Хозяин Драконьей гряды

Глава 14

Эту ночь нам пришлось провести в Убежище. Из разговоров детей и служанок я поняла, что вход в него действительно скрыт особой иллюзией. Она пропускала только членов Серебряного клана и тех, кому они покровительствуют. Шип нелегал, поэтому не может войти. А вот Леврон…

Кем бы она ни была, замок считает ее своей.

Нуэр и Гелла соорудили для меня уютное гнездо в укромном уголке за колоннами. Я долго лежала, осторожно прижимая сыночка одной рукой. Вслушивалась в голоса девочек и бормотание служанок. Все ждала, когда громыхнет и посыплется штукатурка…

Но сюда не долетали отзвуки боя. Мы не имели ни малейшего представления о том, что творится там, наверху.

Нуэр принес корзинку с едой, но я не смогла съесть ни крошки. Меня терзали тяжелые мысли.

Чувствовалось, что я упускаю что-то важное. Что-то лежащее на самой поверхности, и от того незаметное. Но как ни стараюсь, не могу поймать ускользнувшую мысль.

А еще договор с Шипом. Ох, чует мое сердечко, зря я пошла на это.

Хотя, кто знает, может, это единственный умный поступок, который я совершила, пока здесь нахожусь. Время покажет.

В конце концов, служанки перестали молиться и прикрутили фонари. Убежище погрузилось в полумрак. Райна уложила девочек спать в задней части, подальше от входа. Женщины расстелили пледы прямо на полу. Вскоре наступила относительная тишина, и я, поддаваясь ее колдовству, провалилась в тревожный и нервный сон, похожий на забытье.

Мне снился Габриэль. Он стоял над моей кроватью и смотрел на меня. Требовательно и горячо. С непонятной жадной тоской, сквозившей в глазах. Будто ждал и надеялся…

Его взгляд неотрывно скользил по моему лицу, по шее, по голым плечам.

Вырисовывал пламенные узоры на коже…

Касался меня легким перышком. Раздевал и ласкал. Заставлял плавиться и гореть.

Это была самая медленная, самая чувственная и самая дерзкая пытка из всех, что я знала. Нескончаемая ласка, превратившая меня в комок оголенных нервов без единого слова, единого жеста…

Задыхаясь от нахлынувшего желания, я потянулась к нему.

— Габриэль! — выдохнули мои пересохшие губы.

Он так близко и так нужен мне! Словно глоток воды умирающему в пустыне. Или кусок хлеба нищему побирушке.

Он все для меня: и солнце, и воздух. Он моя жизнь. И все, чего я хочу — это он.

Я протянула руки, но он не шевельнулся. Только губы дрогнули в полуулыбке, и в глазах на мгновение вспыхнуло что-то новое. Хищное.

А потом лицо Габриэля начала покрывать блестящая чешуя. Черты изменились, подернулись легкой дымкой, и я увидела перед собой морду дракона. Почти такого же, как тот, что заглядывал в окно моей спальни. Только больше, мощнее, опаснее.

За спиной зверя развернулись огромные крылья. Я только тогда поняла, что уже нахожусь не в Убежище, и что подо мной не диван, а бездонная белая хмарь.

В лицо ударил порыв ледяного ветра. Я глянула вниз и закричала: дракон летел высоко над землей и держал меня в лапе!

От ужаса крик перешел в испуганный хрип. И я забилась, задергалась в отчаянной попытке вырваться из крепких лап. Готовая даже упасть и разбиться, только б сбежать…

— Ваша Светлость? — тихий голос ворвался в мой сон.

Захлебнувшись криком, я резко поднялась. Первым делом проверила сына, но тот крепко спал. Потом перевела взгляд на Нуэра.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Мне казалось, что я все еще болтаюсь под брюхом дракона, задыхаясь от колкого ветра.

— Все закончилось, — произнес дарг, указывая на открытый проход. — Прорыв остановлен, можно возвращаться наверх.

Издав облегченный вздох, я закрыла глаза и рухнула на подушку.

Сон! Это был всего лишь кошмарный сон…

Но почему же тело так ноет от неутоленного желания?

