Исцелить душу

Глава 28

Сидя на стуле за маленьким круглым столом — единственным предметом мебели в доме — Делора ковыряла замочную скважину кончиком острого ножа. Она прикусила язык сбоку от усердия.

Деревянная шкатулка, которую она пыталась открыть, была гладкой, но металл заржавел от времени и забвения. Она позвякивала каждый раз, когда Делора прижимала её к груди, стараясь просунуть острие ножа поглубже в скважину.

Как бы она ни старалась, нож не заходил достаточно глубоко, чтобы провернуть механизм.

Ну же! Открывайся, глупая штука!

Делора вздохнула и положила шкатулку на стол, разочарованно сдвинув брови; под глазами залегли складки. Когда она увидела её в деревне Демонов, она попросила Магнара купить её, потому что думала, что сможет открыть.

— Она совсем старая, — пробормотала она, поглаживая ржавую скважину.

В этот момент в новую дверь, которую Магнар только что приладил к фасаду дома, вошел он сам. Пока она последний час возилась со шкатулкой, Магнар вовсю трудился: теперь у него были все материалы, чтобы начать обустраивать дом.

Одной из обновок стала дверь, сбитая из купленных деревянных планок. Семь планок в ширину и два с половиной метра в высоту; он соединил их поперечными рейками, которые распилил пополам и прибил с обратной стороны, чтобы скрепить доски.

Она подняла шкатулку и встряхнула — внутри что-то отозвалось. Она знала, что это.

Как бы мне хотелось её открыть.

— Что это? — спросил Магнар. Он открыл и закрыл дверь, проверяя, как работают петли, прибитые к косяку, и дверная ручка.

Сегодня он был удивительно сообразителен. Помогала книга с картинками-инструкциями. Если он чего-то не понимал, то спрашивал Делору, что написано рядом с чертежами. Она была не против помогать ему и старалась делать это так, чтобы он не чувствовал себя неловко. Он плохо читал — от силы несколько простых слов, — но было видно, что он очень хочет научиться.

— Это музыкальная шкатулка. — Она подняла на него глаза. — Если есть ключ, он заводит механизм внутри, и начинает играть музыка. У меня была такая в детстве, но эту я не могу открыть — у нас нет ключа.

Демон, укравший её у человека, не знал, что для работы нужен ключ.

— Я мог бы её открыть, — предложил Магнар, подходя ближе и протягивая свою массивную ладонь.

Делора поспешно схватила шкатулку и прижала к груди.

— Нет, не надо. Я спрошу у Реи, может, у них есть какой-нибудь ключ-отмычка, который подойдет. У таких вещей довольно типичные замки.

Она была почти уверена, что Магнар просто сломает её, попытавшись вскрыть силой. Она могла бы попробовать поковыряться в замке инструментами и переделать шкатулку так, чтобы рычаг заводился изнутри.

Он хмыкнул и отвернулся, но, кажется, не обиделся. Он присел на корточки, чтобы развернуть свертки у двери. Магнар осторожно поднял идеально вырезанное квадратное оконное стекло, проверяя его целостность и задумчиво постукивая когтем по краю морды.

Рядом лежали резные планки одинакового диаметра — идеально цилиндрические. Одни длинные, другие покороче (в длину оконного стекла), и у всех с обеих сторон шел паз, в который должно было вставляться стекло.

— Тебе помочь? — предложила Делора, вставая и подходя ближе.

— Ты хочешь помочь? — В его голосе прозвучало удивление; он вскинул морду и посмотрел на неё с любопытством, склонив голову набок.

— Конечно, — пробормотала она. — Мне всё равно больше нечем заняться.

Не то чтобы у неё было много дел, кроме полива огорода. Теперь, когда она перестала проводить всё время в депрессивном сне, ею овладело беспокойство. Последние пять лет она только и делала, что готовила, убирала и обустраивала дом для эгоистичного мужчины. Она заставила Магнара купить ей метлу, но не могла начать подметать, пока он не закончит все сегодняшние дела.

Как раз когда она подумала, что могла обидеть его, заставив почувствовать себя некомпетентным, сферы Магнара вспыхнули ярко-желтым.

Вскоре Делора уже стояла внутри дома, там, где должна была быть кухня, прижимая оконное стекло к нижнему правому углу рамы, которую он сделал. Магнар был снаружи, с другой стороны; их лица оказались почти на одном уровне, так как она стояла на возвышении.

Он вытянул стекло, которое она держала, чтобы промазать паз мокрой глиной для герметичности. Затем вставил его обратно. Пока она придерживала его, он взял короткий цилиндрический брусок и аккуратно прибил его молотком, чтобы стекло не выпало, когда она уберет руки.

Они повторили это со следующим окном, и Делора гадала — не подглядывает ли Магнар на неё так же застенчиво, как она на него? Они были лицом к лицу, всего в паре дюймов друг от друга, и она не могла перестать смотреть на эти вихри, мерцающие в его костяных глазницах… это было завораживающе.

Вместо того чтобы следить за работой, её взгляд скользил по длинной лисьей морде, по острым клыкам челюсти, по пустой ноздре. Затем глаза поднялись выше, по впадинам костяного черепа, изучая огромные рога, которые казались слишком тяжелыми, хотя он держал голову с легкостью и силой.

Он по-своему невероятно красив. Её пальцы зачесались от нестерпимого желания дотянуться до него сквозь окно и погладить этот прохладный костяк.

