Игры Валхаллы

Глава 6

Глава шестая

Игровая зона «Мидгард». Уровень один

Локация: Хрогни-фьёрд

Не люди, а боги

Глаз Локи — в своем репертуаре. Плюс два к желанию завладеть. Особенно на пиру, когда желание показать доблесть блокирует остатки чувства самосохранения.

— Хотелось бы поглядеть, так ли ты славен, как поет скальд.

Новичок. В хирде Кетильфаста. Но только в нем. Хольд. Теперь хольд. До того морским ярлом именовался. Не повезло. Расхреначил корабль о береговые камни. Наддад, сын Облауда. Плечи в полсажени, морда просит даже не кирпича, блока бордюрного. Ражий детина с бородой, перевязанной шнурочком для удобства питания. Пришел к Кетильфасту не один, а со корешами, семью матерыми головорезами. Половиной команды выживших при крушении. Вторая половина решила: ну нафиг такого вождя. Ясно же, что не просто так их всех о камешки приложило. Очевидно же: любят боги Облаудсона. Нет ему удачи. Те, кто остался, родня. У этих выбор невелик. Либо следовать за старшим, либо сменить лидера. Но с этим сложно, если в той же родне нет никого подходящего. Да, боги не одобряют. Опять-таки Облаудсон этот хоть и неудачник, но вон какой здоровый. Этот сам кого хошь сменит.

Кетильфаст Наддада взял. Посчитал, что его собственная удача неудачи экс-ярла перекроет, а восемь опытных рыл на румах лишними не будут.

И теперь этот губитель кораблей, если выражаться по-скальдски, решил проверить на прочность того, кого народ считает как раз божьим любимчиком.

Не вовремя влез бывший ярл. Санек только-только собирался ответить на так удачно заданный Китильфастом вопрос.

Так удачно все складывалось. И не пришлось бы аккуратно подводить к теме: хорошо бы навестить нехорошего конунга Сигурда и восстановить справедливость, а заодно пополнить финансовые резервы. Санек отдавал себе отчет, насколько это непростая задача. Да, недавняя война изрядно сократила число бойцов Сигурдова хирда. Однако существенно улучшила его кровообращение, ведь не зря говорят, что кровь войны — это деньги. А тут ярл сам предлагает Саньку выбрать цель.

Нет, возможно, это был намек на то, чтобы еще разок посетить золотоносные пески на втором уровне. Но как раз туда Санек идти не планировал. В первую очередь потому, что не был уверен в том, что переход успешно сработает и в другую сторону. А тащить всю банду в Гардарику без абсолютной уверенности в том, что телепорт сработает — стратегически неверно. Если не получится, то вывод будет очевиден: боги больше не симпатизируют Сандару Бергсону. А зачем самому подрывать уважение к себе, если таких подрывальщиков и без того хватает.

— Хотелось бы поглядеть, так ли ты славен…

Больше всех, похоже, изумился Кетильфаст. Даже дар речи потерял от такой потрясающей наглости.

Зато не растерялся упомянутый Наддадом скальд.

— Облаудсон! Ты, видать, не только свою удачу о скалы расшиб, но и ум тоже! — возмутился Торд Сниллинг. — Деяния Сандара нам известны и без моих песен! Верно, братья?

Братья поддержали утвердительным ревом. Причем не только те, кто ходил с Сандаром «за три мира», но и большая часть новичков.

— Вот! — удовлетворенно воскликнул скальд. — Люди ведают! А из твоих подвигов, Ниддад, нам ведом только один, да и тот, коим хвастаться умному человеку не следует.

Часть народа заржала. Причем, как заметил Санек, даже парочка собдственных людей Ниддада не сдержала ухмылок.

— Мои деяния… Мои деяния! — Наддад аж задохнулся от гнева. — Я двадцать лет хожу в вики! А стоило один раз…

«Ну да, — подумал Санек. — Как в анекдоте. И дом построил, и сад посадил, и семья большая, но стоило один раз — козу…»

Взгляд Ниддада заметался в поисках того, на кого можно обрушить гнев. И остановился, естественно, на Саньке.

— И почему за него говоришь ты? — зарычал бывший ярл. — У него что, своего языка нет?

— Почему нет, есть, — сказал Санек, на секунду опередив собравшегося вмешаться Кетильфаста.

Тот, конечно, хольда урезонит. И справедливо. Потому что Санек — гость, причем почетный. Наехать на такого — прямо оскобить хозяина. И богов заодно, поскольку именно боги контролируют исполнение законов гостеприимства.

