Инженер. Система против монстров – 5

Глава 8 Последний экспресс

Пробуждение оказалось резким, как удар тока. Не от кошмара или внезапного звука. Просто меня вроде бы попытались съесть. Я проснулся от резкой боли в пальце. Инстинктивно дёрнул рукой, и что-то мохнатое и крупное заворчало рядом.

Открыв глаза, я нос к носу столкнулся с Бузей. Хомяк сидел почти у моего лица и смотрел на меня с немым укором. В его глазках читалось: «Человек, ты офигел спать? Жрать давай!»

— Ах ты, мелкий террорист… — прохрипел я, осматривая покусанный указательный палец. Крови не было, но след от здоровенных резцов остался внушительный.

Вокруг царил полумрак нашего брезентового убежища. Воздух остыл, но всё же был теплее, чем в остальном вагоне. Изо рта вырывались лёгкие облачка пара. Мои товарищи тоже начинали шевелиться, но пока просто ворочаясь во сне.

Я выбрался из-под тента в основной объём вагона. Тут было заметно холоднее. Металл сильно остыл за ночь, и дыхание осени чувствовалось очень хорошо. Я подошёл к окну. На платформе всё ещё лежали туши мёртвых Гадозубов, но живых тварей стало меньше. Видимо, часть уползла по своим делам, но штук пять самых ленивых всё ещё дремали у колонн, свернувшись в клубки.

— Тоже не спится, инженер?

Я обернулся. Варягин. Он сидел в дальнем конце вагона. Вид у него был получше, чем вчера, но лицо всё ещё оставалось бледным, а глаза покрасневшими и припухшими.

— Доброе утро, командир, — кивнул я. — Как зрение?

— Вижу, — коротко ответил он. — Немного размыто, но вижу. Спасибо Вере и Олегу Петровичу. Ещё пара сеансов, и буду как новый. Что там? — он кивнул в сторону окна.

— Спят, гады, — доложил я. — Надо обязательно перестрелять их. И собрать кристаллы, а то столько добра зря пропадает.

Варягин нахмурился, вглядываясь в серую мглу за окном. Постепенно из-под брезента начали выбираться и остальные. Просыпались медленно, кряхтя и разминая затёкшие конечности.

— Бр-р-р… — пробормотала Искра, ёжась и кутаясь в пуховик. — Дубак-то какой! Лёша, пошли обратно! Было хорошо и уютно, а теперь как на Северном полюсе!

— На Северном полюсе ты бы уже в сосульку превратилась, — проворчал Медведь, выбираясь из своего спальника.

Борис сел, потирая заспанные глаза, и содрогнулся от озноба.

— Твою дивизию… — пробормотал Фокусник. — Холодрыга, как в морге.

— Не каркай, — отозвался Медведь, потягиваясь так, что хрустнули суставы.

— Ну а чего? — фыркнул иллюзионист. — В морге тише. И соседи смирные. А наши…

Он кивнул в сторону окна. Снаружи доносилось тихое шуршание и скрежет. Гадозубы проснулись. Из-под тента высунулась заспанная мордочка Олеси. Она потёрла глаза и широко зевнула.

— А можно я зубы не буду чистить? — тут же попросила она. — Питьевую воду надо экономить!

Все проснувшиеся улыбнулись. Началась привычная утренняя рутина.

Завтрак, как и ужин, обещал быть спартанским. Консервы, хлебцы, у кого что осталось. Народ, поеживаясь, полез в инвентари.

— Так, товарищи! — внезапно объявила Искра, вскакивая на ноги. — Сегодня на завтрак деликатес! Я угощаю. Будет омлет.

На неё уставились так, словно она предложила полететь на Луну.

— Омлет? — недоверчиво переспросил Борис. — Ты где яйца брать собралась? У этих ящериц, что ли?

— Фу, какая гадость, — поморщилась рыжая и достала из инвентаря два плотных пакета. — Та-дам! — провозгласила она. — Яичный порошок и сухое молоко! Стратегические запасы. Нашла в том продуктовом, пока банку консервированных персиков искала.