Когда они закончили с нижними четырьмя стеклами и перешли к среднему ряду, Магнар слегка склонил голову набок.

Ой. Он поймал её на том, что она на него пялится.

Щеки Делоры обдало неистовым жаром. Она быстро перевела взгляд на его пальцы, втирающие глину в паз длинной перекладины. Он действовал осторожно, стараясь не мешать когтями, которые были перепачканы в глине, и её лицо вспыхнуло еще сильнее, когда она вспомнила, что эти пальцы были внутри неё. Они были длинными… толстыми и гибкими.

Она снова бросила взгляд на его лицо, гадая, в какой момент ей начали так нравиться эти костяные черты и его монструозном теле. Ничто из этого больше не пугало её — напротив, это… возбуждало.

Сердце в груди робко трепетало, словно внутри взлетала бабочка. Особенно сейчас, когда они были так близко, а окно между ними еще не было закончено, что позволяло ей жадно вдыхать его дурманящий, роскошный аромат. Ей почти хотелось придвинуться и обнюхать его, поцеловать, может быть, даже лизнуть.

Язык закололо, и она облизала контур губ. Делора прикусила нижнюю.

Она снова уставилась на стекло, которое должна была держать, и прочистила горло, в котором встал ком. Она сжала бедра, пытаясь унять пульсацию в клиторе, чувствуя, как внутри разливается жар и влага.

Мои чувства обострены из-за беременности? Но это всё равно значит, что они не возникли на пустом месте.

Она не знала, в чем причина, но именно так она оправдывала себя, понимая, что заводится от одного взгляда на него.

Воздух был теплее обычного, а солнце за его спиной создавало сияющий ореол, окутывая его мерцающим светом и делая его облик невероятно притягательным. Частички пыли танцевали вокруг него, искрясь в лучах — а может, это просто её восприятие рисовало его в мистических тонах.

Как бы то ни было, Делора не могла не тянуться к нему, мечтая оказаться ближе. Настолько близко, чтобы он был внутри… О господи! Да что со мной сегодня такое?!

— Спасибо, что помогла мне с этим. — Его голос звучал привычным глубоким баритоном, и Делора содрогнулась, когда этот бас отозвался вибрацией в её теле. Её нутро дрогнуло в ответ. — Я пробовал раньше сам, но вдвоем гораздо легче.

Делора лишь кивнула, не доверяя собственному голосу.

Надеюсь, он не чувствует мой запах. Он никак не реагировал. Возможно, глина, которую он случайно размазал по ноздре, мешала ему учуять её. Пожалуйста, пусть он не чует. Или наоборот…

Черт!

Вздох облегчения вырвался у неё, когда они закончили; готовое окно стало барьером между ними и её способностью осязать его близость. Делора побледнела, глядя на остальные пустые проемы в доме. Оставалось еще четыре.

Единственное, что делало работу терпимой — это напряжение в руках, которые начали ныть, пока она держала стекла. Эта боль достаточно отвлекала её от того, как затвердевшие соски терлись о ткань платья.

К тому времени, как они закончили, солнце уже миновало зенит, начиная свой медленный путь за мрачный лес. Теперь, когда она была в движении, сонливость отступила.

Так что, пока Магнар возился с переносом гнезда, в котором она спала раньше, — его лицо было всё в глине, так как он постоянно касался его грязными руками, — Делора принялась красить входную дверь.

Она спросила, можно ли покрасить её в темно-зеленый, и он ответил, что ему всё равно. Она смешала глину с синей и желтой краской в большой деревянной миске, чтобы сделать состав гуще и устойчивее к погоде. Затем принялась покрывать дверь изнутри и снаружи.

Дверь была приоткрыта, позволяя ей наблюдать, как Магнар разбирает гнездо. Он снял целую гору шкур, обнажив грубый слой веток, служивший каркасом.

Пока их не было, Орфей обустраивал интерьер дома, следуя задумке Магнара. Спальня, которая должна была принадлежать Магнару (и, как она предполагала, ей самой, так как спать больше было негде), уже была готова. Она занимала добрую четверть дома; стену уже возвели и навесили временную бревенчатую дверь на веревочных петлях.

Никто из них не ожидал, что Орфей справится так быстро, но она была благодарна, видя, как искренне Магнар рад таким разительным переменам в доме. Было очевидно: он хочет поскорее закончить стройку, чтобы сосредоточиться на другом — например, на том, чтобы сделать жилье уютным для неё.

Бревна внутри были без коры, в отличие от фасада, и идеально обтесаны до одного диаметра — Орфей работал на совесть. Он также начал размечать две другие комнаты, поменьше. Они должны были стать её личным пространством и ванной; их пустые дверные проемы смотрели друг на друга. Сейчас перегородки доходили ей только до колена, но контуры комнат уже были четко видны. Когда их закончат, по части конструкции делать будет почти нечего.

Солнце почти скрылось, когда Делора наносила последние мазки краски на раму последнего окна. Она решила, что хочет, чтобы они тоже были зелеными.

Следующим приоритетом была еда.

Магнар собрал все древесные опилки и сложил их в кострище на улице, так как место для кухонного очага внутри еще не было готово. Он также притащил ветки, показывая ей, что в тот день, когда она сама разводила огонь, он внимательно наблюдал за ней и запомнил, что делать.

Он поймал для неё рыбу, когда ходил к ручью за водой, и она поджарила её, приготовив в дополнение суп из овощей и трав.

