Капкан для Бурого

Глава 10

Иногда единственный способ не убить женщину — уехать на работу.

Бурый

Утро разбитое, душное, тяжёлое, в точности как моё состояние. Кондиционер, установленный в спальне, лишил меня прохладного воздуха, а я несколько часов плавился в июльской жаре.

Два часа дремы на диване, которую даже сном не назовёшь, превратили меня в голодного и свирепого медведя-шатуна.

Короткий провал в бессознательное, где меня преследовал призрак белого полотенца на грани дозволенного.

Не выспался.

Не просто не выспался — я разбит вдребезги. Каждая клетка тела ноет от неудобной позы и накопленного за ночь напряжения.

В висках стучит тупой, назойливый молоточек.

Я злой.

Злой на лес, на девок, на Савку, но больше всего — на самого себя.

Ну какая нелёгкая меня дёрнула за язык⁈

Зачем я, человек, ценящий покой выше всего, притащил домой эту головную боль?

В спальню даже не захожу. Проснулась там принцесса на горошине или нет — меня вообще не волнует.

Одна её колкость, один ядовитый взгляд из-под этих обгоревших ресниц — и я могу взорваться. И тогда прощай, ремонт в квартире. И, возможно, здравствуй, статья.

Месяц. Как минимум три недели. Двадцать один день эта язва будет испытывать на прочность каждый миллиграмм моего терпения. А его и так кот наплакал…

И ведь сбагрить некуда, перед Савкой буду выглядеть последним слабаком.

Не знаю, как он столько лет прожил рядом с языкастой заразой и не прибил её.

Хотя…

Может, у него потребность сформировалась потреблять словесный яд микродозами?

Вон, даже на подружке женился — поганке номер два.

Хватаю ключи, выхожу из квартиры, прикрываю дверь беззвучно.

Бегу подальше от проблемы, поселившейся в моём доме.

В офисе форс-мажор. «Берлога» в панике. В гостиницу нагрянула внеплановая проверка из налоговой.

Перепуганная управляющая обрывает мой телефон, звук на котором выключил ещё ночью в больнице и забыл включить.

Идеально. Просто «праздник» какой-то.

И тут появляется Лиза, моя помощница.

Входит в кабинет не как обычно — деловито и быстро, а как в плохом эротическом триллере. Шаг замедленный, взгляд томный, губы, накачанные силиконом, влажные.

Она смотрит на меня не так, как смотрит на начальника. Она смотрит… как на добычу. С вожделением, которое она давно и безуспешно пытается выдать за деловую заинтересованность.

— Михаил Арестович, у нас беда, — голос звучит на октаву ниже обычного. — Только вы можете спасти положение!

А между слов мне слышится совсем другой текст: «Погасите мой пожар внутри! Возьмите меня тут, на столе, сломайте этот уродливый стул, пусть весь офис слышит! Я вся горю от желания слиться с вами в едином порыве и в тот же миг умереть от экстаза!»

Проклятье!

Плохо на меня действует Звездень.

Токсично, я бы сказал…

Теперь весь день будет казаться, что все женщины вокруг говорят со мной намёками, сексуально дышат в лицо, томно заглядывают в глаза и намекают на секс.

И можно бы удовлетворить животную потребность, Лиза давно предлагает свою кандидатуру на роль любовницы, но — нет.

Во-первых, она не в моём вкусе. Её слащавость, игра — это как дешёвый портвейн после хорошего коньяка. Тошнит.

Во-вторых, потерять толковую помощницу я не готов. А после такого… работать вместе будет невозможно. Либо она начнёт требовать продолжения, либо ненавидеть за отказ. И то и другое убьёт наши деловые отношения.

И, в-третьих… Самое главное. Проклятое, нелепое, сводящее с ума «в-третьих».

Как потом в глаза Стелле смотреть?

Я ведь хочу именно её. Не замену. Не суррогат.

Её. Эту вредную, опасную, сводящую с ума заразу.

И это осознание бьёт по голове сильнее, чем недосып.

— Лиза, — говорю, пересиливая усталость. — Я сейчас поеду в «Берлогу». А вы… возьмите корпоративную карту. И запасные ключи от моей квартиры.

Я делаю паузу, наблюдаю, как в её глазах загорается алый, торжествующий огонёк.

— Купите в медтехнике костыли и отвезите ко мне домой.

Блеск в её глазах начинает меркнуть. На смену приходит непонимание, а за ним — холодная, подозрительная тень.

— Там девушка. Сестра моего друга. У неё сломана нога. Отдайте костыли и сходите в магазин, купите продуктов. И чего там она ещё попросит. Я в ваших женских штучках не разбираюсь…

Тень на её лице превращается в настоящую грозовую тучу. Лиза бледнеет. Потом краснеет так, что румянец пробивается даже через слой тонального крема.

«Утиный клюв» сжимается в тонкую, обиженную полоску. Она становится похожа на крайне недовольного утконоса.

Картина настолько нелепая, что я, вопреки всему, чувствую, как уголок моего рта дёргается. Издевательская улыбка всё-таки подливает масла в огонь…

Не могу удержаться, добавляю ложку мёда в эту бочку разочарования:

— Только вам я могу доверить столь деликатное поручение. И пожалуйста… — делаю многозначительную паузу, — не распространяйтесь в коллективе, что у меня дома появилась женщина. Это не то, что вы подумали. Просто дружеская услуга.

Произношу и тут же ловлю себя на мысли:

«Бурый, ты сам-то себе веришь?»

Нет. Не верю.

Скажи прямо, идиот: хочу трахнуть эту языкастую заразу уже хрен знает сколько лет.

И надеюсь, что эта частичная иммобилизация поможет, наконец, осуществить подлый медвежий план.

Приручить. Прикормить. Сделать своей.

Вот только со Звездой, как обычно, всё идёт не по плану, а строго по одному месту…

Ну, вы поняли, по какому…