Игры Валхаллы

Глава 19

Глава девятнадцатая

Свободная территория. Закрытый анклав

Всегда

Это была не его Алена.

Санек шагнул назад.

Он был в ярости. В бессильной ярости.

Илья же сказал, что тут ей ничего не угрожает! Почему тогда?

Стоп! Прочь эмоции. Анализ.

Сначала монитор. Ничего не понятно. Цифры на черном фоне. Белые, красные, зеленые. Красные с минусом, зеленые с плюсом. Курс валют, что ли?

Вряд ли. Вместо значков валют буковки. Аббревиатуры, похоже. На втором мониторе графики. Разноцветные, похожие на кардиограммы.

На самом верху — несколько чисел, постоянно меняющихся.

Теперь сама Алена. Внешность.

Санек сдвинулся, чтобы видеть Аленино лицо. Идеальный профиль. Безупречный. Санек уже давно заметил, насколько она изменилась с тех пор, как вместе удирали от хирдманов Хрогнира. И продолжала меняться. И эти изменения Саньку реально нравились…

До сегодняшнего дня. В комнате было темновато, портьеры задернуты, отсвет экранов играл на ее лице. И лицо это было каменным. Ни единой эмоции. Холодная сосредоточенность, безупречные губы плотно сжаты, глаза чуть прищурены, шея напряжена. Алена жила своей собственной жизнью. И Санька в этой жизни не было.

И вдруг все изменилось.

— Ей-ес! — взвизгнула Алена, крутнувшись в кресле. — Да!!! Я это сделала!!! Санька!

Она крутнулась еще раз, а потом прямо из кресла прыгнула на шею ошарашенному Саньку.

И впилась в него губами так, что он враз позабыл о надуманных только что страшилках.

Алена! Упругая, теплая, увесистая, живая. Своя.

— И что ты сделала? — поинтересовался Санек, когда нацеловались и он аккуратно поставил ее на пол.

— Как что? — изумилась Алена. — Заработала свой первый миллион, конечно!

— В смысле первый? — насторожился Санек. — А где остальные?

— Где надо! — Алена ткнула его кулаком в грудь. Причем больно. — Если хочешь знать, я теперь на бирже играю! И выигрываю, если хочешь знать!

— То есть, — уточнил Санек, — ты хочешь сказать, что продаешь и покупаешь всякие акции типа фортекса или как там его?

— Форекс — пока нет, — вздохнула Алена. Она уселась обратно в кресло, положила босые ноги на стол, пошевелила пальчиками, вкусно потянулась. — Форекс — нет. Там большие дяди все контролируют. Риск не просчитать. Хуже, чем на чужой рулетке играть. Не тяну. Но это пока! — Алена снова воодушевилась. Опять закрутилась в кресле, дрыгнула в воздухе ногами. — Скоро я тоже большой стану. Прикинь: я смотрю на них, — она показала на монитор с графиками, — и прям чувствую, что куда пойдет!

А вот это интересно.

Санек глянул на ее метку. Нет, не поднялась. «Алёна Краснова. Первый уровень. Привязанный артефект: индикатор жизнеспособности внешний. Уровень 2. Встроенный симбиот-контролер (набор закорючек) Уровень (еще один набор закорючек».

Индикатор — понятно. Симбиот — это, надо полагать, та дрянь, которую ей засунули в мозги. Интересно, не она ли подвигла Аленку к биржевым играм? Вроде не должна. Илья же сказал: здесь она полностью экранирована. И, судя по всему, так и есть.

— Эй! — воскликнула Алена, толкнув Санька ногой в живот. — Ты почему мной не восхищаешься? Ну-ка немедленно восхищайся!

— Я восхищаюсь, — проговорил Санек, ловя ее голую ногу и проводя ладонью по теплой гладкой коже от колена к краю трусиков. — Очень даже восхищаюсь!

— Ты не так восхищаешься! — возмутилась Алена, оттолкнув его второй ногой. — Ты лапаешь! Ой!

