Князь Андер Арес. 7 книга

Глава 5

Преграды? Барьеры? Артефакты, которые раздал Сэм? ХАХ! Для моего разума, разогнанного божественным зельем, всё это казалось несущественным. Я их просто не замечал.

Я увидел Гаррика таким, каким он был несколько лет назад. Он стоял в кабинете своего отца, Вильяма Грасса. А рядом, опираясь на посох, стоял старик Ферн Старли (дядя Лилии).

Я… именно настоящий я, а не Андер, его не успел узнать. Он погиб в первые минуты моего попадания на эту планету. И я даже немного отшатнулся от неожиданности увидев его.

Тем временем Грасс и старик Ферн пожали руки, после чего прозвенели бокалы.

— Договорились, — произнёс Вильям. — Мой сын и ваша племянница, уверен, это будет достойный союз.

Я видел, как Гаррик едва сдерживает улыбку. Я чувствовал его эмоции, как свои. Это не был расчёт. Это была искренняя радость. Он получил то, о чём мечтал. Лилию.

В его же воспоминаниях я узнал, что он был в курсе о том, что из столицы на днях пришла весть о моей дуэли из-за графини Ферес. И он понимал, что Лилия согласилась на помолвку только из-за того, что потеряла всякую надежду быть со мной… Андером.

Лилия, узнав об этом, просто психанула.

Картинка сменилась.

Сад на заднем дворе дома Старли. Сумерки. Гаррик и Лилия стоят у беседки. Я вижу, как он тянется к ней. Он обнимает её, прижимает к себе, пытаясь углубить поцелуй, зайти дальше…

И, честно, видеть, как другой мужчина касается той, которую я любил… Это было больно даже сейчас…

Но Лилия отстранилась, упёрлась ладошками ему в грудь.

— Нет, Гаррик, я не готова. Не сейчас, дождись нашей свадьбы.

Он отступил. И в его мыслях не было злости, только предвкушение.

НО!

Потом вернулся я.

Воспоминание окрасилось в багровые тона ярости.

Я видел себя его глазами. Самоуверенного, наглого наследника Арес, который явился и просто забрал своё. Лилия, едва увидев меня, забыла о Гаррике. Забыла о своих обидах, о «мести», о помолвке. Её внимание переключилось мгновенно, словно Гаррика никогда и не существовало.

Мир Гаррика рухнул.

— Они всё забирают, — пронеслась в его голове холодная мысль. — Стоит им только щёлкнуть пальцами. НЕ-НА-ВИ-ЖУ!

Следующая сцена.

День, когда ему объявили о разрыве помолвки с Лилией, и в тот же день поставили перед фактом, что теперь, на благо баронского рода Грасс, он должен жениться на Аннабель.

Я чувствовал его отвращение. Аннабель смотрела на него, будто он пустое место. Навязанный придаток к политическому союзу, который был им обоим противен.

Спальня. Ночь после свадьбы.

Я смотрел и не верил своим глазам. Гаррик лежал рядом с моей сестрой, глядя в потолок. Он брезговал к ней прикасаться. Его мутило от одной мысли о близости с ней из-за того, что она спала с князем Гром. Улыбалась в лицо, а сама флиртовала с другим мужчиной. И ему ничего не оставалось делать, кроме как делать вид, что ничего не происходит.

Когда князь Гром убрался из Виндара, он всё высказал Бель, и она принесла извинения, но обида никуда не делась.

В первую их брачную ночь, он так и не прикоснулся к своей жене. В его руке мерцал артефакт. И он активировал его каждую ночь, когда Бель хотела близости с ним. Он навязывал ей яркие, чувственные сны, в которых они занимались любовью и прививал ей правильные, как ему казалось, мысли. Он создавал иллюзию идеального брака, чтобы усыпить бдительность рода, чтобы втереться в доверие.

— Ещё не много, — шептал он себе, — и потом я воздам всем по делам их.

Амбиции.

