Инженер. Система против монстров – 7

Глава 18 Укрепление

Ночь отступала, уступая место холодному, серому рассвету. Небо на востоке начало светлеть, окрашиваясь в акварельные оттенки стали и пепла. Воздух был тяжёлым, влажным, пропитанным запахами мокрой земли и гари. Мы с Варягиным стояли посреди двора, превратившегося в гигантскую строительную площадку.

Позади нас, там, где раньше красовалась идеально подогнанная плитка, теперь громоздилась огромная, отвратительная куча. Гора грязи, щебня, костей и обломков надгробий — всё, что осталось от Кладбищенского Голема после того, как его размыло водой и разорвало взрывами. Она ещё не полностью остыла, некоторые участки дымились на стылом утреннем воздухе, источая запах потревоженной могильной земли.

Но мой взгляд был прикован не к ней. Я смотрел на отель. Наш новый дом. Нашу крепость. «Кром» напоминал боксёра после двенадцатого раунда: он устоял, но лицо превратилось в отбивную.

Однако работа кипела. И это было красиво.

Работники двигались слаженно и целеустремлённо. Звуки стройки сливались в единую симфонию возрождения. Пространство освещали прожекторы, которые мы запитали от энергетических батарей из Фракционного Хранилища, чтобы не мешать Косте разбираться с проводкой в доме.

— Масштабно, — заметил Варягин, глядя на повреждённую стену. — Твоя «вечеринка» удалась на славу, Алексей. Только вот уборка после неё затянется.

— Как раз затягивать нельзя. У нас таймер и неизвестный враг, который любит неожиданно подгадить.

Я отдал строителям часть балок, сырья и инструментов из своего инвентаря, но многое нашлось и у самих Гладиаторов. Они тоже занимались укреплением и строительством. Точнее, за них это делали те же люди, что суетились вокруг сейчас.

Четыре мощных подпорки, словно костыли для раненого, впились в стену, принимая на себя часть нагрузки. Строительные леса росли с нечеловеческой скоростью.

Несколько мужиков с тачками и лопатами разгребали грязь, расчищая фронт работ для специалистов. Борис и Медведь без видимого усилия оттаскивали подальше обколотые гранитные плиты надгробий.

А внизу, у подножия лесов, стоял штаб. Профессор Геннадьев и Виктор Петров, склонившись над разложенным на ящиках листом ватмана, яростно спорили. Юрий Анатольевич, тыча пальцем в чертёж, что-то доказывал, потряхивая седой бородой, а зодчий, не уступая, вносил свои коррективы. Они нашли друг друга. Два перфекциониста, два фанатика своего дела, получившие в распоряжение целую крепость и рабочую силу. Их лица горели азартом, который я очень хорошо понимал.

Глаза Виктора то и дело на секунду вспыхивали лазурным огнём, и он замирал, глядя на здание так, словно видел его насквозь. Не сомневаюсь, что он видел невидимые линии напряжения, слабые точки, скрытые дефекты. Он видел душу здания.

Мы с Варягиным направились к ним.

— Вот здесь, — Юрий Анатольевич ткнул пальцем в огромную трещину, змеящуюся по стене от второго этажа до самой крыши, — кладка потеряла связь. Если не стянуть, при следующей осадке фундамента стена просто вывалится наружу.

— Я бы предложил инъектирование полимерцементным составом, — задумчиво проговорил Виктор. — Или системным аналогом.

— Будем использовать то, что есть, — согласился профессор. — Цемент, песок, вода. И магия. Для начала расшивка и установка стягивающих анкеров. А вот эту часть, — он указал на нависающий над проломом кусок стены, где кирпичи держались, казалось, лишь силой привычки, — придётся разбирать.

Они заметили нас и сразу же приосанились.

— Алексей, Сергей Иванович, — кивнул нам Виктор.

— Что со зданием? — начал я без предисловий. — Всё совсем хреново?

