Хозяин Драконьей гряды

Эпилог

«Сейчас, когда я пишу эти строки, прошло уже больше двадцати лет с тех событий. Но Нарг-та-Рин все так же охраняет рубеж между демонами и людьми.

За эти годы многое произошло. Мы избавили наши земли от нечисти, и на Драконьей гряде воцарились долгожданный мир и покой. Я научилась управлять своей магией и не сразу, но поборола страх высоты. Теперь для меня нет прогулки чудеснее, чем лететь под облаками в образе Шеннасайн рядом с серебряным драконом Габриэля, чувствовать каждый взмах крыла, каждое сокращение мышц. Ощущать воздушные потоки и наслаждаться безграничной свободой.

Выросли мои падчерицы. Проснувшаяся магия каждой из них дала персональный дар. Они больше не дхайи, а полноценные молодые даргини, способные продолжить свой род. И я вижу, как местные дарги поглядывают на них.

Но девочки не спешат связывать себя узами брака. У каждой из них своя жизнь и свое любимое дело.

Так Элиния стала целительницей, а музыка, которую она сочиняет, обрела способность излечивать души.

Медифэй пошла по стопам отца и стала алхимиком. Ее дар — проникать в суть вещей. Она закончила Императорскую академию и осталась преподавать в столице — сделала то, о чем мечтал Габриэль.

Бианка рисует картины, открывающие порталы в любую точку нашего мира. И хотя она уже давно не малышка, но с возрастом не растеряла своей детской прелести.

Иветта…

С ней было труднее всего. Оказалось, Иви, единственная во всем Нарг-та-Рине, чувствовала химеру. Но Эмма быстро подсуетилась, заставила девочку поклясться жизнью отца и сестер, что та никому не расскажет об этом.

Клятва, вырванная угрозами, душила ребенка, и в тот момент рядом с ней не было никого, кто помог бы справиться с этим. Она никому не могла доверять. Оставшись один на один со своей чудовищной тайной, Иви сделала то, что сделал бы на ее месте любой ребенок: отгородилась от всех. Покрылась шипами и превратилась в маленький колючий комок. Это был ее способ самозащиты.

А когда она поняла, что я тоже вижу химеру, все стало еще хуже. Иви ждала и боялась, что я разоблачу этого монстра. Она ненавидела Аврору, ревновала к отцу и по указке Эммы сделала все, чтобы мне помешать.

В тот день, в питомнике, Леврон не могла войти в пещеру, потому что новорожденные анкры почувствовали бы ее. Но она отправила Иви. И когда начался обвал, именно Иви толкнула меня.

В тот день я могла умереть, но меня защитила Шеннасайн. Ее дух и был тем седьмым птенцом, которого не видел никто, кроме меня.

Надо ли говорить, что когда Габриэль спросил обо мне, Иви ответила то, что ей нашептала химера? А когда проход завалило, замуровывая меня с ним внутри, она поняла, что натворила. Поняла, что своими словами и действиями отправила отца на верную смерть.

Для десятилетней девочки это был неподъемный груз.

Только когда химеру обезвредили, а Эмма покончила с собой, Иви смогла признаться отцу. Она боялась, что тот возненавидит ее за предательство, но снедаемая виной и отчаянием, каждую ночь приходила ко мне. Пока я была в стазисе и восстанавливалась, девочка забиралась ко мне в кровать, обнимала и делилась своим теплом. И никакие запреты или замки на дверях не могли помешать ей в этом.

Потому что дар Иви — становиться невидимой и проникать сквозь стены.

Нам понадобились годы, чтобы забыть о случившемся и зализать наши раны. Те, что остались на теле — заросли в мгновение ока, не оставив следов. А те, что пометили наши души, еще долго отзывались болью.

Но, в конце концов, эта боль притупилась, Иви и Габриэль научились доверять друг другу, а для меня…

Для меня она стала любимой из моих падчериц. Может быть потому, что ее искреннее желание вернуть меня стало той дополнительной ниточкой, что связала мою душу и тело.

Но это еще не все.

В тот день, когда Эмма бросилась с Башни, такаск Наргеля спас Тэю жизнь. Габриэль скрыл это от меня, но я все равно узнала, правда гораздо позже. Видение, которое чуть не свело меня с ума, едва не стало реальностью.

