Капкан для Бурого

Глава 20

Кто женщину балует, тот с ней и балуется…

Стелла

Просыпаюсь оттого, что мне нечем дышать.

Воздух в комнате тяжёлый, спёртый, словно в натопленной бане. Я вся в поту и сметане, прилипла к простыне. И сверху на меня, как бетонный блок, навалилась бульдозерная лапа Михаила Арестовича.

Бурый держит меня поперёк груди, прижимая к матрасу, будто пытаюсь сбежать.

Его нога, тяжёлая и волосатая, закинута мне на бёдра. Я задохнусь, если не вырвусь из этой медвежьей западни.

Начинаю медленно, как сапёр, высвобождать сначала руку, потом пытаюсь вывернуть бёдра из-под его ноги.

Потапкин хрюкает во сне, и его хватка ослабевает на секунду.

Пользуюсь моментом, делаю рывок — и выкатываюсь на край кровати, как выброшенная волной медуза.

Воздух! Сладкий, хоть и горячий, воздух!

— Ммм… — раздаётся сзади хриплое мычание. — Я тебя придавил? Извини.

Он приоткрывает один глаз, сонный, щурится от света. Выглядит чертовски довольным и отдохнувшим.

У меня же волосы, наверное, стоят дыбом, на красном лице маска мученицы.

— Ничего страшного, — сиплю, обмахиваясь ладонью. — Тут просто жарче, чем в аду на сковородке. Ты ночью кондиционер выключил?

Он переворачивается на спину, потягивается. Мышцы на животе напрягаются в аппетитные кубики. Я отвожу взгляд: не время облизываться.

— Нет. Похоже, кондей сломался. На износ работал.

— Тогда мы здесь сваримся заживо! — объявляю я с трагизмом, достойным шекспировской героини.

— Не кипишуй, Звездень, пришлю ремонтников, починят. — Михаил лениво берёт с тумбочки телефон, смотрит на экран. — Ого, уже семь!

Брови взлетают вверх. Резко садится, и я снова невольно любуюсь тем, как играют мышцы на его спине.

Потом наклоняется ко мне, целует в нос. Этакий милый, быстрый, влажный, бодрый чмок.

Улыбка сама собой растягивает мои губы.

— Поспи ещё, — шепчет и встаёт с кровати. Идёт в ванную, не стесняясь наготы. Я зажмуриваюсь, но краем глаза всё равно ловлю мощные лопатки, узкую талию и…

Нет, Стелла, не смотри туда!

Хотя… очень хочется.

Слышу, как включается душ, шумит вода. Закрываю глаза и наслаждаюсь пятью минутами относительной прохлады от простыни.

Потом вода выключается. Через пару минут мой Аполлон выходит, завернутый лишь в полотенце на бёдрах.

Волосы мокрые, капли воды стекают по груди, прессу… Я не могу оторвать взгляда. Загляденье, а не мужик!

Он, кажется, замечает мой интерес, и в уголке его губ появляется та самая, хищная, самодовольная усмешка.

Бурый подходит к кровати, опирается руками о матрас по сторонам, нависает всей своей рельефной тушей.

Капли падают мне на лицо. Прохладные и свежие, Миша пахнет гелем для душа.

— Ну что, Звёздочка, — голос низкий, игривый. — Повторим секс-марафон?

Лицо вспыхивает от этого непристойного предложения. Я натягиваю простыню на лицо.

— Нет! Мне нужно в душ. Изыди, развратник! Я вся липкая!

Потапкин смеётся — глуховато, раскатисто — и плюхается на кровать рядом.

Полотенце съезжает, но ему, кажется, плевать.

В одно движение он подгребает меня под себя, зажимая в объятиях. А потом начинает щекотать. Его большие, шершавые пальцы находят самые уязвимые места: бока, рёбра, шею.

— А-а-а-а! Прекрати! — визжу, извиваясь и смеясь одновременно. — Отстань! Я же говорю, в душ надо!

— Ничего, — он прижимает меня сильнее, его дыхание горячее в моём ухе. — Я как-нибудь потерплю твой несвежий душок. Подумаешь, рыбка поджарилась и чуток протухла. Так даже вкуснее будет!

Корчусь от смеха, пытаясь вырваться, и в один неловкий момент моя рука в гипсе, которой пытаюсь оттолкнуть этого похабника, со всего размаху шлёпает его по голове.

Раздаётся глухой, деревянный стук.

— Ой! — испуганно замираю.

— …! — вылетает из Бурого непечатное выражение.

Он застывает на секунду прищурившись. Под глазом фонарь, теперь ещё и шишка украсит череп. Идеальный комплект.

— Стопэ, — говорит тихо. — Кажется, мы почти в равных весовых категориях.

Прежде чем я успеваю сообразить, он ловко спелёнывает меня захватом, прижимая мои руки к бокам.