— На первый взгляд, да, — кивнул Геннадьев. — Но нам повезло. Просто дьявольски повезло. Фундамент цел. Удары Голема и его падение вызвали сильный сейсмический толчок, но основную энергию погасили нижние, технические этажи и грунт. Несущие стены выдержали, хотя пошли микротрещинами. Вот здесь, — он указал на стену с лесами, — самые серьёзные повреждения. Но это лечится. Особенно теперь, когда у нас есть системные навыки.

Виктор устало потёр лицо и продолжил вместо профессора:

— Главная проблема — крыша. Пролом большой, примерно пять на шесть метров. Ком грязи содержал сразу несколько могильных плит, они пробили не только кровлю, но и чердачное перекрытие, и перекрытие пятого этажа. Там настоящее месиво.

— План работ? — коротко спросил Варягин.

— Крыша — в первую очередь. Там уже натянули брезент, чтобы предохранить от осадков. Сейчас ребята расчищают завалы, готовят каркас. Потом — полная просушка пострадавших этажей. Можно использовать тепловые пушки. Параллельно бригада Семёна будет латать и укреплять стены, двигаясь по периметру. Нам нужно полностью восстановить структурную целостность. После можно подумать о дополнительных укреплениях.

— Справитесь? — спросил я.

— Справимся, — в голосе Виктора прозвучала сталь. — С вашими ресурсами и нашими навыками мы не просто починим этот отель. Мы сделаем его неприступным. Юрий Анатольевич уже рассчитывает дополнительные рёбра жёсткости для башен и контрфорсы для стен. Говорит, что после нашей работы это здание выдержит прямое попадание артиллерийского снаряда.

Профессор в подтверждение хмуро кивнул, а Виктор улыбнулся усталой, но довольной улыбкой архитектора, который снова вернулся к любимой работе.

— Мы пойдём внутрь, — сказал Геннадьев. — Поможем ребятам с крышей, она важнее. У них нет профильных навыков, а у нас есть. Так что придётся поработать руками.

Я кивнул, и они ушли, продолжая на ходу обсуждать план ремонта и спорить.

Рядом уже была развёрнута «растворная станция». Несколько бывших рабов и наш птенчик, следуя указаниям Семёна, таскали мешки с цементом и вёдра с песком и водой.

— Раствор будем делать цементно-известковый, — командовал Виктор. — Один к одному к четырём. Цемент, известь, песок. Гашёная известь есть? Как кончилась? Да твою мать! Тогда просто цементно-песчаный. Пластичность будет хуже, придётся вливать больше маны. Но ничего, получится всё равно зашибись!

Семён, как главный специалист по бетону, взял процесс под свой контроль.

— Давай, повязку надевай и высыпай! — скомандовал он.

Сокол поднял на него взгляд. Предатель выглядел так, словно его прожевали и выплюнули. Грязный, потный, в испачканной цементной пылью футболке и всё той же косухе. На его шее тускло мигал зелёный диод моего ошейника. Подчинившись, он натянул на лицо марлевую повязку и принялся высыпать в большое прямоугольное корыто вёдра с песком, а сверху вывалил цемент.

Семён материализовал в руке лопату и с довольным видом сунул её Соколу. Тот принял и начал перелопачивать сухую смесь. Мышцы на его руках дрожали от перенапряжения. Он злился. Я чувствовал эту злость даже отсюда. Каждое движение было резким, дёрганым.

Мимо проходила группа женщин — бывшие рабыни несли горячий чай рабочим. Заметив Сокола, они замедлили шаг.

— Ишь, как старается, ирод, — громко прошептала одна из них, та самая Мария, что истерила в подвале. — Плюнуть бы ему в рожу.

— Лучше этой самой лопатой дать, — отозвалась вторая. — По хребтине, чтоб уже не очухался, падла. Да боюсь, наш новый лидер не одобрит.

Сокол даже не поднял головы, но я видел, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих черенок лопаты.

Когда цемент и песок приобрели однородный серый цвет, Семён сделал в центре горки углубление и снова отдал Соколу распоряжение. Штрафник начал понемногу лить воду в получившийся «кратер». После дальнейшего перемешивания, когда пернатый совсем выбился из сил, к делу приступил Семён.