На лицах товарищей отразилось неподдельное восхищение. Даже Варягин с интересом приподнял бровь.

— Ну, ты даёшь, рыжая, — присвистнул Борис. — Я уж и забыл, как настоящий омлет выглядит.

— Сейчас напомню, — гордо заявила Искра и принялась за дело. Алина и Вера, заинтересовавшись, подошли помочь.

Искра действовала на удивление умело, словно всю жизнь только и делала, что готовила в полевых условиях. Сначала она смешала в миске яичный порошок с сухим молоком, добавила щепотку соли. Затем, тонкой струйкой вливая воду, принялась работать венчиком. Через минуту в миске плескалась однородная жёлтая масса, почти неотличимая от взбитых яиц.

— Сковородка! — скомандовала она вслух, хотя этого не требовалось.

В руке у неё материализовалась совершенно новая сковорода с тефлоновым покрытием. Похоже, тоже прихваченная в одном из магазинов на нашем пути. Затем рыжая призвала пачку сливочного масла. Видимо, та попала в её инвентарь ещё в первый день апокалипсиса.

И началось настоящее представление. Пиромантка вытянула левую руку со сковородой, а в правой, прямо под дном, зажгла огненный шар. Это было не яростное пламя, а аккуратный, контролируемый источник тепла, который гудел ровно, как конфорка газовой плиты. Когда сковорода достаточно прогрелась, Искра кинула на неё масло, равномерно распределила, дала ему раскалиться и с шипением вылила яичную смесь.

По вагону тут же разнёсся умопомрачительный, божественный аромат жареных яиц. Запах дома. Запах прошлой, мирной жизни. Все замерли. У Бориса громко заурчало в животе. Медведь сглотнул слюну. Олеся смотрела на сковородку, не отрываясь, а её глазки блестели от восторга.

Искра, материализовав лопатку, ловко подвернула края омлета, формируя аккуратный золотистый полумесяц. Ещё полминуты, и она с триумфальным видом сгрузила готовое блюдо на большую металлическую тарелку, а Вера с Алиной разложили их по одноразовым пластиковым тарелочкам и раздали всем.

— Готово! Налетай!

В холодном, промозглом вагоне, в окружении враждебного мира, появился кусочек нормальности. Вкус забытого уюта. Каждый кусок таял во рту, принося ни с чем не сравнимое удовольствие. Даже вечно молчаливый Тень, попробовав, едва заметно кивнул, что в его исполнении было высшей степенью похвалы.

— Искра, — сказал Медведь с набитым ртом. — Если ты ещё и борщ так сумеешь приготовить, я на тебе женюсь!

— Обойдёшься, косолапый, — фыркнула она. — Жениться на мне будет Лёшенька!

— Угу, после дождичка в четверг, — прыснул я. — Кольцо чеки подойдёт в качестве обручального?

— С милым рай и в шалаше, — ответила она усмешкой. — И под брезентовым тентом с толпой храпящих мужиков. Так что сгодится твоё колечко!

Пушок и Царапка, лениво потянулись, выпустив когти, и начали драть неубранные пуховики.

— Ах вы собаки! — возмутился Борис. — А ну, прекратили!

Грозный голос берсерка заставил их пригнуться и прыснуть в стороны. Но коты почти сразу же направились к хозяйке и принялись тереться о её ноги, выпрашивая еду. Девочка доела омлет и поставила пластиковую тарелку на соседнее кресло. Коты сразу же обнюхали её, фыркнули и брезгливо отстранились, облизывая носы.

— Папа, — позвала девочка. — Дай консервы, они кушать хотят.

Варягин молча достал две банки, вскрыл и отдал дочке. Та вывалила холодную жирную тушёнку в четыре чашки и поставила на пол. Коты сразу же принялись за еду, урча и недоверчиво поглядывая друг на друга. Мики принюхался и тоже подошёл. Осторожно пододвинул свою порцию поближе хвостом и принялся уплетать.

