Инженер. Система против монстров – 7

Глава 16 Узник

Я откинулся на спинку дивана. Дорогая, хоть и потрёпанная кожа, устало скрипнула. В холле было тихо, люди пробегали по нему не часто. Зато все как один косились на нас со смесью любопытства и недоверия.

— Так, а где тут кнопка «Вступить»? — Искра с любопытством ткнула пальцем в голограмму интерфейса. — Я хочу официальное уведомление! С фанфарами и салютом!

— Добавлю опцию «Салют из огненных шаров» в следующем обновлении, — пообещал я. — А пока просто коснись вот этой надписи.

Перед девушкой возникла кнопка со значком вступления. Она подтвердила, затем я тоже подтвердил, что принимаю её. Снова вспомнил, что меня самого во фракцию никто не принимал, но пересмотрев настройки наследования титула, я заметил, что там установлен вариант «Любой кандидат». Похоже, Черепу нравилось давать возможность рабам проявить себя. Победи главаря и займи его место. Даже не сомневаюсь, что это было таким же весёлым развлечением, как бои с монстрами.

Кандидат «Искра» принята.

Перед девушкой выскочило системное уведомление:

ПОЗДРАВЛЯЕМ! Вы вступили во фракцию «Ратоборцы»!

— Ну вот, другое дело! — она закинула ногу на ногу. — Теперь я официально часть элитного клуба. Лёша, с тебя скидки в баре и бесплатные парковочные места.

Варягин, в отличие от неё, молча и сосредоточенно коснулся кнопки подтверждения. Судя по виду, процедура была для него не более чем формальностью, но важной. Он был человеком долга и порядка, и даже в этом хаосе стремился к структуре.

— Отлично, — кивнул я. — Смотрите, теперь здесь отражаются ваши ники, уровни, классы, биометрия и количество маны. Если кто-то будет ранен или истощён, я сразу же узнаю об этом.

— Многовато личных данных, — покачала головой Искра.

— Доступ к ним можно блокировать, — ответил я. — Но лучше не надо. Мы не в той ситуации. Ещё тут есть карта, но она почему-то не запускается. Ладно, разберусь. О! И чат тоже есть! Можно пересылать сообщения. Причём у меня есть специальный раздел, я могу раздавать задания и даже назначать награды.

— Лёша, ты же теперь настоящий квестодатель!

— Угу, — согласился Варягин. — Хотя и так все по территории отеля носятся, квесты выполняют.

— Ещё тут в правилах сказано, — продолжил я, — что статус фракции получают организованные группы выживших численностью от 50 человек. Но если после создания количество членов падает, статус фракции сохраняется. Она аннулируется только в случае смерти или выхода из фракции всех членов. Фракционное Хранилище имеет стандартный объём, но его можно расширять за очки опыта. После открытия кошельков у всех членов фракции, появится возможность лёгкого обмена опытом внутри фракции.

— Звучит как начало собственного маленького государства, — усмехнулась Искра. — Ты так скоро налоги введёшь. Ой, подожди, ты же их уже ввёл! Просто не на опыт, а на ману.

Я уже сворачивал интерфейс, когда в холл быстрым шагом вошёл Женя. Парень выглядел немного встревоженно. Он подошёл к нашему диванчику и остановился.

— Лёша, — обратился он. — Я тут нашёл кое-что.

— Если это склад с алкоголем, то я первая в очереди на дегустацию! — сообщила Искра.

— Нет, — Женя покачал головой. — Я нашёл комнату. Дверь металлическая, заперта. Но я слышал… там кто-то есть. Живой. Возится.

Мы переглянулись. Варягин тут же напрягся, челюсти стиснулись.

— Где именно? — спросил я, поднимаясь.

— На первом этаже, в западном крыле. Похоже на бывшую кладовку или подсобку для персонала. Дверь явно не родная, её недавно вкорячили.

— Показывай, — велел я.

