Инженер. Система против монстров – 5

Глава 15 Мост

На мгновение в моей голове воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Я смотрел на приближающийся обрыв и с ужасающей ясностью понимал: это конец. Ловушка захлопнулась. Мы вырвались из-под земли, чтобы сгинуть в воде. На этот раз выхода нет.

— ТОРМОЗИ! — взвизгнула Вера, вцепившись в руку Алины так, что та поморщилась.

— Лёша, твою мать, тормози! — проревел Борис, пытаясь перекричать рёв ветра.

В моей голове, работавшей на пределе от стимуляторов, крики товарищей слились в один панический вой. Мозг, однако, быстро похолодел до состояния арктического льда. Тормозить? Сейчас? На скорости под сотню километров в час, на скользких от осенней измороси рельсах, с висящей на хвосте стаей монстров? Экстренное торможение на такой скорости… автоматика просто сойдёт с ума. Противоюзная система даст сбой от перегрузки, и тогда нас точно ждёт блокировка колёс и занос. И мы, как неуправляемая железная коробка, полетим с моста прямо в ледяную воду. Не вариант. Совсем.

— НЕТ! — рявкнул я, перекрывая все остальные голоса.

Нет. Тормозить нельзя.

Есть только один путь. Вперёд.

Тень уже инстинктивно сжал пальцы, чтобы потянуть джойстик на себя, пытаясь затормозить.

— НЕ ТРОГАТЬ! — заорал я ему прямо в ухо. — ВПЕРЁД! МАКСИМАЛЬНАЯ ТЯГА! ВЫЖМИ ИЗ НЕГО ВСЁ!

Ассасин замер на долю секунды, его глаза расширились от шока. Он посмотрел на меня, как на полного безумца, потом на приближающийся обрыв впереди. Недоумение на его лице сменилось мрачной решимостью. Он понял. Понял мой безумный, единственно возможный план. Молча, стиснув зубы, он толкнул джойстик от себя до самого упора.

Вагон взревел. Это был крик металла, электроники и магии, которые я заставил работать на запредельных, немыслимых оборотах. Силовые инверторы завизжали на ультразвуке, двигатели застонали, готовые разлететься на куски. Мы перешли в режим самоубийственного форсажа.

— ТЫ С УМА СОШЁЛ⁈ — заорала Искра, пытаясь удержаться на ногах. — МЫ ЖЕ РАЗОБЬЁМСЯ!

— ДЕРЖИТЕСЬ!!! — это всё, что я смог прорычать в ответ.

— МЫ ВСЕ УМРЁМ! — вторила ей Вера откуда-то из салона.

— МОЛЧАТЬ! — рявкнул Варягин. — ВЫПОЛНЯТЬ ПРИКАЗ КОМАНДИРА! ДЕРЖАТЬСЯ!

Я стиснул зубы так, что заскрипели пломбы. Пропасть неслась на нас. Мир за лобовым стеклом превратился в смазанный серый туннель. Стальные фермы моста слились в сплошной частокол. Шпалы исчезли, превратившись в единую вибрирующую линию. Я видел птицу, испуганно сорвавшуюся с перекрытия. Видел обломки арматуры. Обрыв. Вот он. Голодная пасть, готовая нас поглотить.

Пятьдесят метров. Двадцать метров. Десять.

Край.

Последнее, что я увидел — это обрубленные концы рельсов, слегка загнутые вверх. И пустота за ними. А потом был толчок. Не удар. Именно толчок. Резкий, мощный, выбивающий дух. Словно невидимый великан пнул наш вагон под зад. Это благодаря трамплину, случайно получившемуся в результате небольшого изгиба рельсов. Именно он дал нам крохотный шанс выжить, а не врезаться в опору моста на той стороне.

Грохот колёс оборвался. Остался только свист элетродвигателей. Мы летели.

На одну бесконечную секунду я завис в воздухе. Всё замерло. Я видел, как внизу, под нами, медленно проплывает мутная, свинцовая вода Москвы-реки. Видел деревья на дальнем берегу. Весь мир превратился в стоп-кадр. Невероятно красивый и смертельно опасный. Секунда абсолютной свободы. Секунда чистого, незамутнённого безумия. Прыжок веры.

А потом гравитация вспомнила о нас.

УДАР.