Семён активировал навык: «Улучшение раствора»

Ладони строителя окутались едва заметным оранжевым свечением, он забрал лопату и принялся перемешивать состав. Энергия через лопату перетекала в корыто. Раствор становился на удивление пластичным и однородным, без комков.

— Готово, — выдохнул он через пару минут. — Теперь не схватится, пока я не захочу.

Начался самый кропотливый этап. Вооружившись кельмами и молотками-кирочками, Семён и Павел поднялись на леса. Их задача была заделать огромную дыру, оставленную Големом.

Сначала подготовка. Они аккуратно выбили все шатающиеся и треснувшие кирпичи по краям пробоины, формируя ровные, ступенчатые уступы. Каждый целый кирпич мгновенно очищался от старого раствора и отправлялся в инвентарь.

Затем в ход пошёл перфоратор. Павел, активировав свой системный навык «Твёрдая рука» , который гасил вибрацию, бурил стену с точностью хирурга. В старой кладке, по периметру дыры, просверливались глубокие отверстия. В них забивались куски арматуры — те самые анкера, о которых говорил профессор. Они торчали из стены, как стальные пальцы, готовые вцепиться в новую кладку и связать её со старой в единый монолит.

— Давай раствор! — крикнул Семён вниз.

Сокол начал с удвоенной силой работать лопатой, подавая раствор в ведро, которое с помощью лебёдки поднимали наверх и через некоторое время опускали. Но в одиночку с такой работой он всё же справиться не мог, так что Семён свистнул ещё паре ребят, чтоб подсобили.

Семён активировал навык: «Каменная кладка»

Он работал быстро и уверенно. Движения были отточены годами практики и ускорены магией. Мастерком набрасывал порцию раствора на край стены, разравнивал. Брал кирпич, на мгновение окунал его в ведро с водой — «чтобы воду из раствора не тянул». Укладывал на место, подбивал ручкой кельмы, выравнивая по натянутой леске. Снова раствор, уже на боковую грань кирпича. Следующий. Ряд за рядом с бешеной скоростью.

— Паш, шов толще сантиметра не делай, — ворчал он на напарника, когда тот тоже перешёл к кладке. — Не на продажу, для себя строим. Прочность в кладке, а не в растворе.

Выше, на крыше, работала другая бригада. Несколько фигур разбирали повреждённую кровлю. Они не сбрасывали треснувшую керамическую черепицу вниз, а просто убирали её в инвентари. Туда же отправлялась грязь и битые осколки от снарядов Голема. Затем с визгом заработала бензопила — кто-то начал срезать сломанные балки стропильной системы.

Семён и Павел продолжали работать с кирпичной кладкой, активно пользуясь магией. Раствор высыхал по команде. Ряды ложились друг на друга и даже не думали плыть. Через час дыра была заделана. Новая кладка выделялась на фоне старой, потемневшей от времени. А я смотрел на это и понимал… какое же удовольствие смотреть, как другие работают. По-хорошему, мне нужно немедленно лечь спать, а не торчать здесь, но адреналин от всех событий ещё не улёгся.

Юрий Анатольевич вернулся из дома и встал рядом, сообщив, что дыру в крыше они тоже заделали, новую стропильную систему возвели. Затем он задрал голову. Он смотрел не на кирпичи, а на людей, спускавшихся с лесов — уставших, перепачканных, но с очень довольным выражением на лицах. Это было выражение гордости.

— Хорошая работа, — похвалил профессор, когда Семён спрыгнул на землю.

— На сегодня хватит, — ответил строитель, вытирая пот со лба. — Ещё немного, и все с ног рухнут.

В этот момент с крыльца спустилась Ира и быстрой походкой направилась к рабочим. За ней следовали ещё две женщины. В руках они несли большие подносы с тарелками, от которых шёл пар и умопомрачительный запах.

— Ужин для строительной бригады… ну, или завтрак… — смущённо улыбнулась она. — Каша с тушёнкой. На всех хватит.

