Инженер. Система против монстров – 5

Глава 10 Медные жилы

Перегон между станциями «Крылатское» и «Строгино» длинный, а скорость мы сбавили для безопасности. Началось томительное ожидание. Стук колёс гипнотизировал. Тоннель был бесконечным, однообразным. Тьма, кабели, бетон, редкие технические ответвления, гермозатворы, предназначенные для защиты от ядерного удара. Мы проносились мимо них, как туристы мимо забытых памятников ушедшей эпохи. Эпохи, когда главной угрозой казалась атомная бомба, а не твари из ночных кошмаров.

Я уже начал клевать носом, когда тихий голос Олеси вырвал меня из дрёмы.

— Дядя Лёша.

Вздрогнул и выпрямился.

— Что там, штурман?

— Ничего, я просто устала, — пожаловалась девочка. — Там Мики без меня в салоне скучает, а Искра пытается его дрессировать.

Бросив взгляд на салон, я увидел, что рыжая бросает какой-то мячик в полумрак и требует, чтобы Хвостокрут его принёс.

— Апорт! — командовала она. — Ну же, Мики, и чего ты такой несговорчивый? Тебе вкусняшку дать?

Она материализовала кусочек вяленого мяса. Подачку лемур сожрал, а вот команды выполнять отказался. Молодец, нечего её поощрять.

Я снова посмотрел вперёд. Мы неслись сквозь подземную тьму, и мерный, убаюкивающий перестук колёс делал своё дело, он расслаблял. После смертельной гонки с Мизгирем, после падения и контузии, после ядовитых Гадозубов и жуткой люминесцентной плесени, эта монотонная поездка в тёмном тоннеле казалась почти курортом. Но я не мог позволить себе расслабиться. Нужно думать наперёд. Желательно, сильно наперёд.

Между «Крылатским» и следующей полноценной станцией находится техническая платформа «Троице-Лыково». Не то чтобы я часто здесь катался, но Бауманка приучает мозг запоминать информацию, а сейчас он ещё и под допингом от «Прозрения Гения».

Это не станция в привычном понимании. Просто недостроенный задел, который так и не превратили в полноценный узел. Там нет ни гранитной облицовки, ни вестибюлей с кассами, ни эскалаторов. Только голый бетон, короткая служебная платформа и выход в неприметное техническое строение где-то на поверхности, посреди промзоны. Поезда здесь никогда не останавливались, проносясь мимо на полной скорости. И именно поэтому она представляет для меня сейчас колоссальный интерес.

А это значит…

— Тень, готовься к остановке, — громко скомандовал я.

Мой голос прозвучал безапелляционно, как выстрел. Из салона тут же донеслось возмущённое бормотание.

— Чего? — вытаращился Фокусник. — Лёш, ты с ума сошёл? Мы только набрали ход!

— Верно, — поддержал его Варягин. — Чем дальше мы уедем, тем лучше. Зачем останавливаться?

— Затем, что впереди то, что нам жизненно необходимо, — отрезал я. — И я не собираюсь упускать такой шанс. Там техническая платформа. Если на обычных станциях мутанты устраивают себе лёжки, то на этой, без прямого и удобного выхода в город, их быть не должно. Пустое, изолированное пространство. Я в этом уверен. Почти.

— Почти? — насторожился Варягин.

— Олеся, — позвал я, так и не отпустив её отдыхать. — Штурман, доклад.

— Пусто, — через несколько секунд сообщила она. — Мои жуки уже там. Никого нет. Вообще никого. Только запах бетона и… старого железа. И ещё немного чего-то маслянистого… фу, им не нравится.

— Машинное масло, — кивнул я. — Всё сходится. Служебные помещения, техническое обслуживание. Твари туда не сунутся, еды нет. Идеальное место.

— Идеальное для чего? — вскинула бровь Искра. — Для пикника?

— Для мародёрства, — ухмыльнулся я. — Тень, тормози. Как только увидишь начало платформы, плавно переводи кран машиниста в положение «Служебное торможение». Нам не нужна резкая остановка. Будем тормозить медленно, аккуратно.

Ассасин молча кивнул. Впереди, в свете фар, показались первые признаки приближающейся платформы.

— Начинай, — скомандовал я.

Тень плавно повернул массивную рукоятку крана. По вагону прошло лёгкое шипение, воздух начал поступать в тормозные цилиндры, прижимая колодки к колёсным парам. Вагон начал замедляться. Ещё немного, и мы вкатились под своды технической станции.