Не успели мы сделать и шага, как в холл ворвалась Олеся. Её щёки раскраснелись от бега, а глаза сияли неподдельным счастьем. За ней, стараясь не отставать, скакал Мики.

— Папа! Лёша! Представляете! — затараторила она, подбегая к Варягину. — Я уже со всеми детьми познакомилась! Мы играли в прятки, но они почему-то испугались Мики, когда он их нашёл. Странные они какие-то…

— Умница моя, — печально похвалил Варягин. — Возвращайся к ним, поиграй ещё. Только больше не пугай. Нам тут… нужно поработать.

— Не-ет! — Олеся решительно замотала головой. — Я хочу помогать захватывать замок!

— Замок уже захвачен, — с улыбкой поправил я. — Теперь началась стадия освоения. И прямо сейчас мы идём проверять одну очень подозрительную комнату, которую нашёл Женя.

Глаза девочки загорелись с новой силой.

— Подозрительную комнату⁈ — её голос взвился от восторга. — Тогда я точно с вами! Там может быть сокровище! Или монстр! Или принцесса!

— Даже не знаю, что лучше, — хохотнула Искра.

— Олеся, это не игра, — начал Варягин, но я его остановил.

Мне в голову внезапно пришла мысль. Возможно, полезная.

— Подождите, Сергей Иванович. Её питомцы могут пригодиться.

Олеся просияла так, словно ей только что подарили собственный зоопарк. Варягин что-то недовольно проворчал про «детский сад на выезде», но спорить не стал.

Мы двинулись по коридору. Мягкий ковёр поглощал наши шаги. Женя вёл нас уверенно, явно уже запомнив дорогу. Здесь следы вандализма были ещё заметнее: разбитые вазы, перевёрнутая мебель, граффити на стенах. Мы пару раз свернули и увидели цель.

Дверь. Стальная плита, грубо вмонтированная в стену. Вокруг неё обои были ободраны, а штукатурка носила следы свежих сколов. Я жестом приказал всем замолчать и приложил ухо к холодному металлу. Секунда тишины, и я услышал. Тихий, прерывистый шорох. Словно кто-то ёрзал или скребся.

— Есть кто живой? — громко позвал я. Ответа не последовало. — Олеся, план «Звериный нюх».

Девочка сосредоточилась, становясь очень серьёзной и деловой. Перед ней в воздухе вспыхнули две голубые вспышки, которые тут же оформились в знакомые фигуры.

Клык — Уровень 3

Костогрыз появился первым. Крупный, с густой коричневой шерстью и мощными челюстями. Он тут же ткнулся мокрым носом в руку хозяйки.

Найда — Уровень 4

Она выглядела как ночной кошмар кинолога. Огромная, почти с медведя ростом, мутировавшая псина, с облезлой, покрытой язвами шкурой и вытянутой клыкастой мордой. Однако глаза у собаки были умные и преданные. Она спокойно села у ног Олеси, ожидая приказа.

— Надо обнюхать дверь, — скомандовала девочка.

Клык и Найда подошли к стальному полотну и приступили к работе. Их носы интенсивно задвигались, втягивая воздух. Найда тихо заскулила, а Клык приглушённо зарычал, его шерсть на загривке встала дыбом.

— Что там? — спросил я у Олеси, не отрывая взгляда от собак. — Люди? Монстры? Зомби?

Олеся нахмурила бровки, её губы беззвучно шевелились. Потом глаза девочки вспыхнули синевой, у Клыка тоже. Они оба сделали одинаковое движение носом.

— Странно… — наконец пробормотала она. — Только человеческий запах. Сильный.

— Если Гладиаторы заперли кого-то из рабов отдельно, на это должны быть веские причины, — задумчиво проговорила Искра, постукивая по подбородку кончиком своей палочки. — Может, он буйный? Или заразный?

— Или не согласился стать рабом, — продолжил Варягин. — Но по какой-то причине его не бросили в круг на потеху толпе. В любом случае, он может быть опасен.

