Игры Валхаллы

Глава 33

Глава тридцать третья

Игровая зона «Мидгард» Уровень один

Мы убиваем всех

Пир — это весело. Должно быть весело. Только на этом было весело не всем. Не было весело конунгу Кетильфасту, и его вновь обретшему звание ярла Альву Рыжебородому, например. И совсем не весело было дюжине лучших людей гарда, которые, собственно, и проспонсировали данное мероприятие.

Санек тоже не сказать, что особо веселился. Было ему беспокойно, потому что сразу обратил внимание на то, как распределились уважаемые гости: вперемешку хирдманы Кетильфаста и ульфхеднары. Отличное распределение, если ты хочешь контролировать соседа. Минус: выбирали его волкоголовые.

Даже самого Санька попытался отодвинуть от Алены какой-то наглый волкоголовый с собранной в пучок нечесанной и немытой гривой, но Санек пресек безобразие, сунув наглецу локтем в бок. Но это с одной стороны.

Потому что с другой расположился Берсерк. Похлопал по плечу Келля и тот немедленно подвинулся.

А кто бы не подвинулся на его месте?

Эксперт Илья разве что. И то не факт. Эксперт, как пояснил Саньку сам Берсерктолько что, это могучий интеллект, дар предвидения, раскачанный под небеса, куча бонусов к ментальному воздействию и множество других плюшек, позволяющих грамотно вести корабль подвластной Территории, Зоны или иного пространства в главном фарватере Игры, не забывая при этом об интересах собственной фракции.

— А я, — сказал Берсерк, — Воин Силы. Это что значит? Сила есть — ум отдыхает. Хлоп — и нету супротивника!

Он сжал кулачище, а повыше него, на широком запястье между татуировкой Мирового Змея и широким золотым браслетом с отметкой: «Модератор дыхания, уровень 2» Санек увидел игровую метку и мягко говоря, удивился. Потому что черный крылатый бык больше не держал крылья сложенными, а расправил во всю ширину. И бородатое человеческое лицо, очень похожее на физиономию самого Берсерка, больше не хмурилось, а наоборот, весело скалилось. Но главное было не это.

«Алексей Берсерк, Воин Силы, уровень четыре».

И никаких отметок об ограничениях.

Собственно Санек видел эту метку еще там, на Игровой Территории. Видел, но не осознал. Голова другим занята. А сейчас он вник. И кое-что понял. Причем важное.

— Получается, ты мог войти сюда и без моей помощи? — спросил Санек.

— Естественно мог, — подтвердил Воин Силы.

— И? Зачем тебе тогда я?

Берсерк поставил на стол кубок, емкостью вдвое превышавший аналогичную посуду Санька, шлепнул по пальцам волкоголового, который попытался схватить кусок мяса с доски Келля, глянул на Санька упрятанными в череп пронзительно синими глазами:

— А как иначе, Малыш? У нас с тобой был договор. И заключили мы его тогда, когда я ни сном, ни духом, что оставит мне Игра после выхода из фракции. Больше скажу: я и из фракции выходить не собирался. Дед меня надоумил, когда сказал, что девка перекрасилась. Подумал: эта мокрощелка может, то что мешает мне? Но фракция фракцией, а договор есть, и Игра его подтвердила. А значит что? Договор должен быть реализован. Обоюдно. А как бы ты, интересно, выполнил свою часть, если бы я вошел сам? Тем более… — Берсерк приложился к кружке, и закусил копченой, вкусно лоснящейся на срезе колбаской, взятой, что характерно, не со своей доски, а с доски Келля. — Тем более, что так проще, чем передавать право другому и потом задолжать какому-то слишком хитрому дедушке, который аж кушать не может так хочет свое мастерское место кому-нибудь сбагрить.

— Он что, может захотеть, чтобы ты пошел мастером на Территорию вместо него?

— Жирно будет — меня мастером, — фыркнул пивной пеной Берсерк. — Но деяние с меня слупить — это запросто. Еще и ты ему зачтешься. Глядишь и хватит на локальный сдвиг. И уйдет наш зомби-дедушка в… Но тебе об этом знать рано, малыш. А вот спасибо мне сказать можешь.

— Ага, — растерянно проговорил Санек. — Спасибо.

— Не о чем, малыш. Мы, химеры, должны поддерживать друг друга!

