Инженер. Система против монстров – 7

Глава 20 Воссоединение семьи

Село у реки встретило их тишиной, которая бывает только в местах, где жизнь замерла… или прекратилась, как в данном случае. Покосившиеся заборы, пустые глазницы окон, заброшенные огороды. И среди этого уныния стоял дом Василия. Крепкий, относительно ухоженный, с деревянным крыльцом. Ставни закрыты, дым из трубы не идёт, но чувствовалось, что хозяин где-то рядом.

Тень остановил машину у самой калитки, заглушил мотор.

— Приехали. Выгружаемся. Помним, что Василий нервный, и не провоцируем, — напомнил он.

Первым из машины выбрался Женя. Он сразу занял позицию у капота, контролируя улицу. Следом вывалились Борис и Медведь, потягиваясь и хрустя суставами так, что казалось, ломаются сухие ветки.

— Воздух-то какой! — вдохнул полной грудью Борис. — Красота!

Дверь дома со скрипом отворилась. На крыльцо вышел Василий. В старом ватнике, с неизменной двустволкой в руках и взглядом, которым можно замораживать воду в лужах. Он не целился, но стволы смотрели в их сторону весьма недвусмысленно.

— Явились, не запылились, — проворчал старик вместо приветствия. — Договаривались на семь утра. Сейчас сколько? Десятый час! У москвичей пробки, что ли, опять? Или мутанты дорогу перекопали?

Борис тут же расплылся в широченной улыбке, разводя ручищи в стороны, словно хотел обнять весь двор вместе с Василием и его забором.

— Здравия желаем! Не серчай, батя! — громыхнул он так, что с ближайшей яблони упало последнее гнилое яблоко. — Форс-мажор у нас! Переезд, понимаешь! Внезапный! Ночью!

— Какой ещё переезд? — нахмурился дед, опуская ружьё, но не убирая палец со скобы. — Вы ж вроде в коттедже окопались. Неужто выгнал кто? Или клопы заели?

— Обижаешь! — хохотнул Медведь. — Мы теперь, считай, феодалы. Замок захватили. Ну, отель тот, что на Изумрудных Холмах. Гладиаторов выбили, теперь там порядок наводим. Всю ночь воевали, ремонтировались, завалы разгребали, потом вещи паковали. Еле успели к тебе.

— Гладиаторов выбили? А что за Гладиаторы-то? — Василий недоверчиво прищурился.

— Банда одна, большая, — ответил Борис. — Из тех, кто решил, что теперь всё можно. Людей в подвалах держали, зверюшек мучили. Неприятные личности. Ну да ничего! Нет больше Гладиаторов. Одни воспоминания да трофеи. А мы теперь расширяемся. Кадры собираем. Вот, за тобой приехали.

Василий хмыкнул, переваривая информацию. Видно было, что новость его впечатлила, хоть он и старался не подавать виду.

— Ишь ты… — протянул он, почесав бороду. — Ну, коли так… Только я, вообще-то, уже уходить собрался. Обход у меня. Метки обновить надо, которые я по округе расставил. А тут вы свалились…

Договорить он не успел. Боковая дверь «Ленд Крузера» распахнулась, и на землю спрыгнула Олеся. В яркой курточке, с заплетённой косичкой. На этом сером пейзаже она казалась пришельцем из другой вселенной. Из той, где ещё существовали школы, мультики и мороженое. Василий слегка опешил.

— Это ещё кто? — буркнул он, подозрительно косясь на ребёнка. — В детсад я воспитателем не нанимался!

Олеся, проигнорировав ворчание, подбежала к калитке, уцепилась руками за штакетины и, сияя глазами, выпалила:

— Здравствуйте, дедушка Василий! Я Олеся! А где щенки? Лёша сказал, у вас щенки есть! Маленькие! Пять штук!

Напор был такой силы, что старик даже отступил на шаг.