Кресло от толчка едва не опрокинулось, но Санек успел.

— Дурачок мой, — проворковала Алена, оказавшись у него на руках. — Так соскучился, что даже ничего не хочешь знать, кроме потрахушек? А не будет ничего, пока не признаешься, сколько девок ты там, в Мидгарде, отодрал?

— Как грубо, — Санек не без труда вписался в узкую дверь. — Нисколько… — И, передразнивая: — Если хочешь знать.

— А чем докажешь? — Аленка укусила его за ухо. — Ах! — Это они упали на кровать. — Дурной! Ты мне своим ножиком руку придавил! Отпусти меня немедленно! Я так не хочу!

— А как ты хочешь?

Ее кожа пахла солнцем и желанием. Санек контролировал себя с огромным трудом. Он мог бы отключить эмоции, но если так сделать сейчас, зачем тогда жить?

— Хочу тебя на траве! — заявила Алена. — Там за домом полянка! И трава та-акая…

Вывернулась, вскочила и бросилась из дома. Только пятки розовые мелькнули.

Санек спешить не стал. Начал избавляться от одежды. Секунду поколебался: брать ли с собой ножи? Решил: не фиг параноить и положил ножи на подоконник.

Трава на поляне за домом ощущалась под ногами как ковер с длинным ворсом. Густая, прохладная от росы. Солнце здесь только-только взошло. Получается, Аленка всю здешнюю ночь за компом провела?

Но когда Санек посмотрел на нее, то все мысли разом вылетели из головы. Аленка танцевала. Кружилась, словно балерина под неслышную музыку, то выбрасывая ножку в сторону, то поворачиваясь на носочках. Руки ее порхали крыльями, кисти изящно выгибались, волосы взлетали и падали…

Санек опустился на траву. В таком ракурсе — вообще великолепно. Он хотел ее всю. Здесь. Вместе с этим солнцем, танцем, птичьим гомоном. Закралась дикая мысль: если бы не та штука у Алены в голове, они бы никогда тут не оказались и не было бы этого всеобъемлющего счастья.

Танец оборвался. Алена присела напротив на корточки, уперла руки в широко раздвинутые колени:

— Ты ж мой красавчик, — проговорила она неожиданно низким хриплым голосом. — Вот здесь я буду тебя любить. Чур я сверху!

И прыгнула, опрокидывая Санька навзничь.

Нет, он мог бы увернуться. Но зачем? Это ее танец и ей вести. А ему — просто наслаждаться.

Что он и сделал.

Потом они пошли купаться.

Потом Алена запекала в фольге рыбу, которую поймал в озере Санек. Руками. Здоровенная рыбина, килограмма на три. Можно сказать, сама подплыла, осталось только за жабры и на берег. Ух она билась, пока Санек за ножом бегал.

Потом Санек притащил с веранды кресла и круглый пластиковый стол, открыл бутылку белого французского с виноградников долины Луары, как явствовало из этикетки. По словам Аленки, к ее рыбке — самое то.

Потом они, не особо обремененные одеждой, сидели на солнышке за изысканно сервированным столом, культурно вкушали (что было нелегко, потому что жрать Саньку хотелось зверски), время от времени звякали большими круглыми бокалами и беседовали. В основном говорила Аленка. Рассказывала о своих финансовых подвигах. Санек не вникал. Слушал не столько что она говорит, сколько как. И любовался. Как-то даже забылось, что у нее в мозгу сидит вражеский червь.

Алена напомнила сама.

— Выяснил что-нибудь? — спросила она, когда от запеченной с травами рыбины остались только голова, хвост и позвоночник.

Санек помотал головой:

— Сигурд заявил, что он ни при чем. И вроде не врет. И среди его бойцов я игроков, вроде бы не заметил. А ты?

— Как-то не обращала внимания, — Алена внимательно изучила виноградную кисть, потом вернула в вазу. — Не ешь, — предупредила она. — Исключительная дрянь.