Досыпала я уже в своих покоях, без сновидений. А проснулась с ощущением, что вернулась домой.

Оно нахлынуло неожиданно, просто обрушилось на меня теплым ласковым ветерком, ворвавшимся сквозь приоткрытое окно. Я даже не сразу сообразила, что на дворе белый день. Замерла в коконе из одеяла, осоловело хлопая ресницами. А потом с беспощадной ясностью поняла, что… все помню.

Может, стресс повлиял, может, просто пришло время, но в моем подсознании открылись тайные двери, и оттуда хлынули все воспоминания, что до этой поры принадлежали Авроре. Теперь они стали моими. Теперь я стала Авророй.

Но вот незадача… Прежняя моя жизнь превратилась в размытое пятно. Она отступила на задний план и грозила вот-вот исчезнуть.

Я попыталась и не смогла вспомнить ни лица матери, ни отца. Больше того, я забыла прежнее имя… Но остался опыт, чувства, мотивы и цели.

Мое прошлое растворилось, смешалось с прошлым Авроры, сделав меня новой личностью, взявшей лучшее от обеих.

Мои глаза наполнились непрошеной влагой. Я смахнула ее с ресниц и решительно откинула одеяло.

— А, проснулась. Ну, наконец-то! — из угла ворчливо выкатился Шип. — Дрыхнешь без задних ног, вместо того, чтоб ребенка кормить.

— Что? — я уставилась на него.

Потом метнулась к колыбельке. Она была пуста, но одеяльце еще не остыло.

— Гелла! — заорала так, что даже хрустальные висюльки на люстре испуганно звякнули.

— Да не ори ты, — шипшик демонстративно прочистил ухо. — Все равно не услышит. Я кокон безмолвия на спальню повесил.

— Что ты сделал? — я двинулась на него с горячим желанием придушить. — Где мой сын?

— Все с ним в порядке, не петушись, — Шип поморщился. — Нянька пожалела тебя, не стала будить. Отправила одного из охранников за кормилицей. А он муженьку твоему сообщил. Ну, тот самолично явился и сына забрал.

— И что же теперь? — уронив руки, я без сил опустилась на краешек кресла. — Габриэль его не отдаст? Скажет, что я не справляюсь…

— Чего не знаю, того не знаю. Спать надо меньше!

Вздохнув, я зашла за ширму, поплескала в лицо холодной водой, а потом заперлась в гардеробной и начала собираться. Выбрала самое простое платье с застежками спереди. Без помощи горничной в местные наряды не влезешь. Волосы скрутила узлом на затылке. Напомнила себе, что нужно смыть эту жуткую черную краску, тем более что надо лбом уже появилась рыжеватая полоска. Да и брови не такие черные, как в первые дни. И под искусственной бледностью кожи просвечивают родные веснушки.

В таком виде монастырской послушницы и пойду к мужу каяться.

Когда вышла, Шип сидел в кресле, болтая ножкой, и читал мой дневник. Точнее, дневник Авроры.

— Ты еще здесь? — буркнула, не глядя.

— Куда ж я денусь? — хмыкнул, перелистывая страницу. — Мы с тобой теперь связаны.

— Как это «связаны»? — Я подозрительно уставилась на него.

— Договором. Помнишь? Я дал клятву рода, что помогу тебе стать Хозяйкой в обмен на желание.

— Хозяйкой?

Он произнес это слово по-особенному, с торжественным, даже благоговейным оттенком.

— Ага, Хозяйкой Нарг-та-Рин. Настоящей, той, которой подчиняется замок.

— Почему ты мне помогаешь?

Он поморщился:

— Тебе важно следствие или причина?

— И то, и другое.

— Скажем так, у меня есть свои тайны и обсуждать их я не готов ни в будущем, ни сейчас. Но Договор ты подписала, так что отказаться от моей помощи уже не сможешь.

— И в чем же заключается твоя помощь?

— Ты можешь задать мне три вопроса, пока солнце совершает обход. И я должен ответить на них со всей честностью, на какую способен.

— И все?

