Князь Андер Арес. 7 книга

Глава 6

Вот там-то я и понял, где на самом деле находится истинное болото. Предатель на предателе.

До всех уже дошло, что здесь происходит. И купцы стояли, переминаясь с ноги на ногу, ожидая своей очереди.

Я шёл вдоль ряда, и информация лилась в меня потоком.

— Ты, — я указал на толстяка, торгующего зерном, — сливаешь информацию о наших закупках имперской разведке Алмазного рога. Скажи, три золотых стоили того, что ты лишишься всего имущества в Виндаре и будешь изгнан из королевства Ирвент? А? — Он опустил глаза, и мне даже показалось сейчас разревётся. Вот только мне было его не жаль. Поэтому, продолжив хождение по рядом, чуть ли не плюнув сказал: — Дешёвка.

— Ты, — палец упёрся в грудь высокого купца. — Контрабанда артефактов в Империю Алмазного рога. Покупаешь у авантюристов, обходя саму гильдию и наш род. И прекрасно знаешь, что тем самым нарушаешь законы королевства Ирвент. — Я повернулся к гвардейцам. — Обыщите его лавку. Артефакты спрятаны в бочках с вином. Там сделано двойное дно. — После чего вернулся к торговцу, который уже не казался высоким. — Информация о контрабанде сегодня же уйдёт в гильдию. Авантюристы, что сбывали тебе артефакты, будут наказаны. Твоё имущество будет изъято в пользу рода Арес, а сам ты отправишься на рудники сроком на год.

Несколько торговцев вели дела более-менее честно, и я прошёл мимо, называя самые большие их прегрешения. Но наказывать их я не видел смысла.

— Ты. Искусственное раздувание цен на лекарственные травы во время эпидемии в землях Кочевых племен Орков. Если бы ты сделал это в Ирвенте, болтался в пеньковой петле на площади.

— Что с ним делать? — спросил гвардеец.

— Ничего, — ответил я. — Он не нарушал законов Ирвент. А то, что было в другой стране, не наше дело.

Торговец чуть не упал, когда понял, что его пронесло. Я же двинулся дальше.

— Ты. Уход от уплаты налогов в Союзе свободных городов Фив, — я сделал паузу. — Не делай так в Ирвент, и проблем у тебя здесь не будет.

Я швырял им в лица их преступления, словно пощёчины. Кому-то везло, кому-то нет…

— Задержать. Имущество описать, — бросал я короткие команды гвардейцам, идущим за мной следом.

Я просто ставил всех в известность, сортировал мусор, чтобы Сэм и Селви потом решили, кого выпотрошить полностью, а кого просто обобрать до нитки и выгнать взашей.

Почти в самом конце шеренги стоял неприметный мужичок. Его мысли отличались от других. И над ним тоже виднелась коричневая дымка.

Я остановился напротив него. И увидел картинку из его памяти.

Стояла ночь. Деревня в наших землях, недалеко от границы с Пустошью. Плачущие девушки, которых загоняют в крытые повозки.

— Порабощение свободных людей, — медленно произнёс я.

Купец дёрнулся.

— В-ваша Светлость, это ошибка… я честный человек…

— Молчать! — прикрикнул я. — Ты отдал приказ наемникам. Забрать девушек из деревни Тихлив. Разве не ты считал их своим товаром? Скотом? Думал, никто не хватится крестьянок? — Он ничего не ответил. — Заковать его. Задержать всех его людей. Оцепить склады. Всё имущество, до последней нитки, конфисковать в пользу рода. А этого… — я махнул рукой, — к тому ублюдочному офицеру. Им будет о чем поговорить в ожидании палача.

Гвардейцы скрутили его жестко, уронив лицом в землю.

А я выдохнул. Потому что остальные трое купцов оказались более-менее честными.

— Сэм, — показал я на молодых мужчин с узким разрезом глаз. Я уже знал, что они были из Империи Хан. — Нормальные ребята. С ними можно иметь дела.

— Понял, — коротко кивнул Сэм.

И стоило мне сказать это, как мир для меня покачнулся.

Действие зелья Разума перестало действовать, и начался откат.

— Андер! — голос Аннбель прозвучал где-то рядом со мной. И чьи-то сильные руки подхватили меня под мышки, не дав встретиться лицом с землей.