Закончив с делами, она поставила почти пустую миску на ступеньку крыльца, где сидела, и уставилась на густой лес, всё еще стоящий внутри защитного барьера. Туман был плотным и синим, как всегда. Костер согревал её тело и освещал листву снизу. В глубине леса было темно и страшно, но она не чувствовала ничего, кроме покоя.

Она положила руку на живот, погрузившись в мысли. Живот Делоры начал округляться, и очень быстро. Прошло всего две недели с момента зачатия, но он стал заметно больше и гораздо тверже на ощупь. Она осознала разницу только сегодня — наклоняться стало не так просто, как раньше. Из-за возвращения из деревни и болезни до этого она просто не успела заметить перемен.

Магнар впадал в легкую панику каждый раз, когда она издавала хоть какой-то звук дискомфорта. В такие моменты он казался ей до невозможности милым.

Сумеречный Странник внутри неё развивался. Это было противоестественно, и страх перед неизвестностью не покидал её. Делора понимала, что она — первый человек, зачавший ребенка от Мавки, ведь Ведьма-Сова сошлась с кем-то совсем другим. Правда заключалась в том, что никто не знал, кого она родит, выживет ли ребенок и с какими трудностями им придется столкнуться.

Лишь бы с ним всё было хорошо, а что будет со мной — неважно.

В конце концов, если она умрет, она всё равно вернется к Магнару.

— Здесь всегда так тихо, — пробормотала Делора, когда Магнар сел рядом с ней.

— В Покрове нет животных, — констатировал он, оглядывая лес перед ними, а затем поднимая взгляд к небу. — Демоны их съедают.

— Но я не слышу даже насекомых.

— Скушаны. — Он хмыкнул. — Они едят всё, что движется. Неважно, большое оно или маленькое. От них никто не защищен.

— О Сумеречных Странниках говорят то же самое, — поддела она его.

Магнар издал короткий, отрывистый рык.

— Мы, как вы, люди, нас называете, не едим жуков. Они противные на вкус.

Когда он облизал губы изнутри, глаза Делоры потеплели от смеха. Ну конечно, ты пробовал.

Её взгляд на Демонов изменился после посещения деревни. Наверное, некоторые были… ничего. Некоторые даже относились к Магнару с уважением.

Ей следовало опасаться бездумных монстров.

Но Делора слишком хорошо знала: если бы над людьми не довили законы, многие были бы так же жестоки друг к другу. Они бы воровали, убивали, насиловали и похищали. Люди не могли по-настоящему стоять на пьедестале морали, так как их добродетель часто была лишь следствием страха перед наказанием.

Демоны были не единственной угрозой за пределами городов. Караваны часто подвергались нападениям бандитов, живущих в горах. Это были люди, которые чувствовали себя свободными, деля леса с чудовищами; они готовы были рискнуть жизнью, если это сулило наживу. Многие грабили до тех пор, пока не накапливали достаточно, чтобы купить себе безбедную жизнь в городе. Они часто перекрывали пути снабжения только для того, чтобы самим диктовать условия обмена.

Делора столкнулась с подобными трудностями еще в юности.

— Осень всегда была моим любимым временем года, — тихо произнес Магнар, сложив руки между колен и переплетя когтистые пальцы. — Но теперь, когда мы здесь, она нравится мне гораздо больше.

Делора повернулась к нему, заправляя прядь волос за ухо.

— Почему так?

— Раньше опавшие листья всегда залетали ко мне в пещеру, и мне приходилось убираться там каждый день. Теперь они не могут попасть в дом из-за двери, и мне нравится смотреть, как они рассыпаются по земле. — Его морда проследила за листком, который трепетал на ветру, пока его не подхватил резкий порыв. Другие листья закружились вслед за ним в пестром вихре, прежде чем снова осесть. — Весна пахнет куда приятнее, но у осени свой аромат. Однако больше всего мне нравятся цвета. Они красные, но в них нет ярости или голода. Это единственное время года, когда Покров перестает выглядеть уродливо.

— А как же зима? — спросила Делора, удивленная тем, что они ведут такой разговор.

Магнар покачал головой.

— Снег в Покрове быстро тает. Здесь теплее, чем на поверхности. А летом здесь прохладнее, потому что каньон и деревья дают тень. Осень — единственное время года, которое приносит перемены.

— Наверное, я люблю весну по той же причине, — призналась Делора. — Мир погружается в хаос красок из-за всех этих цветов. Иногда поле перед моим родным городом сплошь покрывалось дикими цветами, и я видела это с вершины холма. Одни были синими, другие розовыми или желтыми.

Его сферы стали желтыми, отражая радость от этой картины.

— Я бы хотел увидеть эти цветы вместе с тобой.

Бабочка, которая до этого трепетала в её груди, вернулась, но теперь это был целый калейдоскоп, кружащийся в сердце. Они словно хотели сделать её легче, невесомее.

Доверие было тем самым, чего им обоим не хватало. Делоре нужно было научиться доверять ему, но она не знала, с чего начать. Несмотря на трепет в груди, она нервно сцепила пальцы на коленях. Я… мне нужно быть более открытой.

— Я родилась в Силвермайне, — начала Делора, тяжело сглотнув, чтобы унять подступающие чувства. — Моя, э-э, мама умерла, когда рожала меня. У нас были медсестры и врачи, но спасти человека удается не всегда — трудно достать медицинские инструменты и припасы.