С оглушительным, разрывающим душу грохотом наш вагон рухнул на противоположный край моста. Я почувствовал, как стальные балки прогнулись под чудовищной массой упавшего сверху снаряда. Колёсные пары, не выдержав катастрофической перегрузки, сломались. Вагон накренился. Правая сторона резко ушла вниз, а левая задралась вверх.

И мы поехали дальше. Но уже не на колёсах. На боку.

Сила инерции швырнула меня через всю кабину. Я ударился плечом о пульт управления, головой о боковую стенку. Вагон протащило вперёд. Металл скрежетал по бетону и рельсам. Нас разворачивало, мы скользили боком, высекая снопы искр и превращаясь в гигантский неуправляемый снаряд.

Последний удар, мы врезались в фермы и с протяжным стоном корпуса остановились. Перед глазами взорвался фейерверк. В ушах зазвенел колокол. Мелькнула идиотская мысль: «Время уже послеобеденное, а нас сегодня ещё ни разу не контузило. Вот, пора!».

И тьма накрыла меня.

Сознание возвращалось медленно, неохотно. Сначала появился звук. Высокий, монотонный звон в ушах, похожий на писк старого телевизора. Потом пришла боль. Тупая, ноющая, она разливалась по всему телу, концентрируясь в левом плече и затылке. Во рту стоял отвратительный металлический привкус крови. Знакомая побудка. Считай, уже привычная, как раньше чашка кофе.

Поморщился и попытался сесть. Тело слушалось плохо, но ему пришлось подчиниться. Открыл глаза. Рядом, в кресле машиниста, которое теперь находилось в горизонтальном положении, лежал Тень. Его голова безвольно завалилась набок, на виске алела свежая ссадина.

— Петрович… — хрипло позвал я. — Олег Петрович!

Медик не отзывался. Плохо.

Я с трудом поднялся, опираясь на подлокотник. Боль в плече была острой, но терпимой. Голова гудела, будто по ней заехали битой. Тень застонал. А вот это хорошо! Он поморщился, приоткрыл глаза и коснулся виска. Пальцы окрасились красным.

— Живой, — выдохнул я с облегчением.

— Кажется, — просипел ассасин. — Посадка жестковатая получилась.

— Хорошо, что хоть долетели, — криво усмехнулся я.

Выбравшись из кабины, я увидел салон. Картина была под стать. Полный хаос. Все лежали на боковой стене с окнами и дверями, которая теперь служила полом.

Борис и Медведь первыми поднялись на ноги, отряхнулись и резко подвигали плечами, разминаясь. Судя по их виду, они даже не теряли сознание. Берсерки похрустели шеями и принялись помогать остальным.

Искра застонала и села, тихо матерясь. Я подошёл к ней и протянул руку:

— Вставай, космонавт. Прилетели.

— Лёша… чтоб я ещё раз с тобой куда-то поехала… — пробормотала она, принимая мою руку. — Но… это было круто!

Она поднялась, пошатнулась, но устояла на ногах. Рядом Вера пыталась подняться сама, цепляясь за поручень. Борис подхватил её.

— Все целы? — спросил я, оглядываясь.

В углу за перевёрнутыми креслами увидел Варягина. Он лежал, крепко, по-отцовски, прижимая к себе Олесю, закрывая её своим телом. Девочка, судя по всему, не пострадала, но была напугана до смерти. А на спине у Варягина, вцепившись когтями в его разгрузку, сидел Мики и дрожал всем телом вплоть до кончика хвоста. Заметив меня, лемур поднял мордочку и издал жалобный, скулящий писк, словно жалуясь на судьбу.

— Вот это мы прокатились! — с восторгом сказал Борис. — Лёха, ты чёртов псих! Но яйца у тебя, как титановые шары! Я думал, мы сейчас в реку нырнём!

— Я тоже думал, не долетим, — кивнул Медведь, помогая подняться Фокуснику. — Адреналина полные штаны! Лучший аттракцион в моей жизни! Круче любых американских горок!

— Запомните, дети, — усмехнулась Искра, приходя в себя и возвращаясь к своему обычному сарказму. — Если Лёша за рулём или хотя бы рядом, любая, абсолютно любая поездка закончится аварией. Стабильность — признак мастерства.

— Я чуть не улетел, — тихо сказал Женя, когда Медведь помог ему подняться.

— Это точно! — подтвердил берсерк. — Когда мы взлетели, его чуть из вагона не вынесло. Борян еле успел за шкирку поймать!