— Как ты узнала? — заинтересовался Санек.

— Он, — Алена коснулась ноготком зеленого камня на кольце-индикаторе. — Защита от негативных влияний. На еду тоже срабатывает. Ты поел?

— Ага.

— Тогда идем. Будешь меня любить.

— А если нет? — Санек поймал ее руку, прижал к губам ладошку, теплую, слабо пахнущую специями.

— Если да, — промурлыкала Алена, жмурясь. — Не обсуждается. Делается.

В спальне пахло свежестью и сиренью. На гардине сидела маленькая пестрая птичка. Увидев людей, она возмущенно чирикнула и выпорхнула в окно.

— Вот и ты так улетишь, — грустно проговорила Алена.

Санька вдруг пронзила мысль: она не секса хочет, а чтобы он был рядом.

— Я с тобой, — прошептал он, прижимая ее голову к своей щеке. — Только с тобой.

В этот миг он абсолютно верил в то, что говорит.

— Как ты думаешь: Илья справится? — спросила Алена тихо.

— Думаю, да. А если нет, то я обязательно что-нибудь придумаю. Обещаю.

И почувствовал легкий укол. Маленький черный сфинкс на его руке знакомо привстал на задние лапки и расправил крылышки.

Игра закрепила его слова.

А потом они все-таки занялись тем, для чего пришли в спальню. Но так: скорее нежно, чем пылко.

— Ты сейчас в Зону? — спросила Алена, когда Санек уже вызвал Контролера для обратного перемещения.

— Да. Но сначала к Скауру.

— Привет ему, — сказала Алена, привстала на носочки и легко коснулась губами губ Санька. — Возвращайся. Буду тебя ждать. Всегда.

Закрытая территория «Мидгард»

— … Чтобы сохранить представление о том, что мы есть, стоит регулярно выходить в мир, — произнес мастер Скаур. — Понять, на что ты способен без артефактов, сравнить себя с другими людьми.

Мастер оружия расслаблен. И занят делом: закрепляет на древке железко копья. Железко узкое, граненое, длиной сантиметров тридцать, включая трубку, которую мастер оружия и прилаживает, наворачивая, на обмотанный толстой нитью конец древка.

Угу. С другими это с кем? С Вовой Прилипалой? С другим Вовой, который Ликин дедушка? Потому что обычный средне, да и не среднестатистический боец вряд ли может что-то противопоставить Саньку. Но это один на один. А если их десять? А если рота?

Мастер оружия молчит. Не мешает Саньку размышлять.

Или занят собственными мыслями. Трубка накручивается на древко. Руки Мертвого Деда двигаются размеренно, не спеша, без видимого усилия. Но это иллюзия. Усилие есть и еще какое. По одному только скрипу понятно.

— Вообще-то мой главный артефакт от меня не отделим, — заметил Санек.

— От тебя неотделим любой привязанный к тебе артефакт, — уточнил Мертвый Дед. — А их у тебя минимум два: шлем и колечко.

«Еще космоатмосферник…» — едва не ляпнул Санек.

Еле удержался. Дед, конечно, это Дед. Но раз он не видит, значит и не надо. Мастера сами инфу вовсю дозируют. «Доводят в объеме, необходимом для выполнения задачи», как сказал бы Федрыч.

— В миру мне бы артефакты не помешали, — сказал Санек. — Там иногда такая жесть случается.

— Ну а как иначе? — развел руками мастер оружия. — Там же столько всего пересекается. Разные ареалы, разные фракции. Регион-то один, а вот секторов несколько, а местных координаторов как раз регины секторов и назначают.

