Инженер. Система против монстров – 5

Глава 12 Пересадка

— Прямо как раньше в метро! — восхитился Борис. — Вышел на одной станции, пересел в другой поезд!

— Ты гений, инженер, — прыснул Фокусник со смесью восхищения и ужаса. — Нет, я серьёзно. Это настолько безумно, что даже гениально. Сменить один мёртвый поезд на другой, такой же мёртвый. Это как… как пересесть с тонущего «Титаника» на летящий на скалы «Летучий голландец».

— План звучит… сомнительно, — осторожно заметил Варягин.

— Сомнительно — оставаться здесь и спорить, — возразил я, чувствуя, как азарт начинает вытеснять усталость. — Этот вагон — гроб на колёсах. Мы его довезли до упора. Он сослужил свою службу. Но тот, второй, — я кивнул в сторону лобового окна, — он целый. По крайней мере, с виду. И он стоит на тех же рельсах, что ведут из города. Нам нужно просто пересесть и поехать дальше.

Я не стал дожидаться дальнейших возражений. Действие убедительнее любых слов. Развернувшись, направился в кабину машиниста. «Триада» продолжала мерно гудеть, отдавая энергию в систему вагона. Я остановил её и начал отключать от силового шкафа.

— Что ты делаешь? — подошла сзади Искра.

— Забираю сердце, — коротко бросил я, отсоединяя толстый медный кабель. — Без него этот вагон окончательно умрёт. А нам оно ещё понадобится.

С последним щелчком разъёма гудение прекратилось. Лампочки на приборной панели моргнули и погасли. Единственным источником света остался мой «Фонарщик». Энергоблок, ставший на мгновение просто тяжёлым куском металла с тремя торчащими кристаллами, исчез в моём инвентаре. Силовой кабель отправился следом.

Я повернулся к передней, лобовой двери кабины. Это не пассажирская дверь, а аварийный выход, предназначенный для эвакуации машиниста в случае пожара или столкновения, а также для перехода между сцепленными составами. Массивная, герметичная, с мощным штурвалом-задрайкой в центре, как на подводной лодке.

— Эта штука открывается только изнутри, — пояснил я столпившимся в проходе товарищам. — Вращаешь штурвал, он отжимает запорные клинья. Долго и муторно.

Я посмотрел на Бориса, на его новый, покрытый рунами молот «Крушитель».

— Боря, — я хищно улыбнулся. — Помнишь, ты говорил, что хочешь опробовать свою новую игрушку?

Берсерк просиял. Его лицо расплылось в счастливой, предвкушающей улыбке.

— Неужели? — он сжал рукоять молота.

— Да. Мне лень возиться с замками. Просто ударь. Но не в центр, а сбоку, у петель. Чтобы её не просто вмяло, а вырвало к чёрту.

— Будет сделано, Лёха! — радостно рявкнул Борис, оттесняя остальных.

Он встал напротив двери, расставив ноги для устойчивости. Поднял «Крушитель». Руны на молоте вспыхнули тусклым светом.

— Фокусник, нейтрализуй звук, — скомандовал я. Иллюзионист коротко кивнул и вскинул жезл с камнем. — Остальным отойти! — добавил я.

Борис активировал особое свойство: «Кинетический Взрыв».

И грянул удар. Берсерк вложил в него всю свою ярость, всю мощь своего класса, усиленную магией нового оружия. Молот со свистом рассёк воздух и с ужасающей мощью врезался в стальную дверь. Но оглушительного грохота не последовало, Фокусник сработал чётко. Лишь вибрация прокатилась по воздуху, металлическим стенам и полу. Я ощутил её всем телом, она прошла от подошв до позвоночника.

Тихий локальный взрыв. В момент столкновения от бойка во все стороны ударила невидимая кинетическая волна. Дверь действительно не прогнулась. Точнее, прогнулась очень сильно и стремительно. Её вырвало с мясом, с кусками обшивки, с обрывками проводов. Искорёженный кусок металла, пролетев пару метров, с еле слышным лязгом врезался в стену хвостового вагона другого поезда. Скорее всего, предусмотрительный маг иллюзий использовал в качестве центра сферы тишины именно дверь локомотива.

