Хозяин Драконьей гряды

Глава 19

— Значит, вы завтра идете в питомник? — напомнила я, когда надоело жевать в гнетущей тишине. — Возьмете меня с собой? Тоже хочу посмотреть на птенцов!

В присутствии Габриэля дети вели себя скованно, напряженно. Даже Би скуксилась после того, как кто-то из старших пнул ее под столом. Нужно было срочно разрядить атмосферу, так что я решила оттянуть огонь на себя.

Девочки быстро переглянулись и снова уткнулись в свои тарелки. Я уже думала, что мне никто не ответит, когда Лин робко произнесла:

— Но вы же с нами никогда не ходили…

— Раньше не ходила, а теперь пойду, — я пожала плечами.

— Странное желание, — Габриэль отложил вилку и посмотрел на меня. — Не помню, чтобы тебя интересовали анкры.

Анкры? Уп-с… я-то думала, речь идет о каких-то птицах.

Необычное словечко принадлежало языку даргов. Для людей драконы это драконы, огромные ящеры всяких модификаций. А вот дарги умудрились разделить их на три категории: анкры — это крылатые драконы, а инкарды — драконы без крыльев для верховой езды. В какой-то книжке я даже мельком прочитала, что по преданию дарги — ничто иное, как анкры, только разумные и способные принимать человеческую ипостась.

— Ну вот, познакомлюсь с твоими предками поближе. Или ты против?

Я повернулась к мужу. А поскольку сидели мы рука об руку, то наши лица оказались в опасной близости друг от друга.

Теплое дыхание Габа коснулось меня. В его глазах замерцали желтые искорки. Отозвались во мне знакомым томлением. Это было так… волшебно, что вилка выпала из моих пальцев и звякнула о тарелку.

Не в силах отвести взгляд от завораживающих драконьих глаз, я наощупь потянулась за ней.

И замерла, почти не дыша.

Потому что ладонь Габриэля накрыла мою кисть. Теплая, сухая. И сильная.

— Помнится, светлейшая льера называла анкров мерзкими тварями. Вонючими и уродливыми, — раздался невинный голос Леврон.

Я сглотнула, разрывая зрительный контакт. Отдернула руку. Габ помрачнел. Его глаза тут же потухли.

— Это… это было давно, — пробормотала я в свое оправдание. — Теперь все иначе.

А в груди привычно заныло.

Может, стоит ему рассказать? Признаться?

Нет, еще рано. Я боюсь его потерять…

Ситуацию спасла, как ни странно, Иви.

— В Восточном питомнике нет ничего интересного, — заявила она с набитым ртом, игнорируя элементарные правила приличия. — И ползти туда долго. Я бы лучше в Центральный слетала. Посмотреть на Линкину Хромокрылку.

— Ее зовут Звездочка! — буркнула Лин.

— Хромокрылка! Хромокрылка!

Старшая девочка покраснела от гнева, и я поспешила вмешаться:

— Тише! Иви, нельзя обзываться. Извинись перед сестрой.

Но та презрительно фыркнула:

— Пф-ф! Вот еще! Не буду я извиняться перед этой рохлей!

— Иви! — Девчонка настоящая язва, несмотря на свой возраст. И в кого удалась такая? — Тебе придется извиниться, если ты хочешь получить свой десерт.

Я старалась говорить уверенно и спокойно. Но результат превзошел мои ожидания.

Девочка оттолкнула тарелку. Да так, что опрокинула стакан, и черничный морс растекся по скатерти безобразным пятном.

— Не буду! — заявила с недетским ожесточением. — Ты мне никто! И она никто! Вы все мне никто, и пудинг ваш дурацкий мне не нужен!

Спрыгнув со стула, она бросилась к двери.

Я закрыла глаза. До хруста в суставах сжала кулаки.

Мне хотелось рвануть за ней, остановить, встряхнуть хорошенько. Накричать на нее. Но я понимала, что так только сделаю хуже. К Иви нужен другой подход. Знать бы только, какой.

Открыв глаза, я наткнулась на взгляд Леврон. Та смотрела в упор, не скрывая своего превосходства.

— Она так всегда? — Габриэль проводил дочь глазами.

Девочки молча уткнулись в тарелки. Видимо, отдуваться предоставили мне.

Что ж, сама виновата. Зачем полезла со своим воспитанием?