Беспомощно дёргаюсь, как пойманная рыба. А он наклоняется и начинает целовать. Не как вчера — страстно и неистово. А медленно, властно, засасывая мою нижнюю губу, потом верхнюю, потом снова погружаясь в поцелуй так глубоко, что у меня перехватывает дыхание.

Перестаю сопротивляться. Издаю протяжные стоны где-то из глубины горла, извиваюсь уже не от смеха, а от нахлынувшего желания.

Его тело, тяжёлое и горячее, давит на меня.

— Мииииишааааа… — выдыхаю, когда он на секунду отпускает мои губы, чтобы перевести дух. — Ты меня… раздавишь…

— Прости, Звёздочка, — шепчет, и в его глазах горит тот же огонь, что и вчера. — Я аккуратно…

И в этот самый момент, когда до повторения близости остаётся один неверный вздох, в дверь раздаётся чёткий, настойчивый стук.

Мы замираем. Он — надо мной, я — под ним.

В тишине слышно только наше тяжёлое дыхание.

— Михаил Арестович, завтрак! — доносится из-за двери бодрый женский голос. Официантка Нина точна, как кремлёвские Куранты.

Миша быстро скатывается с меня, хватает с пола сползшее полотенце и на ходу обматывает им бёдра.

Смотрю в его разгорячённое, напряжённое лицо, потом опускаю взгляд… туда. И не могу сдержаться. От смеха меня начинает трясти.

Бурый выглядит так комично…

«Пизанская башня» под полотенцем совершенно не скрывает своего восстания.

— Тихо ты, — шипит, но и сам едва не фыркает. — Одну минуту! — кричит в сторону двери, поправляя своё «хозяйство». Оно упрямо продолжает указывать на восток.

Потапкин подходит к двери, приоткрывает её ровно настолько, чтобы высунуть лишь руку и голову.

— Спасибо, Нина. Мы сами справимся, — рапортует бодро и натянуто улыбается девушке.

Слышу лёгкий, смущённый смешок за дверью и удаляющиеся шаги.

Арестович возвращается, швыряет пакет с завтраком на стол и снимает полотенце с явным облегчением.

— Ну, вот и конец романтике, — ворчит разочарованно, но в глазах всё ещё играют искорки.

Завтрак проходит в ленивой, томной атмосфере.

У нас яичница, помидоры, сырники со сметаной и кофе. Мы едим почти молча, но это молчание уже другое. Не напряжённое, а… сытое. Спокойное.

Наши ноги под столом иногда касаются. Чувствую, как Бурый на меня смотрит, когда думает, что я не вижу.

— Какие планы на день, Звёздочка? — интересуется, допивая кофе.

Вздыхаю, отодвигаю тарелку. Солнце уже бьёт в окно, и в комнате становится по-настоящему душно.

— Да какие планы? — обмахиваюсь салфеткой. — Так, в кровати поваляюсь. Может, выползу на крылечко, свежим воздухом подышу. И, Миша… — делаю паузу, глядя прямо ему в глаза. — Купи презервативы. У меня, конечно, безопасные дни, но они не бесконечны. Надо подстраховаться от сюрпризов.

Бурый мгновенно опускает глаза и сразу хмурится. Лицо становится непроницаемым. Откладывает вилку, смотрит в стол.

— Куплю, — буркает под нос. — Раз ты так боишься от меня залететь.

В его тоне слышится обида. Меня это задевает.

— Да не то чтобы боюсь… — осторожно начинаю, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Но ты ведь мне ещё предложение не сделал. И не факт, что женишься, если забеременею…

Прищуриваюсь, пытаясь поймать его реакцию.

Потапкин медленно поднимает на меня взгляд. В тёмных глазах мелькает что-то вроде укола.

— Ты меня подлецом считаешь, что ли? — спрашивает тихо.

— Я этого не говорила, — пожимаю плечами. — Но и в любви ты мне не признавался, если что…

Откидывается на спинку стула, проводит рукой по лицу. Видно, что тема ему неприятна.

— Ладно, Звезда, — встаёт, отодвигая стул и царапая пол ножками. Голос снова становится деловым, отстранённым. — Не будем портить утро. Отдыхай. Я зайду к управляющей, скажу, чтобы тебе срочно кондиционер отремонтировали. Если не получится, то переселят в свободный номер. И ПРОШУ, — он делает акцент на слове, глядя на меня строго, — проведи день тихо. Без эксцессов.

— Это уж как повезёт, — сокрушённо вздыхаю, разводя руками.

Миша качает головой, наклоняется, целует меня уже не в нос, а в губы. Быстро, но твёрдо.

— Вечером вернусь, — обещает и уходит.

Я остаюсь одна в раскалённой комнате, окутанная запахом кофе и мужского геля для душа.

Смотрю в окно, и мысль зреет сама собой, сочная, как спелая ягода: «Надо Таньку позвать в гости. Что-то давно мы с ней не виделись…»

Да, я знаю, что эта встреча без приключений не обойдёт. Ну и что?

Бурый ведь все равно вечером приедет и всё разрулит…