Женя смущённо посмотрел на Бориса, который лишь дружелюбно хлопнул его по плечу.

— Держись своих, парень, — заявил берсерк. — Не пропадёшь.

— Спасибо, — едва слышно пробормотал стрелок.

Олег Петрович выглядел немного дезориентированным. Он достал из инвентаря пару таблеток и проглотил. Вера поспешила к нему, Борис следом. Вместе они подняли врача на ноги.

Все остались живы. Потрёпанные, в синяках и ссадинах, напуганные, но живые. Я перевёл дух. Мой безумный план сработал. Подошёл к Варягину. Он застонал и начал подниматься.

— Сергей Иванович, вы как?

— Жить буду, — хрипло ответил он, садясь. — Олеся, ты цела?

— Да, папочка, — пискнула девочка. — Ты меня закрыл.

Медведь тем временем помог Алине, которая выглядела бледнее всех, хотя с виду не пострадала. Судя по ошалевшим глазам, девушке требовалась срочная психологическая помощь. Или хотя бы стопарик водяры. Нам бы всем, на самом деле, не помешало.

Я направился к задней части вагона, к зияющему проёму, где раньше находился переход. Перешагнув через искорёженный металл, вышел наружу. Ботинки коснулись твёрдой поверхности моста. Я прошёл вперёд и остановился на самом краю пропасти. Позади меня лежал искорёженный, дымящийся вагон. А впереди, по ту сторону пустоты, толпились мутанты.

Десятки человекоподобных тварей. Они стояли, визжали, выли от бессильной злобы, тянули в нашу сторону когтистые лапы в тупой надежде, что мы передумаем и вернёмся прямо к ним на обед. Костогрызы стояли у самого края пропасти. Они фыркали и облизывали влажные носы, переминаясь с лапы на лапу. Добыча ушла. Ушла дерзко, немыслимо, перелетев через бездну.

Полюбовавшись на их бессильную ярость, я посмотрел ниже. На оборванные концы рельсов. Затем скосил взгляд себе под ноги. Да, на этой стороне такая же картина. Обрубки рельсов… задраны. Слегка изогнуты вверх, словно кто-то попытался сделать из них трамплин. И ведь, по сути, так и получилось.

Именно эта деформация, этот лёгкий изгиб подбросил вагон, задав ему не горизонтальный, а параболический вектор. Мы пронеслись по дуге, перемахнув через пропасть. Если бы не эта удача, мы бы просто рухнули вниз, в холодные объятия Москвы-реки. Доля секунды, пара градусов уклона — и всё, финал. Нас спасла не моя гениальность, а счастливая случайность, побочный эффект чьей-то разрушительной работы.

И тут возникает закономерный вопрос. Кто или что сотворило это с мостом? Внушительная часть центральной секции, десяток метров прочного бетона и армированной стали, просто исчезли. Можно придумать много вариантов, как это могло получиться. Направленный взрыв, например. Но никаких следов оплавления нет. Кинетический импульс? Вибрация?

Я посмотрел вниз, на тёмную, спокойную воду. Удар явно пришёлся снизу. Кто знает, может, из мутных глубин Москвы-реки действительно вынырнула какая-нибудь Годзилла и со всей дури впечаталась башкой в мост. Потом потёрла шишку и пошла дальше, творить добро в промышленных масштабах. В новом мире это объяснение кажется самым логичным.

Мои размышления прервал новый всплеск ярости на том берегу. Костогрызы, наконец, осознали, что остались с носом. Добыча ушла окончательно. Но инстинкты и голод требовали крови. И если нельзя достать желанную пищу, нужно сожрать ту, что под лапами.

Один из псов-переростков, самый крупный, с рычанием развернулся и вцепился в глотку ближайшему гуманоидному мутанту. Тот взвизгнул, захлебываясь собственной кровью, и рухнул. Это послужило сигналом. Вся стая Костогрызов, как единая волна бурой шерсти и клацающих зубов, хлынула на толпу более слабых тварей.

Началась бойня. Костогрызы рвали, грызли, ломали кости, упиваясь своей силой и чужой болью. Гуманоиды, застигнутые врасплох, не могли оказать никакого сопротивления. Они просто превратились в лёгкий перекус.

Я поморщился. Не от вида крови, а от совершенно другой мысли. Там, в этой свалке, пропадает столько ценного ресурса. Опыта. Костогрызы сейчас сожрут всю эту мелочь, и я не получу ничего. Непорядок.