Олеся зачерпнула пальцем жир из последней чашки.

— Бузя, иди сюда, я тебе мяска дам, — позвала она и протянула хомяку.

— Осторожнее с пальцами, — предупредил я. — Этот пушистый гадёныш кусается.

— Да он не со зла! — заявила Олеся.

— Точно, — кивнул я. — Со зла он бы палец откусил.

Бузя облизал палец хозяйки, а затем схватил мясо из чаши передними лапками и с деловитым видом принялся его уминать, запихивая за щёки. Царапка заинтересовался его порцией и сделал шаг в направлении хомяка. Очень опрометчиво. Бузя клацнул на него зубами и зарычал. Серьёзно, я впервые слышал, чтобы хомяк рычал. Он набросился на мясо с утроенной силой. Рвал волокна мяса резцами, запихивая в рот с такой скоростью, будто боялся, что коты всё же отнимут.

— Смотрите, как он наворачивает, — хохотнул Медведь. — Хищный хомяк! Слушай, Олеся, а если мы встретим кого покрупнее, он его тоже сожрёт?

— Если будет голодный, сожрёт! — с гордостью заявила девочка. — Он у меня боевой!

— Ага, — поддакнул Фокусник. — Бросаем его во врага, и через минуту от противника остаются только сапоги. Страшное оружие.

— Плотоядный хомяк… — подала голос Алина, запивая омлет сладким чаем. — Это как-то противоестественно.

— Ага, страшная пушистая гадость! — поддакнула Искра со смехом.

— Ничего не гадость! — тут же вступилась за питомца Олеся. — Он же мутант! Ему нужен белок, чтобы расти большим и сильным! Правда, Бузя?

Хомяк в ответ лишь утробно заурчал, продолжая работать челюстями.

— Скоро он нас сожрёт, пока мы спим, — хмыкнула Искра, протягивая кусочек сушёной рыбы Царапке. Шипохвост благодарно мурлыкнул и утащил добычу в угол.

— Пятнадцать минут на сборы, — прервал идиллию голос Варягина. — Потом приступаем к работе. Алексей, командуй.

Я кивнул, доел свой паёк и поднялся.

Борис осторожно раздвинул искорёженные створки дверей. Мы снова выбрались на холодную платформу. Трупы Гадозубов за ночь остыли, их разинутые пасти замерли в беззвучном крике. Вокруг них собрались лужицы тёмной, почти чёрной крови. Живые особи завозились и радостно поскакали к нам.

Женя, Фокусник и Тень выступили вперёд и вскинули пневматические ружья, держа под рукой на всякий случай пистолеты с глушителями. Последовали глухие хлопки, похожие на звук лопающихся воздушных шариков. Никакого грохота, никакого эха. Идеальная работа.

— Теперь за кристаллами! — выпалила Искра и потащила за собой Алину, хотя та не хотела и сразу же побледнела. Девушки, морщась от запаха, начали собирать урожай.

— Итак, джентльмены, — я подвёл берсерков к сцепке между нашим и вторым вагоном. — Сначала безопасность, — из моего инвентаря появились противооткатные башмаки. — Вот, нашёл в кабине машиниста. Нужно подложить их под колёса соседнего вагона. Когда мы расцепим состав, хвостовая часть может откатиться назад или, наоборот, качнуться на нас. Лучше перестраховаться.

— Делов-то, — хмыкнул Борис, принимая пластиковые упоры.

Когда колёса зафиксировали, я подошёл к сцепке, покрытой слоем липкой смазки.

— Ну что, инженер? — спросил Медведь. — Где пилить?

— Нигде. Видишь эту железную палку, торчащую вбок? Это подъёмная тяга. Всё, что нужно дёрнуть её вниз со всей дури. Механизм расцепится сам.

— И всё? — Борис скептически осмотрел тягу. — Просто дёрнуть?

— Там внутри клин на тонну распирает. Не так-то просто. Нужно победить пружину. Давай, хватайся. Тебе по силам.