Мужики, забыв про усталость, потянулись к еде. Мы с Варягиным тоже с удовольствием взяли тарелки. И только Сокол остался стоять в стороне. Он почувствовал мой взгляд. Выпрямился, утирая пот со лба грязной рукой, и посмотрел на меня. В его глазах не было раскаяния. Только чёрная, концентрированная ненависть. Он ненавидел меня за то, что я выжил. За то, что я победил. За то, что я заставил его посмотреть в зеркало и увидеть там чудовище.

Мимо него, неся какие-то доски, проходила группа освобождённых. Они замедлили шаг, и по рядам прошёл тихий, злобный шёпот. Кто-то ткнул в его сторону пальцем. Их лица были полны презрения и страха.

— Его скоро на вилы поднимут, — тихо сказал Варягин, проследив за моим взглядом.

— Не уверен, что захочу им мешать, — так же тихо ответил я.

Паладин помолчал, глядя, как в полутьме вспыхивают искры от сварки.

— Я… забыл тебя поблагодарить, — наконец произнёс он.

Я удивлённо посмотрел на него.

— За что?

— За этот ошейник, — он кивнул в сторону Сокола. — Если бы не он, я бы его пристрелил. Прямо там, в медпункте. И это было бы неправильно.

— Почему же? — я вскинул бровь. — По законам военного времени — самое то.

— Он был моим бойцом, — вздохнул Варягин. — И он совершил преступление. Но убивать его сейчас — бессмысленная трата рабочей силы. Изгонять — ещё глупее. Он вернётся, и не один. А так… — он криво усмехнулся, — общественно-полезные работы. Самое справедливое наказание в нашем новом мире.

— Для этих людей, — я кивнул на снующих мимо бывших рабов, — он не заблудший бывший товарищ. Он Гладиатор. Легкодоступный объект для вымещения всей их боли и ненависти. Они не могут достать мёртвого Черепа, но могут плюнуть в спину живому Соколу. Сейчас это даже на пользу. Им нужно выпустить пар.

В этот момент наш философский диалог был прерван ураганом.

— Папа! Лёша! Я нашла! Я нашла монстров!

Олеся, сияя как новенький кристалл, подлетела к нам. За ней неслась верная свита. Мики, Найда и Клык. Варягин тяжело вздохнул, закрыв глаза.

— Господи, ещё и монстры… — простонал он.

А я вспомнил. Арена. Бои. Гладиаторы ведь не только людей в круг выпускали. Они коллекционировали тварей.

— Где? — спросил я, чувствуя, как просыпается любопытство.

— Там! За домом! — она запрыгала на месте, указывая во мрак. — Там такая большая тюрьма! И они там сидят! Разные! Пойдёмте, скорее!

Мы переглянулись с Варягиным и, оставив стройку на попечение профессионалов, последовали за неугомонной девочкой. Она скакала впереди, размахивая руками и косичкой, её питомцы бежали следом, а мы с паладином шли, освещая дорогу фонарями.

Олеся привела нас на задний двор. Здесь, в стороне от вазонов и беседок, стояло приземистое, уродливое строение из шлакоблоков, явно построенное совсем недавно. Мощная бронированная дверь, узкие щели-окна под самой крышей. От здания несло, как от скотного двора — смесью мускуса, дерьма и крови.

Засов уже был выдвинут. Обратно Олеся его задвигать опрометчиво не стала. Я потянул за ручку двери. В нос ударил концентрированный смрад. Мы шагнули внутрь, и лучи наших фонарей заметались по стенам.

Внутри находился ряд прочных стальных клеток. В них сидели, метались или просто лежали мутанты. Шипохвост пятого уровня, пара Костогрызов, злобно скалящихся на свет, и даже здоровенный Серпорез, который при нашем появлении начал яростно скрести костяными лезвиями по прутьям, пытаясь их перепилить.

Но самое интересное было в центре. Несколько круглых ям в бетонном полу, накрытых массивными бронированными люками с толстыми вставками из триплекса.