— Не терять же добро, — пробормотал я, а в руках материализовалась старая-добрая «Ксюха».

Я вскинул автомат, уперев приклад в здоровое плечо. Прицелился в гущу дерущихся тел, выхватывая взглядом не Костогрызов, а их жертв. Потому что их куда проще убить.

Тра-та-та!

Соблюдать тишину я не пытался, мы уже так пошумели, что скоро сюда сбегутся новые твари со всей округи. Короткая очередь срезала мутанта второго уровня, который пытался уползти от клыкастой пасти. Тварь дёрнулась и затихла.

Получено опыта: 20 × 3 = 60

Ещё одна очередь. Гуманоид, на которого уже запрыгнул Костогрыз, получил пулю в затылок за мгновение до того, как его череп хрустнул в зубах хищника.

Получено опыта: 10 × 3 = 30

Я вошёл в азарт. Получился циничный, кровавый фарм. Я стрелял, а псины рвали. Костогрызы тоже получали пули, огрызались, клацали челюстями в мою сторону, но продолжила жрать бывших людей. Пули свистели над пропастью, находя всё новые цели в толпе обречённых. Я косил их одного за другим и целыми пачками, а рядом рычали и пировали победители. Набралось ещё 840 очков экспы. Сразу же перебросил всё в буфер и с удовлетворением отметил, что до заветных пятнадцати тысяч осталось совсем немного. Чуть больше двух кусков.

Из вагона начали выбираться остальные. Они встали рядом со мной, молча глядя на ту сторону. Вера с ужасом прикрыла рот ладонями. Алина скривилась и отвела взгляд. Остальные просто смотрели, все молчали.

— Поздравляю всех, — нарушила тишину Искра, скрестив руки на груди. — Мы только что официально вырвались за МКАД. Надо же, не прошло и двух недель!

Я невольно улыбнулся. Даже в такой ситуации она находила повод для иронии.

— А если точнее, — подал голос Олег Петрович, — то мы в Красногорске. Ну, то есть, он вон там, — медик махнул в сторону видневшихся за изгибом реки многоэтажек.

Внизу, под нами, лениво несла свои мутные, коричневые воды Москва-река. Неширокая и неглубокая, так что мои фантазии про Годзиллу не совсем точны. Она точно не всплыла, а скорее уж пришла и боднула мост. Видать, чем-то он ей не понравился.

— Дядя Лёша, смотри! — вдруг дёрнула меня за рукав Олеся.

Она показывала пальцем вниз. Я присмотрелся. В тёмной воде барахталось что-то живое. Костогрыз третьего уровня. Видимо, один из тех, что бежал по самому краю и сорвался вниз во время нашего «взлёта». В воде он выглядел неуверенно, но отчаянно молотил лапами и продвигался к берегу. К нашему берегу.

— А вон ещё! — крикнул Медведь, показывая в другую сторону.

Там пытались выгрести ещё двое. Один покрупнее, седьмого уровня. А второй пятого. Выглядели они в воде одновременно жалко и агрессивно. Потому сверкали багровыми глазами и явно не собирались прекращать охоту после того, как выберутся на сушу. Вода сильно замедляла их, лишая главного преимущества. Скорости. Они были как на ладони.

— Женя, — обернулся я к стрелку. — Цели внизу.

Парень молча кивнул. Подошёл к краю, встал на одно колено, чтобы стало удобнее целиться вниз. Вскинул автомат. Короткая очередь вспорола водную гладь рядом с Костогрызом 5-го уровня. Тварь дёрнулась, и над водой расплылось тёмное пятно. Ещё одна очередь, и седьмой уровень тоже взвизгнул, уходя под воду.

Женя получил опыта: 50

Женя получил опыта: 70

И тут же над его головой вспыхнуло сообщение.

УВЕДОМЛЕНИЕ СИСТЕМЫ:

Поздравляем! Ваш уровень повышен!

Ваш текущий уровень: 7

До следующего уровня: 700

Получено очков характеристик: 3

Открыт новый Навык:

«Слабое место (пассив.)»

— Есть! — радостно выдохнул Женя. На его лице впервые за долгое время появилась широкая, искренняя улыбка.

Я похлопал его по плечу.

— Молодец, снайпер. Отличная работа.