Но позволить Кетильфасту разрулить конфликт неправильно уже для самого Санька. Подавляющее большинство бойцов, теснящихся сейчас за длинным столом, видят его впервые. И если то, что они видят, не будет соответствовать легенде, это неправильно. Что это за герой, который упускает возможность погеройствовать?

Тем более что Санек совсем не против был поразмяться и оценить в реальном бою свою новые возможности.

Поэтому Санек поднялся, отер тыльной стороной ладони рот произнес веско:

— Я молчал потому, что Торд Сниллинг — мой друг и брат по оружию.

Тут Санек оглядел сидящих за столом хирдманов, отдельно задержав взгляд на тех, с кем делил палубу драккара и бревна плота, не исключив и бывших дикарей, а потом спокойно продолжил:

— А еще я помню, что в отличие от многих, Торд-скальд испил мед поэзии и теперь его устами говорят боги. Потому, когда говорит Торд, я молчу и слушаю, потому что полагаю достоинством не наличие у меня языка, а умение использовать его вовремя. Может поэтому у меня есть не только язык, но и удача. А у тебя, хирдман, я вижу, только язык и дурное воспитание. Однако из уважения к нашему ярлу, — вежливый кивок в сторону Кетильфаста, — К этому дому и столу, за которым я сидел еще дренгом, все-таки готов тебя выслушать. Говори, хирдман, что хотел, а потом и иди на свое место и не мешай больше уважаемым людям. Иди и используй свой рот для того, чтобы есть, хирдман. Думаю, что с этим ты справишься!

И сел на место, продемонстрировав всем, что, по его мнению, разговор закончен.

Народу понравилось. Зашла людям шутка.

А вот громиле ирония Санька не зашла совершенно. Еще бы. И простым хирдманом обозвали, и к неуважаемым причислили, и одернули, как собачонку. «Место!»

А ведь совсем недавно был Наддад вождем. Пусть и морским был, но ярлом.

Дураки редко становятся ярлами. Разве что по наследству и ненадолго. И Наддад немедленно доказал, что его попытка спровоцировать Санька — не только следствие выпитого, но и осмысленное желание самоутвердиться за счет непонятного паренька в таком красивом золотом шлеме, который куда лучше будет смотреться на таком, как он, Наддад.

Бывший ярл не стал орать и возмущаться. Он взял себя в руки и теперь суров и спокоен. Как минимум внешне.

— Мне безразлично, что думаешь ты, безусый, — неторопливо, тщательно выговаривая слова, произнес Наддад. — Куда важнее, что думаю я. А я думаю, что ты — щенок, возомнивший себя волкодавом и верящий, что золотой горшок на голове делает тебя грозным. И я готов доказать это, если ты не струсишь.

— Наддад! — рявкнул Кетильфаст. — Ты в моем доме и за моим столом! Сандар — мой гость и мой друг! Ты смеешь ему угрожать?

Наддад только ослкабился. Молча. А Санек снова встал.

— Прости, ярл, — произнес он. — Я не хочу омрачать наш праздник сварой между теми, кто вскоре будут стоять щит к щиту.

В пиршественном зале повисла тишина. Напряженная, наэлектизованная.

Санек был уверен: большинство восприняло сказанное однозначно: он пытается уклониться от драки. Пытается это сделать, при этом сохранив лицо. В какой-то мере.

Санек дал напряжению созреть и за мгновение до взрыва, продолжил тем же ровным тоном:

— … Да, не хотел портить праздник и я, пожалуй, позволил тебе, ярл, приструнить своего дурно воспитанного хирдмана. Я бы поступил так… Будь я все еще тем дренгом, которого ты когда-то учил владеть мечом…

Не совсем правда, но прозвучало неплохо:

— … Будь я дренгом, я бы, пожалуй, сделал вид, что не услышал облыжные речи этого хирдмана…

Застолье тут же оживилось, зашумело. До народа дошло: будет, будет драка!

Санек поднял руку, призывая к молчанию, и все тут же стихли.

Эти люди ценили умение говорить не меньше, чем навыки убийцы. И готовы были внимательно слушать. Особенно если впереди — кровавое шоу.

— Однако и этот дурно воспитанный хирдман, как там тебя, Нидада? Он кое-в-чем прав. (Экс-ярл побагровел еще больше, но все же сдержался) Если я не покажу людям, что я и есть тот, о ком спел Торд-скальд, это будет неуважением к его таланту. А значит — неуважением к богам, которые одарили его медом сплетать слова, а меня — тем, что ты, Нидада, назвал золотым горшком. Поэтому прости меня, Кетильфаст-ярл, но мне придется вложить немного ума в косматую голову твоего хирдмана Нидады…

— Мое имя Наддад!!! — заорал, не выдержав, экс-ярл.