— Тебе не придется об этом беспокоиться, — сказал Магнар, протягивая руку и поглаживая её по волосам, словно понимая, что ей нужно утешение. — Я исцелю тебя, если что-то пойдет не так. А если случится худшее, ты всё равно вернешься ко мне, как всегда возвращаешься, когда мы слишком долго порознь.

Тепло его ладони на её голове успокаивало. Она была благодарна за это прикосновение.

— Силвермайн — это шахтерский городок рядом с горами Силвертон. Не знаю, слышал ли ты о них, но это довольно далеко от Покрова. Можно подумать, что там безопаснее, но в местных пещерах Демоны живут в темноте и вьют гнезда. Однако мы были защищены стенами. — Её плечи поникли, она посмотрела на небо, жалея, что туман скрывает звезды, которые едва можно было различить. — Мой отец был чудесным человеком. Он любил меня и никогда не винил в смерти матери. Он старался дать мне всё, чтобы я была счастлива.

Делора обхватила себя руками, жалея, что мысли о родителях заставляют глаза щипать. Она часто заморгала, прогоняя слезы, и умело скрыла всхлип.

— Но он был шахтером, а это риск. Чтобы добраться до угольного пласта, большая группа рабочих уходила вместе с солдатами глубоко в горы. Вход закрывали дверями, но Демоны нашли другой путь в шахту. Может, они прорыли его со временем, кто знает? И моего отца убили.

Я даже не успела попрощаться…

— Зачем ваши люди делали это, если риск был так велик?

— Потому что уголь очень ценен. Это было единственное, что наш город мог предложить для обмена. Уголь нужен, чтобы готовить еду и обогревать дома. Кузнецы используют его, чтобы плавить руду. Мы жили рядом с одной из крупнейших угольных жил, и добывали его сотни лет, выменивая на припасы. — Делора издала горький смешок. — Но, конечно, смерти людей не значили, что мы перестанем копать. Просто прислали солдат, зачистили всё, заделали дыру, через которую пробрались Демоны, и все вернулись к работе. Это был не первый раз, когда гибли люди. В шахтерских городах самый высокий уровень смертности. И не только из-за Демонов, но и из-за угольной пыли, которой приходится дышать.

Вот и всё. Делора рассказала Магнару, где она выросла, рассказала о родителях. Она понимала, что этого мало. Её взгляд скользнул к костру; она смотрела, как пляшет пламя, изредка издавая потрескивание. Делора неловко потерла руки. Почему это так чертовски трудно? Ей казалось, будто она раздевается донага, хотя на самом деле еще не сказала ничего по-настоящему важного.

— Я… не хотела оставаться там после его смерти. Я не хотела выходить замуж за шахтера, зная, что он умрет раньше меня. Я бы умирала от страха каждый раз, когда он уходил на смену. Но в нашей деревне все жили так. Мужчины и женщины работали в шахтах, остальные присматривали за фермами или мастерили вещи. Мы были рабочими. Моя мать была одной из редких умелиц — она лепила из глины и рисовала картины. Её работы ценились, потому что людям хотелось смотреть на что-то красивое. Чтобы забыть, что мир на самом деле — темное место. Многие горевали, когда её не стало, и я не выносила этой жалости в глазах соседей из-за того, что родители оставили меня одну.

Сферы Магнара начали синеть, отражая её печаль.

— Это… очень грустная история, Делора.

Делора прерывисто вздохнула. Она уже начала дрожать, зная, что последует дальше.

— Староста города договорился об обмене людьми с военным поселением в обмен на солдат — после того как многие погибли при зачистке шахты. Я вызвалась уехать сама. И именно там я встретила человека по имени Хадит.

— Как звали твоих родителей?

Делора нахмурилась, не ожидая, что его так заинтересуют их имена.

— Ной и Ава.

— Ной и Ава Тералия?

Веки Делоры дрогнули. Я и не думала, что он запомнит мою фамилию. Её черты лица смягчились.

— Да. Это их полные имена. — костер затрещал, выбрасывая в воздух искры, и она снова прерывисто вздохнула. — Хадит выбрал меня, потому что я была молода, мне было всего двадцать, и, полагаю, потому что я была хорошенькой. Тогда я была гораздо стройнее, но именно в этом и заключалась моя ценность для него. Он был высокопоставленным солдатом и вначале был очень мил. Я думала, что смогу быть счастливой, хотя переезд в другой город меня очень пугал. Было трудно добиться признания, и не все меня приняли. Я была чужачкой, и многие женщины считали, что я украла у них одного из завидных женихов. Первые два года всё было хорошо, но потом всё начало меняться. Он стал приходить домой позже, когда я не смогла подарить ему ребенка, которого он так хотел. После этого я часто оставалась одна.

Магнар наклонил голову набок, вопросительно глядя на неё.

— Кем был этот человек для тебя?

— А? — Делора повернулась к нему, глубоко нахмурившись. — Ох. Наверное, я упустила, что он был моим мужем. — её брови сдвинулись еще сильнее. — Погоди. Полагаю, ты не знаешь, что это значит. Когда двое людей женятся…

— Я знаю, что такое муж, — отрезал Магнар, его сферы медленно наливались красным. — Это значит, что ты связала себя с другим человеком. Создала семью.

— Ну, да. Это был договорной брак между нашими городами. Так города чаще всего обмениваются людьми. Это помогает привлекать новую кровь, чтобы не создавать семьи между родственниками, особенно случайно, ведь за сотни лет рождается много людей. За этим бывает трудно уследить.