Внизу, у подножия моста, последний Костогрыз, тот самый, третьего уровня, наконец-то выбрался на берег. Мокрая, грязная шерсть свисала клочьями, прилипнув к тощему телу. Тварь тряхнула башкой, разбрызгивая вокруг себя веер речной воды, совсем как обычная собака, выбравшаяся из пруда. Мутант постоял секунду, пошатываясь, а затем поднял морду и заметил нас. Тут же издал злобный, отчаянный рык. И побежал.

Он не прыгал, как во время преследования в туннеле. У него не осталось сил на это. Он просто бежал вверх по крутому, поросшему жухлой травой и редкими кустами склону, хромая и спотыкаясь, но неумолимо двигаясь к нам. К своей последней, недостижимой добыче.

— Цель на мушке, — спокойно доложил Женя. Его палец уже лёг на спусковой крючок.

— Стой. Не убивать, — мой голос прозвучал резко, как щелчок кнута.

Женя замер, недоумённо посмотрев на меня. Вся группа обернулась.

— Лёша, ты чего? — нахмурился Борис. — Давай прикончим его, и дело с концом.

— Нет, — отрезал я, не сводя глаз с карабкающейся по склону твари. — Возьмём его живым. Женя, — я повернулся к стрелку. — Переключи на одиночные. Целься в суставы. Передние лапы. Лиши его подвижности, но не убивай.

— Лёша, что ты задумал? — в голосе Веры прозвучал ужас. — Это же жестоко!

— Это целесообразно, Вера, — холодно ответил я. — Это новый мир, и тут выживает тот, кто использует все возможности. Женя, приказ ясен? Действуй.

Стрелок на мгновение заколебался, но кивнул. Большой палец его правой руки коснулся длинного, изогнутого рычага переводчика на правой стороне ствольной коробки его АК-74М. Раздался сухой, отчётливый щелчок. Рычаг сдвинулся вверх, из положения «АВ» в положение «ОД». Женя снова прижал приклад к плечу, его поза стала ещё более собранной, в ней не было ничего лишнего. Он превратился в живое продолжение своего оружия.

Костогрыз, скуля и рыча, преодолел вторую половину склона. Он уже подобрался близко, нас разделяло метров тридцать. Мутант метался и пытался перебраться на мост через зазоры в металлических фермах.

Женя плавно выдохнул. Раздался короткий, хлёсткий хлопок выстрела. Пуля калибра 5,45 мм со стальным сердечником, покинув ствол, со свистом пронзила воздух. Тварь болезненно взвизгнула, а её передняя правая лапа неестественно подвернулась. Кровь брызнула на жухлую траву. Костогрыз рухнул на землю, заскулил, как побитый щенок, но тут же, поджимая раненую конечность, снова вскочил и, опираясь на три лапы, продолжил искать проход. Он хромал, он страдал, но пытался добраться до нас.

— Господи… — прошептала Вера, отворачиваясь. Она инстинктивно закрыла ладонью глаза Олеси, как делала в любой ситуации, непредназначенной для детей. Но я заметил, как девочка, нахмурив бровки, аккуратно раздвинула пальцы Веры и с напряжённым, почти научным интересом продолжала наблюдать за происходящим.

— Да пристрели ты его уже! — не выдержал Фокусник. — Лёша, это же садизм какой-то! Не мучай животину!

— Ещё выстрел, — проигнорировал я его, глядя на Женю. — Вторая передняя лапа.

Женя стиснул зубы. Снова выдох, снова короткий, злой хлопок выстрела. Ещё один пронзительный визг. Вторая передняя лапа монстра хрустнула, и он окончательно завалился на бок. Теперь он был полностью обездвижен. Он лежал в траве, извивался, как змея, рыл землю задними лапами, пытаясь ползти, и издавал полный ярости и боли лай. Его красные глаза горели неугасимой ненавистью.

— Пошли, — бросил я, перекинув автомат за спину.

Мы сошли с искорёженного моста на твёрдую землю. Окружили лежащего в траве мутанта. При нашем приближении он зашёлся в новом приступе ярости. Клацал зубами, пытаясь укусить, но хватал только воздух. Рычал так, что вибрировала земля.

— Олеся, — позвал я.

Девочка подошла и встала рядом со мной. Она смотрела на извивающуюся, страдающую тварь без страха, но с явным сочувствием.

— Приручай, — приказал я.