— А я как сказал? — изобразил удивление Санек. — Да, немного ума. Но не уверен, что у меня получится. Видишь, он даже слушать как подобает воину не умеет. И если ты не возражаешь, мы будем биться по правилам моего рода?

— Это еще что за правила? — воскликнул Наддад. — Не знаю я таких!

— Не удивительно, — кивнул Санек. — Ты вообще мало что знаешь. Но я тебя научу. Это очень простые правила…

Он опять сделал паузу, но даже экс-ярл не стал влезать: ждал, что Санек скажет.

— Очень простые правила: ты, я и наши мечи. И больше никаких правил!

Славно прозвучало. Пирующие радостно заорали. Даже те, кто должен был быть на стороне Наддада. Но, возможно, они верили в своего лидера.

— Во двор, — недовольно проговорил Кетильфаст. — Там биться будете. Кровь рядом с очагом богам не понравится. Сандар, подойди.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал Кетильфаст негромко. — Наддад хорош с железом. Очень хорош. Ты не так хорош, как он. Мне это ведомо.

— Я был не так хорош, — так же тихо возразил Санек. — И это хольмганг. Ты сам сказал когда-то: здесь решают не люди, а боги. А они, думаю, на моей стороне.

— Что ж, бейся, — сказал Кетильфаст. — Боги тебе благоволят. И ты прав. Это выше умений. Я это уже видел, когда ты убил Грейпюра.

Уверенность в себе хороша, когда она покоится на прочном фундаменте. Второй уровень дает многое. Но не делает тебя абсолютным победителем. Санек это прекрасно понимал. Есть множество факторов, которые позволяют более слабому победить. Например, сойдись сейчас Санек в честном поединке с покойным Хрогниром Хитрецом, тот скорее всего Санька сделал. Но убил Хрогнира игрок первого уровня. Которого, в свою очередь, убил Санек, тогда уже второй, но не факт, что лучший, потому что главных своих преимуществ еще не осознал. Хотя с той победой тоже не все прозрачно, поскольку с ножами Санек непонятным образом превращался в супербойца еще до получения статуса.

Наддад не взял щит. То есть сначала взял, но потом, поглядев на Санька, который ограничился подаренным Контролерами мечом, призадумался. И, некоторое время поколебавшись, отдал щит соратнику.

Что ж, это дало Саньку некоторое преимущество: значение щита для воина, даже для воина вне очень даже грозным оружием. Экс-ярл к щиту привык. Меч-щит для викинга — неразрывная пара.

В отличие от Санька, которому без щита было даже как-то попроще. Вне строя, само собой. Левая рука для него и баланс, и возможность захватов в совсем тесной сшибке, и ножом можно отработать, есть понадобится. Меч перехватить опять-таки, если понадобится: амбидекстром Санек раньше не был, но второй уровень давал возможность работать обеими руками равно и независимо. Так что без щитов — это ему. В бою. И плюс противнику — психологический, прямо сейчас. Не боится Наддад. Показушно отказался от привычного оружия. Не от всего. Топорик за поясом оставил. И кинжал полуметровый тоже.

Ну, с Богом. Вернее, с богами.

Санек вступил в круг, образованный кольцом щитов. Бойцам — места в первом ряду. Прочим — на галерке. Солнце не зашло, потому факелов не требуется и с галерки, то есть со склонов тоже все неплохо видно.

Наддад двинулся навстречу. Санек поднял в позицию руку с мечом. Отличный, кстати, повод посмотреть: как поведет себя в бою подарок Службы Контроля.

Наддад перемещался не прямо, зигзагом. Причем настолько осторожно, что Санек не мог по характеру движений определить степень его опасности. Может, выпитое пиво на экс-ярле сказалось?

Ну, пусть крадется. Санек подождет. Не к спеху. Он тоже пивка здешнего принял порядка литра. Ну да на продвинутом организме двойки такая мелочь не сказывалась. Наверное.

Оп! Наддад сорвался с места, в три длинных прыжка оказался рядом и рубанул по-простому: наискось, в основание шеи. Санек парировал сильной стороной клинка, сократил и от души пнул экс-ярла в голень. А когда тот пошатнулся, левой рукой ухватил рукав рубахи и дернул на себя. Раздергать такую тушу Санек особо не рассчитывал, но получилось неплохо: Наддад вырвал руку с мечом (Санек сам отпустил) и оказался на идеальной дистанции. Рубящий в голову, от которого Наддад легко уклонился, немного откинувшись… Обманка! Санек доработал корпусом и меч его резко ушел вниз, врубившись в бедро экс-ярла пониже края кольчуги.

