перебила меня Аяна.

— Она была смертной, — ответил я. — Чрезвычайно умной, жестокой, амбициозной… но смертной. Она получила силу, пройдя через какое-то испытание, придуманное СОЗДАТЕЛЯМИ. Насколько я понял, это был какой-то лабиринт, и его могли пройти только те, кто переступил определённый порог развития. Остальные же погибали. В награду Арес перешла на энергетический план бытия. А чтобы финары не взбунтовались против своих СОЗДАТЕЛЕЙ, в их энергосистему были вшиты механизмы… божественные механизмы. С их помощью СОЗДАТЕЛИ контролировали своих помощников. Миллионы лет финары служили СОЗДАТЕЛЯМ. Но в результате войны все творцы погибли, тогда как финарам удалось выжить. — Я сделал глоток вина. — И если переходить к сути темы, то этот божественный механизм, про который я упоминал, сейчас находится во мне. Он стал частью моего сознания после того инцидента, когда я очнулся в подземелье Арес, — немного приврал я. — Именно он помог мне достичь ранга «S» за столь короткий срок. Он даёт мне знания, навыки, позволяет видеть характеристики предметов и людей. Мне досталась не память богини, а устройство… помогающее мне развиваться.

Минута. Вторая. Казалось, время застыло. Никто не шевелился. Сэмюель смотрел на меня немигающим взглядом. Мишель приоткрыл рот, но забыл его закрыть.

И первым оцепенение стряхнул Сэм.

— Почему ты раньше нам не рассказал?

— Не знаю, — ответил я. — Правда, не знаю, Сэм. Может, боялся, что вы сочтёте меня безумцем. Не знаю…

— Ладно, — вдруг подал голос Мишель. — Все имеют право на секреты. Анд, лучше скажи, что твой божественный механизм может? Если он сделал Арес богиней… Получается, ты тоже сможешь стать богом? Так?

Вопрос повис в воздухе и все взгляды скрестились на мне.

— Эм… я не знаю, — осторожно ответил я. — По идее, Арес раньше тоже была смертной. Разве что только очень умной. Возможно, путь передо мной открыт, но он… будет долог.

— И как Арес получила этот божественный механизм? — тут же спросил Сэм. — Если это инструмент СОЗДАТЕЛЕЙ, он же не валяется на дороге?

— Как я уже сказал, она прошла Лабиринт, — ответил я. — Грандиозную структуру, созданную СОЗДАТЕЛЕМ. Они-создатели специально создавали их, чтобы отбирать в своё войско самых сильных, хитрых и способных. Арес прошла его. Она дала клятву верности Создателю, и за это он даровал ей механизм, трансформировал её тело, и она перешла на энергетический план бытия. Стала тем, кого мы зовём богами, — всё по второму кругу повторил я.

— Почему ты получил божественный механизм первым? — спросил Миша. — А не кто-то другой? Почему именно ты, Андер?

Я не мог сказать им, что я пришелец из другого мира, а их настоящий брат и кузен, скорее всего, уже мёртв.

Врать не хотелось. Но правду… настоящую правду я не собирался раскрывать. Ради них же самих.

Я выдержал паузу, делая вид, что роюсь в памяти.

— Я не знаю, — ответил я, глядя брату в глаза и стараясь, чтобы мой «покерфейс» был безупречен. — Божественный механизм об этом мне не говорит. Возможно, дело в крови Арес, которая в нас течёт. Возможно, стечение обстоятельств. Система молчит о причинах выбора носителя.

Мишель ещё несколько секунд сверлил меня взглядом, словно взвешивая, верю я сам себе или нет. Затем он медленно откинулся на спинку стула и выдохнул.

— Ладно. Допустим. Молчит, так молчит.

Следующий час превратился в настоящий допрос. Мы обсуждали мои возможности. Я объяснял им концепцию «прокачки» уровней, навыков. Рассказывал, как работают характеристики, почему я могу изучать магию разных школ, не имея к ним природной предрасположенности, и как система помогает мне оптимизировать заклинания.

И когда поток вопросов иссяк, Сэмюель медленно поднялся из-за стола.

— Подождите здесь, — бросил он и быстрым шагом вышел. Он вернулся через пару минут, неся в руках стопку плотных пергаментов. И хоть я не мог чувствовать энергии, легко определил, что Сэм принёс зачарованные заготовки под магический договор.

Сэм раздал листы всем присутствующим. Но мне не дал.

— Я, глава рода Арес, Сэмюель Первый, запрещаю распространять информацию о том, что нам только что сообщил Андер Арес. Сегодня, тридцатого дня месяца Метагитниона (августа), пять тысяч шестьсот тридцать седьмого года от дня окончания первой Божественной войны.

Он сделал паузу, обводя взглядом каждого за столом.

— Разговаривать об этом можно только с теми, кто сидел за этим столом, и только при соблюдении мер полной безопасности. Никаких намеков, никаких записей, никаких…

Тем временем я видел, как на поверхности пергаментов начали проступать буквы, повторяющие слова Сэма, затем он взял нож для резки мяса, лежавший на столе, уколол палец и первым прижал его к своему листу. Бумага вспыхнула на мгновение и погасла, впитав печать.

— Андер — исключение, — сказал Сэм, передавая кинжал Мишелю. Но брат не взял его, вместо этого он чарами сделал небольшой разрез. Сэм усмехнулся, наблюдая как остальные скрепляют договора кровью, после чего продолжил. — Он носитель, и мы не можем ограничивать его в правах на его же силу.

Когда последний лист был подписан, Сэм собрал их.

— Я спрячу их в родовом хранилище, в ячейке главы, — сказал он.

Но после этого разговор уже не клеился. Слишком много информации, которую надо было осознать. И родственники начали молча подниматься из-за стола.

Я проводил их взглядом, оставшись сидеть последним. Бокал с вином всё ещё стоял передо мной.

День закончился и мир стал чуточку другим.