— Прости, — выдохнула, обращаясь к Габриэлю. — Иви хорошая девочка, просто немного… — я замялась, подбирая подходящее слово, — сложная.

— Эмма, а ты что скажешь? — Габ перевел взгляд на Леврон.

Та состроила скорбную мину. Как по покойнику.

— У девочки сложный характер, мой лаэрд. Но я непременно ее накажу.

— Как? — тут же взбрыкнула я. — Надаете пощечин или выдадите с десяток плетей?

Ничего другого я от нее и не ждала. Но Эмма меня удивила.

— За кого вы меня принимаете, светлейшая льера? — Гувернантка оскорбилась. Причем так натурально, что я даже засмотрелась. — Иви рядом со мной все десять лет своей жизни! Она мне как дочь. Но такое поведение непозволительно, тем более за общим столом.

— Эмма права. Аврора, не вмешивайся. У тебя есть сын, вот им и занимайся.

Голос Габриэля отрезвил меня и заставил спуститься с небес на землю. Я не поверила своим ушам, когда услышала это. А потом поняла, что иначе не может быть.

Габ привык ей доверять, как доверяют близкому человеку. Она для него по-прежнему кузина Клариссы.

Любил ли он свою первую жену? Может быть. Этого я никогда не узнаю. Но если любил, то Эмма для него куда больше, чем гувернантка. Она живое напоминание об утерянном счастье. И с этим сложно бороться.

Нужно представить ему доказательства, куда весомее галлюцинаций. Иначе я проиграю и этот бой, и эту войну.

Но все же, у меня появилась зацепка. Наргель. Он точно что-то почувствовал! Мне стоит с ним встретиться и поговорить…

Но не сейчас. На этот вечер и ночь у меня особые планы.

После ужина Габ вернулся к своим делам. Правда, не сразу. Он приказал Эмме увести детей, а меня попросил задержаться. И, признаюсь, от его тона у меня ослабли колени. Но я решила не тешить себя ложной надеждой. С этим мужчиной все было сложно.

Поднявшись, он подошел к чисто вымытому окну и с минуту молча смотрел на закат. Потом обернулся.

— Ты не перестаешь меня удивлять, — произнес, разглядывая меня так, будто видел впервые. — Я не знаю, как к этому относиться. Ты… ты действительно изменилась. Стала… другой.

Я опустила голову, чтобы он не заметил глупой улыбки, что растеклась по моим губам. Справившись с эмоциями, посмотрела ему в глаза.

— И как? Я «другая» нравлюсь тебе больше, чем «прежняя»?

Он помедлил, обдумывая мой вопрос.

— Пока не уверен. С «той» Авророй все было просто. А «эта» для меня незнакомка. Я не знаю, чего ждать от тебя. Что ты придумаешь в следующий момент? Ты приказала разобрать дверь между спальнями, которую сама же заставила заколотить. Вернула семейные обеды, общаешься с детьми, хотя раньше они тебя раздражали. И анкры… Ты же действительно ненавидела их, Эмма права.

Упоминание о Леврон заставило меня скрипнуть зубами.

Эмма то, Эмма се… Ничего, и с ней разберусь, дай только время!

В ответ же сказала:

— Все меняется. Вот и я изменилась.

Кто бы знал, как в этот момент мне хотелось признаться! Рассказать все, как есть. Про другой мир, другую жизнь, мое нелепое попаданство…

Но тогда бы пришлось рассказать о другом мужчине, и о грехе, который я едва не взяла на себя. Как на это отреагирует Габриэль? Вряд ли будет доволен. Нет, это только создаст еще один барьер между нами.

Да и тот мир теперь казался лишь зыбким сном. А вся прежняя жизнь — отрывком из этого сна. Лучше мне забыть обо всем и жить не прошлым, а здесь и сейчас.

Габриэль качнул головой и отлепился от подоконника. Он подошел ко мне, протянул руку ладонью вверх и с легкой усмешкой, не вязавшейся с официальным тоном, произнес:

— Что ж, уже поздно. Позвольте, я провожу вас, светлейшая льера.

Сдерживая улыбку, я встала из-за стола. Сделала книксен и вложила руку в его ладонь.

— Позволяю, мой лаэрд.