— Нет, еще одно действие на время обхода луны.

— То есть, днем я могу задать тебе три вопроса, а ночью приказать что-то сделать?

— Да.

— И как я узнаю, что ты говоришь мне правду?

— Никак. Но ведь и я не знаю, выполнишь ты свое обещание или нет.

В его словах была неоспоримая логика.

— Хорошо. Спрашивать я могу, что угодно и приказать выполнить тоже все, что угодно?

— Почти. Если я не знаю ответ — вопрос не засчитывается. Если не могу ответить по какой-то причине — тоже не засчитывается. И действие только в стенах Нарг-та-Рин. За пределы замка мои силы не распространяются.

Вот он, мелкий шрифт. По сути, я ничего не выиграла, заключив Договор. Ну ладно, попробуем выжать хоть что-то.

— Мой первый вопрос: кто такая Леврон?

— Кузина Клариссы, первой жены лаэрда, — отчеканил Шип.

Память тут же послушно откликнулась, навевая случайно подслушанный разговор. Услышанный не мной, теперь он стал моим воспоминанием:

…- Эмма — старшая кузина Клариссы. Семейство их разорилось, вот богатые родственники и взяли ее к своей дочери в компаньонки. А льера Кларисса сюда привезла. Говорят, у нее даже жених был из даргов. Но погиб при Прорыве.

— Глупости это! Я точно знаю, что Эмма на нашего лаэрда глаз положила. Да только он и не смотрел на нее. Ему жены молодой хватало. А потом льера Кларисса девочку родила, Эмма вызвалась стать ее няней. А еще год спустя наша бедняжка преставилась, когда сыночка рожала. И младенчик не выжил.

— Так он мертвым родился.

— Мертвым, мертвым — заладили, как сороки! Говорю вам, что он дышал! Я сама лично видела, как эрла Саваж его принимала!

— А что же Леврон?

— Эмма? Да что ей станется? Все мечтает, что станет хозяйкой. Лаэрд хотел отправить ее на родину в Ремнискейн, но она упросила разрешить ей остаться. Сказала, что в память о кузине будет воспитывать его детей…

Так вот оно что… Эмма Леврон хотела стать здесь хозяйкой… А значит, супругой лаэрда. Так не ее ли рук дело смерти моих предшественниц и их сыновей?

Стряхнув наваждение, я прошептала:

— Вот почему Габриэль ей так доверяет… Но почему никто не видит, что она изменилась?

— Это второй вопрос? — деловито уточнил Шип.

— Да.

— Иллюзия.

Могла бы и сама догадаться!

— Значит, это уже не Эмма Леврон, ведь у людей магии не бывает, — проговорила, досадуя, что так бездарно потратила второй вопрос.

— Это третий вопрос?

— Нет! С третьим до вечера подожду. Сейчас мне нужно сына найти и обдумать, что делать дальше.

— Хорошо, — Шип захлопнул книгу и бросил на столик. — Понадоблюсь — позови.

И исчез, не оставив после себя даже вмятинки в кресле.

Габриэля не оказалось ни на «темной половине», ни в библиотеке, ни на первом этаже, который понемногу приобретал жилой вид. Не нашла я его и в саду.

Зато возле беседки, где возились с куклами Би и Мэй, я наткнулась на Геллу. Та, охая, бросилась мне в ноги.

— Госпожа! Простите! Я не посмела перечить лаэрду!

— Где он? — меня охватила тревога.

— Простите, простите меня, — нянька едва не плакала, повторяя одно и то же.

— Где. Мой. Сын? — произнесла еще раз, отчеканивая каждое слово.

— Не знаю… Его Светлость ничего не сказал, забрал ребеночка и ушел.

— А кормилица?

— Не знаю…

— Я знаю, светлейшая льера, — подала голос Райна, стоявшая в стороне. Я с надеждой уставилась на няню девочек. — Эрла Леврон вызвалась присмотреть за наследником, пока лаэрд привезет из Долины кормилицу.

Леврон?!

Сердце зашлось в беспокойстве.

Эта тварь сейчас один на один с моим сыном?!

— Где она?