— Вот и откат… — прохрипел я, пытаясь усмехнуться, но губы не слушались.

— Андер, с тобой всё в порядке? — лицо сестры нависло надо мной.

— Да, — выдохнул я, прикрывая глаза. — Просто… устал.

Потом помню, что меня подняли. Кажется, это были гвардейцы Сэма.

— В спальню его, живо! — скомандовал брат где-то рядом. — Целителя!

— Не надо целителя, — пробормотал я, чувствуя, как сознание начинает уплывать в спасительное забытье. — Просто спать…

Меня несли по коридорам замка. Тело тряслось в такт шагам, но мне было плевать. На самом деле, сквозь пелену слабости пробивалась одна-единственная, возможно, кому-то покажется эгоистичная мысль, но при этом невероятно приятная.

Теперь всё это дерьмо, допросы, конфискации, суды, казни, бесконечные отчёты, ляжет на плечи Сэма, Мишеля, Селви и Сириуса.

А я буду спать.

Честно, я был действительно рад, что мне не придётся вместе со всеми разгребать то дерьмо, которое, как было установлено, творилось в Виндаре и его округе.

Едва открыв глаза и уставившись в потолок своей спальни, я мысленно потянулся к системе. Мне не терпелось увидеть вчерашние сообщения. Сколько опыта я получил за вчерашнюю чистку? Какие характеристики скакнули вверх после ментального напряжения? И, самое главное, что там с сообщениями, которые вчера сыпались на периферии зрения, но которые я смахивал, чтобы не отвлекаться от работы?

— Э, что не так? — вслух произнёс я. — Сис? Где окно характеристик?

И… тишина.

Я нахмурился, моргнул и попробовал снова, уже настойчивее.

— «Сис? Ау! Ты там обиделась, что ли? Покажи характеристики».

Ничего. Ни привычного фиолетового свечения в верхнем правом углу, ни язвительного комментария, ничего… Как будто я снова стал обычным человеком, каким был в своей первой жизни на Земле. Даже магию не чувствовал.

— Интересно… — произнёс я вслух. — И почему ты не предупредила меня об этом, дорогая?

Ответа, разумеется, не последовало.

— «Видимо, три дня я не смогу пользоваться не только магией, но и Системой», — пришёл к выводу я.

В этот момент желудок громко заурчал, напоминая, что организм, лишённый магической подпитки, требует топлива. И, судя по всему, много!

Я встал, потянулся и направился в ванную.

Одевался я медленно, привыкая к тому, что одежда не «садится» сама под действием бытовой магии, а пуговицы приходится застёгивать пальцами.

Выйдя в коридор, я носом уловил запах. Пахло свежей выпечкой, жареным беконом и чем-то пряным. Ноги сами понесли меня в сторону малой столовой. Двери в столовую были приоткрыты, и войдя я сразу увидел Аннбель.

Сестра сидела за столом, ковыряя вилкой омлет, к которому, кажется, так и не притронулась. Она выглядела… уставшей. Но не физически, как после ночи варки зелий, а морально опустошённой.

Мне хватило одного взгляда на неё, чтобы понять, что разговор состоялся. Гаррик не стал ждать моих угроз и поговорил с ней, выложив всё, как на духу.

Я молча прошёл к столу и выдвинул стул напротив неё.

— И тебе не интересно? — начала она первой, не утруждая себя приветствиями.

— Очень, — честно ответил я, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. Я внимательно посмотрел на её руки — костяшки пальцев были слегка покрасневшими и сбитыми. И уголки моих губ дрогнули в слабой улыбке. — Ты же его не убила?

Бель проследила за моим взглядом, посмотрела на свои руки и хищно усмехнулась.

— Очень хотелось, — призналась она. — Ты даже не представляешь, Андер, как сильно хотелось свернуть его шею прямо там, в нашей спальне.

Она с силой воткнула вилку в омлет, словно это был глаз врага.

— И где он сейчас? — спросил я.

— В спальне, — ответила сестра, и в её голосе просквозило мстительное удовлетворение. — Я избила его. Сильно. А потом влила в глотку экспериментальное зелье, которое блокирует полностью циркуляцию маны. Если мои расчёты верны, то теперь он такой же неодарённый, как и ты сейчас.