Клык, глядя на дверь, приподнял верхнюю губу, обнажая ряд внушительных зубов. И снова тихо зарычал. Похоже, он был согласен с паладином.

Варягин сделал шаг вперёд. «Священный Клинок» материализовался в руке, окутавшись ровным золотым светом. Я кивнул Жене. Тот молча материализовал ТТ из инвентаря и приготовился. Искра махнула палочкой, и на её обугленном кончике тут же заплясал крошечный, но очень злой огонёк.

Я призвал свой «Инженерный Инструмент» и сменил его форму. Разводной ключ в моей руке окутался сиянием, металл поплыл, и через секунду превратился в мощный беспроводной шуруповёрт.

— Отойдите, — скомандовал я.

Пара минут работы, и механизм с громким финальным щелчком поддался. Я убрал инструмент. В тот же миг Клык и Найда напряглись, как две стальные пружины. Включив фонарик, я потянул дверную ручку. Протяжно скрипнули петли. Я направил луч света внутрь.

Это была тесная кладовка. Ни окон, ни мебели. Только голые стены со следами снятых полок, где раньше, видимо, хранилось бельё. В центре, прикрученный к полу анкерными болтами, стоял простой металлический стул. А на нём сидел человек.

Мужчина средних лет, в драной, грязной куртке и выцветших джинсах. Лицо суровое, обветренное, покрытое густой щетиной. Коротко стриженые волосы. Но самое главное, он был связан. Толстый синтетический канат многократно обвивал его торс и руки, намертво приматывая к стулу. Другой приматывал ноги к ножкам. Рот был заклеен скотчем в несколько оборотов.

Над его головой вспыхнула системная надпись:

Тарас Ершов — Уровень 12

Высокий уровень. Ни у кого из пленников в подвале такого не было, там у всех был первый-четвёртый, у пары человек пятый и шестой.

Луч света ударил ему в лицо. Он зажмурился, а потом его взгляд сфокусировался на нас. Он посмотрел на меня, на Варягина с сияющим мечом, на Искру с огненным шаром… а потом его глаза опустились ниже и увидели двух рычащих мутантов у моих ног.

Глаза Ершова расширились. Он замычал и начал отчаянно дёргаться, пытаясь освободиться. Стул под ним заскрипел и почти вырвался из креплений. Сильный, гад.

— Ы-ы-ы! М-м-м! — доносилось из-под скотча.

Он явно принял нас за палачей, которые пришли скормить его своим зверушкам.

— Спокойно! — громко сказал я, поднимая руки, хотя в одной всё ещё держал шуруповёрт. — Мы не Гладиаторы. Мы уничтожили Гладиаторов и теперь освобождаем их пленников.

Искра схватила меня под локоть.

— Лёш, — прошептала она мне на ухо, — а если они ему рот замотали не просто так? Может, у него голос — оружие? Как у банши? Или гипноз голосовой? Сейчас развяжешь, а он нам мозги вскипятит.

Я посмотрел на пленника. Двенадцатый уровень. Высоковато для простого обывателя.

— Может и так, — согласился я. — А может, он просто орал матом так, что мешал Черепу спать. Леся, убери собак.

— Клык, Найда, назад! — скомандовала девочка.

Питомцы неохотно попятились, хоть и продолжали ворчать.

Тарас Ершов тяжело дышал, переводя взгляд с одного из нас на другого. Взгляд был холодным, оценивающим, без тени страха — только ярость и недоверие. Затем он снова замычал, настойчиво кивая головой.

— Я сейчас сниму скотч, — предупредил я, подходя ближе. — Если попробуешь использовать магию голоса или укусишь меня, хреново тебе будет. Ясно?

Мужчина посмотрел на пылающий огненный шар Искры, потом на пистолет Жени, и медленно кивнул.

Я превратил Инструмент в нож с узким лезвием и поддел скотч, разрезал все слои разом. Ухватился за край и резким движением сорвал ленту.