И гомерически захохотал.

— А куда уйдешь ты? — обнаглев, спросил Санек.

— А я — никуда, — Берсерк подсунул кубок пареньку, разносившему пиво. — Здесь побуду. Нравится мне туточки. И во фьордах в частности, и в Мидгаде — в целом. А наскучит, наведаясь с волчатами моими в Гьёллеланд, к примеру, или еще куда. Гардарика, опять же. И этим, — он ткнул пальцем в потолок, — до меня там дотянуться труднее, и тоже весело. Знаешь, какие там замесы на втором уровне? Шерсть клочьями так и летит! Любо!

— Но как же так? — изумился Санек. — Ты же четверка! А как же ограничение два плюс? Или… Или меня обманули и нет никакого ограничения?

— Есть, как не быть, — успокоил Берсерк. — Все есть. Однако есть нюанс! — Берсерк хохотнул. — Уровень ведь можно и понизить. Временно.

— Это как?

Сегодня определенно был день великих открытий.

— Я примерно как ты, когда блокируешь один из потоков. А ты любишь, я заметил, на горло собственной песне наступать.

— То есть блокируя эмоции, я снова становлюсь единичкой?

Неожиданно. Санек не замечал, чтобы блокировка отражалась на скорости мышления. Или не замечал, потому что не мог заметить?

— Но Гардарика на второе! — заявил Берсерк. — Сначала все-таки Гьёллеланд. Эй, Одд! — гаркнул Берсерк. — Не против на волосатых слонов поохотиться?

— С тобой, Хастайн, хоть на волосатых йотунов! — отозвался ульфхеднар,

— Не, на йотунов не пойдем! Они несъедобные!

С десяток волкоголовых, разобравших шутку в общем гвалте радостно заржала.

Дождавшись, пока они отвеселятся, Санек повторил вопрос. Тема-то важная. И еще Санек вроде помнил, что он и при блокировке эмоций мог пространство чувствовать. Или нет? На всякий случай он скорректировал вопрос.

— Что чувствуешь, это хорошо, хотя опять-таки есть нюанс, — Берсерк снова хохотнул. — Чувства твои зависят от того, с какой ты стороны. И от твоей, хм, размерности. Дом, к примеру, можно и на бумаге нарисовать. Будет как настоящий, только жить в нем нельзя. Но для Игры, когда ты, двойка, отключил, второй поток сознания, ты снова единичка. Формально. Ты же в одном потоке сидишь. То есть даже не на плоскости, а в щелке внутри нее. Однако вот в чем штука: тушка твоя по-прежнему тушка двойки. Твои мускульные, нервные и прочие волокна — тоже от двойки. Физика же никуда не делась, а физику тебе Игра выводит, как ты уже сам заметил. А кроме физики, еще и встроенные арты, — он погладил татуировку-змея. — Хотя этот как раз не показатель. Он к уровню привязан и откатись я до единички, мне даже климат-контроля не получить, не то что подводного дыхания. А вот шлем твой будет под тебя фильтровать независимо от того, на каком ты уровне. Потому что все арты, как встроенные, так и привязанные, в мощи не теряют. А если они как у тебя, вообще не к тушке привязаны, а к другому арту, вроде твоего адаптивного, — Берсерк очень быстро и довольно больно щелкнул Санька по левому запястью, — то даже те, которые от уровня зависят, тоже не отключаться. Они ведь не к твоему, а к его уровню подвязаны. Понятно, что Игра не тупая и тоже это понимает, но если не будешь борзеть и глушить мух из гранатомета, а действовать адекватно, не вылезая за один плюс, и тогда Игра тоже отнесется к твоим действиям адекватно и не станет тебя наказывать за превышение. И ты, малыш, если бы не шхерился сам от себя, а нормально использовал мозг, то сам бы сообразил. Данных у тебя достаточно. Вспомнил бы ту девку из Валхаллы, что на тебя кракена натравила? Да я миллион готов поставить против единички, что она минимум до пятерки раскручена. И с менталом тогда работала на тройке и выше, но, как сказано, не напрямую, а через арты. Да хоть перекрасившаяся эта, Маечка со стрингами. Как бы она с артом четверкой твою подружку нашпиговала, если бы запрет ее коснулся. Да она и тебя пыталась отстарпонить с явным превышением. И удивлен, что у нее не получилось. Не умеешь ты с бабами обращаться. Даже за подружкой своей толком не присматриваешь. То есть в мозг присунут, то еще куда. Хвостатый ее уже внаглую клеит, а ты и ухом не ведешь.