А вот это уже интересно. Раз все эти должностные лица активно лезут в жизнь Санька, стоит хотя бы понимать, кто за кого и кто под кем. «Да, господин региональный координатор!.. Можете быть уверены, совершенному будет дан полный отчет по каждому пункту!» Дедушка Вова у нас кто? Региональный наблюдатель, насколько помнил Санек, а он — помнил. Игрок с третьим уровнем — всего лишь наблюдатель, который стоит навытяжку, разговаривая по телефону(!) с тем самым региональным координатором, который тоже, оказывается, не Бог весть какая шишка, а всего лишь назначенец некоего регина сектора.

Или все-таки шишка? Смотря с кем сравнивать. Если с Саньком, то, пожалуй, не шишка, а целый кедр.

— А можете рассказать подробнее? — попросил Санек. — Чтобы я был в курсе этих делений и субординаций?

— Могу, но не буду. Ни к чему. Ты же начнешь сразу к земным иерархиям игровые применять, а здесь все по-другому.

Мастер оружия внимательно осмотрел насаженный наконечник, взял ручной буравчик, вставил в отверстие трубки и принялся высверливать тоннель для крепежной чеки-гвоздя. Все строго по средневековым технологиям. Никакого электричества. Хотя оно было. Иначе холодильник в углу мастерской не курлыкал бы, гоняя хладоагент.

— По-другому — это как?

Мертвый Дед глянул на Санька недовольно: сказано же было — ни к чему.

Но Санек взгляда не отвел и мастер сдался.

— Дам тебе аналогию, — сказал он. — Условную, понятно. Но на твоем уровне сложнее не воспримешь.

Мертвый Дед извлек буравчик, заглянул в отверстие, дунул в него, потом вставил наконечник гвоздя и ударил ребром ладони, вогнав его по шляпку. Взялся двумя пальцами за вылезший с другой стороны конец и дернул. Шляпка идеально вошла в фаску, став заподлицо с поверхностью трубки.

— Ареалы — это, считай, пчелы и муравьи, — сказал мастер оружия, взяв со стола клещи. — Живут в одном месте, но кормовая база разная. А фракции: львы и гиены. У них кормовая база одна, потому давят друг друга при первой же возможности.

— Не так уж сложно, — заметил Санек.

— Это потому, что аналогия. Чтоб тебе мозг чем-то занять. На самом деле все куда сложнее.

Мертвый Дед откусил наконечник гвоздя, оставив хвостик примерно в полсантиметра.

— Намного сложнее. Например, не останется в одном секторе разных фракций, той, что окажется одна, придется разделиться. И если сейчас мы с Димой на одной стороне, то в этом варианте можем запросто оказаться на разных. И сразу возникает вопрос: а зачем нам это?

— У меня другой вопрос, — сказал Санек. — Зачем вообще такое правило?

Мертвый Дед отложил клещи, взял увесистый молоток, положил трубку на чугунную плашку и несколькими точными ударами расклепал хвостик гвоздя. Полюбовавшись на свою работу, качнул копье в руке, раз, другой, а потом метнул в сторону Санька.

Тот не шелохнулся. Видел, что копье пройдет сантиметров на пять выше.

Так и случилось.

Дед поднялся, прошел мимо Санька к мишени, не без усилия выдернул копье, изучил еще раз, удовлетворенно кивнул и поставил на стойку.

— Зачем правило, говоришь? — Мастер оружия повернулся к Саньку. — Затем, что Игра.

Исчерпывающее объяснение.

Санек фыркнул.

— А ты наглец, — заметил мастер Скаур, пожалуй, даже с одобрением. — Ладно, еще разок упростим. Вспомни физику. Для движения нужна разница потенциалов. А какая разница, если полюс только один? Так что их должно быть как минимум два. Иначе коллапс. Энтропия стремится к нулю, мир — в полному замерзанию. Игра этого не допустит. Потому за красивые ходы, ведущие к уменьшению условной энтропии игрок нередко награждается щедрей, чем за победу. Поэтому в Игре появляются такие, как ты. В общем, не грузись, Санек. Твоя задача — не познавать вселенную, а развить мозг, способный познавать вселенную. И не дать себя грохнуть. И еще: разные силы тебя неизбежно будут пытаться встроить в свою иерархию. Увлекать, подкупать, соблазнять, очаровывать. Не поддавайся. Твоя сила — вариативность. Уяснил, химера?