Ершов жадно хватанул воздух, закашлялся, поморщился от неприятных ощущений на коже вокруг рта и…

— Какого хрена вы телитесь⁈ — заорал он охрипшим, сорванным голосом. — Развязывайте, мать вашу! Немедленно!

— За что они тебя так? — спокойно спросил я, игнорируя его крик.

— Да за то, что я послал их главного в пешее эротическое! — проревел Ершов, багровея. — Отказался на них работать! А теперь развязывай! Меня тут часов двенадцать маринуют! Если я немедленно не доберусь до сортира, плохо будет всем! Воздух будет испорчен безвозвратно, понятно⁈

Я невольно отшатнулся. Аромат в комнате и так был не французский, а перспектива его ухудшения совсем не радовала. Олеся прыснула и хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

— Не, ну такой катастрофы допускать нельзя! — заржала Искра. — Лёша, скорее освобождай человека!

Я принялся перерезать толстые синтетические канаты. Вскоре они спали с узника.

Ершов подскочил со стула, как ошпаренный.

— ГДЕ⁈ — заорал он, буравя стрелка глазами с полопавшимися капиллярами.

Женя инстинктивно ткнул пальцем дальше по коридору.

— Там… вроде бы…

Тарас, не сказав больше ни слова, понёсся по коридору с такой скоростью, на какую способен только очень мотивированный человек.

— Женя, проследи за ним, — спокойно приказал я. — И держи оружие наготове.

Парень молча кивнул, вскинул ТТ и трусцой последовал за Ершовым, готовый в любой момент открыть огонь.

— Не забудьте про освежитель воздуха! — напутствовала Искра.

Мы остались стоять в дверях кладовки. На губах рыжей играла язвительная улыбка.

— Какое драматичное спасение! — прыснула она. — Зато мы теперь точно знаем, что его суперспособность — это реактивное ускорение при виде фаянсового друга. Ценный кадр, Лёша, бери не глядя!

Тарас Ершов пил так, что вполне бы смог осушить Байкал.

Он сидел в глубоком кожаном кресле в холле, всё ещё грязный, небритый и запрокидывал уже вторую литровую бутылку воды. Пластик жалобно хрустел в его руке. Кадык ходил ходуном, ритмично отсчитывая глотки.

Напротив сидели мы, «правящая верхушка» новоиспечённой фракции. Я занял центр дивана, рядом со мной расположились Искра и Варягин. Женя, не убирая пистолета, прислонился к колонне и не сводил глаз с бывшего узника. А на пушистом ковре у ног Варягина устроилась Олеся в окружении своей разношёрстной свиты.

Клык лежал, положив массивную голову на лапы, и следил за каждым движением Ершова тяжёлым, немигающим взглядом. Найда расположилась с другой стороны от хозяйки, а Мики, сидя в свободном кресле сбоку, чистил хвост, всем своим видом демонстрируя пренебрежение к человеческим драмам.

Наконец Ершов оторвался от горлышка. Громко выдохнул, вытирая рот рукавом куртки. Мы коротко посвятили его в курс дела. Рассказали о себе без лишних подробностей. Сообщили о событиях во дворе отеля, но никаких серьёзных деталей, типа моего доспеха, не упоминали. Доверия этот тип не вызывал и запросто мог оказаться одним из Гладиаторов, которого закрыли свои же за провинность. Но всё же что-то в нём заставляло верить, что он по другую сторону баррикад.

— Так, значит, вы… — прохрипел Ершов. — Вы, значит, пришли сюда и просто… вырезали всю эту шайку? Сотню вооружённых до зубов отморозков? Просто так? Как сорняки на даче пропололи?

Он обвёл нас тяжёлым, изучающим взглядом. Его глаза, холодные и серые, как зимнее небо, задержались на мне, потом на Варягине, скользнули по Искре, которая демонстративно разглядывала свои ногти, и остановились на Жене, который стоял за диваном, как часовой.