— Охренеть… — только и смог выдохнуть Фокусник, опуская жезл.

Борис стоял с абсолютно счастливым выражением лица.

— Хорошая штука, — одобрительно похлопал он по молоту. — Зачётная.

В образовавшийся проём хлынул холодный, спёртый воздух.

— Так, не расслабляться, — скомандовал я. — Быстро, но без паники. По одному. Женя, ты первый. Осмотрись.

Стрелок кивнул и, ловко перемахнув через порог, спрыгнул на пути. Он оказался в узком, тёмном пространстве между двумя поездами. Света «Фонарщика» едва хватало, чтобы разогнать мрак. Женя вскинул автомат, быстро осмотрелся по сторонам.

— Чисто, — коротко доложил он.

— Никакой светящейся плесени? — шутливо уточнила Искра. Парень не отреагировал, так что развивать тему рыжая не стала. Для разнообразия.

Я тоже шагнул наружу. Наш старый, побитый, испещрённый вмятинами и царапинами вагон выглядел как ветеран, вернувшийся с проигранной войны. Собственно, такую внешность он приобрёл только что благодаря удару берсерка. А перед нами был… другой.

Новый. Гладкий. Обтекаемый. Модель «Москва-2020». Сине-красный корпус, огромные, почти во всю высоту вагона, окна, которых сейчас не было видно. Он выглядел как гость из будущего, случайно застрявший в этом аду.

— Лёш, ты уверен, что сможешь эту хай-тек штуковину завести? — уточнила Искра, тоже спрыгнув наружу.

— Попробую, — ответил я. — Принципы те же, просто реализация другая. И маны уйдёт больше.

За нами выбрались остальные. Места было мало, мы стояли, почти прижимаясь друг к другу.

— Итак, следующая задача, — сказал я, повышая голос. — Нам нужно добраться до головного вагона. Метров сто пятьдесят через весь состав. Что внутри пока не ясно, но на всякий случай готовьтесь к битве в тесном пространстве.

— А почему нельзя просто обойти? — тут же спросила Олеся. Рядом с ней сидел Мики и с любопытством принюхивался. — Вон там, — она показала пальчиком в узкий зазор между поездом и стеной тоннеля. — Там же есть место.

Искра скептически хмыкнула.

— Ага, есть. Для таких стройных дюймовочек, как ты. А вот Боря со своими бицепсами или дядя Миша со своей… харизмой, — она выразительно посмотрела на внушительные габариты Медведя, — там точно застрянут, как Винни-Пух в кроличьей норе. И Олег Петрович тоже, при всём уважении, не в лучшей форме для таких акробатических этюдов, — она подмигнула врачу, который на это лишь тяжело вздохнул.

— Тогда… тогда можно по крыше! — не сдавалась девочка. — Залезть и проползти!

— Не вариант, — покачал я головой. — На крыше полно оборудования. И на потолке тоже. Вентиляционные кожухи. Пучки кабелей на кронштейнах, сигнальные датчики. Темно, можно распороть себе ногу или спину об какую-нибудь железяку. Но самое главное, это и не нужно. Нам не придётся вскрывать вагон за вагоном. Поезд новый. Сочленённый, со сквозным проходом. Это хорошо в плане экономии времени, но плохо, если внутри осталась какая-нибудь живность.

— А вот с живностью мы быстро разделаемся! — воинственно вскинул секиру Медведь.

Я подошёл к небольшой служебной двери с утопленной ручкой и замком под трёхгранный ключ.

— Джентльмены, будьте любезны, — кивнул я берсеркам. Раздавать им инструменты не стал. Им обоим требовалась разрядка после несостоявшейся схватки с Живодёром.

Они переглянулись и кивнули. Борис упёрся плечом в дверь рядом с запорной планкой, взялся руками за косяк. Медведь встал напротив, обхватил дверную створку пальцами прямо под верхней петлёй, где металл был тоньше. Они напряглись. Раздался негромкий, но неприятный звук — скрип рвущегося металла. Стальная обшивка двери под пальцами Медведя пошла волнами, а потом с глухим ударом лопнул сварной шов на верхней петле. Дверь подалась.