Они росли в нём, как раковая опухоль, питаясь обидой. Члены рода Арес, по его мнению, не заслуживали своего положения. Потому что нам всё доставалось по праву крови. Сила, земли, уважение… женщины. Мы не боролись за это, мы просто это имели. Благодаря нашим предкам, но не нам самим.

И он хотел это исправить.

— Я стану главой, — эта мысль пульсировала в его мозгу навязчивым ритмом. — Я уничтожу их изнутри или стану одним из них. Главой рода… И тогда Лилия будет со мной… Нет, всё, чего я пожелаю, будет моим!

Воспоминания замелькали быстрее.

Вот он с Сириусом и Фердинандом. Разливает вино, улыбается, хлопает их по плечам.

— Жаль, что вам нельзя жениться на тех близняшках, — вкрадчиво говорит он. — Андеру ведь позволили выбрать Лилию. Она ведь тоже ниже по статусу. Почему ему можно, а вам нет? Разве вы хуже? Разве ваша кровь жиже?

Он капал яд в их уши день за днём. Но этого было мало.

И снова ночь, спящие близнецы и мерцание артефакта. Он внушал им, что эти безродные девицы их судьба, что они станут прекрасными жёнами. Он разжигал в них огонь зависти ко мне (Андеру). Он хотел стравить нас, ослабить род внутренними распрями.

Внезапно картинка дёрнулась.

Гаррик замер посреди коридора, чувствуя на себе взгляд.

— «Да когда же ты перестанешь за мной следить!» — с раздражением подумал Гаррик. Тень в углу коридора была слишком густой. И Гаррик знал, что Мишель следит за ним.

Но ему приходилось не подавать виду. Он продолжил идти, насвистывая мелодию, играя роль примерного мужа и верного члена рода.

И вот поход в Пустошь, куда Гаррик сам напросился.

Я увидел флакон. Тот самый, содержимое которого Гаррик вылил на высшего лича, и светляки разорвали тварь. Аннабель может отправить на перерождение даже высокоранговую нежить, вот только Гаррик собирался использовать его иначе.

Он сжимал этот флакон, сидя у костра, и смотрел мне в спину. Его план был простым: подлить яд мне в еду или воду. Смерть в Пустоши — дело обычное. Никто бы не подумал на него, ведь они были в Пустоши, где было полно тварей, и порой тут происходили необъяснимые вещи.

— Просто капля, — думал он. — И на пути к власти останутся двое. Сэм и Мишель.

Но я буду осторожен!

А потом всё начало меняться. Если так можно сказать, Гаррик словно начал умнеть.

Сначала была битва с ордой нежити. Брошенный им в лича флакон с ядом, можно сказать, дал мне те секунды, которые принесли победу.

Затем арахниды и василиски. Смерть дышала нам в затылок каждую секунду. В том аду обиды начали терять смысл. Здесь не было статусов, было только желание выжить. И простое элементарное спасибо, сказанное мной и Сириусом. Отношение гвардейцев после сражения… Это начало менять отношение Гаррика к нам.

Окончательный перелом наступил совсем скоро.

Он наступил в момент, когда я с помощью артефакта телепортировался из Виндара.

Я увидел эту сцену его глазами. Вот я выхожу ночью на свет у костра, бледный. И Сириус, увидев меня, что-то кричит, а после несется с кулаками. Гаррик понял, что Фердинанд погиб. И внутри ему стало больно. Он успел привязаться к близнецу. Но когда он услышал, что и Лилия мертва… мир Гаррика пошатнулся…

— «Её больше нет…»

Я видел, вернее чувствовал, его раскаяние и оно не было притворным. Все его интриги, вся его ненависть к Арес показались ему самому жалкой мышиной вознёй.

— Я чуть не убил того, кто спас тебя, — думал он, смотря на своего ребёнка.

И я отчётливо прочёл его мысли.

— Я должен уничтожить артефакт. Я должен стать тем, кем притворялся.