— Жестоко, — заметил я. — А как же регенерация?

— Я запретила всем помогать ему, — отрезала Бель. — И уж тем более исцелять. Сказала слугам, что любой, кто принесёт ему хоть бинт или обезболивающее, вылетит из замка вперёд головой. Сейчас он лежит там, в синяках и крови, и думает над своим поведением. Ему будет это полезно.

— Кто ещё знает? — спросил я.

— Только Сириус, — ответила Аннабель, наконец отодвигая тарелку с остывшим омлетом. — Гаррик позвал поговорить нас одновременно. Видимо, решил покаяться оптом.

Я представил эту картину. Двоюродный брат, который в последнее время сам не свой после смерти близнеца, и моя сестра, слушающие исповедь накосячившего мужа.

— И как отреагировал Сириус? — поинтересовался я.

— Он… видел, — Бель криво усмехнулась. — И молча наблюдал за избиением. Я била Гаррика всем, что попадалось под руку, а Сириус просто стоял и смотрел. Кстати, именно он меня и остановил, когда я уже взялась за тяжёлый подсвечник. Сказал «хватит» и просто вывел из комнаты. — Она сделала паузу. — Это ж надо додуматься было… — вдруг прошипела Бель, и в её глазах вновь полыхнула ярость. — Во сне внушать мне, что я трахаюсь с ним… вызывая страсть, которой не было!

Она передёрнула плечами, словно от озноба.

— А я-то, дура, понять не могла, почему в первое время он в постели вёл себя иначе. Откуда эта смелость, почему ощущения абсолютно другие, почему меня к нему тянет… А это всё его ментальные закладки! Грязные фокусы с разумом! Бл@ть, я чувствую себя изнасилованной, Андер, и…

Я поморщился.

— Давай без подробностей, — попросил я, поднимая руку. Бель фыркнула, но замолчала. — Лучше скажи, что дальше? — спросил я, переводя разговор в конструктивное русло. — Ты простишь Гаррика?

Аннабель замерла. И я видел, как в ней борются противоречивые чувства. Обида, гнев, унижение… и что-то ещё. Что-то, что не дало ей добить его вчера.

Она ответила не сразу.

— Думаю, да, — наконец произнесла она тихо. — Хотя, буду честна, я очень-очень сержусь. Но… у нас дочь, Андер… И он отличный отец. Как бы мне не было противно это признавать сейчас, он хороший муж. К тому же… он сам пришёл. — И, немного подумав, я не стал упоминать, что это я подтолкнул Гаррика к откровенному разговору.

— Ясно, — проговорил я. — А что сказал Сириус? Он что думает по всему этому? Ведь его это тоже коснулось напрямую.

Бель вздохнула и закатила глаза к потолку, словно ища там терпения.

— Он… разочарован, — несколько секунд она молчала, подбирая слова. — Сириус именно так выразился: «Я разочарован», — спародировала она его голос. — Сам же знаешь, как смерть Фердинанда его изменила. Он нашёл успокоение в объятиях близняшек, Марисы и Марии. Он привязался к ним, начал строить планы… А теперь оказывается, что чувства к ним изначально были вызваны обманным путём. Что Гаррик внушал им эту «любовь», просто чтобы стравить вас с близнецами, чтобы отвлечь их от дел рода дешёвой интрижкой. — Она покачала головой. — И хоть сейчас для него это не имеет никакого значения, потому что, как мне кажется, он и впрямь любит их, и они любят его… но сам факт, совершенный Гарриком, это не меняет. Осадок остался. Гнилой такой осадок. Тем более, что всё это Гаррик затевал, чтобы навредить роду. В особенности тебе, — она посмотрела мне прямо в глаза. — Он ненавидел тебя, Андер. Из-за Лилии…

В этот момент слуги наконец-то внесли подносы с едой. И я тут же подвинул к себе тарелку, но прежде чем начать есть, сказал.

— Только не стоит забывать, что он отказался от своих планов прежде, чем мы раскрыли его. Он самостоятельно выбрал другой путь.

Бель посмотрела на меня с нескрываемым удивлением. Она явно ожидала от меня другой реакции. Большей кровожадности, может быть?

— Честно, — сказала она, склонив голову набок. — Я думала, ты будешь сердиться на него сильнее. Ты же… ну, ты же Андер. Ты вчера стольких отправил на плаху и за меньшее.