— Ну… — растерянно пробормотал он. — Есть. В доме. В корзинке. А тебе-то что за дело?

— Я приручитель! — гордо заявила девочка. — Мне надо их увидеть! Срочно!

Не дожидаясь приглашения, она толкнула калитку, взбежала на крыльцо, пронеслась мимо ошеломлённого хозяина и рванула деревянную дверь дома.

— Эй! Погоди! Куда⁈ В обуви-то! — спохватился Василий, совершенно забыв про свой грозный вид. — Там же чисто! Тьфу ты, холера мелкая!

Он махнул рукой, вскинул ружьё на плечо и поспешил за непрошеной гостьей, бормоча под нос недобрые слова насчёт воспитания современной молодёжи. Остальные остались стоять у машины. Тень проводил взглядом исчезнувшего в дверях Василия и повернулся к стрелку.

— Женя, ты на охране. Смотри в оба. Если что-то движется и это не мы, стреляй.

— Принято, — кивнул стрелок.

— А я прогуляюсь, — сказал Тень. — Посмотрю, как тут соседи жили. Может, в погребах и гаражах что интересное осталось. Соленья, варенья, инструменты. Негоже добру пропадать.

Он скользнул в сторону соседнего двора. Вера, нервно оглядываясь, подошла к Борису.

— Пойдёмте внутрь, — попросила она. — Холодно тут. И… жутковато.

— Не дрейфь, Верка! С нами не пропадёшь! — подбодрил её Борис, на что Медведь одобрительно кивнул.

Они втроём поднялись на крыльцо. В сенях пахло сушёными травами, пылью и старым деревом. Из горницы доносился звонкий голос Олеси и ворчание Василия.

Внутри с их прошлого визита ничего не изменилось. Русская печь занимала полкомнаты, на стенах висели пучки трав, старые фотографии в рамках и оленьи рога вместо вешалки. На полу лежали домотканые половики.

Олеся уже сидела на одном из таких половиков, прямо посередине комнаты. Перед ней стояла большая плетёная корзина, выстланная старыми тряпками. Внутри копошились пять щенков. Смешные, толстолапые, с уже зрячими красными глазками, они пищали и тыкались носами в руки девочки.

— Ой, какие хорошенькие! — ворковала Олеся, беря одного на руки и прижимая к себе. — Ты мой маленький! Ты мой сладкий!

Василий стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на это безобразие с выражением лица человека, у которого только что украли кошелёк.

— Осторожнее тискай, — буркнул он. — Они ещё слабые.

Борис и Медведь, пригибая головы, чтобы не снести притолоку, вошли в комнату.

— Мир вашему дому! — провозгласил Борис.

— Садитесь, раз пришли, — махнул рукой Василий на грубый деревянный стол с клеёнкой и лавки. — В ногах правды нет.

Сам он присел на табурет, аккуратно прислонив двустволку к стене, чтобы была под рукой. Вера робко присела на край железной кровати, заправленной лоскутным одеялом. Берсерки оккупировали лавку, которая жалобно скрипнула под их весом.

Дед Василий перевёл взгляд на воркующую с щенками Олесю, потом на Бориса.

— Так чего, говорите, Лёша ваш удумал? Всех в отель сгонять? — спросил он, доставая кисет с табаком.

— Не сгонять, а объединять, — поправил Борис. — Сила в единстве, дядь Вась. Поодиночке нас перещёлкают, как семечки. А там стены, там охрана. Лёха там такие штуки замутит, закачаешься! Тебе, как магу, интересно будет.

Василий хмыкнул, набивая трубку. Чиркнул спичкой, раскурил. Клубы ароматного дыма поплыли к потолку.

— А что с Найдой-то? — вдруг спросил он, глядя сквозь дым на Олесю. — И с тем щенком, шестым? Живы хоть? Или сгинули в ваших войнушках?

Олеся тут же подняла голову, оторвавшись от щенков. Её лицо сияло такой гордостью, что можно было освещать комнату без электричества.