Борис, не меняя позиции, двинул плечом вперёд с коротким выдохом. Внутри что-то хрустнуло — деформировались и вышли из пазов ригели. Медведь поддел створку снизу, дверь со скрежетом оторвалась от второй петли и открылась внутрь, повиснув на нижнем креплении.

И в этот момент на нас пахнуло.

Сладковато-тошнотворная волна смрада ударила в ноздри с силой кувалды. Это был концентрированный запах смерти. Запах мясной лавки, которую забыли убрать и оставили на неделю. Запах разложения, гниения, безысходности. Я инстинктивно отшатнулся, зажимая нос. Искра сдавленно кашлянула, её лицо позеленело. Борис сплюнул под ноги.

— Мать честная… что там за свалка? — прохрипел он.

— Похоже, нам предстоит весёлая прогулка, — мрачно констатировал я, понимая, что нас ждёт в вагонах. Собственно, ничего неожиданного.

— Олеся… — начала Вера, собираясь прикрыть девочке глаза.

Но та лишь сморщила носик.

— Я не боюсь, — тихо, но твёрдо сказала она. — Мёртвые не страшные.

— Живые опаснее, — философски заметила Искра, отворачиваясь и пытаясь отдышаться. — Гораздо опаснее. Если только рядом нет некроманта.

— Искра… — укорила её Вера.

— Обмотайте лица, — скомандовал я, доставая из инвентаря флягу с водой и несколько чистых тряпок. — Смочите и дышите через них. Это не сильно поможет, но хоть немного отфильтрует эту дрянь.

— Может, сразу противогазы? — с сомнением уточнила Искра.

— Нам пригодится широкий обзор и периферическое зрение, — парировал я. — И дышать легче, особенно в случае внезапных физических нагрузок.

Все поняли намёк и поспешно последовали моему примеру. Через минуту мы напоминали банду ковбоев, готовящихся к ограблению поезда.

— Достаём фонари, — скомандовал я. — Артефакт придётся отключить, у него маленький радиус. Яркий ближний свет заставляет зрачки сужаться, чтобы ограничить поток фотонов. Значит, в глаз попадёт меньше света из дальнего конца поезда, куда мы направим фонари.

Все занялись материализацией. Я достал пневмат. Зажглись лучи фонарей, а брошь я убрал в инвентарь.

— Пойду первым. Борис, Медведь — за мной. Остальные — следом. Не отставать.

Забрался внутрь. Луч фонаря выхватил из мрака картину, от которой даже у меня, уже привыкшего к ужасам нового мира, засосало под ложечкой.

Вагон был усеян телами.

Они лежали везде: на сиденьях, в проходах, друг на друге. Люди, застигнутые апокалипсисом прямо здесь, в этом стальном гробу. Больше недели в замкнутом пространстве сделали своё дело. Тела раздулись от газов, кожа приобрела жуткий, зеленовато-мраморный оттенок. Трупное окоченение уже прошло, сменившись процессами гниения. Я видел застывшие на лицах гримасы ужаса, широко открытые, но уже мутные, высохшие глаза.

— Господи… — прошептала Вера за моей спиной.

Я поднял фонарь и посветил вперёд. Длинный коридор уходил в бесконечность. Ряды сидений, поручни. Не меньше восьми последовательно соединённых вагонов. Сто шестьдесят метров по этому кладбищу.

Мы медленно двинулись вперёд, переступая через тела. Вонь стояла такая, что резало глаза. Я старался не дышать носом даже через ткань, но это помогало слабо.

Многие тела были обглоданы.

В центре вагона я увидел то, что объяснило всё. Среди трупов обычных людей лежали другие тела. Гуманоидные, с серой кожей и вытянутыми мордами. Мутанты первого уровня. Они тоже были мертвы, но выглядели иначе. Не раздувшиеся, а наоборот, усохшие, иссохшие, словно мумии.

Картина произошедшего сложилась в моей голове мгновенно, ясная и страшная. Когда погас свет и поезд встал, началась паника. Часть пассажиров мутировала. Слабые, тупые твари первого уровня. Они перебили остальных. Тех, кто принял Систему или не принял. Никто в любом случае не успел оказать сопротивления. А потом… они оказались в ловушке. Двери заблокированы, окна прочные, выхода нет.