— Глядите! — Олеся с восторгом навалилась на один из люков, прижимаясь лицом к стеклу. — Тут ядовитые!

Мы с Варягиным подошли и посветили вниз. В первой яме, распластав по стенкам волосатые лапы, сидел Мутировавший Паук. Во второй, свернувшись клубком, дремал Гадозуб. В третьей копошился крупный Мирмик, видимо, тот, которого Гладиаторы отловили у муравейника.

— Ого! — выдохнула Олеся, присмотревшись. — У паука третий уровень! Он как я! Лёша, папа, можно я попробую? Пожа-а-алуйста!!!

— Нет! — отрезал Варягин. — Категорически! Какой, к чертям, паук? Ещё паука нам в доме не хватало! Ты видела, что они делают с людьми?

— Но он же в яме! — не унималась девочка. — Я буду осторожна! Я смогу! Я чувствую!

Она посмотрела на меня умоляющими глазами. Я задумался. Паук — ценный актив. Его яд, паутина, способность лазать по стенам… Для разведки и диверсий — идеальный инструмент. А третий уровень… Шансы у Олеси великолепные…

— Сергей Иванович… — начал я.

Варягин сразу же развернулся и зыркнул на меня волком.

— Вот даже не думай мне снова задвигать! — прорычал он. — Ах, какая отличная возможность! Олесе надо развиваться! Надо! Но не с пауками!

Олеся подошла к отцу и погладила его по руке.

— Всё будет хорошо, папочка. Но паучок нам нужен. Очень-очень нужен. Лёша, скажи?

— Нужен, — подтвердил я.

Паладин выругался. Громко. Забористо. Олеся даже хихикнула, явно обогатив свой лексикон.

— Мы будем рядом, — продолжал я успокоительным тоном. — Откроем люк, она установит контакт…

— Откроем люк?!! — голос Варягина взвился до неестественного тембра.

— Папочка, зверёк должен видеть меня, а из-за этого стекла он совсем не реагирует. Как мы подружимся, если я даже не могу с ним поздороваться?

Лицо Варягина несколько раз изменило цвет. Остановилось на раскалённо-красном.

— Если что-то пойдёт не так, я его заморожу, — в моей руке материализовалось копьё, загудел крио-модуль.

Паладин сжал кулаки, выдохнул пар через ноздри… но кивнул.

— Хорошо. Но только паука. С остальными разберёмся позже.

Олеся завизжала от восторга и захлопала в ладоши. Её отец материализовал «Священный Клинок», лезвие засветилось золотом. Я активировал силовой щит на левом предплечье. Надевать броню не стал. Не такой тут уровень угрозы.

Мы подошли к яме. Паладин взялся за массивный рычаг люка.

— Готова? — спросил он дочку.

Олеся кивнула, её лицо стало серьёзным и сосредоточенным. Варягин с усилием повернул рычаг и потянул. Скрежет, лязг, и тяжёлый люк начал медленно откидываться, открывая чёрный провал ямы.

Паук отреагировал мгновенно. Он не стал ждать. Собравшись в пружину, он выстрелил вверх. Это был не прыжок, а настоящий вылет! Но рефлексы паладина не подвели. Люк с грохотом захлопнулся за мгновение до того, как тварь оказалась на свободе. Раздался глухой удар.

— Ух! — выдохнула Олеся. — Быстрый!

— Ещё раз! — скомандовал я. — Теперь он слегка оглушён после удара.

Варягин одарил меня недобрым взглядом, но рычаг повернул. Паук уже не прыгал. Он сидел внизу, угрожающе раскачиваясь. И в этот момент Олеся сделала шаг вперёд, прямо к краю ямы. Её глаза вспыхнули ярким, потусторонним светом. Она вытянула руку вперёд. Паук внизу тут же пришёл в движение. Он вскинул своё уродливое тело, его многочисленные глаза сфокусировались на девочке. Из хелицер показались капельки зелёного яда.

Я почувствовал, как воздух вокруг Олеси завибрировал от потока маны.