— Живы! Конечно, живы! Я их приручила! Оба теперь мои питомцы! Найда такая умная, всё понимает! И щенок с ней! А ещё я паука приручила! — выпалила она. — Огромного! Черничкой зовут! Хотите покажу? Она тут, в Питомнике, со мной!

Вера, услышав про паука, побелела и выпрямила спину, как ужаленная.

— Олеся, не надо паука! — запротестовала она. — Пожалуйста! Только не это!

Василий поперхнулся дымом и закашлялся.

— Кха-кха! Какого ещё паука⁈ — выпучил он глаза. — В дом⁈ Никаких пауков! Мне тут паутины по углам и так хватает!

Борис поспешно замахал руками:

— Не-не, мелкая, отставить членистоногих! Дед Василий не оценит. Давай без экстрима.

Олеся слегка расстроилась, но тут же переключилась:

— Ну ладно, без Чернички. Но Найду-то вы видеть хотите, да? Вызвать её?

Василий нахмурился, его кустистые брови сошлись на переносице. Он отложил трубку.

— Погодь, погодь, стрекоза. Ты сказала… и щенка приручила? Того, маленького?

— Ага! — кивнула Олеся. — Он такой милый!

Лицо старика потемнело.

— Я ж просил Алексея… — голос его стал жёстким, как наждачная бумага. — Я ж русским языком говорил: Найду забирайте, ей мутация мозги плавит, её спасать надо. А щенка не трогать! Он же мелкий! Он же чистый мог вырасти! Я сам хотел! По-человечески воспитать, без этой вашей… системной магии! Чтобы собака была, а не монстр карманный!

Старик сжал кулак, ударил им по столу и повысил голос:

— Испортили зверя! Душу ему, поди, выжгли своим «приручением»! Тьфу!

В комнате повисла напряжённая тишина. Медведь покосился на Василия, готовый в случае чего перехватить деда, если тот потянется к ружью.

Вера, преодолевая страх, подала голос:

— Дедушка Василий, не сердитесь. Так получилось… Это была необходимость. Щенок… Там неразбериха была ночью. Мы боялись, что он не перенесёт дорогу и стресс. Олесе пришлось. Нужно было поместить щенка в стазис Питомника, чтобы он не пострадал, понимаете?

— Так уж вышло, батя, — поддержал Борис, разводя руками. — Не со зла. Лёха сам не хотел, но ситуация припёрла.

Василий тяжело вздохнул и сгорбился. Гнев ушёл, осталась только горькая обида одинокого человека, у которого забрали кусочек надежды на что-то простое и понятное.

— Эх… — махнул он рукой. — Ладно. Чего уж теперь. Живой и то хлеб. Но всё одно… жалко.

Олеся, которая до этого внимательно слушала разговор, вдруг серьёзно посмотрела на старика. Она аккуратно положила щенка, которого держала, обратно в корзину, встала и подошла к Василию.

— Дедушка Василий, — сказала она взрослым, рассудительным тоном, который так странно звучал из уст ребёнка. — Вы не правы. Ничего мы не испортили. И душу не выжгли. Мы просто семью соединили. Разлучать маму с детьми — это очень плохо. Я знаю, — её голос дрогнул на последней фразе, но она тут же собралась. — Смотрите!

Олеся отошла на шаг назад, в центр комнаты, где было побольше места. Вызвала интерфейс, открыла вкладку Питомника и выбрала нужный слот. Воздух перед ней подёрнулся рябью, засветился мягким голубоватым светом.

Мутировавший Пёс — Уровень 1 (Условно)

В руках девочки соткался маленький, лысый комочек. Щенок забавно чихнул, мотнул головой и тут же, учуяв родной запах братьев и сестёр, неуклюже попытался вынырнуть из объятий. Олеся опустила его к остальным. Писк, возня, и вот он уже зарылся в кучу-малу, работая лапками и хвостиком.