Она действительно была совсем другой. Короткая, узкая платформа, выложенная очень простой оранжевой плиткой, которую обычно используют для технических помещений. Никакой рекламы, никаких скамеек. Просто функциональное пространство. На стенах висели толстые жгуты кабелей, уходящие во тьму тоннеля. Моя прелесть.

— Есть, — выдохнул я. — Стой.

Тень перевёл кран в положение полного служебного торможения, до упора. Мы замерли. В салоне повисла вопросительная тишина.

— Борис, давай, — велел я, указывая на покорёженные двери. — Нам нужен проход.

Берсерк хмыкнул, подошёл к дверям и с уже привычным усилием раздвинул смятые створки. В вагон ворвался холодный, влажный воздух тоннеля, пахнущий мокрым бетоном.

— Итак, план такой, — объявил я, пока все с любопытством заглядывали в открывшийся проём. — Я выхожу за трофеями. Мне нужно прикрытие. Борис, Медведь, вы со мной. Женя, Искра, тоже. Остальные остаются в вагоне, наготове. Олеся, продолжай вести разведку впереди по тоннелю. Вопросы?

Я активировал брошь «Фонарщик», прицепив её на разгрузку. Мягкий свет озарил всё вокруг. Затем достал из инвентаря рабочие перчатки и натянул их. Инженерный Инструмент послушно обратился в массивный болторез.

— Пошли, — бросил я и первым шагнул на платформу, освещая всем дорогу.

За мной, гулко топая берцами, последовали берсерки. Их новые молот и кастет выглядели в свете «Фонарщика» особенно зловеще. Искра выпрыгнула легко, как кошка, её рыжие волосы огненным вихрем взметнулись в полумраке. Женя, как обычно, мгновенно собрался для выполнения боевой задачи и нёс в руках автомат.

В конце платформы виднелась бетонная лестница, уходящая вверх, к закрытой стальной двери. Классический служебный выход.

— Красота-то какая… — прошептал я, глядя на стену.

Десятки кабелей разной толщины, от тонких сигнальных до силовых, толщиной в руку взрослого мужчины, были закреплены на стене массивными стальными хомутами. Вот оно, сокровище. Клад для любого инженера в условиях постапокалипсиса.

— Лёх, и вот ради этих проводов мы остановились? — с сомнением протянул Борис. — У меня на стройке такого добра вагонами было.

— А это не просто провода, Борь, — усмехнулся я. — Это медь. Чистейшая электротехническая медь. Это алюминий. Это качественная изоляция, которую я могу переработать. Из этого я смогу сделать обмотки для электродвигателей, для генераторов, для катушек Гаусса. Смогу сделать новые силовые шины для нашего «реактора», когда эти прогорят. Это стратегический ресурс, поважнее тушёнки будет.

Я подошёл к стене, выбрал самый толстый, аппетитный жгут, и приставил к крепёжному хомуту болторез. Надавил.

ХРУСЬ!

Толстый стальной болт не выдержал и лопнул. Я перешёл к следующему.

— Дай-ка, — Медведь попросил у меня инструмент. — Не царское это дело — болты ломать.

Отдавать Инструмент я не собирался, но материализовал для него другой болторез. С ним работа пошла быстрее. Мы с лёгкостью перекусывали стальные хомуты. Кабельные жгуты, освобождённые от креплений, тяжело провисли.

— Теперь держи вот это, — сказал я, доставая из инвентаря тяжёлые гидравлические кусачки.

Искра, которой явно стало скучно стоять столбом, привалилась к стене и начала:

— А знаете, мне эта станция кое-что напомнила. Одну байку, которую нам в универе на журфаке рассказывали. Про «станцию-призрак».

— Опять твои страшилки? — хмыкнул Борис.

— Не страшилки, а городской фольклор! — обиженно фыркнула Искра. — Не одной же Алинке их рассказывать, у меня тоже есть парочка историй в загашнике.

Медведь установил лезвия на толстенный кабель, упёрся и начал качать рычаг. Раздался напряженный скрежет и хруст. Стальные ленты брони сдавались под чудовищным давлением.

— Так вот, — продолжала рыжая. — Говорят, есть на Кольцевой линии станция, которой нет на схемах. «Советская». Её якобы построили в тридцатых, но потом забросили, а тоннели пустили в обход. И будто бы там до сих пор стоит поезд, тот самый, первый. И если в определённый день сесть в последний вагон на «Театральной» и уснуть, то можно проснуться именно там, на «Советской». А на платформе будут стоять люди в старомодной одежде, с газетами «Правда» в руках, и смотреть на тебя. И если ты выйдешь из вагона, то уже никогда не вернёшься в своё время. Останешься там, в тридцать седьмом году. Жутко, правда?