Да, насчет остроты Контролер не ошибся. Даже топор не сработал бы лучше. Клинок вошел в мышцу на всю ширину и, кажется, даже кость достал. Точно сказать Санек не мог, потому что еле успел отпрыгнуть. Наддад не только проигнорировал рану, но и за какую-то секунду успел выхватить топорик и, дотянувшись, ткнуть торчащим сверху Санька.

Уход ослабил удар. Сквозь кольчугу Санек даже его не почувствовал. Зато ощутил дуновение воздуха, когда клинок экс-ярла вспорол его в сантиметрах от носа Санька. До чего же быстрый этот Наддад! Пол-секунды промедления — и быть бы Саньку как минимум с разрубленным личиком.

От столь реальной опасности Санек наконец-то включился и ощутил пространство боя…

Чтобы тут же осознать: в таком навыке больше нет необходимости. Враг — всё. Стоя на одной ноге особо не посражаешься. Тем более, когда из второй широкой красной полосой сбегает кровь.

— Перевяжите его! — крикнул Санек, взмахом стряхивая с клинка красные капли.

Однако никто не бросился на помощь раненому.

Хирдманы просто опустили щиты и всей толпой двинулись в длинному дому.

А Ниддад так и стоял посреди пустого пространства, и блестящая алая лужа под ним становилась все больше и больше…

А потом экс-ярл, не выпуская меча, осел наземь и так, сидя, и умер.

— Скажу трэлям, чтоб содрали с него все и тебе принесли, — прогудел за спиной Медвежья Лапа.

— Похоронить бы его, — заметил Санек.

— И это тоже. Сожгут до заката.

— Вот так, без почестей? — удивился Санек. — Он же, вроде, хольд ваш. И ярл бывший.

— А за что его почитать? — Лапа пожал могучими плечами. — Проявил неуважение к людям, не жди, что люди проявят его к тебе. Он тебя, почетного гостя прилюдно оскорбил. Не понимаю, почему. Даже от него никто такой дурости не ждал.

Санек понимал. Шлем, провокатор.

— Хотя неплохо вышло, — сделал неожиданный вывод Лапа. — Наддад с железом хорош был, а теперь все увидели, насколько ты лучше. Мы, в смысле коренные, и так знали, и из новых если кто и сомневался, что ты у нас великий герой… — Лапа хлопнул Санька по спине, — сейчас все увидели. Может завтра Торд про тебя новую песнь сочинит. Пойдем пиво пить, Сандар Бергсон!

— Ты славно сражался.

Санек, который вышел отлить и только что успешно это осуществил, уставился на мальца. Мелкий совсем, но не по годам гордый. А годов ему шесть, примерно. И нож на поясе. Значит, почти взрослый. В таком-то возрасте. Занятный малёк.

— Тебе понравилось? — спросил Санек, затягивая шнурок на штанах.

— Ага. Я когда выросту, еще лучше биться стану!

Смелое заявление.

— Раз ты воин, — Санек показал на нож мальца, — то должен сначала назваться, а уж потом разговор начинать.

— Я еще не совсем воин, — самокритично сообщил малыш. — Еще никого не убил. Дядька Кетильфаст обещал мне меч подарить. Вот тогда… У-у-у! — И, вспомнив, — Тори меня зовут. Тори Хрогнирсон. Это в честь моего папки фьёрд назвали!

— Ну с таким папкой тебе точно придется стать великим воином, — сказал Санек. И, тоже вспомнив: — А мы с тобой, получается, даже немного родня. Я у твоего папки в хирде был, и он как-то сказал, чтоб я его тоже отцом считал.

— Ты счастливый, — протянул Тори. — Про тебя Сниллинг песни поет, о том, как ты за папку моего отомстил. Вместо меня! Это потому, что не было меня там! Я бы тогда тоже… Наверное. Он страшный был?

— Кто?

— Тот, кто папку убил?

— Он был подлый, — сказал Санек. — Ударил исподтишка. Иначе ему бы нипочем с твоим папкой не справиться!

— Я, когда вырасту, всех подлых убивать стану! — решительно заявил малец.

— Станешь, — подтвердил Санек. — А пока ты еще не совсем вырос, если обидит кто, мне скажи. Я помогу.

— Никто меня не обидит! — возмутился малец. — За меня, если что, Кетильфаст! Он теперь мой отец! А он… У-у-у! Сильней всех! Даже тебя… наверное.

— Кетильфаст очень сильный, — согласился Санек. — Рад с тобой познакомиться, Тори Хрогнирсон!

— И я тоже… брат!

Санек аккуратно пожал протянутую лапку.