— Вот, — сказала Олеся. — Он дома. Я пока не стала давать ему имя, он ведь не совсем мой.

А потом воздух сгустился во второй раз. Теперь уже масштабнее. На дощатом полу материализовалась огромная, пугающая туша.

Найда — Уровень 4

В тесной комнате она казалась просто гигантской. Облезлая шкура, язвы, мощные когти, тут же заскрёбшие по половицам. Медведь и Борис инстинктивно подобрались, Вера вжала голову в плечи. Слишком уж жутко выглядела эта тварь вблизи.

Но поведение зверя было совсем не монструозным. Найда, едва появившись, замерла. Её ноздри расширились, втягивая воздух. Запах дома. Запах хозяина. И, самое главное, запах щенков.

Она тихо заскулила и опустила огромную, страшную морду в корзину. Осторожно, едва касаясь носом, начала обнюхивать копошащихся щенков. Её длинный язык, похожий на розовую ленту, нежно лизнул одного, другого. Голый хвост начал робко, а потом всё увереннее вилять. Забыв про людей, она стала просто матерью, которая вернулась к детям.

Василий смотрел на это, не мигая. Его трубка давно погасла, губы старика дрожали.

Найда подняла голову. Её глаза встретились с глазами старика. Секунду она смотрела на него, склонив голову набок. Узнает? Не узнает? Системная прошивка или память сердца?

Она сделала шаг к нему. Ещё один. Подошла вплотную, возвышаясь над сидящим человеком, как гора. И ткнулась мокрым, холодным носом ему в щеку. Втянула запах табака и старости. А потом лизнула его в ухо, как делала тысячу раз в прошлой жизни.

— Найда… — прошептал Василий. Голос сорвался. Скупая слеза прочертила дорожку по морщинистой щеке и затерялась в бороде. — Найдёна… Девочка моя…

Он поднял дрожащую руку и положил её на кошмарную голову чудовища. Пальцы зарылись в остатки жёсткой шерсти за ушами.

— Узнала…

Собака положила тяжёлую голову ему на колени и блаженно прикрыла глаза, позволяя чесать себя. И в этот момент в комнате не было ни мутантов, ни магов, ни Системы. Был только старик и его собака. Стало слышно, как тикают ходики на стене.

Даже берсерки расчувствовались. У Медведя подозрительно заблестели глаза, и он сделал вид, что ему срочно нужно поправить что-то на куртке. Вера открыто вытирала слёзы рукавом. Олеся сияла, как новогодняя ёлка, довольная своей работой.

Борис кашлянул, нарушая момент, потому что чувствовал, что градус сентиментальности нужно срочно разбавлять, иначе они тут все разрыдаются и перестанут быть суровыми выживальщиками. Он полез в инвентарь и с торжественным стуком поставил на стол бутылку водки «Парламент».

— Ну! — громко сказал он, снимая крышку с характерным хрустом. — За воссоединение семьи! И за то, что даже в этой заднице душа остаётся на месте.

Василий поднял на него глаза. В них стояли слёзы, но он уже улыбался. Криво, в бороду, но искренне.

— А наливай, бугай, — хрипло сказал он. — Есть повод. Стаканы вон, на полке.

Вера посмотрела на Бориса с укором. Мол, опять спаиваешь несчастного старика. Но промолчала. Она понимала, что сейчас это не пьянство, а второй раунд дипломатических переговоров.

Сон был глубоким, чёрным, без сновидений. Таким бывает только сон после полного физического и эмоционального выгорания, когда тело, добравшись до мягкой постели, просто отключается, проваливаясь в небытие.

Я лежал, укутанный одеялом, чувствуя тепло девушки, спавшей рядом. Её рыжие волосы разметались по подушке, дыхание было ровным и спокойным. В камине догорали угли, и в комнате царил абсолютный, почти осязаемый покой. Я чувствовал себя не командиром, не инженером, а просто человеком, который нашёл свою тихую гавань посреди бушующего океана апокалипсиса.