— Брехня, — отрезал Медведь, не отвлекаясь от работы. — Я по Кольцевой пять лет на работу ездил. Никаких призраков не видел. Только толпы китайцев и бабок с тележками. Вот они страшнее любых призраков.

С последним, глухим щелчком челюсти инструмента сошлись. Медь поддалась. Один конец кабеля с глухим стуком упал на платформу. Медведь передвинулся дальше и повторил приём.

— Готово. Кусок метров десять.

Я коснулся срезанного кабеля и мысленно отправил его в инвентарь. Тяжёлый жгут исчез, не оставив и следа.

— Не, ну а серьёзно, — вернулся к теме Борис. — Вот ты, Лёх, инженер. Ты во всю эту чертовщину веришь? Призраки, духи там всякие.

— До недавнего времени не верил, — честно признался я. — А теперь… Теперь я верю в системные уведомления. Если над головой у привидения будет написано «Призрак Обыкновенный — Уровень 5», я в него поверю. Вестник, например, очень на призрака похож. Но что это за дрянь на самом деле, понятия не имею.

Работа закипела. Я ломал крепления, а Медведь перекусывал кабели. Процесс шёл небыстро, но продуктивно. На срезах обнажалась вся сложная анатомия магистрали. Вот защитный шланг, вот броня из стальных лент, проволочная броня, изоляция из полиэтилена, и, наконец, сами медные жилы.

Мой инвентарь пополнялся сотнями килограммов ценнейшего ресурса. Из вагона, прислушавшись к нашим разговорам, вышла Алина. Она зябко поёжилась и осмотрелась.

— Ну а ты в призраков веришь, королева ночи? — тут же спросила Искра.

— Да, — коротко ответила брюнетка. — Всегда верила, а теперь знаю, что не ошибалась. Сами подумайте. В мир пришла магия. Настоящая МАГИЯ. Неужели после этого вы ещё в чём-то сомневаетесь? Но с метро связано очень много разнообразных легенд. Не только про привидения. Например, говорят, что на «Площади Революции» статуи по ночам оживают. Ну, вы знаете, эти, бронзовые. Пограничник с собакой, матрос с наганом, студентка с книгой… Днём они стоят себе спокойно, а ночью, когда последний поезд уходит, сходят с постаментов и бродят по станции.

— Ага, и в карты режутся, — хмыкнул Борис, наблюдая, как Медведь с натугой перекусывает очередной кабель. — Чего только люди не придумают.

Алина не обратила внимания на его реплику и продолжила:

— Считается, что если потереть нос собаке пограничника, то сдашь экзамен. А если потрогать флажок у сигнальщика, жди удачной дороги. Но есть и плохие приметы. Нельзя трогать петуха у колхозницы. Говорят, это к несчастью. Один диггер рассказывал, что его товарищ ради смеха потёр петуха, а на следующий день сломал ногу в коллекторе.

— Совпадение, — буркнул Медведь, отбрасывая очередной кусок кабеля.

— Не совпадение, — вдруг раздался тихий голос Жени.

Все обернулись к нему. Стрелок, до этого молчаливо стоявший на страже, опустил автомат и задумчиво смотрел в темноту тоннеля.

— Я перед каждым зачётом ездил нос собаке тереть, — сказал он с ностальгией. — И всегда сдавал. А один раз… мы с другом поспорили, и он петуха этого тронул. На следующий день у него телефон украли. Прямо из кармана вытащили, в толпе.

Искра прыснула и захлопала в ладоши. Негромко, но отчётливо.

— Молодец, парень. Вот теперь всем стало реально не по себе. Жень, ты про иллюзию корреляции слышал? Блин, я даже жалею, что моего универа больше нет. Такая бы статья получилась, огонь! Провести сбор статистики с добровольцами, заставить всех тереть петуха, а потом наблюдать у какого процента что-то плохое произойдёт. Но нужно сразу обозначить сроки, чтобы не получилось «прошло десять лет, меня уволили с работы, это всё петух виноват!»

Её тираду прервал возмущённый визг, донёсшийся из вагона. Через секунду из дверного проёма вылетело что-то пушистое и стремительное. Разумеется, Бузя. В зубах он сжимал кусок вяленого мяса, который явно не принадлежал ему. Следом, разъярённо вереща, выскочил законный владелец угощения — Мики.