Они жрали трупы, выясняли между собой отношения, дрались. Но кровь — не вода. Этой жидкости мало, чтобы поддерживать организм. Да и трупы довольно быстро протухли. Мутанты чахли здесь, запертые в консервной банке с трупами своих бывших попутчиков, и умирали от голода и обезвоживания. Медленная, мучительная смерть.

Мы шли дальше, вагон за вагоном. Картина не менялась. Трупы, смрад, тишина. В одном из вагонов я заметил на полу брошенный кем-то термос. Поднял. Тяжёлый. Внутри что-то плескалось. Открыл. Судя по запаху, обычный чай. Мутантам, разумеется, не хватило мозгов, чтобы проверить вещи убитых. Я вылил жидкость и убрал термос в инвентарь. Пригодится в качестве корпуса для моих самоделок.

В дальнем конце вагона, у самого сильфона, что-то шевельнулось. Я инстинктивно вскинул пневматическое ружьё. Свет фонаря выхватил из темноты фигуру. Мутант. Ещё живой. Едва-едва.

Он лежал на полу, истощённый до предела. Кожа обтягивала кости. Он не мог даже подняться. Увидев нас, он зашипел, и протянул когтистую лапу в нашу сторону. Это был не жест угрозы, а мольба. Он тянулся к нам, как к последнему источнику пищи, но сил у него не было даже, чтобы ползти. В его мутных глазах не было ярости. Только голод и страдание.

Я молча поднял ружьё.

Пшик.

Тихий хлопок, почти не слышный в этой мёртвой тишине. Дротик с металлическим наконечником вошёл ему точно в лоб. Тварь дёрнулась и затихла. Навсегда.

Получено опыта: 10 × 3 = 30

— Из милосердия, — тихо сказал Варягин за моей спиной.

Я ничего не ответил. Просто перезарядился и шагнул дальше.

Мики чихнул, нервно облизал нос и поспешил за хозяйкой. Даже ему здесь не нравилось. Семь кругов ада в отдельно взятом поезде. Коридор ужаса. Вот здесь, видимо, пытались обороняться. Тела сбились в кучу у дверей, в руках у некоторых были зажаты сумки, зонты — всё, что могло сойти за оружие. На стенах красовались кровавые отпечатки ладоней и царапины от когтей. Многие сидения были разодраны, и набивка торчала наружу, окрасившись в тёмный цвет от засохшей крови.

Среди этого царства смерти мы, как стервятники, высматривали что-то полезное. И находили. Вот в рюкзаке на спине мёртвой девушки нашлась пара запечатанных бутылок с водой и пауэрбанк. В другом рюкзаке была целая аптечка, которую тут же забрал Олег Петрович. Медведь нашёл нераспечатанную упаковку батареек и отдал её мне. Алина в одном из вагонов подобрала с пола книгу в твёрдом переплёте.

— Седьмой вагон, — доложил я, перешагивая через очередное тело. — Ещё один, и мы у цели.

Восьмой вагон ничем не отличался от других частей этого стального коридора. Здесь я нашёл то, что заставило меня остановиться. На одном из сидений лежал ноутбук в сумке. Открыл её, посмотрел. Дорогой, игровой модели. Судя по всему, он тоже сгорел, как и вся электроника. Но это не проблема. Забрал в инвентарь.

Мы дошли до конца вагона. Впереди была последняя дверь, в кабину машиниста.

Я пригнулся к замку, посветил фонариком. Внутри оказалась стандартная трёхгранная личинка, но с мелким секретом: один из пазов был чуть уже. Подошла бы звёздочка T30, но рисковать нельзя.

Материализовал Инженерный Инструмент в виде шуруповёрта, выбрал из набора биту Torx T27. Чуть мельче, но с агрессивными гранями. Вставил в шуруповёрт, вдавил в скважину до упора и коротко нажал. Жёсткая вибрация, тихий хруст. И глухой щелчок из глубины механизма. Замок сдался.

— Готово, — сообщил я, убрал Инструмент и шагнул внутрь первым, освещая пространство фонариком.

Кабина была девственно чистой. Ни крови, ни следов борьбы. Кресло машиниста пустовало. Пульт управления, приборы, рукоятки, всё было на месте, покрытое лишь тонким слоем пыли. Здесь смерть не успела оставить свой след. Зато лобовая дверь была открыта. Машинист, видимо, покинул своё место, едва начался весь этот кошмар.