Борис плюнул на ладони, ухватился за холодный металл, упёрся ногой в раму вагона.

— Пошла! — рыкнул он.

Мускулы вздулись буграми. Металл заскрипел, прося пощады. Сначала ничего не происходило. Потом, со страшным усилием, тяга поползла вниз на сантиметр, на другой…

КЛАААЦ!

Звук был таким, словно захлопнулся гигантский капкан. Вся сцепка содрогнулась. Одновременно раздался короткий ПШИК! — это разъединились встроенные пневмомагистрали, и клапаны внутри «головы» автосцепки мгновенно перекрыли воздух. Сработало экстренное торможение. Тормозные колодки прижались к колёсам.

— Отпустило! — выдохнул Борис.

— Чистая работа, — с удовлетворением констатировал я. — Как только подадим тягу, наш вагон просто отъедет, оставив хвост здесь. Пневматика перекрылась автоматически, так что утечек воздуха не будет. Возвращаемся внутрь.

Женя, Фокусник и Тень охраняли распахнутые створки. Но войдя в вагон, я велел им погодить, пока рано закрывать.

— Олеся, подойди, — позвал я.

Девочка тут же подбежала ко мне. Её косичка аж подпрыгнула. Я вывел её из вагона и присел на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Посмотрел ей в глаза.

— Солдат, есть боевая задача, — сказал я максимально серьёзно. — Нам нужны глаза в тоннеле. Темнота там, хоть глаз выколи, а фары можно включать только в режиме низкой мощности. Яркий луч может привлечь мутантов.

Олеся вытянулась в струнку. Её лицо стало максимально сосредоточенным.

— Я готова! — выпалила она.

— Выпускай Смердюков. Трёх самых быстрых и незаметных. Они должны лететь впереди состава. Ты будешь смотреть их глазами и сразу скажешь нам, если впереди завал, обрыв рельсов, другой поезд или кто-то живой.

— Я справлюсь! — энергично кивнула она.

— Знаю, что справишься, — я положил руку ей на плечо. — Сейчас от тебя зависят жизни всей команды, Олеська. Без твоей разведки мы слепые котята. Если мы врежемся во что-то на скорости, погибнем все. Ты наш штурман.

Она буквально засветилась от гордости. Ещё бы, такое доверие! Взрослая, ответственная работа. Девочка сосредоточилась, и в воздухе перед ней соткались три крупных хитиновых тела. Жуки недовольно зажужжали, расправляя крылья и жёсткие надкрылья. Зависли в воздухе, ожидая приказа.

— Куда им лететь, Лёша? — спросила Олеся звонким голосом, явно стараясь копировать тон Варягина.

Я улыбнулся и указал рукой.

— Вперёд, вдоль путей. Пусть станут нашим авангардом.

Я вернулся в кабину машиниста. Предстояло превратить эту груду мёртвого железа и пластика в послушный механизм. Сел в кресло машиниста. Оно было жёстким и неудобным, но сейчас не до комфорта. Принял ещё одну таблетку «Прозрения Гения», положил руку на пульт и снова погрузился в мир схем и чертежей.

Активирован навык: «Анализ компонентов».

Активирован навык: «Анализ уязвимостей».

В моём сознании развернулась схема вагона. Красные зоны выгоревшей электроники, перебитых проводов, оплавленных контактов. Зелёные — неповреждённая механика, колёсные пары, рама… Я мысленно «пролетел» по всей схеме, от пульта машиниста к подвагонным ящикам, где располагались силовые блоки. Мозг, усиленный стимулятором, работал как суперкомпьютер. Я видел не только поломки, а всю логику системы. Вот контроллер хода, вот его выгоревшие реле. Вот кран машиниста, управляющий пневматикой, слава богу, он почти полностью механический. А вот и сердце, тяговый инвертор и контакторы. Убиты. Но не насмерть. Их можно воскресить.

— Ну, начнём реанимацию, — пробормотал я.