Именно поэтому пробуждение оказалось таким резким, таким чужеродным.

Сперва я просто распахнул глаза и пытался понять, что происходит. Тяжёлые ставни не пропускали ни единого фотона утреннего света. Бархатный мрак разбавляли только огоньки тлеющих углей в камине. Заслонка была приоткрыта ровно настолько, чтобы в трубе слышался тихий, едва различимый гул тяги.

Так, стоп. Есть ещё один источник света.

Перевернувшись на спину, я уставился на прямоугольник интерфейса фракции.

ВХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ

ОТПРАВИТЕЛЬ: Варягин

СТАТУС: СРОЧНО!

Я моргнул, пытаясь отогнать остатки сна. «Срочно». Это слово всегда означает одно — проблемы. Большие, кровавые, требующие немедленного решения. Я мысленно ткнул в сообщение.

«Алексей, немедленно спускайся во двор!»

Ни объяснений, ни подробностей. Я тяжело вздохнул, чувствуя, как приятная истома в мышцах сменяется привычной мобилизационной готовностью. Покой закончился, не успев толком начаться.

— Искра, — я осторожно потряс девушку за плечо. — Подъём.

Она что-то недовольно пробормотала во сне и плотнее закуталась в одеяло, прижавшись ко мне.

— Аня, — повторил я настойчивее, убирая с её лица прядь волос. — Тревога.

— М-м-м… — она приоткрыла один глаз, в котором отразился свет интерфейса. — Лёш, дай поспать… пусть конец света немного подождёт… я такой сон видела… ты, я и джакузи с шампанским…

— Боюсь, джакузи отменяется. Варягин вызывает. Что-то случилось.

Искра застонала и перевернулась на спину, потягиваясь под одеялом с грацией хищной кошки.

— Господи, ну что опять? — проворчала она, глядя в потолок, которого не было видно в темноте. — У нас что, катастрофы по расписанию? Утренняя, дневная и вечерняя? Я так скоро забуду, что такое сон.

— Одевайся, — сказал я, уже выбираясь из постели и ища свою одежду. — Лучше быть готовыми к худшему.

— К худшему? — хмыкнула она. — Сколько мы вообще спали?

— Три часа, — сверился я с системным таймером. — Роскошь по нынешним временам.

— Ненавижу, — прошептала Искра, откидывая одеяло. — Ненавижу этот мир, ненавижу утро, ненавижу Варягина… Тебя пока люблю, но список пополняется.

Мы одевались в спешке, путаясь в рукавах и штанинах. Я натянул джинсы, набросил свитер, который, кажется, надел задом наперёд, но переодеваться не стал. Берцы зашнуровал кое-как. Про зубную щётку даже не думал.

— Готова? — спросил я, застёгивая пряжку ремня.

— Нет, — буркнула Искра, пытаясь пригладить пятернёй гнездо на голове. — Я похожа на чучело, я хочу кофе и убивать. В таком порядке.

— Порядок может измениться, — мрачно заметил я и открыл дверь номера.

Мы вылетели в коридор, пробежали по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и вырвались в холл. Там было тихо. Проходившие мимо люди вздрогнули, увидев нас — всклокоченных, с безумными глазами и оружием наперевес.

— Где Варягин? — рявкнул я с копьём в руке.

— На улице, командир… Там… это… — молодой парень из бывших рабов, неопределённо махнул рукой в сторону двора. Глаза у него были круглые, как блюдца.

Мы выскочили на крыльцо. Прохладный воздух сразу же начал кусать щёки, заставляя окончательно проснуться. Двор был залит серым, безрадостным светом. К нам быстрым, размашистым шагом приближался Варягин. Его куртка была распахнута на груди, несмотря на ощутимый холод. Лицо казалось суровым, как высеченная из гранита маска.