Не сказала — прорычала. В этот момент я была тигрицей, готовой убить за свое потомство.

Гелла съежилась, надеясь стать незаметнее.

— В Башне.

Развернувшись так, что юбки взметнулись, я быстрым шагом направилась к Башне.

— Ваша Светлость! Льера! — Эйран кинулся за мной, но остановить не посмел. Теперь-то я помнила, что ни один дарг не осквернит прикосновением супругу лаэрда, тем более, мать его детей. — Аврора!

В его голосе появился надрыв. Все это время он и Нуэр неотступно следовали за мной, не мешая метаться по замку. Я почти перестала их замечать.

— Ну? — не сбавляя шаг, обернулась.

Ньорд смотрел на меня с мольбой:

— Вам туда нельзя.

— Это еще почему?

— Лаэрд… не любит незваных гостей, — уклонился дарг от прямого ответа.

— Надо же, — я скривилась от ярости, — а эрла Леврон значит званая гостья?

Не знаю, что во мне говорило в этот момент: страх за ребенка или банальная женская ревность. Но мысль, что мой сынок сейчас с этой… женщиной, убивала меня.

Я прибавила шаг.

— Вам не стоит волноваться о сыне. В Башне он под надежной защитой.

Эйран увещевал меня, как больного ребенка, но его тон только разозлил меня еще больше.

— Я сама решу, волноваться мне или нет.

Раздраженная, взвинченная, готовая порвать на куски любого, кто попадется под руку, я взлетела на каменное крыльцо и забарабанила в дубовую дверь.

Вблизи Башня выглядела еще огромнее и мрачнее, чем издалека. И намного старше, чем мне казалось. Круглая, сложенная из крупных каменных плит, она указующим перстом поднималась высоко в небо. Самое высокое строение из всех зданий замка.

Бросив взгляд вверх, я насчитала пять крошечных темных окошек. Слишком мало для такой высоты. И как вишенка на торте — колокольня под крышей.

У края крыши мелькнула какая-то тень. Я оцепенела.

Леврон? Что она делает там с моим сыном?!

Ярость и страх смешались в один искрящий клубок. Но глаза не могли обмануть, я ведь не сумасшедшая. Это действительно была Эмма Леврон! Стояла у края крыши, держа Тэя на вытянутых руках.

И смотрела мне в лицо с леденящей усмешкой.

Одно неверное движение — и малыш сорвется вниз, на каменные плиты двора!

Мое сердце застыло. Перевернулось. Рухнуло вниз, а потом подскочило в самое горло.

— Помогите! — прохрипела я, не в силах отвести взгляд от этой картины. — Сделайте что-нибудь!

— Что с вами, Аврора? — Эйран с беспокойством глянул вверх, потом на меня.

— Ты не видишь? — я схватила его за руку. Мой хрип перешел в рыдание. — Там мой сын! На крыше! И Леврон! Она хочет сбросить его!

— На крыше никого нет, — произнес Нуэр напряженным тоном.

И оба дарга с жалостью уставились на меня.

Думают, что я сумасшедшая?!

До крыши метров двадцать, не меньше. Двери такие, что не взломать. А если и взломать — то не успеть добежать до верха. Эта тварь все просчитала! А я… я опоздала…

— Пожалуйста, остановите ее! Я все отдам…

Что я могла отдать, если ничего не имела?

Один мой вдох — и Леврон разжимает руки.

Один удар сердца — и крошечное тельце падает вниз.

И вместе с ним падаю я. Лечу в бездонную пропасть, захлебываясь собственным воплем. Мир кружится вокруг меня, сужается до субатомной точки. В глазах — темнота…

— Не помешаю? — знакомый голос бьет хлесткой пощечиной. Циничный, язвительный. — Что за цирк вы здесь устроили, льера?

Открываю глаза.

Та же Башня, то же крыльцо. Я стою на коленях, цепляясь за камзол Эйрана. Бедный дарг стал белее снега.

А в трех шагах от нас застыл Габриэль. С неизменной тростью в левой руке. С перевязанной правой. И в его глазах бушует холодное бешенство.