Я понимал, что она утрирует. На плаху отправятся не все. А только предатели и убийцы. Остальные отделаются имущественными потерями.

— Просто я видел несколько больше… — ответил я, вспоминая чувство вины Гаррика. — То, что словами не выразить. Я был в его голове, Бель. Я видел не только его действия, но и причины. И хоть я не оправдываю Гаррика, и то, что он сделал с твоим подсознанием, омерзительно… но в какой-то степени я понимаю его мотивы. Страх и зависть сильные стимулы. Важно то, что он смог их перебороть.

Я отправил в рот первую ложку каши, и блаженство растеклось по телу.Аннабель некоторое время молча смотрела на меня, потом встала из-за стола.

— Ты изменился, братишка, — сказала она задумчиво. — Стал… мудрее. Ладно, приятного аппетита.

— А ты куда? — спросил я с набитым ртом.

— Пойду гулять с Ланой, — ответила она, направляясь к выходу. — Погода хорошая. Да и ребёнку свежий воздух полезен. А мне нужно проветрить мозги, пока этот… покаявшийся не очухался.

Дверь за ней закрылась, и я остался наедине со своим завтраком и тишиной в голове, где больше не звучал голос Сис. Три дня. Что ж, придётся учиться жить своим умом.

Целый день я слонялся по замку, словно неприкаянный. Ужасно раздражало ощущение собственной беспомощности. Даже удивительно — и как я обходился без магии на Земле?

Осознание собственной глупости накрыло меня где-то к обеду, когда я третий час тупо пялился в окно библиотеки.

— Идиот, — пробормотал я, ударив ладонью по подоконнику. Видимо, после приёма зелья Разума, эта характеристика тоже просела.

Листы. Те самые чертовы листы, на которые я перенес секрет создания куба для синтеза арихалковой энергии. Они лежали в моем инвентаре. Но, как оказалось, доступ к ним был заблокирован вместе со всем остальным.

— «Если бы я подумал об этом вчера! Если бы вытащил их „до“ того, как закончилось действие зелья Разума, я мог бы провести этот день с пользой», — ругал я сам себя. Ведь тогда я мог бы изучать схемы, заказывать материалы. Но вместо этого тратил драгоценное время на бессмысленное шатание по коридорам. Хотя и сделать ничего не мог.

От нечего делать я решил спуститься в родовой склеп.

Я прошел мимо древних статуй, рядом с которыми стояли урны с прахом. Наконец-то дошёл до статуи отца. Скульптор постарался на славу, и отец был очень похож на себя при жизни. То же самое касалось Фердинанда… и Лилии Арес.

Я настоял, чтобы фамилия у неё была моя. И хоть мы не успели пройти ритуал в храме, это ничего не меняло.

Бастиану и Фердинанду был выбран строгий черный мрамор, а для Лилии нежно-белый оникс. Я смотрел на них, и в груди поднималась тоска. Я скучал. По ворчанию отца, и по его тяжелой руке на плече. По смеху Лилии, по её запаху, по тому, как она хмурилась… по её нежным губам.

Я стоял там долго, не говоря ни слова. Слова были не нужны. Они и так всё знали.

— Мне вас не хватает, — сказал я, разворачиваясь в обратную сторону.

Ближе к вечеру замок ожил. Вернулись Сэм, Мишель, Селви и Сириус. Выглядели они, откровенно говоря, паршиво, но в глазах горел злой огонь удовлетворения.

Мы собрались за ужином. Но аппетита у меня особо не было, и пришлось заставить себя скушать хоть что-то.

— Тюрьма переполнена, — устало констатировал Сэм, отрезая кусок мяса. — Даже пришлось задействовать подвалы казарм.

— Весь день там проторчали, — добавил Мишель, крутя в руках бокал с вином.

— И как успехи? — спросил я.

— Лучше, чем мы думали. Или хуже. Смотря с какой стороны посмотреть, — усмехнулся дядя Селви. — Обыски идут по всему Виндару, даже прямо сейчас, пока мы тут сидим. Список постоянно увеличивается. Задержишь одного, допросишь, узнаешь подробности и отправляешь гвардию за новыми фигурантами. Цепочки тянутся далеко, Андер. Накрыли притоны, склады с контрабандой, нашли переписку с имперскими шпионами.

