Игры Валхаллы

Глава 11

Глава одиннадцатая

Игровая зона «Мидгард».

Уровень один

Зряшная кровь

— Стоять на месте! — рявкнул Сигурд. — Вы двое! Это мой гард! И только я решаю здесь, будет хольмганг или нет!

Бойцы за его спиной мгновенно скинули щиты в боевое положение.

— Только я! — повторил Сигурд. — И я решаю… — Он глянул на Санька и вдруг подмигнул:

— Хотите биться, бейтесь!

Взревели все: хирдманы Кетильфаста, Альва, Сигурда… Сейчас кого-то убьют! Праздник! Праздник!

Воины мгновенно образовали круг. Хирдманы Кетильфаста вперемешку с бойцами Альва. И только хирдманы Сигурда встали монолитной линией.

Мирные граждане тоже засуетились. Все старались забраться повыше, чтобы не упустить самых аппетитных подробностей смертоубийства.

Кто-то сунул в руку Санька разноцветный щит. Разнообразия ради Санек его принял. Рыжебородый — неплохой воин. Но не настолько, чтобы Санек счел его по-настоящему опасным. Разве что в статичном варианте хольмганга, когда бойцам запрещалось сходить с места. Но такой тип поединка, насколько Санек помнил инструкции мастера знаний, требовали парной работы. Один рубит, другой прикрывает. В единоборствах подобной практике не было.

Санек опустил щит на утрамбованную землю рыночной площади, отметив, что ее не так давно поливали водичкой. Это хорошо. Пыли будет меньше.

Сигурд приосанился и принялся оглашать правила будущего поединка. Они были стандартными: до трех щитов, до невозможности продолжать бой и прочее.

Что характерно: чистым, то есть свободным от мести, конунг бой не объявил. Ну да, на фига ему? Разделяй и властвуй.

Санек фиксировал сказанное, чтобы не упустить что-то важное, но его куда больше интересовал Сигурдов нагрудник. Артефакт второго уровня у местного. Это не укладывалось в картину мира, которую составил Санек. Или в этой местности действительно артефактов как грязи, или кто-то постарался обеспечить конунга дополнительной защитой. Уж не тот ли неизвестный, который сунул дрянь Аленке в мозг?

Конунг говорил и говорил. Народ терпеливо ждал…

А Рыжебородый тем временем немного поостыл… И протрезвел.

Санек только теперь заметил, что коротышка с утра неплохо так принял на могучую грудь.

Сигурд завершил речь. Доволен, сука. Кто бы ни победил, клин между бойцами Кетильфаста и Альва будет вбит изрядный.

Ну, сейчас Санек малость подпортит конунгу настроение.

— По закону я имею право выдвинуть условие! — провозгласил он, едва Сигурд завершил речь.

— Никаких условий! — взревел Рыжебородый.

Кто-то из хирдманов Кетильфаста засмеялся. Вспомнил, видимо, его бой с Наддадом.

— Не веришь в победу? — поинтересовался Санек.

— Я тебя убью!

— Твой выбор! — согласился Санек. — Но условие будет и оно простое: если я побеждаю, хирд Альва уходит под руку Кетильфаста! И сам Альв тоже, если жив останется! Если не устраивает, я не стану тратить время на то, что не прибавит мне ни богатства, ни славы. Принимаешь ли ты мое условие, Альв?

Смотрел он при этом не в глаза Санька, а повыше — на сверкающий золотом артефакт.

Ах ты ж мелкая корыстная… эльфятина.

Бескомпромиссная борьба гордости и жадности выразилась в скрежете зубов, тисканье рукояти топора и злобном шипении. В итоге жадность победила.

Я согласен! — рявкнул коротышка. — Согласен на твои условия! Только больше никаких условий!

— Тогда поклянись! — потребовал Санек.

Альв еще пару секунд поскрипел зубной эмалью… и поклялся.

Санек одобрительно кивнул… И расстегнул ремешек «Глаза Локи».

— Эй, ты что творишь? — забеспокоился Рыжебородый.

— Снимаю шлем, — пояснил очевидное Санек. — Надену что-нибудь попроще. Дар бога будет тебя отвлекать от поединка!

— Так нельзя! — возмущенно завопил Альв.

— Еще как можно, — Санек протянул снятый шлем Федрычу. — Ты сам сказал, Рыжебородый: никаких условий.

Альв запыхтел как маленький паровоз. Но возразить ему было нечего.

Санек глянул на Сигурда. Конунг больше не улыбался, глядел сурово.

Ожидаемо. Теперь Сигурд точно будет на стороне коротышки.

Что ж, значит победа должна быть чистой.