— Клеит? — не понял Санек.

— Шары подкатывает. И хвост! — Берсерк хохотнул.

Точно. Лапает Аленку татуированная тварюка. Аленка отбивается, но куда там! Ну, пакость! Санек выскочил из-за стола, ухватил охамевшего волкоголового за хвост, тот, который из волос на затылке, рывком сдернул со скамьи и швырнул на пол.

Удивительно легко получилось, сам удивился. Словно пластмассовую куклу.

Швырнул, наступил на затылок, придавив к слою грязной соломы на полу, прорычал яростно:

— Ты что, корм блошиный, нюх потерял — к моей женщине лезть?

Нет, ну реально же обнаглел. Даже ведь не элита. Нет красного импланта в башке.

Пяток соседей-волкоголовых тут же вскочили, намереваясь заступиться за представителя стаи…

И сели обратно, повинуясь жесту Берсерка.

Санек, не убирая ноги, наклонился к Хвостатому и прорычал:

— Оторвать тебе, что шевелится, чтоб больше не шевелилось?

— Не надо, — тихо попросил Хвостатый. — Винюсь. Ты вожак.

— Перед девушкой моей извинись тоже.

— И перед ней повинюсь. Не знал, говорю же.

Явно врет. Ну да пусть.

— Теперь знаешь, — сказал Санек, убирая ногу. — Извиняйся и свали куда-нибудь, пока я не передумал.

— А ты умеешь быть убедительным, — сказал Берсерк, когда Санек плюхнулся на прежнее место. — Не хочешь — с нами?

— Может, в другой раз, — уклонился Санек.

Маленький черный сфинкс показал ему маленький большой палец. Одобрил отказ. А Саньку в голову пришла еще одна мысль.

— Алексей, а ты точно больше не черный? Он же как был черным, так и остался, — Санек показал на крылатого быка Берсерка.

— А с чего бы ему не быть черным? — удивился Берсерк. — Что изменилось?

— Ну как же! Ты же из фракции Черных вышел!

. Только при чем тут фракция? Если у меня, допустим, синие глаза — это что, я теперь должен за синих играть? Или радугу отменить, потому что ее всякие гомосеки на трусах рисуют?

— По мне так лучше отменить гомосеков, — Санек погладил Алену по спине.

— Ну так отмени, — ухмыльнулся Берсерк. — Когда до пятерки раскачаешься. А черный наших зверушек — это цвет не фракции, а цикла. Цикл Кали. Отличный цикл для таких, как мы, малыш. когда тебя и меня в Игру вводили. Цикл Кали.

— А чем он отличный?

— Смыслом, малыш! Высшим смыслом нашего Бытия.

— И какой же это смысл?

От ответа Санек не ждал хорошего. Личико у Берсерка и так не особо дружелюбное, а тут стало таким, что даже генетически свирепый шестилапый доминант хвост поджал.

Не ждал и не ошибся.

— Смысл в том, малыш, что мы, черные химеры, убиваем без жалости, — с чувством собственного превосходства сообщил Берсерк. — И, что особенно важно, убиваем не только врагов. Всех. Потому что можем. Таков наш путь возвышения, малыш! И он прекрасен!

«Да он шутит! — подумал Санек. — Это же хрень полная!»

Нет, не похоже. Глаза в черепных прорезях так и сияют.

— Может это твой путь, Алексей, но мне он не нравится, — честно сказал Санек. — Я, пожалуй, поищу для возвышения какой-нибудь другой.

Он ожидал, что Берсерк порадует его еще какой-нибудь гадостью в духе «таков путь», но на этот раз Воин Силы его приятно удивил:

— Ищи. Какие проблемы? Мы же химеры, малыш. Как у них там, — он снова показал на закопченный потолок, — говорят: игроки смешанного спектра. А это значит: ищи на здоровье! Но имей в виду… — Он сделал многозначительную паузу. — Имей в виду: природа возьмет свое!

И захохотал.

Определенно, он знал что-то такое, о чем Санек понятия не имел.

И тем не менее этот день можно было считать проведенным не зря. И удачным.

Хотя не факт. День-то еще не кончился.