Он проводил меня до лестницы, ведущей на верхние этажи, и смотрел, как я поднимаюсь. А я, признаться, не торопилась. Слишком уж приятно было чувствовать его взгляд. Удивленный, задумчивый, недоверчивый. Но с легкой ноткой надежды. Именно она была доказательством, что я все делаю верно.

В спальне меня встретила Гелла с недовольным Тэем на руках. Я подхватила сыночка, заворковала. Проголодался мой принц. Соскучился. Пришлось спешно приложить капризное чадо к груди.

А старая нянька разворчалась, едва я вошла:

— Вот лиходеи! Целый день тут стучали, грязь развели. Пришлось Маэру звать с тряпкой, чтобы прибрала. И зачем вам вообще нужна эта дверь?

Накормив сына, я молча уложила его в кроватку и прошла мимо Геллы к проему в стене. Узкая резная дверь блестела свежим слоем лака. Бронзовая ручка манила к ней прикоснуться, что я тут же и сделала.

Дверь открылась легким нажатием. Ни скрипа, ни шороха. Кто-то постарался, смазывая петли. Я сдержала довольную усмешку и заглянула.

Меня встретила тишина, темнота и навязчивый запах пыли.

Кажется, сюда давно никто не входил…

— Дай светильник, — не глядя, протянула руку. — И хватит ворчать.

Гелла впихнула мне в пальцы серебряную лампадку с голубым кристаллом.

— Как тут не ворчать! — пробубнила себе под нос, но так, чтобы я услышала и осознала всю степень ее недовольства. — Будешь по ночам к этому даргу бегать?

— Ну почему сразу бегать? Нет, конечно, подожду, пока сам придет.

Гелла захлебнулась словами, а я подняла лампу вверх.

Голубой огонек осветил небольшое заброшенное помещение. Метра три в диаметре, не больше. Его стены украшали светильники с потухшими кристаллами, с которых свисали клочья паутины. Единственное окно оказалось плотно забито широкими досками. А из мебели я смогла рассмотреть только запыленное трехстворчатое зеркало в полный рост и софу с изогнутой спинкой.

В дальней стене виднелась еще одна дверь. А за ней, я уверена, спальня Габриэля.

Значит, эта комната нечто вроде тамбура между спальнями. Что ж, прибраться и в ней не мешало бы. Займусь этим завтра. А пока…

— Вы мне хоть и госпожа, но я еще не забыла, как ставила вас на горох, когда вам было пять лет! И сейчас поставлю, не посмотрю, что вы выше меня! Ишь, что удумала! Маменька там ночей не спит, ждет ее в Эссеоре, а она тут остаться решила? За даргами бегать? Совсем совести нет!

Мне пришлось призвать на помощь все самообладание, чтобы не наговорить дерзостей старой женщине. Развернувшись, я с нажимом произнесла:

— Этот дарг — мой муж. И именно маменька настоятельно рекомендовала принять его предложение. Это первое. И второе: я никогда не вернусь в Эссеор. Мое место здесь. Рядом с мужем и сыном.

Глаза Геллы расширялись по мере того, как я говорила.

Удовлетворенная эффектом, я мстительно добавила:

— А будешь мешать, сама отправишься в Эссеор. Вместо меня!

Оставив няньку ловить воздух ртом, я заперлась в гардеробной. За окном давно стемнело, так что самое время призвать Шипа и потребовать исполнить обещанное.

Я не боялась, что нам кто-то помешает. У меня был целый день, чтобы обдумать свой план и все риски.

Шип возник из ниоткуда. Прямо на софе. Вид нечистик имел помятый и встрепанный, будто я выдернула его прямо из драки.

— Ну? — воззрился на меня с недовольством.

Я широко улыбнулась:

— Действие!

Шип засопел. Покосился на дверь, и я почувствовала, как вокруг опускается знакомая тишина. Вполне осязаемая. Немного давящая, немного вязкая. Словно невидимый кисель.

Шип накрыл нас куполом тишины. Сложил лапки на пузике и милостиво кивнул:

— Говори.

— Мне нужны доказательства, что Леврон — это химера. Я сегодня нашла кое-что в одной книге. Там сказано, что когда человек спит, его тело расслабляется, и на лице проступает дух-захватчик. Я должна проникнуть в спальню Леврон и как-то запечатлеть этот момент! Ты поможешь мне это сделать?

Выпалила на одном дыхании и с надеждой уставилась на него.