Игры Валхаллы

Глава 20

Глава двадцатая

Игровая Зона «Мидгард». Уровень один

Когда сталь бессильна

— Так вот ты какой, пришлый ярл, который хочет умереть!

Хочется ему увидеть страх в глазах ярла. В этом — половина силы безумца. Страх. Но к сожалению и вторая половина, сила, у волкоголового тоже присутствует в избытке.

Кетильфаст не поддался.

— Все мы умрем, — ухмыльнулся он в ответ.

— Все, — согласился волкоголовый. — Однако те, кто посягнет на право Сигурда именоваться конунгом, умрут сегодня. Ты хочешь этого, ярл? Хочешь посягнуть на власть Сигурда?

И скалится. Весело ему, маньяку. Провоцирует. Скажи «да» — и я тебя вызову и убью. Скажи «нет» — и откажешься от претензий на власть перед лицом общественности.

Если ульфхеднар думал смутить Кетильфаста, то зря. В подобных дискуссиях ярл далеко не новичок.

— Не я хочу, волкоголовый, — с достоинством ответил Кетильфаст. — Этого хочет народ.

— А ты — нет? — скалит зубы ульфхеднар. — Ты сам не хочешь? Не хочешь стать конунгом?

— Кто же не хочет стать конунгом, — спокойно ответил ярл. — Но дело это непростое. И немалый долг на конунге перед людьми. Сигурд о нем забыл. Стакнулся с разбойниками.

— Уж не нас ли, детей Одина, ты разбойниками считаешь? — прищурился ульфхеднар. — Говори прямо, не бойся!

Вопреки всему, Саньку нравился этот наглец. Один, без брони, среди недружественной толпы, часть которой — настоящие воины. Хирдманы. И Кетильфаст может запросто приказать им взять нахала на копья. Против хирда даже Одду в одиночку не устоять.

— А кто ты таков, чтобы обвинять ярла в трусости?

Это не Кетильфаст.

Это Альв Рыжебородый вылез.

Надо отметить: на этот раз вовремя. Избавил Кетильфаста от необходимости обострять.

Ульфхеднар глянул на хёвдинга сверху вниз…

И сплюнул, метко угодив Рыжебородому на сапог.

Тот запыхтел от злости. Сейчас вызовет волкоголового на поединок. И тот его прикончит. Играючи. Санек знал это без всякого предвидения. В башке у полуголого горела та же красная дрянь, что и у его вожака.

Жалко коротышку. Он, конечно, дурак. Но он свой дурак. А этот татуированный умник — чужой.

Почему молчит Кетильфаст?

Странный вопрос. Ясно, почему. Если ульфхеднар схватится с Рыжебородым, то покажет свой уровень. А может даже свою безумную способность на него истратит. И тогда шансы ярла на победу вырастут в разы. Ради такого можно и союзником пожертвовать. Тем более что тот сам на рожон грудкой полез.

Размышления такого типа на втором уровне занимают не больше пары секунд. Санек уложился в одну.

— Здравия, ярл! Я вернулся! — воскликнул он, протискиваясь через толпу на освободившийся вокруг волкоголового и Кетильфаста пятачок. — Альв! Опять драться? Уймись! Ты от нашего поединка толком не оправился! — И, ульфхеднару: — Помню тебя, воин. Как звать запамятовал, но как в Лутабьёрге вместе за столом сидели, не забыл. Славно попировали. Какими ветрами здесь? В Лутабьёрге еда и пиво закончились, решили в гарде подкормиться?

Народ заворчал. Ожидаемо.

Ульфхеднар с ответом не торопился. Окинул Санька специфическим взглядом: «это что за букашка?» и отвернулся.

Молчание затянулось. Ну, как знаешь, господин ульфхеднар. Потроллим тебя малехо.

— Ярл, он не говорит? — спросил Санек максимально простецким тоном. —

Кетильфаст пожал плечами.

— Оу! — изобразил смущение Санек. — Ну хорошему воину говорить не обязательно. За него меч скажет. Ну хоть по губам он способен понимать? — Санек снова повернулся к ульфхеднару и произнес раздельно, старательно артикулируя: — Не серчай, воин, не помню как тебя звать. Не знал, что ты немой. Но ты так-то, если нужно что, руками покажи. Сумеешь?

Толпа притихла. Представление выходило хоть куда. Только драки не хватало для полного народного счастья.

Не выдержал волкоголовый. Заговорил.

— Я Асгейр Жестокий, — сообщил ульфхеднар, пялясь не на Санька, а на золотой шлем. — И я не немой!

Будем надеяться, шлем его достаточно зацепил.

— Это же прекрасно! — восторженно заявил Санек. — Ты умеешь говорить! — И тут же нахмурился: — Получается, своим молчанием ты хотел оскорбить меня, воин? Верно ли я понял?