На этом я разорвал ментальный контакт и медленно перевёл взгляд на него.

— «И что же мне с тобой делать?» — подумал я.

По сути, Гаррик не был предателем. Интриганом, да. Несостоявшимся убийцей, тоже да. Он вынашивал план по уничтожению рода. Но отказался от всего этого.

Теперь я понял слова Милены Сереневой, почему не стоит лезть в головы слишком глубоко. Ведь одно дело думать, а другое дело делать. И получалось, что Гаррик виновен лишь перед Бель и близнецами.

Что же до артефакта, то он уничтожил его ещё вчера.

— Гаррик, — произнёс я и он вздрогнул.

— Да, Андер…

Мишель стоял рядом, скрестив руки на груди.

— Что ты увидел? — спросил он, прекрасно понимая, что я сейчас сделал. — Я оказался прав? Что он затевал?

Я посмотрел на Гаррика.

Он понимал, что я знаю всё. Каждую его грязную мысль, каждую интригу, каждый момент ненависти к нашему роду в прошлом. И он ждал приговора.

— Нет, — наконец ответил я. — Он верен роду и очень любит Аннабель и Лану.

Гаррик пошатнулся, не веря в услышанное.

Тем временем Мишель нахмурился. И мне даже не надо было лезть к нему в голову, чтобы прочесть лишь одно слово: «Не верю!» Но с ним я решил разобраться позже.

Не стал откладывать разговор с Гарриком в долгий ящик, я шагнул к целителю вплотную и поставил полог тишины.

— Ты расскажешь сам обо всём Сириусу и Аннабель, — с угрозой в голосе произнес я. — Обо всем. И на всё про всё у тебя сутки. Если не сделаешь этого ты! Это сделаю я! И тогда разговор будет совсем другим. Мы друг друга поняли?

Гаррик судорожно сглотнул и часто закивал.

— Да… Да, Андер. Я всё сделаю. Клянусь.

Я щелкнул пальцами, снимая полог. Мишель всё ещё сверлил меня подозрительным взглядом. Но время зелья утекало, а я и так здесь задержался.

Я сместил взгляд на Вильяма Грасса и пролистал его мысли, как открытую книгу.

Там была благодарность. Искренняя благодарность роду Арес за возвышение. Планы по усилению позиций, стройки замка. Проблемы с деньгам и постоянной нехваткой времени.

В нём происходил глубокий внутренний конфликт, настоящий душевный надлом. Он ясно видел чужую боль: жена, которую он искренне любил, утратила возможность иметь детей.

Его единственный сын и наследник, Гаррик, принадлежал к роду Арес. Хотя между ним и Бастианом существовала договорённость — ребёнок от союза Гаррика и Бель должен был стать наследником рода Грасс — он сомневался, что Сэмюель согласится на такое решение. Это не могло не раздражать.

И всё же, несмотря на терзавшие его сомнения и внутренние противоречия, он сохранял безоговорочную верность роду Арес. Поэтому собирался взять вторую жену и заделать ещё наследников.

И из-за этого он метался, разрываемый между долгом перед родом Грасс и страхом обидеть любимую женщину.

Я разорвал с ним контакт, не найдя в его мыслях ничего предосудительного.

Дальше мой взгляд скользнул к Аяне.

— «А стоит ли?» — мелькнула мысль. Моя интуиция подсказывала, что в этом нет необходимости, и я отвернулся от неё и быстрым шагом направился к лестнице.

Перед замком выстроилась темная масса людей. Гвардия. Прислуга. Офицеры. Поставщики. Больше тысячи человек стояли в напряженном молчании под светом факелов. Никто из них не знал зачем их всех позвали.

— Темпус, — произнёс я. У меня оставалась всего тридцать одна минута. В подземелье я провёл двенадцать минут и больше всего времени я потратил на то, чтобы переписать схему строения синтезирующего арихалковую энергию куба.