Олеся активировала навык: «Приручение»

Паук издал шипящий звук и дёрнулся, готовясь к новому прыжку.

— Ты не злой, — прошептала Олеся. — Ты просто боишься. Они делали тебе больно. Но я не сделаю. Я буду твоим другом.

Монстр замер. Он смотрел на маленькую девочку, и в его фасеточных глазах отражалось её сияние. А затем… он расслабил лапы.

УВЕДОМЛЕНИЕ СИСТЕМЫ:

Приручение успешно завершено!

Получен новый питомец: Мутировавший Паук (Уровень 3)

Получено опыта: 30

Олеся радостно рассмеялась.

— Получилось! Он мой! Паучок, вылезай!

Паук, услышав команду, проворно вскарабкался по стене ямы, но тут же съехал обратно. Тогда он снова сжался и резко прыгнул. Приземлившись на пол, он замер перед своей новой хозяйкой, оказавшись ростом ей по пояс.

— Ух ты, какой ты большой! — восхитилась Олеся и обняла мохнатую тварь за головогрудь. — О! Так ты девочка? Тогда я назову тебя Черничкой! Потому что ты похожа на ягодку!

Варягин закрыл лицо рукой.

— Алексей, я из-за вас скоро поседею окончательно, — простонал он.

Я лишь усмехнулся, глядя на эту идиллическую картину. Что ж, наш маленький зоопарк пополнился весьма ценным экспонатом.

Утро полностью вошло в права, но благодаря массивным ставням в спальне царил уютный полумрак. Я сидел в глубоком кресле перед камином, в котором весело потрескивали дрова. Огонь отбрасывал тёплые блики на стены номера — президентского люкса, который мы беззастенчиво реквизировали. Я успел принять душ, смывая с себя грязь, кровь и усталость дня. Но усталость, засевшая глубоко в костях, никуда не делась.

За спиной раздавалось тихое пение. Это Искра, тоже свежая после душа, в одном лишь коротком шёлковом пеньюаре, заправляла огромную кровать.

— Ну ты сегодня и дал жару, Лёшенька! — с неподдельным восхищением сказала она. — И ходячую гору взорвал, и бандитов перебил, и замок захватил! Настоящий рыцарь в сияющих доспехах! В титановых доспехах, что гораздо круче!

Она закончила с кроватью и, грациозно покачивая бёдрами, подошла ко мне. Беззастенчиво устроилась у меня на коленях, обвив шею руками. От неё пахло мылом и цветочным шампунем.

— Ты — мой герой, — прошептала она и поцеловала меня. Мягко, нежно.

Я ответил на поцелуй, но без особой страсти. Все эмоции выгорели за этот безумный день. Искра отстранилась и заглянула мне в глаза, нахмурив рыжие брови.

— Эй, Железный, ты чего такой мрачный? Вечеринка удалась, враги повержены, мы в шоколаде. Чего не радуешься?

Я вздохнул, глядя на пляшущее пламя.

— Помнишь вопрос, который задал мне Ершов? — тихо сказал я.

— Да херню он спросил! — фыркнула девушка, расправляя полупрозрачную ткань на изгибе бедра.

— Я сегодня убил почти сотню человек. И знаешь, что я чувствую? Что очень устал и хочу спать.

Искра помолчала секунду, а потом усмехнулась.

— Ну, по крайней мере, ты устал благодаря продуктивной деятельности. Большинство просто устают от нытья. И вообще… — она прижалась ко мне теснее, её голос стал тихим и вкрадчивым. — Насчёт «человек» — это ты, конечно, загнул. По-моему, там был сплошной биомусор, который только и годился на переработку.

Я невольно улыбнулся. Эта рыжая бестия умеет найти слова.

— А насчёт спать… — она хитро прищурилась, — я тебе могу такой массаж сделать, что всю усталость как рукой снимет.

Она снова поцеловала меня. Горячо, требовательно, страстно. Поцелуй, обещавший забвение. И я с готовностью в нём утонул, позволяя огню в камине и огню её объятий сжечь остатки этого бесконечного дня.