— Бузя, стой! А ну отдай! — раздался из вагона крик Олеси, и она сама выбежала на платформу, пытаясь догнать своих питомцев.

Женя инстинктивно вскинул автомат, но тут же опустил, поняв, в чём дело. Мы с Медведем замерли. Хомяк-переросток, не разбирая дороги, понёсся прямо по платформе в сторону тёмного тоннеля. Мики, не отставая, скакал за ним, пытаясь ухватить воришку за лапку.

— Стойте, дураки! — кричала Олеся, но животные, охваченные азартом погони и жадностью, её не слушали.

Они очутились уже на самой границе света от моего «Фонарщика». Ещё мгновение — и они скроются во тьме, где их может поджидать что угодно.

— Олеся, примени навык! — крикнул я, стискивая болторез в руках.

Девочка резко остановилась. Она топнула ногой, её лицо покраснело от досады. Закрыв глаза, она изо всех сил сжала кулачки и сконцентрировалась.

Бузя, уже почти добежавший до темноты, замер на месте так резко, будто врезался в невидимую стену. Кусок мяса выпал из его рта. Мики, нёсшийся следом, споткнулся о его тушку и кувыркнулся через голову. Но тут же подскочил, встопорщив полосатый хвост.

Олеся, тяжело дыша, подошла к ним. Её щёки всё ещё пылали. Она подняла с пола вяленое мясо, строго посмотрела сначала на хомяка, потом на лемура.

— Так. Делать. Нельзя! — отчеканила она, разделяя слова. — Нельзя отбирать еду у друга! И нельзя убегать, когда я зову! Вы меня поняли?

Оба питомца виновато пискнули. Олеся вздохнула, её гнев тут же улетучился, сменившись вселенской материнской мудростью. Она разломила кусок мяса на две части.

— Это тебе, Мики, — она протянула лемуру его половину. Тот благодарно взял и тут же принялся жевать. — А это тебе, Бузя. Но чтобы больше так не делал!

Хомяк схватил свой кусок и, не отходя от кассы, начал запихивать его за щёки, опасливо косясь на Мики.

— Молодец, — кивнул я, возвращаясь к работе. — Но в следующий раз контролируй их лучше. Здесь не детская площадка.

Олеся виновато кивнула и, позвав питомцев, поплелась обратно в вагон. На входе её уже ждал очень недовольный Варягин. Видимо, теперь её очередь получить нотацию от старшего.

— Есть у меня ещё одна история, — начала Искра, — вот как раз на тему жадности…

— Так, хватит болтать, — прервал я, отправляя в инвентарь очередной увесистый моток. — Здесь не пикник. Из-за базара мы не услышим, если по тоннелю на нас выйдет мутант. И у нас ещё много работы. Медведь, давай следующий.

— Скука, — сказала Искра и достала пилочку для ногтей.

Через полчаса Медведь отрезал последний запланированный кусок. Получилось около трёхсот метров разного кабеля. На первое время хватит с лихвой. Места у меня в инвентаре почти не осталось.

— Всё, — сказал я, потирая руки. — Можно возвращаться. Отличный улов.

— Ну слава яйцам, — выдохнула Искра, поднимаясь с корточек. — А то я уже мысленно все анекдоты про Штирлица вспомнила. Включая самые несмешные. Хотите расскажу?

Никто не ответил, так что она просто начала:

— Ну, слушайте. Штирлиц шёл по коридору. Вдруг навстречу Мюллер. «Штирлиц, — говорит Мюллер, — вы еврей?». «Нет, — отвечает Штирлиц, — я русский!». Оба подумали. Штирлиц подумал: «А ведь ловко я выкрутился». Мюллер подумал: «А ведь ловко он выкрутился»…

Мы уже двинулись обратно к вагону, как вдруг…

БА-БАМ!!!

Звук был такой, словно в стальную дверь наверху лестницы ударили гигантским молотом. Мощный, гулкий удар, от которого по бетонным стенам прошла вибрация. Осыпалось цементное крошево.

Мы все замерли. Женя мгновенно вскинул автомат, целясь в темноту лестничного пролёта. Берсерки сразу же приняли боевые стойки с оружием. Искра зашипела, в её руке начал формироваться огненный шар.

БА-БАМ!!!

Второй удар. Ещё сильнее. На двери появилась заметная вмятина. Сталь, рассчитанная на то, чтобы выдержать взрывную волну, прогнулась внутрь.

Кто-то или что-то ломилось к нам с поверхности.

И оно очень, очень сильное.

— В вагон! Живо!