— Что стряслось? — спросил я, когда он подошёл. — Новая атака?

Паладин не ответил. Он лишь бросил на нас короткий, тяжёлый взгляд и махнул рукой.

— Идите за мной. Сами увидите.

Развернулся и зашагал к дальнему концу двора. Мы с Искрой переглянулись. Её лицо утратило сонную припухлость, на нём проступила сосредоточенность. Мы поспешили за паладином мимо строительных лесов, которые теперь украшали весь восточный корпус. Тёмная грязь от размытого Голема забилась в стыки между плиткой.

Чем дальше мы шли, тем сильнее в нос бил тяжёлый смрад, как от выгребной ямы. Я знал, что нас ждёт. Вчера, в пылу боя и эйфории победы, это казалось просто необходимой работой. Сегодня всё должно выглядеть иначе.

Варягин остановился и указал рукой вперёд.

— Вот, — глухо произнёс он.

Мы подошли и замерли.

Там, где я приказал сваливать тела убитых Гладиаторов, высилась гора. Целая гора трупов. Почти сотня мёртвых мужиков. При свете дня картина была чудовищной. Искажённые в предсмертных муках лица, остекленевшие глаза, неестественно вывернутые конечности. Кровь, запёкшаяся на рваной одежде, смешалась с грязью. Это было наглядное, материальное воплощение нашей победы. Уродливый памятник бойне.

Но ужас вызывали не сами тела. Мы все уже привыкли к виду смерти. Хуже то, что происходило с ними. Гора шевелилась.

Огромные, лоснящиеся насекомые деловито копошились на склонах этого жуткого холма. Они двигались с размеренной целеустремлённостью, словно рабочие на фабрике.

Мирмик-фуражир — Уровень 5

Мирмик-фуражир — Уровень 4

Мирмик-фуражир — Уровень 6

Надписи вспыхивали и гасли над их головами. Гигантские муравьи с мощными, зазубренными жвалами и длинными, подрагивающими усиками. Их тела были покрыты прочным, чёрно-рыжим хитином.

— Мать моя женщина… — выдохнула Искра, вскидывая палочку. — Это что за нахрен?

— Тихо, — шикнул я, хватая её запястье. — Не колдуй.

Муравьёв собралось много. Здесь работала настоящая бригада. Десятки, может быть, полсотни особей. Огромные, метра по два-три, рыжие лесные муравьи.

Вот один из фуражиров, деловито перебирая тонкими суставчатыми лапками, подобрался к трупу здоровенного детины в кожаной куртке. Муравей ощупал тело усиками-антеннами. Затем, с пугающей лёгкостью, подхватил тело жвалами за пояс. Рывок, и восьмидесятикилограммовая туша взмыла в воздух. Муравей, ничуть не сгибаясь под тяжестью, развернулся и бодрой рысцой посеменил к пролому в заборе.

А там уже выстроилась целая цепочка из таких же гружёных телами насекомых.

— Биология, бессердечная ты сука, — прошептал я, не в силах оторвать взгляд.

Процессия выглядела завораживающе и омерзительно одновременно. Рядом с фуражирами бегали солдаты. Они были крупнее, с массивными, непропорционально большими головами, похожими на молоты. Они не таскали груз. Они патрулировали периметр, угрожающе щёлкая жвалами. Порвут любого, кто посягнёт на добычу колонии.

Один из солдат заметил нас. Он остановился, приподнялся на задних лапах и направил в нашу сторону брюшко.

— Осторожно! — предупредил Варягин. — Кислота!

Но муравей не выстрелил. Он просто пошевелил усиками, словно пробуя воздух на вкус, издал странный стрекочущий звук и, потеряв к нам интерес, вернулся к строю. Сейчас мы были просто неодушевлёнными предметами, которые не пахнут ни феромонами матки, ни мертвечиной.