— У нас было тактическое преимущество, — спокойно ответил я.

— Преимущество? — он криво усмехнулся. — Какое, к чёрту, преимущество? Вас всего-ничего. А их была орда. Я этих ублюдков видел, когда меня сюда волокли. Отморозки, каких поискать.

— Мы не считаем врагов, — пафосно изрекла Искра. — Мы их просто уничтожаем. Всех делим на ноль. Скучная арифметика.

Ершов долго молчал, переваривая услышанное. Потом покачал головой и усмехнулся. Усмешка у него была кривая, лишённая веселья.

— Всю жизнь мечтал, — проговорил он тихо, почти про себя. — Чтобы можно было вот так. Не ловить, не оформлять, не тащить в отдел, не писать тонны бумажек, которые потом какой-нибудь хрен в прокуратуре завернёт. А просто прийти и… аннигилировать. Прямо на месте преступления. Без протокола, без понятых. Эх, мечта опера…

— Вы полицейский? — мой вопрос прозвучал как констатация факта.

Ершов снова посмотрел на меня, на этот раз с толикой грусти.

— Был, — буркнул он. — Оперуполномоченный уголовного розыска, капитан Ершов. Только попёрли меня из органов. Ровно за два дня до того, как этот грёбаный цирк с монстрами начался. Не успел даже обходной лист подписать.

— Причина? — коротко спросил Варягин. В его голосе не было праздного любопытства. Солдат спрашивал солдата.

Ершов скривился, будто съел лимон.

— Стандартная схема. Подстава, — бросил он. — Копал под одного барыгу из местной администрации. Не то чтобы он был крупной шишкой, так, мелкий чинуша на подсосе у серьёзных людей. Но борзый, сука. И жадный. Начал с того, что он землю под строительство отжимал, а закончил тем, что через его контору наркота в город шла. Я его почти взял. Почти.

Он замолчал, сжимая и разжимая кулаки.

— Не хватило доказательной базы? — предположил я.

— Не хватило прикрытия, — отрезал Ершов. — Мой начальник, который сначала давал зелёный свет, в последний момент дал заднюю. Сказал, что наверху не одобрят. А через день ко мне пришли ребята из УСБ. С обыском. И, о чудо, нашли у меня пакетик с белым порошком. Граммов этак сто. Красиво, аккуратно. Прямо под стопкой моих же рапортов по этому чинуше.

Опер резко выдохнул, потом втянул носом воздух и продолжил:

— Статья двести двадцать восьмая, часть четвёртая. Сбыт в особо крупном. От десяти до двадцати. Только до суда не дошло. Предложили уйти по-тихому. «По собственному желанию». В связи с утратой доверия. Чтобы шум не поднимать. Я и ушёл. А через два дня мир накрылся медным тазом, и все эти игры в закон и порядок потеряли всякий смысл.

Он замолчал, и в этой тишине чувствовалась горечь человека, который пытался играть по правилам в игре без правил, и проиграл.

— А какой у тебя класс? — внезапно спросила Искра. Вопрос прозвучал донельзя буднично, будто она спрашивала, который час.

Ершов поморщился и скрестил руки на груди. Его взгляд стал колючим.

— А тебе зачем? — бросил он.

— Любопытство, — парировала она с улыбкой. — Ну и, как бы… прояви уважение к тем, кто спас твою задницу… Ой, сорянчик!

Опер скривился ещё сильнее.

— Ну? — поторопила Искра. — Не томи, капитан. Некромант? Владыка унитазов? Или, может, Бард шансона?

Ершов несколько секунд сверлил её взглядом, а потом нехотя процедил:

— Маг Истины.

Рыжая удивлённо приподняла бровь. Даже Варягин, до этого сохранявший каменное выражение лица, слегка наклонил голову.

— Это что-то из репертуара инквизиции? — уточнила Искра. — «Говори правду, или мы выбьем её из тебя огнём и мечом»?