— «Сканировать каждого? — подумал я. — Глубокое погружение займет минимум секунды три на человека. Три тысячи секунд. Пятьдесят минут. У меня нет столько времени», — холодный расчет пронесся в голове быстрее молнии. — «Нужен другой подход. Триггер!»

Нужно заставить их самих выдать себя. Кричать о своей вине не вслух, а мысленно. И страх лучший ключ к сознанию.

Я усилил голос магией, и он эхом отразился от крепостных стен.

— Я знаю, что среди вас есть крысы! — театрально изобразив гнев, сказал я. — Те, кто продал или намеревается продать род Арес. Кто-то из вас торгует секретами, кто-то ворует у нас, совершает преступления против мирных жителей, берет взятки!

Я сделал паузу, позволяя словам проникнуть в каждый мозг, надеясь посеять панику.

— Я вижу вас насквозь.

Эффект был мгновенным. Если бы кто мог видеть моими глазами, то увидел бы, что над площадью вспыхнуло северное сияние из эмоций — страх, вина, паника. Люди начали вспоминать свои грехи, и эти мысли вспыхивали в моем сознании яркими маячками.

Я быстро прошёл вдоль строя гвардейцев.

Первые ряды. Здесь было относительно чисто. Мелкие грешки.

— «Взял пять серебряных за обучение сына мельника огненному шару…» — думал усатый сержант, трясясь от страха.

— «Слил немного овса из конюшни…»

— «Переспал с женой лавочника…»

Это я не мог считать за предательство… это просто жизнь. Я шел мимо, даже не замедляя шаг. В гвардии я был более-менее уверен. Они были связаны клятвами и не могли так просто предать. Вот только любые клятвы можно было обойти, было бы желание. Но такого желания у гвардейцев я не увидел. И меня это радовало.

Однако стоило мне дойти до офицерского состава стражи, как над одним из них я увидел тёмно-коричневые всполохи.

Капитан стражи, отвечающий за восточные ворота, внешне был невозмутим, а внутри он паниковал. Стоило мне остановиться рядом с ним я прочёл его воспоминания и мысли.

Он всё понял, но не мог сделать ни шагу.

— «Эльфы… Они обещали убежище… Артефакт в подвале дома… Нужно было перепрятать… Переделанный взрыв-кубик. Положить в гостиную под кресло… Взорвать, когда соберутся…»

— Взять его, — равнодушно бросил я.

Два гвардейца тут же скрутили капитана стражников.

— Нет! Это ошибка! — закричал он, но я уже шел дальше.

Следующий десяток был чист. Потом я увидел ещё один коричневый всполох над интендантом.

— «Контрабанда… Вино без пошлины… Взятка от каравана Филиппа… Если узнают про те три телеги шелка…»

Лицо знакомого купца, который доставил нас к берегам королевства Клиф, когда я вместе с Мишелем, Аяной и Лилией отправились на поиск гробницы Арес, навеяли приятные воспоминания. Тем не менее с интендантом надо было что-то решать. Доверие он потерял полностью.

— Ты, — я ткнул в него пальцем, — берешь взятки. Покрываешь контрабанду, позволяешь обходить пошлины. Не казнить, но выпороть и лишить звания.

Он осел на землю, но в его мыслях было облегчение.

Я же пошел дальше. И вскоре нашёл еще одного предателя.

— «Торговая гильдия хорошо платит… Империя Алмазного Рога щедра… Нужно еще два волоса с расчески князя Мишеля… И один волос с платья леди Аннабель…»

— В сторону его, — проходя мимо скомандовал я. Я не стал тратить время на допрос. — Мишель! — окликнул я брата, который шел чуть позади. — Заставь его показать, где живет его куратор. Дом стоит где-то за лавкой аптекаря Мальсибера. Отправляй туда группу гвардейцев, пусть всех вяжут и в темницу.

— Понял, — кивнул Мишель и тут же спросил. — Что он сделал?