Айгейр явно ждал другой реакции. Он даже растерялся:

— Почему оскорбить? — спросил ульфхеднар.

— А разве нет? — почти искренне удивился Санек. — Я хочу с тобой сразиться и мне нужен повод! Ты хочешь подраться и у тебя есть я! Это же наша общая удача, что мы хотим одного и того же! Или нет? — Санек изобразил смущение: — Ну, прости, если я опять тебя обидел. Мне говорили, что вы, воины Одина, не знаете страха и никогда не упускаете возможности показать свою доблесть в бою. Выходит, это неправда? Или это ты такой… осторожный?

— Это правда! — отчеканил Асгейр. — Я буду драться. Сейчас. Но не с тобой, юнец, а с ним! — И указал на Кетильфаста.

— Я не согласен! — возразил Санек. — Ты меня оскорбил, а не его! А может… Не хотел говорить вслух, да еще прилюдно: может ты меня боишься, Асгейр? Если так, то из уважения к Одду я удовольствуюсь извинением.

— Что ты сказал? — Ульфхеднар,сверливший взглядом Кетильфаста, развернулся к Саньку:

— Я сказал: если ты опасаешься вступать со мной в поединок, то мне довольно извинения. Извинись и я прощу тебе твою дерзость, не стану тебя вызывать, — тем же простодушным тоном повторил Санек.

— Я тебя боюсь? — Удивлению волкоголового не было границ.

— Ну да, — подтвердил Санек. — Почему еще ты не желаешь со мной драться, а лезешь к Кетильфасту. А ведь я первым тебя вызвал!

Толпа снова заворчала. Одобрительно. Предвкушающе.

— Это я первым его вызвал! — тут же влез Альв.

Что ж, если он так хочет рискнуть своей головенкой, на здоровье.

— Ладно, — Санек сделал шаг назад. — Может и так. Я пришел позже, не слышал, о чем вы тут толковали. Уступаю тебе, Альв, если настаиваешь. — И, Асгейру: — Но если Рыжебородый тебя не убьет, после сразу я! Уговор? Или тебе отдых понадобиться?

— Никаких после! — рыкнул ульфхеднар. — Ты, ярл! Тебя я вызываю!

Кетильфаст ответить не успел, Санек опять опередил:

— Вот ты упорный, Асгейр! Не станет Кетильфаст с тобой драться. Он ведь ярл и человек великой славы. Мы с ним вместе за предел Митгарда ходили, с демонами сражались! А ты кто, Асгейр Жестокий! Зазорно самому Кетильфасту-ярлу сойтись с безвестным хирдманом, пусть даже и посвятившим себя Всеотцу!

— Я не безвестный хирдман! — яростно возразил ульфхеднар. — Я Асгейр Жестокий! Я хёвдинг, которого страшатся все!

— Ну не все, это точно, — возразил Санек. — Например я тебя совершенно не страшусь! И это хорошо, что ты хёвдинг. Я тоже хёвдинг! И Альв хёвдинг! — Санек показал на Рыжебородого. — Значит нам не зазорно скрестить с тобой клинки. Выбирай, с кем из нас ты сойдешься первым, и повеселимся. А то я уже устал от пустой болтовни.

— Сандар! Не стоит! — попытался остановить Санька Кетильфаст.

Не выдержал. И это приятно. Значит для ярла он друг, а не расходник.

— Асгейр здесь не просто один из воинов Одина. Сейчас он говорит голосом Сигурда. Санек чуть заметно кивнул и подмигнул Кетильфасту. Обозначил: я знаю, что делаю.

— Сигурда? — переспросил он громко. — Не знал. А что с Сигурдом не так, что ему нужен чужой голос? Одд сломал Сигурду ногу, когда тот вежливо попросил его прекратить грабеж Лутабьёрга. Это я видел собственными глазами.

Санек сделал паузу, дав возможность жителям гарда проникнуться сказанным.

— Но когда я уходил, -продолжал он, — то язык конунга был при нем. Скажи мне, Асгейр, что такого сказал Сигурд, что твой господин лишил конунга языка? Попросил не приводить своих славных воинов в этот город?

— С чего бы Всеотцу лишать Сигурда языка? — ошарашенно спросил Жестокий.

Воином он наверняка был выдающимся. Но соображал… неспешно.

— Я не о Висевшем-на-древе, — уточнил Санек мягко. — Я сейчас говорю об Одде. Вы же — волкоголовые, значит стая, а в стае всем господин вожак. А это Одд. Или у вас теперь другой вождь? Тогда прости, я не знал. Но буду признателен, если скажешь, что случилось с Оддом. Мне он понравился.

Тут терпение у Асгейра наконец показало дно.