Со стороны Эммы это была обычная женская месть. Решив умереть, она хотела забрать с собой самое ценное, что было у отвергнувшего ее мужчины — его дитя. Но деревянный дракончик и моя любовь, которой я напитала такаск вместе с капелькой крови, совершили невозможное чудо. Когда обезумевший от горя Габриэль ринулся к свертку, упавшему на каменные плиты двора, он нашел Тэя живым и невредимым.

А вот Эмма разбилась насмерть. И, боюсь, она умерла не раскаявшись.

Днем позже в своем домике повесилась эрла Саваж. Она призналась жрецу деревенского храма в своей причастности к смертям жен лаэрда и его сыновей. Но мы уже никогда не узнаем, ради чего повитуха пошла на это преступление.

По всеобщему молчаливому согласию в Нарг-та-Рине никто не вспоминает о тех событиях. Мы постарались вычеркнуть прошлое из нашей памяти и жить настоящим. Но однажды, конечно, расскажем всю правду Тэю.

За эти годы наш первенец вырос и возмужал. В тринадцать лет, как и положено, мой мальчик обрел своего Дракона и получил взрослое имя, но я по-прежнему считаю его своим малышом и называю детским именем. Наверное, так будет всегда.

Что же касается нас с Габриэлем, то боги в лице судьбы одарили нас еще двумя сыновьями и дочерью. И, кажется, мой супруг не собирается останавливаться на достигнутом…»

Легкое покашливание заставило Аврору отложить перо.

Молодая женщина закрыла дневник и обернулась.

Да, она все еще была молодой, несмотря на то, что недавно отметила сорокапятилетие. Драконья кровь и магия, струящиеся в ее венах, не давали стареть.

— Кто здесь? — она обвела комнату внимательным взглядом.

«Я не здесь, а там», — хихикнул смутно знакомый тоненький голосок.

Аврора нахмурилась. Страха не было, лишь стойкое чувство дежа вю. Словно в ее жизни этот момент уже был.

— Там — это где? — произнесла она с расстановкой.

«Хих! В твоей голове!»

За ее плечом что-то мелькнуло. Аврора резко обернулась к столу и ставилась на черный шарик, сидящий на ее дневнике.

— Шип! — его имя сорвалось с ее губ раньше, чем она осознала, что говорит. — Ты! Откуда ты взялся?!

— Пришел за обещанным. Помнишь, ты должна мне желание.

Да, она помнила. Все эти годы не могла забыть. И сейчас, видимо, пришла пора платить по счетам.

— Тебя не было столько лет… — пробормотала она, чувствуя, как внутри все дрожит. — Чего же ты хочешь?

— Сущую мелочь.

Черный комок спрыгнул со стола. На глазах потрясенной девушки его темнота растянулась непроницаемым глянцем и разверзлась, превращаясь в крутящуюся воронку. На дне воронки что-то светлело.

— Что это? — ахнула Аврора.

Перед ней расстилался чужой удивительный мир. Ровные черные ленты дорог, самоходный транспорт, огромные многоэтажные дома из стекла и бетона. И люди. Много людей в странных одеждах. Они куда-то спешили под проливным дождем, прятались под зонтами, толкались и постоянно заглядывали в маленькие плоские коробочки, что держали в руках.

Среди этой толпы выделялась девушка в байковом синем платье, промокшем до нитки. С ее рыжих волос стекала вода, но она, кажется, этого не замечала. Стояла посреди улицы, глотая слезы вперемешку с дождем, и смотрела на здание, чье крыльцо украшала яркая вывеска: женский силуэт парой мазков и аршинные буквы: «Гинеколог». Ниже буквы поменьше: «Запись на ЭКО. Решение женских проблем».

— Не узнаешь? — голос Шипа прокатился по комнате горным эхом.

Аврора с трудом шевельнула губами:

— Узнаю…

На ее глазах девушка взобралась по мокрому и скользкому крыльцу, толкнула закрытые двери. Нажала звонок и обессиленно сползла на ступеньки.

Дверь за ее спиной приоткрылась.

— Зачем ты показываешь мне это? — Аврора закрыла глаза. Она уже знала, что последует дальше. — Что тебе нужно?

— О, всего лишь пустяк. Ребенок, которого ты носила.

— Ребенок, — она откликнулась эхом. — Разве он не умер, когда я умерла?

— Умерла? — Шип усмехнулся. — Кто тебе это сказал? Разве я говорил, что ты умерла?

