Капкан для Бурого

Глава 15

Сначала я хотел помочь, теперь — просто выжить…

Бурый

Дома становится понятно, что оставлять Стеллу одну в квартире — не вариант.

Она, конечно, довольно бодро скачет на одной ноге и костыли приспособилась как-то держать, но не факт, что опять не грохнется где-нибудь…

Да и от Таньки лучше держать подальше. Вдвоём эти ведьмы могут такого наворотить, что нам потом с Савкой долго разгребать придётся!

Поэтому принимаю решение ехать в «Берлогу». Звоню управляющей, спрашиваю, есть ли свободный домик.

Июль — горячий сезон для базы отдыха, тут и туристы, и рыбаки, и просто на выходные семьи приезжают отдохнуть, искупаться и позагорать в Волге.

Но в одном домике есть свободный номер на первом этаже: спальня и кухня. Прошу забронировать и обещаю приехать ближе к вечеру.

— Собирайся. Едем на «курорт».

— Куда? — вздёргивает свои нарисованные брови.

— На мою базу отдыха, в «Берлогу». Там и еда готовая, и свежий воздух, и персонал круглосуточный. Если что — помогут.

— А Таньку можно с собой позвать? — делает глаза Шрека.

— Нет! — рычу раньше, чем понимаю, как резко это звучит. — Вас двоих моя база не вывезет…

Стелла надувает губы, будто я запретил ей дышать кислородом.

— Тогда собирай мои вещи сам. Мне никак, — разводит руками, сидя на кровати…

Иногда мне кажется, Бог послал мне это чудовище как тест на терпение, которого у меня кот наплакал.

В ванной просто охреневаю от открывшейся картины. Мой бритвенный станок и пена ютятся на краю полки, всё остальное заставлено флаконами, банками, тюбиками. Скручиваю крышку у одного — и меня окутывает ароматом фруктового безумия.

Это сколько же бабла бабы тратят на свою красоту…

Сгребаю всю эту хрень в пакет. Возвращаюсь в спальню. В шкафу — следующий этап шока. На полке лежит бельё: верёвочки, кружево, ленточки, узелочки.

— Звезда, я стесняюсь спросить, это вообще как называется? — показываю ей «гламурную маскировочную сеть», держа двумя пальцами модный аксессуар.

— Положи в сумку, не твоё дело.

— А для кого? Доктора очередного обольстить планируешь? Я тебя разочарую: в психушке выдают больничное. На это запросто удушиться можно.

Она фыркает, но краем глаза вижу, что улыбается. Мой юмор ей определённо заходит.

По пути на базу Стелла молчит и смотрит в окно. Щека упёрлась в ладонь, губы поджаты.

В моей футболке, волосы растрёпаны, ресниц нет, бровей нет — и всё равно… зараза, красивая.

Сердце отзывается каким-то тёплым толчком. Жаль, что язык у неё острый, как скальпель.

— Не дуйся, — говорю примирительно. — Там воздух свежий, кости быстрее срастутся. И персонал круглосуточный. Позвонишь, если что, придут, помогут.

Номер в домике на первом этаже — аккуратный, пахнет сосной. Кухня, спальня, санузел.

Стелла прыгает на одной ноге, опираясь на костыль.

— Бурый, ты не обурел? Это что, одна кровать? — голос дрожит, глаза сверкают.

«Да, деточка, кровать одна. И спать мы будем вместе…» — уже предвкушаю, как ночью буду держать в своих мощных лапах вожделенную добычу.

Ласкать грудь, целовать острые лопатки, кусать тонкую шею, шептать на ушко всякие похабные глупости.

— Могу постелить тебе на полу, — предлагаю вариант, на который она точно не согласится.

— Хренушки! Сам на полу спи!

Она фыркает, но принимает правила игры.

Я разруливаю с персоналом, заказываю ужин.

Когда приносят еду, мы сидим и молчим. Шуршит кондиционер, за окном цикады, и я впервые за день чувствую… покой.

До тех пор, пока Стелла не поднимает брови (точнее, место, где они были):

— Я в душ хочу.

— И как ты себе это представляешь? Напоминаю: гипс мочить нельзя.

Звездень корчит несчастную рожицу и складывает руки в молитвенном жесте:

— Да хоть мокрым полотенцем оботрусь! Жара ведь!

Ставлю в ванной табурет, усаживаю её, помогаю как могу.

Внутри всё сводит — близость, запах геля для душа, её смех.

Но держусь. Из последних сил.

Ночью лежу рядом, на спине, руки под головой. Она свернулась комком на самом краю, дышит ровно.

Тихо.

Слишком тихо. Опасно.

— Не холодно? — спрашиваю. — Может, выключить кондиционер.

— Нормально. Пусть работает, — отвечает сонно.

Через пять минут я засыпаю. А ещё через час подскакиваю от жёсткого удара в глаз.

Боль такая, что я едва не вою.

Открываю глаза и вижу картину маслом: Денисова раскинулась звездой, заехала мне гипсом в глаз и храпит блаженно.

— Вот же… Храпунциль, мать твою, — шепчу сквозь зубы и иду в ванную посмотреть, насколько всё плохо.

Прикладывает к глазнице смоченное водой полотенце, надеясь минимизировать последствия «постельных утех» Денисовой.

Возвращаюсь в спальню, ложусь на край кровати, потому что эта зараза почти полностью заняла пространство.

Просыпаюсь первым. Смотрю на валькирию: сонная, растрёпанная, кому-то, наверное, показалась бы страшненькой — без ресниц, с пластырем на веке. А мне — до жути родная.

Открывает «лысые» глаза, удивлённо замирает.

— Миш, а что это у тебя под глазом?

— А это, дорогая, свет недалёкой Звезды, — отвечаю. — Ты мне так ярко засветила ночью. Гипсом.

Она сначала моргает, потом начинает смеяться.

Чисто, звонко, сдержаться невозможно.

И я улыбаюсь тоже.

Да, жизнь со Стеллой — как минное поле.

Но, чёрт возьми, зато как весело!