— Затни свой слюнявый рот! — взревел он. — Хочешь, чтоб я тебя убил? Я тебя убью! А потом тебя! — Ульфхеднар указал на Кетильфаста. — И тебя! — Мах в сторону Альва. — Всех, кто встанет у меня на пути! — Ульфхеднар обвел всех бешеным взглядом. — Кто⁈

На губах его показалась пена. Красный имплант в мозгу запульсировал.

Санек засмеялся. Вот чего ему не хватало. Риск, азарт, адреналин.

Боевой режим. Меч в правой, скользнувший из рукава нож — в левой. Мир разделился на пространства: те, которые контролировал Асгейр и те, которые «держал» Санек.

Где-то сбоку мелькнула мысль: а что будет, если ульфхеднаров и впрямь не берет сталь? Берсерка же на брал. А с этим — что?

«Этот» уже рядом. Мечи двигались с невероятной скоростью, размываясь в плоскости…

Каждую из которых Санек не столько видел, сколько предугадывал. И потому, не уступая в быстроте, уклонялся, уворачивался, ускользал. Это так весело. Качаться в сантиметрах, а то и в миллиметрах от смерти.

— Быстрее, зубастик! — крикнул он в миг паузы. — Я заскучал!

Асгейр ускорился. Слюна брызгала из его рта, когда он в очередной раз разворачивался, пытаясь угнаться за Саньком.

А Санек уклонялся ускользал, уходил. Нет, ульфхеднар был все-таки немного быстрее, чем он. Но технически проще. Размашистые удары, резкие броски. Жестокий не фехтовал, он крушил. Так ладонь лупит по комару с силой, достаточной для убийства сотни наскомых.

Парировать Санек не пытался. Зачем, если достаточно немного сместится? Он даже не запыхался, Похоже, благодаря шлему, который локально повысил содержание кислорода, как скаф в критических ситуациях.

Принцип трех восходящих «О» в действии. Обогнать → обмануть → обыграть. Красивый бой. Для тех, кто успевает увидеть. И опасный. Для тех, кто стоит слишком близко. Толпа отхлынула, освободив место. Сейчас не было воинов со щитами, чтобы держать круг хольмганга. Какой там хольмганг! Безумный волкоголовый подло напал на человека и пытается его убить! Наверное, так это выглядело извне.

Изнутри — намного веселее. Санек развлекался вовсю. Он достиг того дивного состояния, когда ты полностью управляешь боем. И это хваленый ульфхеднар! Да еще и хёвдинг! Пыхтящий, роняющий пенные слюни псих.

Интересно, сколько он будет так бесноваться, пока не выдохнется?

Санек, шутки ради, выбрал момент и легонько ткнул мечом в потный бок.

Меч соскользнул.

О как!

Санек настолько удивился, что чуть не попал под очередную горизонтальную плоскость.

Но «чуть» не считается.

Занятно. Значит и впрямь не берет его сталь?

Санек ударил сильнее. На этот раз длинным хлестом, цепляя самым кончиком.

Под лезвием еле заметно пыхнуло красным. И ничего. Ни капли крови. Даже царапины не осталось.

Ладно, а если так?

Санек подпрыгнул, пропуская одну плоскость понизу, а второй не позволил возникнуть, приняв меч Асгейра на сильную сторону своего, и оттуда же, с прыжка, влепил ульфхеднару ногой в живот. Прямо в солнышко.

Учитывая скорость, с какой двигался Санек, металлический супинатор в подошве и усиленный носок, такой удар мог сломать солидной толщины доску.

Асгейра он не сломал. Но пробил. Сразу сдулся волкоголовый. Рот разинул, пытаясь вдохнуть, завис.

Санек ударил ногой еще раз. В голень, немного сбоку. И услышал отчетливый хруст.

На этом, казалось, все. Но нет. Ульфхеднар не сдавался. Ковылял на сломанной (!) ноге, пытался добраться до Санька, размахивал клинками. Слюней стало больше, красный светофор в башке полыхал.

Оп!

Санек упустил момент, когда Асгейр сменил приоритет и атаковал постороннего. Какого-то горожанина, который оказался недосточно проворен. Разрубил бедолаге ключицу и грудную клетку.

Санек рванулся, но опоздал. Кетильфаст успел раньше. Его меч обрушился на неприкрытую голову Асгейра…

И соскользнул!

А ульфхеднар нашел новую цель. Ярла.

Если бы не сломанная нога, Кетильфасту пришлось бы туго. Асгейр намного быстрее, вдобавок непробиваемый. Как фехтовальщик ярл круче, но с таким физическим преимуществом Асгейр его сделал бы за минуту. Правильно Санек вмешался. И правильно вмешался Рыжебородый. Зря Санек считал его туповатым. Сообразил враз. Схватил топор, причем не свой, а отнял у какого-то бонда, и шарахнул волкоголового по голове обухом. Тот уклонился, естественно. Потому что намного быстрее. Но уклонился не полностью. Нога подвела. И обух угодил в плечо. Не сломал — опять отыграла красная защита, но баланс нарушил и Асгейр упал на четвереньки. Мечей не выпустил, но тут уж Санек не упустил момента. Прыгнул на спину Жестокого, одновременно ударив двумя ногами так, что аж пятки заныли.