Санек кивнул. Не слишком понятно стратегически, но тактически вопросов нет.

Хотя есть один.

— Мастер, а почему Вы мне помогаете? Да еще и бесплатно?

— А кто сказал, что бесплатно? — Мертвый Дед противненько захихикал. — Счет я тебе обязательно предъявлю. Непременно. И ого-го какой! Но! — Мастер поднял испачканный в графитной смазке палец: — Случится это только тогда, когда ты сможешь его оплатить.

— А если смогу, но не захочу? — рискнул спросить Санек.

— А куда ты денешься с подводной лодки? — усмехнулся Мертвый Дед. — В Игре даже для химер есть правила. Захочешь, как миленький. Ты, главное, доживи. Всё. Проваливай. На Зоне тебя уже заждались.

— Заждался? Кто? — спросил Санек.

— Зайдешь — увидишь. Всё, я сказал. Вали в портал.

И Санек ушел искать Хенрика.

И только увидев возникшую надпись. «Мидгард. Уровень один», вспомнил, что забыл спросить главное: может ли он создавать порталы сам? А если может, то как?

Игровая Зона «Мидгард» Уровень один

— Ты вовремя, — озабоченно сказал Торд. — Сигурд не один вернулся. С ним этот пришел. Волкоголовый.

— Одд? — напрягся Санек.

— Нет, Одд остался, слава богам. Другой. Я так понял: Одд им перед Сигурдом извинился. За то, что ногу конунгу сломал. Теперь этот с Сигурдом всегда будет.

Всегда… Какие они оптимисты. Правильней прозвучит: «пока смерть не разлучит их». Но неплохой ход. Сразу и поддержка, и свой пригляд за конунгом.

А вот для Кетильфаста подобный оборот событий не лучший. Если вызовет ярл Сигурда на хольмганг, тот наверняка выставит за себя ульфхеднара. Справится ли с таким Кетильфаст? Вопрос.

— О тебе Одд тоже спрашивал, — продолжал скальд.

— Что ты ответил?

— Как ты сказал. Тебя позвали, и ты ушел.

Санек сказал не совсем так, ну да ладно. Сойдет.

— Сигфаст? — спросил Торд. — Где он?

— Остался там, — ответил Санек, не уточняя, где именно «там».

Торд тоже уточнять не стал:

— Пойдем, Сандар, может ты ярла вразумишь!

— Что, уже увидел себя конунгом? — догадался Санек.

— Убьет его волкоголовый, — с тоской проговорил скальд. — Я его с железом видел, когда они потом игры устроили, ты уже

ушел. Быстр на диво.

Кетильфаст… Кетильфаст пребывал в настроении сложном. Похоже, он уже примерил на себя корону конунга и ему понравилось. Хорошо хоть при этом разума не утратил и понимал, что скинуть Сигурда сейчас потруднее, чем пару недель назад. Ковыляющий с помощью костыля конунг теперь вроде как под покровительством ульфхеднаров. Схватиться же и с ними и с верными Сигурду бойцами — это гибель. Оставался только один вариант: перетянуть на свою сторону и бойцов конунга и население столицы.

Чем Кетильфаст и занимался, то есть ораторствовал.

— Я не хочу, чтобы эти полуживотные снова пришли в ваш гард! — вещал ярл. — Или Сигурд держит их в узде, или пусть убираются! Вместе с Сигурдом! Зачем нам конунг, который служит разбойникам? Или мы, свободный народ фьёрдов, не можем дать укорот зверям? Волкоголовые входят в наши дома! Берут наш скот, наших женщин, проливают кровь вольных бондов! Они говорят: так угодно богам! Потому что они — воины Одина, а Один — первый из асов. Пусть так! Но кто из нас носит на груди копье Одина? Я — нет! Вот мой бог! — Кетильфаст полез за пазуху и вытащил наружу золотой молот размером с фалангу большого пальца. — Покажите мне свои обереги, люди! Хочу видеть, кто из богов вам ближе! Кому вы жертвуете, на чью помощь уповаете? Покажите мне, вольные люди гарда! Покажите нам всем и друг другу!