— Они уносят их… — со смесью ужаса и любопытства сказала Искра. — Куда? В муравейник?

— На переработку, — машинально ответил я. — Это белок. Еда для личинок. Всё пойдёт в дело. Ни грамма не пропадёт.

— Экологически чистая утилизация отходов, — нервно хохотнула она.

— Что будем делать, командир? — Варягин повернулся ко мне. — Их слишком много.

Я смотрел на слаженную работу коллективного разума. Ни суеты, ни криков, ни споров. Идеальный алгоритм. Забрать ресурс из точки «А», доставить в точку «Б». Повторить.

— Они нападали на людей? — спросил я, не сводя глаз с муравья, который вдвоём с товарищем тащил особенно крупного Гладиатора.

— Нет, — покачал головой Варягин. — Часовой их заметил минут пятнадцать назад. Сначала один разведчик прибежал, покрутился, убежал. А потом явилась эта орда. Они прошли мимо рабочих на стройке. Ноль внимания. Словно мы для них пустое место. Но я приказал всем вернуться в отель и не выходить.

— Правильно, — кивнул я. — Лесные муравьи — хищники, но преимущественно падальщики и собиратели. Агрессию проявляют только при защите гнезда или кормового ресурса. Сейчас для них этот двор просто внезапно свалившийся с неба склад бесплатных харчей.

Я сделал шаг вперёд. Муравей-солдат снова дёрнулся, щёлкнул жвалами, но не атаковал. Дистанция соблюдена. Протокол ненападения активен.

— Мы не будем стрелять, — твёрдо сказал я.

— Ты уверен? — Варягин нахмурился. — Это твари пятого-шестого уровня. Если они решат, что свежее мясо вкуснее…

— Они действуют по программе, Сергей Иванович. У них сейчас задача — забрать ресурс. Вступать в бой с нами — это трата энергии и потеря рабочих единиц. Нерационально. К тому же… — я криво усмехнулся, глядя, как исчезает в проломе забора очередной труп рейдера, — они делают за нас самую грязную работу. Не придётся решать, где зарыть эту толпу.

Я сладко, до хруста в челюсти, зевнул. Адреналин отступил, и навалилась утренняя тяжесть. Посмотрев на паладина, продолжил:

— Передайте всем, чтобы не лезли к ним. Никакой агрессии. Ни одного выстрела. Камнями не кидать, селфи на их фоне не делать. Пусть работают.

Варягин уставился на меня, как на сумасшедшего.

— Пусть… работают? Алексей, это гигантские муравьи у нас во дворе!

— И они решают нашу проблему, — спокойно ответил я.

Искра прыснула и крутанула палочку в пальцах.

— А Лёшка-то прав! Приятного аппетита, ребята! Не обляпайтесь!

Варягин посмотрел сначала на веселящуюся пиромантку, потом на меня, зевающего и равнодушного. На его лице отразилась вся гамма эмоций: от шока и непонимания до неохотного признания логики. Он потёр переносицу и тяжело вздохнул.

— Так… что будем делать? — повторил он, но уже совсем другим тоном. Не как вопрос командиру перед боем, а как вопрос инженеру о дальнейших планах на день.

— Завтракать, — ответил я. — А когда они заберут последний кусок, нужно будет заделать пролом в заборе и восстановить подачу энергии на колючую проволоку по периметру.

Я повернулся и направился обратно к отелю.

— Пойдём, Ань, где-то там нас ждёт кофе. Крепкий. Много.

— Иду, мой гениальный и прагматичный повелитель! — весело откликнулась она и, бросив последний взгляд на муравьиный пир, догнала меня.

Мы шли через двор, оставляя Варягина одного. Я знал, что он ещё постоит там, наблюдая и пытаясь уложить в голове, привыкшей к уставу и тактическим схемам, эту новую, абсурдную реальность. Реальность, где армия монстров может оказаться полезнее отряда солдат. А самая правильная стратегия — не делать ничего.