Асгейра швырнуло лицом в пыль, но это была меньшая из его проблем. Потому что Санек еще раз подпрыгнул и снова ударил ногой. На этот раз целя в загорелую шею. И какой бы мощной та не была, но когда на нее обрушилось почти девяносто кило плюс фиксированный удар укрепленной металлом подошвы, позвонки не выдержали.

Больше Санек бить не стал, подцепил ногой тело, перевернул на спину.

Огонь в голове Асгейра продолжал пульсировать, пена текла изо рта, глаза горели яростью, но теперь уже действительно все. Как экспериментально выяснилось: со сломанным позвоночником даже ульфхеднар сражаться не мог.

— А ну назад! — рявкнул Санек на прихлынувших горожан, взмахом меча обозначив серьезность намерений. — Кетильфаст! Я хочу, чтобы его перенесли в дом и сделали это бережно! Когда его вождь придет сюда и спросит за своего… А он придет! — Санек повысил голос, чтобы народ проникся и присмирел: — … Хочу быть уверен, что смогу ответить воинам Одина!

Отнесли. Переодели, зафиксировав сломанную ногу. Уложили на ровное. Асгейр Жестокий был жив. Лежал тихонько. Глазами двигал. Вернее, глазными яблоками. Красный узел в голове притух. Парализован ульфхеднар, похоже, основательно. На манипуляции со сломанной ногой вообще не реагировал.

— Одду пока ничего сообщать не будем, — решил Кетильфаст.

— Он все равно узнает, — заметил Торд. — И вряд ли обрадуется.

— Если узнает от нас, радость его больше не станет, — обоснованно возразил Кетильфаст. — Сандар, к Сигурду с нами пойдешь?

— Обязательно!

Вопросы власти Санька интересовали постольку поскольку. Главное: узнать, кто подсадил Алене гадость. Если этот «кто-то» еще здесь, то он точно трется где-то рядом с конунгом.

Двинулись солидно. Большая часть хирда сопутствовала своему ярлу. И представители городской общественности числом в несколько сотен. Последние несли труп убитого Асгейром горожанина.

Встретили ярла и горожан недружелюбно. Закрытыми воротами.

— Конунг не желает тебя видеть, ярл! — сообщил сверху, со стены, уже знакомый Саньку Эндиль Две Бороды.

— А придется! — крикнул Эндилю Альв. — Его домашний волкоголовый порезвился сполна. Нападал на людей, убивал. Если бы не остановили, побил бы уйму народу. Кто ответит за него, Эндиль? Может ты, если твой трусливый конунг боится показаться людям?

— Что с Асгейром? — озаботился Две Бороды. — Он жив?

— Жив! — крикнул в ответ Альв, потому что Кетильфаст помалкивал. — Но скоро сдохнет!

— Раз жив, то ему и отвечать! — закричал в ответ Эндиль.

— Ты что, глашатай закона, чтоб такое решать? — вмешался в разговор Торд. — Ты — отрыжка свиньи! Ничтожный хольд ничтожного конунга, не способного защитить своих данников. Твои слова — брех шелудивой суки, оттраханной куском сухого дерьма!

— А ты… А ты…

Состязаться в оскорблениях со скальдом?

— Есть воины в этом курятнике? — зычно выкрикнул Кетильфаст. — Я, ярл Кетильфаст, сын Арнльота Корабела называю себя конунгом этой земли и вызываю на бой всякого, кто в этом усомнится! Воины! Поднимите меня на щите, чтобы народ видел своего конунга!

Слово сказано. Четверо хирдманов, надо полагать, предупреждённых заранее, подставили щит, на который взобрался Кетильфаст, и подняли его на уровень собственных плеч.

И несколько сотен горожан это видели. И бойцы Сигурда на стенах его личной крепости тоже.

И теперь, после выхода из строя Айгейра, больше не было никого, кто рискнул бы бросить вызов самопровозглашенному лидеру.

Или было?

Ворота крепости открылись. И из них вышел… Вернее, вышла. Женщина.

В доспехах. В нагруднике, который не так давно красовался на Сигурде.

Но когда Санек видел нагрудник в последний раз, рядом с ним красовалась надпись «Разряжен. Связь временно потеряна». А теперь снова заряжен.

Что вполне объяснимо. Потому что на руке женщины, красивой женщины, надо отметить, Санек без труда прочитал:

«Майя Гунихильд. Третий уровень».

Какого черта?