— Бейтесь! — разрешил Сигурд и Альв…

Нет, он не ринулся вперед с грозным ревом. Рыжебородый очень осторожно, боком, пошел вдоль своей стороны огражденного щитами круга. С очевидной целью: поставить Санька против солнца.

Санек с места не сдвинулся. Встал вполоборота, положив меч на правое плечо, и уперев край щита на землю. Он демонстративно смотрел не на противника, а на кружащихся в небе ворон. Или воронов. Точно воронов.

По местной традиции это означало, что Один лично отправил сюда своих наблюдателей. Однако Санек в точности приметы сомневался. Рынок же. До мясных рядов — метров тридцать. Их и видеть на надо, чтобы узнать о наличии. А для падальщиков быстро портящееся без рефрижераторов мясо поинтереснее, чем пара людишек с блестящими железками. Которых им в любом случае не продегустировать, потому что проигравшего наверняка кремируют.

Или нет.

Альв атаковал. Быстро, точно, с идеальной дистанции. Секира на длинной рукояти плюс сама ручища, непропорционально длинная, если сравнивать с короткими кривыми ножищами.

Санек, хоть и демонстрировал зрителям пренебрежительное равнодушие, отслеживал каждый вдох-выдох Рыжебородого. Человеческий глаз — не визор скафа с его круговым обзором, но умелое использование бокового зрения обеспечивало никак не меньше ста восьмидесяти.

Санек сместил щит, подставив его под удар секиры. Добрый удар. Боевой топор прорубил доски и увяз. Санек мог бы прямо сейчас достать Рыжебородого. Но предпочел притормозить ответку и дать противнику возможность прикрыться щитом… Который, встретившись с подарком Контролеров, развалился надвое.

Народ одобрил. Красиво получилось.

Альв с удивлением уставился на обломки. Не так уж силен был удар для таких последствий. Уж он-то сам это почувствовал.

Поединщикам обновили оборудование.

Новый щит оказался чуть полегче. Граммов на четыреста. Не принципиально. Санек уже мысленно отправил его в расходники. Теперь его очередь атаковать.

Что Санек и сделал, сознательно не выкладываясь по скорости, но зато перед выходом на дистанцию атаки крутанулся на манер дискобола, но метнув не диск, естественно, а щит.

Альв успел принять его на собственный щит, но импульс у деревянного «диска» был изрядный, так что удар отбросил коротышку уже на щиты образовавших круг воинов и, что забавно, прямо на Медвежью Лапу. И тот церемониться не стал: пнул Рыжебородого под зад, отправив навстречу Саньку.

— А-а-а! — заорал Альв, занося секиру и одновременно выставляя ребром щит…

И он тоже развалился, встретившись с мечом Санька, который левой рукой перехватил рукоять секиры и тут же ударил налобником шлема в запрокинутую рожу коротышки.

Санек не знал, как отнесся бы «Глаз Локи» к подобному варианту его использования, но надетый взамен него простой шлем точно не обиделся. У самого же Альва шлем открытый и прилетело ему прямо в нос, превратив оный из картофелины в драник.

Ничего страшного. Рыжебородый и до этого акта принудительной «лицевой хирургии» красотой не блистал.

Будь бой до первой крови, на этом хольмганг и закончился бы.

Но хитрый Сигурд объявил «до невозможности продолжать». Вроде бы и гуманно, ведь не до смерти. Но «невозможность продолжать» в сочетании с могучими ударами мечей и секир обычно сочеталась с как раз с отправкой в Валхаллу.

С расплющенным носом Альв вполне мог продолжать бой. И всем своим видом демонстрировал эту возможность: злобно шипел и плевался. Кровью. Все вокруг заплевал, пока ему новый щит подали.

А вот Саньку вернули предыдущий. Так что у него еще один в запасе оставался.

На сей раз Альв атаковал попросту. Пригнулся, прикрывшись щитом, и побежал на Санька. Однако Санек в «простоту» не поверил. И не зря. В самый последний момент Альв присел, и, перекрыв Саньку обзор щитом, выхлестнул секиру в длиннющем махе над самой землей, неотразимом и сокрушительном.

Отличная комбинация. Почти идеальная для того, чьи противники существенно выше ростом.

Почти. Санек встречать секиру голенью не стал. Подпрыгнул и сверху рубанул по щиту Рыжобродого.

И опять — минус щит. Плюс удивление Альва. Пусть для внешнего наблюдателя удар клинка казался могучим, но сам-то Рыжебородый хорошо почувствовал его настоящую силу. Очень и очень умеренную.

— До трех щитов! — крикнул Келль, напоминая условия.

Альв взялся за секиру двумя руками.