— Не знаю, — ответил я. — Мне кажется, нас хотели проклясть, используя наши волосы.

Мишель скривился, и сделал жест рукой гвардейцам, чтобы предателя оттащили в сторону. А через некоторое время оттуда раздался крик, перешедший в вопль… Мишель не церемонился, выбивая адрес куратора.

Я же приближался к концу строя офицерского состава. Оставался последний командир. Рослый, в дорогих доспехах, и почему-то он смотрел на меня словно с вызовом.

Я коснулся его разума даже не моргнув.

— «Ищи, ищи, щенок. Ты ничего не узнаешь. У меня мощнейший ментальный артефакт, защита высшего класса. Я заплатил за этот „Щит Разума“ целое состояние. — Он был уверен в своей неуязвимости. — Ну что, ничего не вышло?» — подумал он, решив, что у меня ничего не получилось из-за изменившегося выражения лица.

А я тем временем увидел всё.

— Ах ты, паскуда… — прошипел я и сделал шаг, вложив в удар усиление магии и инерцию тела, с разворота ударил его кулаком под дых.

Удар был страшным. Металл дорогого нагрудника с хрустом прогнулся, лопнул, впиваясь краями в плоть. И я почувствовал, как под моим кулаком ломаются ребра и рвутся внутренние органы.

— Исцеление, — холодно бросил я, и с моих пальцев сорвался поток зеленого света.

Я присел на корточки рядом с его лицом. Он смотрел на меня с животным ужасом.

— Куда делась вся спесь? Где теперь твоя уверенность в артефакте за кучу золота? АААА? — тряхнул я его за доспех. — Ты, сучёныш, будешь молить о смерти, — прошипел я ему прямо в лицо. — Будешь ползать в ногах у палача, выпрашивая милосердный удар топора. Но я обещаю тебе: прежде чем сдохнуть, ты испытаешь каждую каплю боли, каждую секунду ужаса, которым подверг своих жертв. Я лично прослежу, чтобы ты не умер слишком быстро.

Его губы затряслись, и он буквально обоссался.

— Андер, — за спиной раздались шаги. — Что ты узнал?

Ко мне подошли дядя Селви и Сэмюель. Они понимали, я бы не стал такого устраивать из-за мелкой кражи или взятки.

Я выпрямился, брезгливо вытирая костяшки пальцев о его плащ.

— Пока у нас не было архила, этот ублюдок похищал детей… — Я сделал паузу, видя как дернулся Сэм. — Мальчиков, девочек. Неважно. Он имитировал всё так, будто за ними пришёл Зов. Глушил их, вывозил за пределы города, оставлял ложные следы магии… Он держал их у себя, в подвале загородного дома, — продолжил я. — Насиловал. Неделями. Месяцами. А когда «игрушки» ему надоедали или ломались, убивал и закапывал в лесу. На его руках семь жизней невинных. Семь детей, которых родители оплакивали, как жертв Зова, а на деле их рвал на части этот зверь.

Тишина на плацу стала звенящей. Даже те, кто стоял в задних рядах, казалось, перестали дышать.

— И это не всё, — добил я. — На днях он собирался взять отпуск. Планировал поездку в дальние земли, туда, где нет защиты архила. Хотел похитить для своих утех ещё партию детей. «Свежее мясо», как он это называл в своих мыслях.

Брат и дядя перевели взгляды на скорчившееся у моих ног тело. В их глазах читалось презрение, с каким смотрят на кучу дерьма.

— Увести в тюрьму, — прошипел Сэм. — В нижние уровни. Сначала к дознавателям, а потом к палачам. И передайте им… пусть не спешат. Пусть работают творчески.

Два гвардейца подхватили бывшего офицера под руки и поволокли прочь. Он попытался упереться ногами, но получил удар древком алебарды под колени и затих.

Я проводил их взглядом и развернулся к оставшейся толпе.

Честно, я даже не представлял, что у нас под носом может твориться такое. Но когда я дошёл до торговцев…