— Почти, — криво усмехнулся Ершов. — Только без огня и меча. Всё гораздо скучнее. Пассивно чую, когда мне врут. Не всегда, зависит от уровня лжеца и его навыков, но в большинстве случаев — да. Вижу сквозь физические иллюзии, а ментальные на меня вообще не действуют. Ну и… — он запнулся, явно не желая продолжать.

— И? — надавил я.

— И могу заставить говорить правду, — закончил он с неохотой.

В холле снова воцарилась тишина. Её, как всегда, нарушила Искра. Она расхохоталась. Громко, заливисто, запрокинув голову.

— Ой, не могу! — выдохнула она, вытирая выступившие слёзы. — Это же просто феерия! Менту, который всю жизнь ловил лжецов, Система выдала психическую сыворотку правды! Какая ирония! Какое изящество! Система, браво, у тебя отменное чувство юмора!

— Охренеть, — выдохнул Женя. — Это же имба для допросов.

— Угу, — буркнул Ершов. — Вот если бы у меня такой талант открылся в той жизни, я бы разгулялся. А так… мне кого допрашивать-то? Монстров? Они не очень готовы изливать душу. Так что ни хрена мне этот навык не помог выживать.

— А ну-ка, продемонстрируй! — тут же загорелась Искра. — Давай, капитан, включи свою лампу в лицо! Заставь меня выложить всю подноготную!

— Уверена? — вкрадчиво спросил Ершов. Его глаза холодно блеснули.

— На все сто! — самонадеянно заявила рыжая. — Я кремень! Из меня слова клещами не вытащишь!

— Угомонись, Аня, — попытался остановить я.

— Пусть попробует пронять меня! — потребовала она.

Ершов спокойно кивнул. Он чуть подался вперёд, сцепив пальцы в замок, и уставился на Искру тяжёлым, давящим взглядом.

— Скажи, Аня, — его голос стал тише, но приобрёл странную, вибрирующую силу. — Зачем ты на самом деле красишь губы такой вызывающе яркой помадой, даже когда вокруг грязь, кровь и смерть?

— Я… — начала она, её лицо исказилось от усилия. — Я боюсь, что если перестану быть яркой… меня никто не заметит. Что я снова стану обычной серой мышью, какой была в школе…

Слова сорвались с её губ быстрым шёпотом. Искра замерла. Её глаза расширились от ужаса. Она судорожно прижала обе ладони ко рту, глуша последние звуки, и покраснела так, что её причёска померкла на фоне лица.

— Ты!.. — заорала она, глядя на Ершова с яростью. — Ты зачем такое спрашиваешь⁈ Козёл!

— Упс, — только и сказал опер.

Олеся, до этого тихо сидевшая на полу, прыснула со смеху. Громко, по-детски, не сдерживаясь.

— А тётя Искра, оказывается, стесняшка!

Ершов откинулся назад, давление исчезло. Он выглядел немного уставшим.

— Извини, — бросил он без особого раскаяния. — Ты сама просила.

Аня фыркнула, отвернулась и скрестила руки на груди, демонстративно рассматривая узор на обоях. Но я заметил, что плечи у неё слегка дрожат. Сильный навык. Очень сильный.

— Ты залезаешь в голову? — уточнил я.

— Возможно, не знаю, — отозвался Ершов. — Я просто… создаю поле, в котором ложь становится физически невозможной. Как в вакууме нельзя дышать. Но эффект сильно зависит от разницы в уровнях и от воли цели. Аня, если бы сконцентрировалась, смогла бы просто промолчать. А вот, например…

Он повернулся к Олесе. Девочка тут же перестала смеяться и насторожилась, как мышонок, увидевший кота.

— … маленькая хозяйка зверинца, — продолжил Ершов, смягчив голос. — Она бы не смогла промолчать. Уровень слишком низкий.

— Я секретов не выдаю! Я партизан! — заявила девочка воинственно.

— Правда? — улыбнулся полицейский. — Скажи-ка, Олеся, ты всегда делишься шоколадками с друзьями?