Делора, казалось, не понимала, почему глаза Магнара изменили цвет. Она еще даже не дошла до той части, которая её мучила и о которой она так боялась рассказывать. Она не хотела признаваться, что она — убийца, что она совершила нечто столь бессердечное и жестокое просто из ревности.

Я должна научиться доверять ему. Что самое худшее могло случиться? Он не мог оставить её, даже если бы захотел. Станет ли он… может быть… искать другого человека? По коже пробежали мурашки, её пробрал холод. Возможно ли обменять мою душу на другую?

Делора подумала, не прекратить ли рассказ. На сегодня она открыла достаточно, но ей так хотелось сбросить этот груз. Этот ужасный вес был непосильной ношей… и она хотела, чтобы Магнар понимал её лучше.

— Я… прости, что я плакала в ту ночь, — тихо пробормотала она.

Его сферы мгновенно окрасились в красновато-розовый. Он напрягся рядом с ней, заерзал, будто порываясь уйти.

— Я плакала не потому, что ты сделал мне больно, а потому, что это сделал кто-то другой, а ты заставил меня осознать, насколько сильно.

Даже сейчас слезы задрожали на её ресницах, и она изо всех сил старалась их сдержать. Пульс забился в венах, тревога начала сдавливать горло — особенно когда она заметила, что перья Магнара начали топорщиться, как это часто бывало при агрессии.

Слова начали изливаться из неё всё быстрее и быстрее.

— Я была расстроена, потому что ты относился ко мне так, как я всегда хотела, чтобы Хадит относился ко мне. Он был моим мужем. Он женился на мне. Он должен был заботиться обо мне, и всё же он был жесток. Я была его женой…

— Ты — моя, — прорычал Магнар рядом с ней. Его сферы стали ярко-красными, еще ярче, чем прежде.

— Я знаю, но до того, как я встретила тебя…

— Ты моя! — рявкнул он; его голос, усиленный яростью, прогремел и исказился. Он рванулся всем телом, двигаясь так быстро, что у неё вырвался вскрик: он прижал её спиной к крыльцу, зафиксировав её руки на досках над головой. — Ты связана со мной. Ты отдала мне свою душу. Она моя. Я владею ею. Храню её. Лелею её.

Её сердце забилось чаще, грудь тяжело вздымалась от неожиданности. Она смотрела снизу вверх на Магнара, который придавил её, расставив ноги по обе стороны от её бедер. Он навис над ней, и из его груди исходил низкий рокот, похожий на вибрацию враждебности.

Красные вихри в его глазах, казалось, вращались быстрее, затягивая её на фоне ночного неба и полумесяца, окутанного туманной дымкой. Она была слишком ошеломлена, чтобы двигаться или вырываться, хотя эта поза заставляла её выгнуть спину, создавая давление на округлившийся живот.

— Магнар, — начала она.

Он неправильно понял.

Она рассказывала это не для того, чтобы задеть его или сказать, что не принадлежит ему.

Он свел её ладони вместе и легко обхватил оба запястья одной своей огромной рукой, а другую опустил на её горло. Обхватив его так плотно, что она чувствовала его когти на затылке, он приподнял её голову, зажав челюсть между большим и указательным пальцами.

Он не сжимал, не пытался задушить её, но само положение его руки казалось опасным и собственническим.

— Ты хочешь вернуться к нему? — его тон звучал как предупреждение, будто ей стоило быть очень осторожной в ответе. Он будто стал больше, и Делора чувствовала себя бесконечно маленькой под ним. — Поэтому тебе грустно? Поэтому ты не отдаешься мне?

— Я… я застала его с другой женщиной, — быстро выпалила она. Ей нужно было успокоить его, умилостивить. Делора поняла, что должна досказать свою историю сейчас, и немедля. — Даже после того, как я делала для него всё. Я готовила, убирала и старалась, чтобы он был доволен, но он швырял в меня вещи и называл грязными словами. Я со счета сбилась, сколько раз резала пальцы, собирая осколки стекла из-за него.

— Тогда я не позволю тебе вернуться. Тебе не разрешено покидать меня, ты не можешь меня оставить. Твоя душа принадлежит мне.

— О-он мертв, Магнар!

— Хорошо. — опустив морду к её щеке и прижимаясь почти к самому уху, он произнес тихим, но угрожающим тоном: — Потому что иначе я бы охотился за ним, пока не разорвал бы его когтями на куски.

Она ахнула от этого заявления, её глаза распахнулись, когда его горячее дыхание коснулось уха, заставив волоски на затылке встать дыбом.

— И если ты всё еще тоскуешь по нему, я попрошу духа пустоты впустить меня в загробный мир, чтобы я мог погасить его душу, и он не смог тебя найти. Чтобы вы не могли быть вместе. Чтобы ты даже помыслить не смела о том, чтобы уйти от меня. Чтобы он не мог вернуться и жить в одном мире с тобой.

Делора всегда думала, что когда расскажет Магнару свою историю, она будет заливаться слезами. Что она будет захлебываться словами, запинаясь и пытаясь объяснить всё это ему.

Но Делора не чувствовала страха.

Её тело покалывало от того, как властно он прижимал её к доскам; она дрожала почти от восторга, вызванного его агрессией. Её дыхание стало жарким, соски затвердели, царапая ткань платья при каждом вздохе.

Это возбуждало Делору.