— Но тогда как же…

Мысленно проклиная себя, она снова заглянула в воронку. Там уже мелькали огни «скорой помощи», а вокруг распростертого на асфальте женского тела собиралась толпа.

— Ирина Князева выжила. Правда, забыла все, что с ней случилось и утверждает, что она Аврора Гарелье. — прокомментировал Шип. — Доктора признали у нее диссоциативное расстройство, но это и не мудрено, она же ударилась головой. Говорят, ее ждет больница для душевнобольных. Впрочем, это не важно. Мне нужен ее ребенок. Душа дочери, которую ты носила под сердцем и хотела убить.

Значит, это была девочка…

Застарелая, позабытая боль вспыхнула с новой силой. Аврора стиснула зубы.

— Зачем? — процедила, не желая вспоминать собственный грех.

— Она принадлежит миру дэймаров, и там ее ждут. Очень ждут.

Дэймары… Неведомые и пугающие хозяева тех жутких тварей, что едва не раздавили Серебряный клан! Истинные владельцы Разлома, запертые магией Нарг-та-Рина…

Как отдать им ребенка? Это все равно, что послать его на верную смерть!

— Да кто ты такой?! — она огляделась, пытаясь поймать ускользающую тень.

— Тебе не нужно об этом знать.

— А если я откажусь?

Ответ раздался не сразу.

— Если откажешься, я буду считать нашу сделку несостоявшейся, и ты отправишься туда, откуда пришла. В свой мир, под этот дождь. К прошлому, которое столь успешно пыталась забыть. К жениху, который тебе изменил, к родителям, которым ты не нужна. Ну и, конечно же, твой ребенок родится, но ты будешь ненавидеть его и считать причиной всех своих бед.

Аврора зажмурилась изо всех сил. Сжала пальцы так, что ногти впились в ладони.

Нет, она не желает туда возвращаться! Все, что она любит, все, кого она любит, находятся здесь!

— Хорошо, — выдавила через силу. — Но обещай! Обещай, что ей там не навредят!

Шип рассмеялся:

— Разве тебе не все равно, что с ней будет? Ты же хотела избавиться от нее!

— Я сожалею об этом каждый миг своей жизни, — призналась она. — И если есть шанс все исправить, я хочу, чтобы моя дочь жила.

Аврора открыла глаза и посмотрела в воронку.

Белые стены, больничная койка. Серая кожа, потухший взгляд. Капельница, воткнутая в тонкую руку…

Так странно смотреть на себя со стороны. И понимать, что это не ты, а твоя копия, твой двойник, но ты в любую секунду можешь оказаться на его месте и лишиться всего, чем дорожишь…

Всего, за что однажды заплатила собственной жизнью!

— Милая? Ты готова?

Голос Габриэля прозвучал как гром среди тишины.

Аврора подпрыгнула с бешено колотящимся сердцем. Она не услышала, как он вошел!

Но воронка уже беззвучно исчезла, не оставив следа.

— Габ! — девушка бросилась к мужу. — Это ты!

Обхватила руками, прижалась лицом к его груди, не замечая, что дрожит и царапает кожу о серебряное шитье на его камзоле.

— Я, конечно, а ты кого ждала? — лаэрд Нарг-та-Рина с улыбкой обнял жену. — Ты чем-то напугана?

— Нет, — пробормотала, пытаясь усмирить внутренний страх, — все хорошо. Просто волнуюсь. Не каждый же день наши дети обретают Дракона.

Однажды она все расскажет ему. Однажды. Но не сейчас.

— Для меня это каждый раз как первый, — хмыкнул Габ. — так что я тоже немного нервничаю.

Увлекая супруга за собой, Аврора двинулась к дверям. Ей хотелось побыстрее покинуть эту комнату и оказаться на свежем воздухе, подальше от Шипа, забытого прошлого и столь опрометчиво подписанного Договора.

Но на пороге замешкалась и оглянулась.

Теплый ветер коснулся ее лица, взъерошил рыжие локоны. По стенам мазнул солнечный луч.

«Она будет жить, обещаю», — прошелестело в ушах.

«Спасибо!» — шепнула Аврора в ответ.

Дверь закрылась. Лаэрд Серебряного клана и его шиами шагнули навстречу новому дню.

А Меняющий судьбы тихонько вздохнул: его ждет новое дело. И оно потруднее всех предыдущих…