Малявка напыжилась, взъерошилась, но тут же выдохнула:

— Когда мы убегали от монстров, я сказала, что раздала последнюю шоколадку. А на самом деле, у меня была ещё одна… Я её съела ночью под одеялом, когда мы в вагоне ночевали…

Олеся выпучила глаза и шлёпнула себя по губам.

— Эй! — возмутилась она, подскочив и топнув ножкой в сапожке. — Это нечестно! Это магия! Папа, он жульничает!

Варягин не выдержал и хмыкнул. Потрепал дочку по волосам.

— Ничего, шоколадок у тебя теперь на всех хватит.

— Офигеть, — скривилась Искра, недобро поглядывая на полицейского. — Теперь мы знаем тайну пропавшей «Алёнки». Спасибо, что травмировал ребёнка, мудила. Олеся, скажи своим собачкам «фас», пожалуйста.

Олеся надула губки, но мутантов натравливать не стала. Просто показала Ершову язык и тихо добавила, что с ним шоколадками точно никогда не поделится.

Ну а я смотрел на него и чувствовал, как в моей голове, словно шестерёнки в сложном механизме, начинают сходиться разные, до этого не связанные, детали. Детектор лжи. Живой, ходячий полиграф с возможностью принудительного допроса. В наших реалиях это очень нужный стратегический ресурс.

— Попробуй на мне, — сказал я.

Все замолчали. Даже Олеся, всё ещё дувшаяся, посмотрела на меня с интересом.

— На тебе? — Ершов скептически сдвинул брови. — Студент, у тебя двадцать пятый уровень. У меня — двенадцатый. Это как пытаться пробить танковую броню из рогатки. Ничего не выйдет. Пустая трата маны, которой у меня и так почти не осталось.

— А ты попробуй, — настоял я. — Мне нужно понять принцип работы. Считай это платой за спасение.

Уточнять, что совсем недавно мы столкнулись с белой змеёй, которой удалось каким-то чудом пробить часть моей защиты, я не стал. Бледного Аспида ещё ждёт отдельное изучение.

Ершов вздохнул, потёр лицо ладонями.

— Ладно. Как скажешь, начальник. Твоя воля.

Он посмотрел на меня в упор. На этот раз в его взгляде не было иронии. Только тяжёлая, свинцовая усталость и профессиональная сосредоточенность. Он молчал несколько секунд, подбирая слова. А потом задал вопрос. Не про шоколадки. Не про школьные травмы. Он ударил в самое ядро.

— Что ты чувствовал, убивая всех этих людей?

В тот же миг, как его голос смолк, перед моими глазами вспыхнуло системное уведомление.

ВНИМАНИЕ! Зафиксирована попытка ментального воздействия!

Тип воздействия: Принуждение к правде.

Источник: Тарас Ершов (Уровень 12).

Анализ защиты…

50% воздействия отражено артефактом «Ментальный шлем».

50% воздействия рассеяно за счёт разницы в уровнях и высокой сопротивляемости к ментальным атакам.

Эффект: Нулевой.

Я не почувствовал абсолютно ничего. Ни малейшего импульса, ни тени принуждения. Только вопрос, повисший в прохладном воздухе холла. Вопрос, на который я мог ответить что угодно. Или не отвечать вовсе.

Я удовлетворённо кивнул, глядя на Ершова. Судя по его лицу, он всё же надеялся получить хоть какой-то эффект.

— Любопытно, — произнёс я. — Очень любопытно.

Я поднялся с дивана, прошёлся по холлу и остановился у большой картины с пасторальным пейзажем. На ней паслись овечки, а вандалы дорисовали новых овечек, которые резво вскакивали на уже имеющихся.

— Что ж, капитан Ершов, — сказал я, не оборачиваясь. — Если согласен присоединиться к нам, то добро пожаловать в ряды «Ратоборцев». Кстати, у меня для тебя есть работа. Прямо сейчас.