Она хотела, чтобы он растянул её тело еще сильнее, вытягивая её руки вверх, пока её ноги лежали на ступенях. Она хотела, чтобы он сжал её горло крепче. Ей нужно было, чтобы он требовал, чтобы она была его, чтобы он владел ею, чтобы не отпускал.

Не в силах отвести взгляд, очарованная его костяным лицом-черепом, она часто задышала. Её сердце сжалось, когда он убрал руку от её горла. Она почти расстроилась. Она хотела, чтобы рука оставалась там — чтобы он держал её так, будто скорее убьет, чем позволит уйти.

— Ты его целовала? — Он провел когтем по её нижней губе, заставляя их приоткрыться.

Делора знала, что разумнее всего было бы ответить «нет». Вместо этого она заявила:

— Да.

Его рычание на мгновение стало громче, и по её телу пробежала волна мурашек.

— Я не могу тебя поцеловать. — Магнар провел языком по её губам, слизывая влагу, отчего на этот раз разомкнулась и верхняя губа.

Но разве это не было поцелуем в своем роде? Она даже не заметила, как его рука скользнула вниз, пока не почувствовала, что подол платья задирается. Острые когти пробежали по икрам, щекоча их.

— Ты позволяла ему обнимать тебя? — Делора подавила стон, который пытался вырваться из её горла, когда он просунул руку под платье и провел этими когтями по внутренней стороне её бедер. — Касаться твоего тела? — Исследующая рука накрыла её между ног, закрывая её щелку так плотно, что ни капли воздуха, который он запустил под юбку, не коснулось её плоти. — Быть здесь… внутри?

Делора прикусила губу, раздумывая, не солгать ли ему, чтобы он почувствовал себя лучше.

— Конечно. Он был моим мужем, — храбро ответила она.

Магнар тут же яростно оскалился на слове «муж». Непрерывный рокот, исходящий из его груди, стал громче от мысли, что она позволяла Хадиту прикасаться к себе. Живот Делоры сжался, упиваясь этим моментом; она чувствовала трепет в самых глубинах своего существа. Его ладонь наверняка ощутила, как она мгновенно стала еще более влажной.

Его сферы вспыхнули фиолетовым, реагируя на неё.

То, как он обнажил клыки и облизал свою костяную морду, заставило всё внутри Делоры пульсировать. Он выдал ту реакцию, которой она жаждала; он даже слегка вытянул её тело вверх, как она и хотела, нависая еще сильнее и приближая лицо.

— Моя, — констатировал он. — Твой запах, твой голос, твое лицо и тело. Он не может ими владеть.

Делора облизала губы, а затем издала короткий вскрик, когда он поднял руку и его мозолистые пальцы мазнули по её ноющему, пульсирующему клитору. Он замер. Он никогда раньше не касался её там по-настоящему, но понял, что ей это нравится, так как нажал сильнее, потирая сверху вниз.

Спина Делоры попыталась выгнуться, но в её положении это было невозможно. Вместо этого она сама подалась навстречу его пальцам, сжимая бедра вокруг его руки, чтобы удержать её на месте.

— Меня… меня бросили в Покров, потому что я убила его. Его и женщину, с которой он мне изменял, — она не могла поверить, каким хриплым стал её голос. — Я… я ненавидела его в конце, ненавидела то, что он заставлял меня чувствовать. Я не хочу возвращаться к нему, Магнар. Я убила его.

Она не знала, чего ожидать, когда он замер. Он напрягся над ней, и его рука сильнее сжала её запястья. Он наклонился еще ближе, пока его морда не оказалась у самого её уха. Она погрузилась в его запах, когда перья на его шее коснулись её носа.

Почему он так чертовски вкусно пахнет? Её веки задрожали от блаженства, когда она уткнулась в них лицом.

— Хорошая девочка, — прохрипел он, отчего её глаза закатились. — Ты сама привела себя ко мне.

Его дыхание обжигало чувствительную раковину её уха.

— Н-нет, не там, — прошептала она.

Она попыталась отстраниться, когда он провел языком по её уху. Звук влажного прикосновения в её ухе казался порочным, а его дыхание стало ощущаться еще мощнее. Она не могла совладать с тем, насколько сильно возбудилась.

— От тебя исходит этот приятный запах. Тот, что говорит о твоем желании, — он издал глубокий рык. — Это из-за меня или из-за того, что мы говорим о нем?

Ей казалось очевидным, что из-за него, раз уж она сказала, что ненавидит Хадита, но она подумала, что он просто хочет услышать это от неё.

— Из-за тебя, — прошептала она. Наградой стало то, что он с сильным нажимом очертил круг вокруг её клитора, и она выдохнула. — Н-ниже, Магнар. Пожалуйста.

Она хотела его пальцы внутри. Она хотела, чтобы он ласкал её, чтобы заставил её излиться. Он сможет изучить её клитор позже, когда её разум будет чуть более ясным, а не изнывающим от отчаянной нужды. Она рассказала ему, за что её сослали в Покров. Кем она была. Она ужасалась этого разговора, но теперь её сердце стало таким легким, а он сводил её с ума.

Если бы я знала, что всё закончится так, я бы призналась раньше. Делора жаждала этого. Быть рядом с ним. Она не знала, что именно в Магнаре так на неё действовало, но её необъяснимо тянуло к нему.