— Борис, сюда! — позвал я.

Массивная эвакуационная дверь висела на нижних петлях, наполовину откинутая в тоннель. Видимо, машинист пытался активировать механизм спуска, но почему-то бросил затею и ушёл через боковую.

— Тяжёлая, зараза, — прокряхтел берсерк, ухватившись за край откидной секции. — Тут килограмм сто, не меньше.

— Это бронированный сэндвич с приводом, — пояснил я, упираясь плечом в холодный пластик обшивки. — На счёт три. Раз, два, взяли!

Мы подняли трап, возвращая его в вертикальное положение. Резиновые уплотнители по периметру с глухим чваканьем вошли в пазы.

Я перехватил управление. Здесь не было примитивных щеколд. Взялся за массивный рычаг в центре двери и с усилием повернул его на сто восемьдесят градусов. Раздалась серия глухих щелчков — это мощные запорные клинья вошли в пазы, намертво фиксируя дверь в раме.

— Дожми, — кивнул я Борису.

Тот крутанул рычаг так, что металл жалобно скрипнул.

— Хорош! А то резьбу сорвёшь, — остановил я его. — Теперь боковые.

Когда разобрались и с ними, я не почувствовал облегчения. У нас позади целый состав трупов, заканчивающийся выломанной дверью. Варягин уже послал Женю и Тень нести вахту, чтобы никакой тихий мутант не подкрался. Остальные с отвращением убирали мёртвые тела в соседний вагон. Я снова активировал «Фонарщика» и позвал берсерков за собой.

Мы остановились у межвагонного перехода. В «Москве-2020» это широкая «гармошка», обеспечивающая единое пространство поезда. Удобно для пассажиров, геморрой для нас.

— Ну, хирурги, — я посмотрел на Бориса и Медведя. — Приступаем к ампутации. Сначала нужно вскрыть «кожу».

Я материализовал Инженерный Инструмент и трансформировал его в бензопилу. Заменил почти израсходованный камень на свеженький, переключил режим на сухую работу.

— Режьте резину и алюминиевый профиль, — скомандовал я, врубая агрегат. — Нам нужно добраться до «костей», до сцепного устройства под полом. Фокусник! Наведи тишину!

Усталый маг вздохнул и снова поднял жезл.

Пила взревела и тут же перестала шуметь. Я вонзил зубья, покрытые голубым светом магии, в плотную, армированную резину сильфона. Медведь, не мудрствуя лукаво, просто начал рубить боковую стенку перехода своим «Карателем», как дровосек вековой дуб. Борис орудовал молотом, выбивая металлические крепления пола переходной площадки.

В разные стороны полетели куски пластика, резины и изоляции. Мы работали грубо, варварски. Здесь не требовалась ювелирная точность, мы производили демонтаж. Через пару минут с «гармошкой» было покончено. Мы буквально выдрали кусок перехода, открыв вид на чернеющий внизу металл сцепки и пучки коммуникаций.

В образовавшуюся дыру пахнуло сыростью тоннеля, которая на секунду перебила трупный смрад.

— Стоп! — я поднял руку, останавливая разошедшихся берсерков. — Дальше моя работа. Самый важный этап.

Я лёг на пол, свесившись в пролом по пояс. Посветил фонариком вниз, в хитросплетение шлангов и железа. В современных поездах сцепка — это сложный узел. Но физику не обманешь. Здесь проходят две главные пневматические магистрали, напорная и тормозная.

— Смотрите, — прохрипел я, указывая лучом на краны с красными и синими рукоятками, расположенные на торцевой стене нашего вагона, чуть выше сцепки. — Видите эти краны? Это концевые краны воздушных магистралей.

— Нет, не видим, — буркнул Медведь, удерживая меня за ноги, чтобы я не кувыркнулся вниз на рельсы. Усмешка сама растянула мои губы.

— Сейчас они открыты, потому что воздух должен проходить через весь состав, — пояснил я, дотягиваясь до первого вентиля. — Если мы просто расцепим вагоны, не перекрыв их, то при запуске компрессора весь воздух со свистом уйдёт в атмосферу. Давление в тормозной магистрали упадёт до нуля. Тормоза заблокируются намертво. Мы никуда не поедем.