А Санек отбросил собственный щит.

Красивый жест, который ему ничего не стоил, потому что голая секира против голого меча играет только если квалификация топорщика на порядок выше, чем у мечника.

Альв это понимал. Но не сдаваться же? Поэтому он принялся размахивать оружием, стараясь удержать Санька на дистанции. Санек не возражал. Без труда уклонялся и выжидал. Не того, когда Альв устанет. Он помнил, насколько тот вынослив. Ждал, когда Рыжебородый, которого сейчас вполне можно было переименовать в краснобородого, подставится под нужный удар.

И примерно через минуту это случилось. Альв самую малость не рассчитал дистанцию и Санек аккуратно кольнул его в правое предплечье повыше запястья. Туда, где не было серебряных браслетов. Не глубоко, но кровища хлынула, Рыжебородый растерялся на миг… И Санек плоскостью клинка приложил Альфа по пальцам правой руки. А потом без труда вышиб секиру из ослабевшего хвата. И тут же сунул клинок в окровавленную рыжую бороду, срезав часть волос, но не проткнув горло, а всего лишь проколов кожу.

Дистанцию Санек сейчас чувствовал безупречно.

— Хочешь умереть с пустыми руками: молчи, — сказал он выпучившему глаза, тяжело дышащему Альву. — Хочешь жить, скажи об этом.

— Хочу, — просипел Рыжебородый, кося глазами на серебристую полосу клинка. — Сдаюсь.

Санек убрал клинок. Смахнул и спрятал в ножны. Альв снял шлем, расстегнул боевой пояс, протянул на вытянутых руках.

— Не нужно, — отказался Санек. — Тебе самому пригодится. Ты ж теперь наш.

Альв вспомнил. И затрясся. Был свободный ярл — и нет ярла.

— Не горюй, — Санек положил руку Рыжебородому на плечо: — Седмицу назад ты именовался хёвдингом. Им и остался. Как я.

Санек повернулся к Сигурду, склонил голову:

— Благодарю, конунг, за доставленное удовольствие!

Кивок в ответ.

По глазам видно: недоволен. Хотел разобщить, а вышло наоборот. И еще это, «удовольствие». Не «был смертный бой», а «спасибо, что дал немного поразмяться».

Понял или нет, что Санек работал не в полную силу?

— Не люблю зряшней крови, — произнес Сигурд мрачно. — И ее не будет, если твои люди в моем городе будут вести себя достойно и по обычаю. Кетильфаст… ярл.

Последнее слово — после паузы и как будто сплюнул.

Развернулся и пошел по улице вверх, к крепости.

— Я тоже не хочу! — зычным голосом бросил ему вдогонку Кетильфаст. — Зряшней! Сигурд… конунг.

Не обернулся.

Кетильфаст хохотнул.

Потом поглядел на смурного Альва:

— Что-то ты скучный какой-то, Рыжебородый. Сандар правду сказал: останешься хёвдингом. Хёвдингу под рукой ярла быть не зазорно. И люди твои тоже могут присягнуть. Кто пожелает. Мне. Но позже. Сейчас надо думать, где разместимся. Раз уж конунг не позвал нас в гости. Хотя что тут думать. Знаю я тут пару постоялых дворов, где нам будут рады. А если не рады… — Кетильфаст опять хохотнул. — Думаю, обойдется без зряшней крови.

Хирдманы загоготали. А Санек краем глаза заметил, как многие торговцы на рынке быстренько собирают товары.

Эх, Сигурд, Сигурд! В твой город пришли такие… гости, а ты — сбежал.

Хотя, как оказалось, у конунга были причины не идти на прямой конфликт.

Потому что практически все его боеспособное воинство было сегодня с конунгом на рынке. А остальные…

Как оказалось, примерно за неделю до появления Кетильфаста сотоварищи у конунга случился конфликт с одним из хёвдингов. Точной причины люди не знали. Говорили: что-то, связанное с волкоголовыми. Но факт: хёвдинг ушел. С двумя сотнями воинов, которые предпочли его конунгу. На трех драккарах.

Это была половина всего Сигурдова воинства. А если учесть, что в оставшейся половине многие еще не оправились от недавних ран…

В общем конунг был не в том положении, чтобы качать права и объявлять ультиматумы.

Возможно позже его хирд снова подрастет. Как-никак добычу в гарде конунга Видбранда Сигурд взял немалую, да и на самом Видбранде тоже, а деньги и слава — главные признаки успешного полководца, но сейчас пожелай Кетильфаст выступить против Сигурда и разграбить гард конунгов, еще неизвестно, кто бы победил.

Кетильфаст грабить не пожелал.