— Народ в шоке, конечно, — заметил Сириус. Он был менее многословен, чем обычно. — Но когда мы объявили причины арестов… когда вывалили факты про похищения и предательство офицеров… Город гудит. Страшно, но поддерживают. Никто не хочет жить рядом с предателями.

Потом они рассказали про Макса Смита, шпиона, которого взял на поруки Селви. Насколько я понял, на него легла основная часть допросов. И вроде как справлялся он довольно-таки неплохо.

Но в какой-то момент я почувствовал, что позволил себе лишнего с вином. Алкоголь на ослабленный организм подействовал быстрее обычного, наложившись на общую апатию.

— Я пойду, — сказал я, вставая из-за стола, когда разговор перешел на детали завтрашних судов. — Устал что-то.

— Ты в порядке? — спросила Аяна, чем немного удивила меня. Всё-таки мы, хоть и стали лучше общаться, но до того, чтобы стать друзьями, было ещё далеко.

— Искра спит. Слабость во всём теле и…

— Так давай я помогу тебе целительскими чарами, — тут же предложила она.

— Не стоит. Я лучше просто посплю.

— Отдыхай, — произнёс Сэм и тут же добавил. — Доброй ночи.

— Доброй, — ответил я, помахав всем на прощание. После чего поднялся к себе в спальню, и рухнул на кровать, даже не раздеваясь, чувствуя, как мир слегка плывет перед глазами.

Рука привычно скользнула по простыне вправо. Туда, где должна была быть она. Но там была пустота.

Я зажмурился, пытаясь прогнать это чувство одиночества, которое грызло меня изнутри. Но, слава Богу, вино затуманило мозг, и я провалился в сон быстрее, чем успел подумать о чём-то плохом.

Я стоял посреди залитой солнцем поляны, и она была там… Лилия.Живая.

Я шагнул к ней, не веря своим глазам. Обхватил её руками, прижал к себе, чувствуя родное тепло и биение её сердца. Сжал так крепко, словно хотел вдавить её в себя, чтобы больше никогда не отпускать.

— Отпусти меня, — тихо сказала она.

Её голос прозвучал мягко, но в нём была какая-то странная нотка, заставившая меня замереть.

— Что ты такое говоришь? — возмутился я, отстраняясь лишь на сантиметр. — Я держу тебя! Я наконец-то тебя держу! Я так мечтал, чтобы ты мне приснилась и…

— Я говорю, что тебе надо идти дальше, Андер, — произнесла она, глядя на меня одновременно с грустью и любовью. — Меня уже не вернуть.

Эти слова ударили, как пощёчина. Тем временем её пальцы легко коснулись моей щеки.

— И я знаю, кто ты такой.

Это отрезвило меня мгновенно и сон перестал быть сладким мороком.

— Знаешь? — переспросил я. Но тут же в голове вспыхнула мысль. — Но разве это что-то меняет?

Лилия опустила глаза.

— Нет, — прошептала она. — Ничего не меняет. — Она снова посмотрела на меня. — Я была счастлива с тобой. По-настоящему счастлива. С тобой я почувствовала, что значит быть любимой. И, наверное, если бы я могла вернуться назад, зная, чем всё закончится… я бы повторила всё вновь. Каждую минуту… каждое мгновение.

У меня перехватило горло.

— Я люблю тебя, — выдохнул я, стараясь вложить в слова не только звуки, но и мои чувства.

— И я люблю тебя, — ответила Лилия.

Я наклонился к ней и хотел поцеловать, почувствовать вкус её губ в последний раз, забрать этот момент с собой в реальность…

И проснулся.

Мои губы коснулись прохладной ткани наволочки, а руки крепко сжимали подушку, прижимая её к груди.

Был обидно. Сон пропал, и через какое-то время я сел на кровати. И до конца своей жизни я так и не узнал, был ли это сон, или Лилия и впрямь смогла дотянуться до меня… оттуда… в общем, где бы она ни была.

— Я иду дальше, Лилия. Обещаю, — сказал я, и по моей щеке покатилась слеза. — Я постараюсь идти дальше. И прошу… если ты меня слышишь, где бы ты ни была. Будь счастлива…