Я ухватился за грязную, покрытую маслянистым налётом рукоятку напорной магистрали. Она шла туго, прикипела.

— Давай, родная… — прошипел я, налегая.

Рукоятка с неохотным скрипом поддалась и повернулась на 90 градусов, перекрывая поток.

— Есть одна. Теперь тормозная.

Второй кран, с красной ручкой, поддался легче.

— Готово, — я выдохнул и подтянулся обратно в вагон. — Мы загерметизировали контур нашего вагона. Теперь он думает, что он одиночка. Осталось разорвать связи.

Я указал на толстые чёрные жгуты, свисающие петлями между вагонами.

— Электрика. Высоковольтные кабели питания и низковольтные цепи управления. Питания сейчас нет, так что током не ударит. Рубите.

Медведь ухмыльнулся, занёс секиру и с глухим «хрясь!» перерубил толстенный медный кабель одним ударом. Фокусник вздрогнул, но опомнился слишком поздно.

— Варвары, — с уважением покачала головой Искра.

Борис тем временем уже прицеливался к межвагонной сцепке. Это было массивное стальное устройство беззазорного типа. На старых вагонах стояли автосцепки Шарфенберга, а здесь более современная модификация, но принцип тот же, жёсткая связка.

Обычно для расцепки нужно использовать специальный рычаг или пневмопривод. Но пневматика мертва, а рычаг… Я посветил вниз. Рычаг расцепного механизма был погнут и зажат искорёженным металлом переходной площадки. Видимо, когда поезд резко встал или когда по нему бегала толпа, что-то повредили.

— Штатно не получится, — констатировал я. — Механизм заклинило. Придётся ломать.

— Мой выход? — глаза Бориса загорелись.

— Твой выход, — кивнул я. — Бей по «пальцу» сцепки. Или по самому замку. Разнеси этот узел к чертям.

Борис поплевал на руки, перехватил «Крушитель» поудобнее.

— Отойти всем! — рявкнул он, замахнувшись.

Фокусник приготовился. Берсерк коротко выдохнул, активируя «Кинетический Взрыв», и с коротким замахом обрушил молот на стальной узел сцепки.

Беззвучный «БДЫЩ!» прокатился по вагону. Искры брызнули фонтаном, осветив мрачный тоннель. Сцепка выдержала. Это была качественная, легированная сталь.

— Крепкая, зараза! — восхитился Борис. — Но я крепче!

Второй удар. «БДЫЩ!», по костям прошло неприятное ощущение, а по металлу пошла трещина.

— Ещё! Добивай! — крикнул я.

Борис взревел, мышцы на его шее вздулись. Третий удар был сокрушительным.

ХРЯСЬ! Лопнул массивный стальной палец, удерживающий сцепку в замке. Сцепка с сухим металлическим щелчком разошлась. Тяжёлый механизм соседнего вагона, больше ничем не удерживаемый, дёрнулся и замер, освобождая наш вагон от мёртвого груза. Вагон едва заметно качнулся.

— Свободен! — выдохнул Борис, опуская молот.

— Отличная работа, — я похлопал его по плечу. — Мы отрезали якорь.

Я быстро осмотрел место разрыва. Пневматика перекрыта. Электрика обрублена. Механическая связь разорвана. Теперь этот вагон сам по себе.

— Дальше чисто моя работа, — сообщил я. — Нужно установить «Триаду», накачать воздух в магистраль и молиться, чтобы я ничего не напутал в схеме управления этим звездолётом. Но перед началом… — в моей руке материализовался Кровавый Рубин.

— О, нет! Снова вампирить будешь? — картинно закатила глаза Искра. — Лёша, ты так скоро сам в кровопийцу превратишься!

— Что поделать? — усмехнулся я, но посмотрел не на пиромантку, а на медиков. — Сегодня потребуется очень много маны, так что сдавать будут все.

Олег Петрович и Вера подобрались и кивнули, понимая всю серьёзность нашего положения.

— И даже я? — уточнила Олеся.

— Сто пять дополнительных единиц маны не будут лишними.