Когда он не двинулся ниже, а продолжил ласкать клитор, будто завороженный тем, как это прерывает её дыхание, Делора попыталась приподнять бедра, чтобы самой направить его пальцы.

— Только я могу касаться тебя.

Его сферы сменили гневный красный на фиолетовый — цвет эротичный и греховный. Его тело содрогнулось, когда он наконец сместил кончики пальцев вниз. Она почувствовала, как он убрал когти, прижавшись к самой её щелке, и Делора попыталась раздвинуть ноги шире, помогая ему войти и освобождая место между своих бедер.

— Ты очень мокрая для меня, мой маленький ворон.

Мокрая? Делора знала, что с неё буквально течет! Она чувствовала, как влага переполняет её вход.

Всхлип сорвался с её губ, когда он ввел два пальца, и её взгляд мгновенно затуманился; она задрожала от удовлетворения. Она не знала, что заставило её приподнять голову и поцеловать его безгубое лицо, но она с силой прижалась губами к самому кончику его морды.

Он отпустил её руки, чтобы обхватить затылок, удерживая её прижатой к себе, и она неуклюже водила губами по кости. Он чуть отстранил пальцы лишь для того, чтобы снова вонзить их в неё, потирая самое чувствительное место. Делора вскрикнула прямо в его клыки, пытаясь откинуть голову назад. Но он не позволил.

Вместо этого, когда её губы приоткрылись, Магнар провел по ним языком. Каждый раз, когда его пальцы толкались внутрь, она выгибалась, чувствуя себя мягким желе в его руках.

Она не останавливала его, когда он начал покрывать поцелуями уголки её губ, челюсть и бьющуюся жилку на шее. Она была слишком занята поиском опоры, пока её пальцы не запутались в его рогах. Она вцепилась в них, нуждаясь в этом, пока влажные толчки его пальцев становились всё быстрее в её промокшем лоне.

— Да, — стонала она, чувствуя, как тело само подпрыгивает, пытаясь подстроиться под его ритм, чтобы ощутить его пальцы сильнее, быстрее, глубже. — О, блять. Да.

Она была так близко, почти сорвавшись в экстаз, извиваясь на его руке. Его пальцы казались ей чем-то божественным; прикосновения, от которых она сгорала, желая еще и еще, пока окончательно не вспыхнула в пламени страсти.

И в тот самый миг, когда её пальцы на ногах начали поджиматься, а тугая спираль оргазма достигла пика перед тем, как лопнуть, Магнар резко выдернул пальцы из неё. Оставив её невыносимо пустой, опустошенной; она сжалась вокруг пустоты.

Делора вскрикнула от отчаяния.

— Подожди. Нет, — взмолилась она. — Не останавливайся.

Она была на грани, готовая излиться на его пальцы, и теперь её внутренние стенки пульсировали и бились в изнеможении. Соски зудели, требуя внимания, и эта ноющая боль стала еще заметнее теперь, когда он перестал толкать её в бездну наслаждения.

— Оно ноет, — простонал Магнар. Когти той руки, которой он ласкал её, с силой вонзились в деревянные доски крыльца рядом с ней, вспахивая их. — Внутри. — Когти другой руки сжались вокруг её головы, царапая кожу у самых корней волос. — Мне нужно внутрь тебя.

Он опустил её голову, чтобы отстраниться и рвануть ширинку своих брюк. Его член выстрелил вперед, встав твердым, торчащим стержнем между выступающими тазовыми костями, а щупальца извивались так, будто испытывали агонию.

Её глаза расширились; она тяжело дышала, глядя на него, чувствуя, как внутренние стенки её лона сжимаются в предвкушении. Она знала, что это будет в тысячу раз лучше, что он достанет до таких глубин, о которых она и не догадывалась, заполнит её своей невероятной толщиной так полно, что ей покажется, будто её разрывают надвое самым божественным образом.

Его руки с силой ударили по доскам по обе стороны от неё; этот грохот отозвался в её ушах, и этот звук пронзил её одновременно и восхитительным трепетом, и тревогой.

Её руки защитно метнулись к животу, и она попыталась выскользнуть из-под него.

Магнар зарычал и схватил её за бедро. Когти впились в кожу, когда он с рычанием притянул её обратно к себе. Она почувствовала, как её волосы скользят по дереву крыльца, прежде чем её складки прижались к основанию его члена. Он скользнул по глубокой бороздке под ним, размазывая его смазку по её плоти и натирая клитор самым одурманивающим образом.

Она почти подалась навстречу, чтобы давление стало еще сильнее — почти.

Делора толкнула его в грудь.

— Погоди.

— Останься, — потребовал он, снова подтягивая её к себе, когда она попыталась отползти.

— Магнар, пожалуйста.

И страх, охвативший её, внезапно обдал разогретое тело ледяным душем.

— Почему ему было можно касаться тебя, а мне нельзя?

Его сферы вспыхнули яростным красным, а затем сменились таким темно-зеленым, что стали выглядеть угрожающе. Обычно они были спокойного, приглашающего зеленого цвета, и всё, о чем она могла думать — это то, что сейчас они полны ревности.

Магнар толкнулся против неё, снова проезжая скользким членом по её складкам. Он задел самый вход, отчего лужица их смешавшихся жидкостей стала еще больше.

Он был в ярости, он был в замешательстве. Она видела, что ему отчаянно нужно быть внутри неё, заполнить её, укрыть свой орган в её горячем канале.

Веки Делоры печально опустились. Потому что я тебе не доверяю.