Активирован навык: «Комплексный ремонт».

Цель: Цепи управления тягой и торможением.

Стоимость: 3570 маны.

Дорого. Чёрт, как дорого. Но выбора нет. Я почувствовал, как мана вытекает из меня бурным потоком, вливаясь в «Крафтовый буфер». Пришлось перекачать в него очень много энергии, опустошив почти все кристаллы. Затем я попросил ребят поделиться маной ещё раз, высосал из них силу Кровавым Рубином, снова залил ману в буфер… Я по этой причине и не собираюсь восстанавливать всё полностью, только жизненно важный минимум.

Наконец, маны хватило, чтобы запустить процесс. Я видел, как магическая энергия течёт по проводам, находя разрывы и спаивая их. Как она проникает в герметичные корпуса реле, очищая контакты от нагара и окислов. Как восстанавливается изоляция на силовых шинах.

Особое внимание тормозам. Кран машиниста. Сложная система клапанов и пружин. Мана обволакивала каждую деталь, восстанавливая геометрию, смазывая, герметизируя.

— Лёша, ты светишься, — тихо сказала Искра, заглядывая в кабину.

Я не ответил. Я был занят. Перешёл к силовому шкафу. Главные контакторы. Это сердце силовой цепи. Они должны щёлкать чётко, пропуская сотни ампер тока. Сейчас они были спёкшимися кусками меди.

Мана уходила из буфера стремительно.

Наконец, я почувствовал отклик. Система стала целостной. Мёртвая схема обрела потенциал для жизни.

Ремонт успешно завершён

Я открыл глаза и выдохнул.

— Пульт жив, — констатировал я, вытирая пот со лба. — Проводка восстановлена. Пневматика герметична. Теперь главный фокус.

Я материализовал из инвентаря энергоблок «Триада». Водрузил его в центре кабины. Затем достал катушку с толстым медным кабелем и начал прокладывать силовую линию. Не к двигателям напрямую. Нет, это было бы слишком топорно. Сперва отключил электросоединение контактного рельса с силовым шкафом. Затем подключил «Триаду» к восстановленным главным вводам в силовом шкафу. По сути, мой самодельный реактор теперь имитировал контактный рельс, подавая питание на всю штатную систему вагона.

Щёлкнул тумблер на энергоблоке. По кабелям пробежал видимый импульс энергии. А потом приборная панель мигнула и ожила! Загорелись зелёные и красные лампочки. Стрелки вольтметров дёрнулись и встали на отметке 80 вольт.

— Есть контакт! — воскликнул Женя, подойдя со спины. — Работает!

— Рано радуешься, — осадил я его, хотя сам едва сдерживал улыбку. — Это только низковольтные цепи. Сейчас будет громко. Мне нужно запустить мотор-компрессор, чтобы накачать воздух в тормозную систему. Без воздуха колодки намертво прижаты к колёсам пружинами. Мы не сдвинемся с места.

Я выглянул из кабины и посмотрел на Фокусника. Несколько минут назад он тоже принял таблетку «Прозрение Гения», и она на него подействовала… гениально. Парень сидел на полу поверх кучи пуховиков, скрестив ноги, и сжимал свой жезл так, что костяшки побелели. Чем-то он напоминал йога. Очень странного йога.

— Твой выход, маэстро, — сказал я. — Как только я щёлкну тумблером «МК», эта штука под вагоном начнёт долбить как отбойный молоток. Ты должен поймать этот звук и убить его. Сразу.

— Я готов, — кивнул он, закрывая глаза. — Давай.

Глубоко вздохнув, я перевёл тумблер включения компрессора.

Где-то под полом раздался грохот.

ТУК-ТУК-ТУК-ТУК!

Звук был резким, вибрирующим, пробивающим пол. В тишине станции он прозвучал как выстрел пушки. На платформе тут же начали появляться новые Гадозубы. Очевидно, они ушли недалеко.

— ТИШИНА! — заорал я, глядя на мага.