Его хирдманы вели себя в гарде очень прилично. Никого не убили, ни над кем не надругались. За взятое по надобности честно платили. Ну почти честно. Кто откажет в скидке таким доблестным воинам?

Сигурд же общаться с незваными гостями не желал. Сидел в своей крепости.

Медвежья Лапа ворчал, что неплохо бы взять с города выкуп за проявленное конунгом неуважение. Но ярл не поддержал. Он ждал подходящего момента. Не может же конунг вечно сидеть за стенами собственной базы. Тем более в самую викингскую страду.

С Кетильфастом Сигурд общаяться не желал, а вот к Саньку пришел посланник. Вернее, перехватил его, когда тот, в компании Федрыча, бродил по местным лавочкам, надеясь наткнуться еще на один артефакт.

— Я — Фари, хускарл Сигурда-конунга!

Санек оглядел на преградившего ему дорогу бойца.

— Поздравляю, — сказал он. — А теперь дай нам пройти.

— Сигурд хочет тебя видеть, — сообщил Фари, не сдвинувшись с места.

Крепкий чел. Не игрок.

— Это хорошо, что твой конунг хочет видеть меня, — спокойно произнес Санек. — Но если ты не уйдешь с моего пути, тебя он не увидит. Живым.

— Ты что, угрожаешь мне, Сандар Бергсон? — удивился Фари.

— Ты женат? — спросил Санек.

— Да. А тебе что за дело?

— До твоей жены? Никакого. Только чтобы сообщить, что она стала вдовой, если ты еще раз обратишься ко мне, хёвдингу, словно ты сам хёвдинг, а я твой хускарл.

Фари молча шагнул в сторону.

— Хорошо, — одобрил Санек, не сдвинувшись с места. — Теперь начнем сначала. Говори, хускарл.

— Сигурд-конунг приглашает тебя, Сандар-хёвдинг в свой дом, — куда более вежливо произнес Фари.

— Как гостя? — уточнил Санек.

— Как гостя, — подтвердил хускарл. — Когда ты сможешь его посетить?

— Надо же, — по-русски проговорил Федрыч. — Как ты его застращал. Пойдешь?

— Конечно. Мне самому нужно с ним побеседовать. И очень вдумчиво.

— Не опасно? — уточнил Федрыч.

— Я гость, а гостей обижать не принято, — ответил Санек. — Но ты все равно скажи Кетильфасту, куда я ушел. И вот еще что… — Он снял с головы шлем. — Пусть пока у тебя побудет. Только не надевай, очень прошу!

— Как скажешь, — с заметным разочарованием проговорил Федрыч, разглядывая золотую игрушку.

— Веди, хускарл Фари, — сказал Санек. — Желание твоего конунга сбудется. Он меня увидит.

— Мой малыш! Как она посмела? Ты должна, должна наказать ее! Лишить ступени! Двух ступеней! Ты бы видела, что она с ним сделала? Он лежит на дне и плачет! Мой малыш! Ему так больно!

— Не гони волны попусту, милая.

Та, кому высшие этого сектора разрешили именоваться Ран, правой рукой продолжала играть с прогностической визуализацией, а левой обняла подопечную и прижала к себе деву так, что у той хрустнули кости, способные выдержать втрое большую нагрузку, чем кости борца греко-римской в тяжелом весе. Дева сдавленно пискнула. — Твой зверек регенерирует за пару недель, а первый отныне у нас в долгу. Что особенно приятно, потому что феечка облажалась.

— Думаешь, сам первый… — прошептала дева.

— Конечно нет, милая. Не с его уровнем. Кто-то из шестых. А может даже из пятых. И этот «кто-то» наверняка потеряет атрибуты. И не за то, что твоего головоногого потыкали булавками. И даже не за то, что феечка провалила миссию. А знаешь за что?

— За что? — повторила дева.

— Иногда мне кажется, что твои питомцы умнее тебя, — Ран погладила деву по зеленым, чуть светящимся волосам. Вмешательство четвертого уровня в Зоне первого уровня? Что должно было случиться?

— Игра же должна была пресечь…

— Вот именно. Но не пресекла. И не наказала. Что это значит?

— Либо равновесие не было нарушено, либо… — Дева прикрыла рот ладошкой.

— Именно! Это Игра, милая. Это значит кто-то восходит. Восходит сам, без атрибутов. И этим кем-то, похоже, играют втемную, а веер вероятностей настолько нестабилен, что даже первый не смог провидеть результат.

— Или ему не позволили.

— Или не позволили, — одобрительно проговорила Ран и похожие на цветные водоросли прогностические письмена сформировали новый узор. — Может быть ты, милая, и не так глупа, как кажешься…