Беспроигрышный ход. Один ведь не только Всеотец, но еще и одноглазый Отец Лжи. Например, к тому, что ему невыгодно, может спокойно повернуться слепым глазом. Неплохое качество для политика. Для воина тоже по-своему неплохо. Военные хитрости, двойные стандарты.

Но не для бонда. Клятвы, договора, вообще любые сакральные действия, те же брачные обряды — для них нужен надежный гарант.

Большая часть толпы повелась. Начали демонстрировать знаки покровителей. Тор, Фрейр, Ньёрд, Фрейа с Сиф… Чаще, целыми комплектами.

И ни одного Одинова Копья.

Надо отметить: хирдманы самого Кетильфаста в демонстрации атрибутов не участвовали. У них как раз копьецо верховного — не редкость. Да что обереги! Санек с подачи ярла рулил целым драккаром, который целиком посвящен даже не самому Одину, а его коняшке.

— Вот! — воскликнул ярл. — Все видят! Не один лишь Один почитаем в Мидгарде! Так почему тем, кто называет себя его волками, мы должны отдавать наше? Разве волки Всеотца пожирают козлов Тора или кабана Фрейра? А может волки взбесились и больше не служат своему господину? Да и разве могут служить волки? Они могут только резать и жрать!

Толпа, собравшаяся на площади, была полностью солидарна с ярлом.

— Стрела! — крикнул кто-то. Скорее всего — подсадной. — Послать Стрелу по всем землям!

— Тинг! — заревел еще кто-то. — Собрать тинг!

— Изгнать волкоголовых!

— Пусть бегут прочь!

— Не нужны!

— Гнать!

— Бить!

Раздухарились свободные жители гарда. Каждый отчетливо представил, что будет, если в его дом завалятся ульфхеднары, и обоснованно возбудился.

Пока был жив Харальд, он волкоголовых придерживал. Если они и появлялись в гарде, то не безобразничали. А без Харальда беда будет. Это все понимали.

История о том, как Одд нагнул Сигурда была известна всем. Торд постарался. Скальды здесь — основной вид СМИ. Он уже и песню успел сложить, в которой Сигурд выглядел ничтожеством, прогнувшимся под побившего его Одда.

Но песню Санек услышал позже. Сначала он увидел нового телохранителя Сигурда.

Ульфхеднар вышел в центр неспешно, без труда раздвинув народ. Собственно, ему и расталкивать никого не потребовалось. Люди подавались в стороны, едва видели татуированное туловище. В этом суть мирных. Инстинктивно подают назад, когда видят воина. Чтобы сломать эту реакцию, Кетильфасту придется их объединить вокруг себя, подвинув Сигурда, которому уже наверняка донесли о действиях конкурента. И он прислал своего представителя. Хотя есть вариант, что волкоголовый пришел по собственной инициативе. Так или иначе, но впечатление он произвел. Красавец. По весу, пожалуй, он Одду не уступал: ростом пониже, зато в плечах шире. Голый до пояса, кудрявый, борода двумя косицами. На шитом серебряной канителью поясе — пара мечей. На шее — серебряное копье, символ Одина. В левом ухе серьга. Тоже в форме копья, острием вверх. Больше ничего. Ни цепей, ни браслетов. Плевать ему, что вокруг чуть ли не тысяча недружелюбных человеков. Перед ним площадь пустеет.

Ульфхеднар подошел к Кетильфасту почти вплотную, остановился напротив, положил руки на мечи, осклабился хищно и спросил, лаская ладонями наборные оголовья?

— Так вот ты какой, пришлый ярл, который хочет умереть?