Лицо Фокусника исказилось от напряжения. Жезл в его руке вспыхнул. И вдруг…

Звук исчез.

Я чувствовал вибрацию пола подошвами ботинок. Видел, как дрожит стрелка манометра, ползущая вверх. Знал, что компрессор работает на полную мощность. Но в ушах стояла ватная тишина. Ни стука, ни гула. Абсолютное акустическое ничто.

— Получилось! — обрадовалась Искра.

Я глянул в окно. Гадозубы замерли, они крутили головами, не понимая, куда делся источник шума. Для них это выглядело так: что-то грохнуло и тут же исчезло. Через минуту они снова разбрелись.

— Держись, — сказал я Фокуснику. — Нам нужно пять атмосфер. Это минуты три.

Маг кивнул, по его виску скатилась капля пота. Держать купол тишины вокруг источника такого грохота было колоссальной нагрузкой.

Я следил за манометром напорной магистрали. 2 атмосферы… 3… 4…

— Есть пять очков! — я вырубил компрессор.

Фокусник тут же сдулся, как проколотый шарик, и повалился на пуховики, хватая ртом воздух.

— Ты как? — подскочила к нему Вера.

— Нормально… — просипел он. — Как будто… вагон разгрузил… в одиночку.

— Отдыхай, — кивнул я. — Впереди у тебя ещё много работы.

Эта мысль не вызвала у него восторга. А что делать? Можешь внести лепту в общее дело, внеси!

— Теперь главное. Тяга.

Я подал высокое напряжение. «Триада» загудела, отдавая ток. В силовом шкафу за спиной щёлкнули мощные линейные контакторы.

— Тень, в кресло! — скомандовал я.

Ассасин скользнул на место машиниста. Медики уже полностью восстановили его зрение, так что он находился в полной боевой готовности.

— Что делать? — коротко спросил он.

— Видишь эту красную ручку? Кран машиниста. Поверни её против часовой до упора. Это «Отпуск». Мы подадим воздух в тормозные цилиндры и разожмём колодки.

Тень выполнил. Раздалось характерное шипение выходящего воздуха. Благо, тихое, тут магия не понадобилась.

— Тормоза отпущены, — улыбнулся я, глядя на манометры. — Теперь реверс. Втыкай эту рукоятку вот сюда и поворачивай «Вперёд».

Щелчок. Вал реверсора под вагоном развернулся.

— А теперь, — мой голос дрогнул от напряжения. — Левую руку на контроллер. Плавно. На первую позицию. «Ход-1».

Тень положил руку на чёрную рукоятку. В салоне воцарилась мёртвая тишина. Все замерли, глядя на нас. Даже Бузя перестал трепать Пушка за шипастый хвост.

Ассасин двинул ручку от себя. Щёлк. Секунда тишины. А потом вагон дёрнулся. Мягко, тяжело, словно просыпающийся гигант. Послышался нарастающий гул тяговых двигателей. Колёса скрипнули по рельсам.

Мы поехали.

— Едет! — взвизгнула Олеся. — Мы едем!

— Тихо! — шикнул я. — Фокусник, снова купол! Скрежет колёс!

Маг, пошатываясь, поднялся и снова поднял жезл. Звук скрежета металла о металл, начавший нарастать, снова оказался срезан, как ножом.

Мы катились вдоль платформы. Медленно, километров пять в час. Станция «Кунцевская» осталась позади, как и Гадозубы.

— «Ход-2», — скомандовал я.

Тень перевёл ручку. Толчок показался ощутимее. Поезд начал набирать разгон. Пейзажи за окнами поплыли быстрее. Мы ехали мимо полуразрушенных домов. Я выглянул в салон, все как заворожённые прилипли к окнам. Не исключено, что это действительно последний «экспресс» в изменившемся мире. Но думать об этом не хотелось. Вагон движется. Но самая тяжёлая часть только начинается. Впереди показался чёрный зев тоннеля.

Наша цель. Наше спасение. Или нет?