— Я… я не хочу, чтобы ты навредил малышу. — она положила руки на живот, а затем защитно скрестила их на нем. — Если ты расцарапаешь мне живот, ты можешь убить его.

Если он снова раздерет её плоть, она может потерять ребенка от кровотечения. Если он повредит её живот, он может повредить её утробу. Если он возьмет её слишком грубо, потерявшись в своем неопытном наслаждении, он может покалечить плод изнутри. Он был больше неё, сильнее неё, и столько всего в нем было опасным.

Делора до боли в сердце хотела этого, но не могла позволить.

Его сферы вспыхнули белым, показывая, что он понял.

— Иди внутрь, — тихо сказал он, отпуская её бедро и осторожно убирая руки.

— Магнар, я…

— Иди внутрь! — взревел он, его глаза окрасились в фиолетовый, прежде чем он начал дико содрогаться над ней. — Уходи, пока я не вогнал в тебя свой член. — дрожа, он опустился ниже, разевая клыкастую пасть у её лица, будто пытаясь одновременно вдохнуть её запах и прижаться. — Мне нужно. Мне нужно чувствовать твою щелку вокруг себя, чтобы ты увлажнила меня, удержала. Мне нужно чувствовать, как твое тело сжимает моё. — он издал жалобный скул, и от этого звука её сердце сжалось. — Ты так вкусно пахнешь, Делора.

Его язык высунулся, чтобы робко коснуться её щеки, и с каждой секундой, что она оставалась под ним, он придвигался всё ближе.

Как только его большая горячая ладонь снова обхватила её бедро, Делора выскочила из-под него, прежде чем он окончательно потеряет остатки контроля и сорвется.

Он тяжело дышал, уставившись в землю, а затем поднял голову, провожая её взглядом. Его глаза были фиолетовыми, полными похоти, но он застыл в той же позе, будто она всё еще лежала под ним. Неподвижный, он выглядел так, словно вот-вот набросится на неё.

— Ты уйдешь? — спросила она, пятясь по полу.

Я не хочу, чтобы он снова уходил.

— Нет.

Её сердце немного успокоилось. Делора вскочила на ноги и бросилась к входной двери, не заботясь о том, что размажет краску. Она не хотела хлопать дверью, но та закрылась с громким стуком, и она тут же прижалась спиной к стене рядом с ней.

О боги, — подумала Делора, чувствуя, как ноги подкашиваются. Она сползла вниз по стене. — Я так хочу его прямо сейчас.

Её рука скользнула под платье и коснулась губ её лона. Оно было насквозь мокрым от них обоих, и осознание того, что на ней его смазка, заставило кожу гореть еще сильнее. Зажав рот рукой, чтобы он не услышал её стонов, Делора вогнала два пальца в себя и тут же поняла, что ей нужен третий, а потом и мизинец.

Её тело изменилось, стало другим, а его два пальца были толстыми и длинными. Её маленькие человеческие руки были ничем в сравнении с ними, но она старалась изо всех сил, отчаянно, безнадежно и неистово толкая их внутрь.

Делора впилась кончиками пальцев другой руки в свое лицо, пытаясь подавить стон. Этого было мало, ей нужно было больше, нужно было глубже.

Ей нужна была помощь Магнара, но она продолжала терзать себя сама.

Я так хочу, чтобы он меня трахнул. Она опустила голову, и её взгляд затуманился, когда она осознала, что делает — мастурбирует из-за Сумеречного Странника, используя всю кисть, как гребаное весло. Но она не остановилась.

Мне нужен его огромный член внутри. Кожа покрылась мурашками, когда она медленно начала приближаться к грани. Толкающийся во мне. Разрывающий мою щелку.

Её пятки застучали по полу, когда ноги свело судорогой. Она представляла его фиолетовый орган с черным кончиком, входящий в неё, пока его мех щекочет внутреннюю сторону её чувствительных бедер.

Я хочу, чтобы он кончил в меня. Эта горячая, переливающаяся через край жидкость ощущалась феноменально. Она никогда не забывала, каково это — когда он заполнял её так полно, что семя вытекало наружу, и не один раз, а дважды.

Его щупальца, сжимающие меня так сильно, что на коже остаются следы. Прижимающие меня ближе, вбивающие наши бедра друг в друга так, будто он пытается пробраться еще глубже, чем это вообще возможно.

Блять. Мне всё это так нужно.

Я… пожалуйста… Её пальцы на ногах подогнулись до боли, мышцу правого икра свело судорогой. О боже. ОбожеОбожеО-о-ох!

Рука, закрывавшая рот, прижалась еще сильнее, вминая губы в зубы, когда она начала кричать. Делора излилась на собственные пальцы. Сжимаясь, содрогаясь в спазмах, она чувствовала, как её соки мокрым месивом заливают ладонь.

Она продолжала двигать рукой, продлевая экстаз.

В глазах поплыли белые точки, перемежаясь со вспышками тьмы. Она не знала, было ли это от разрядки или от того, что она слишком была занята этим жалким, нуждающимся стоном, чтобы дышать.

Постепенно она замедлилась. Дыхание было таким тяжелым, что вырывалось из груди с трудом, но сердце колотилось бешено.

Когда всё закончилось, её тело обмякло. Она томно привалилась к стене с раздвинутыми ногами и согнутыми коленями, едва видя что-то перед собой из-за живота.

Мне плевать, кто он такой. Я так чертовски хочу этого здоровяка.