Хозяин Драконьей гряды

Глава 18

Он не оттолкнул меня, только вздрогнул. Его тело застыло и напряглось. А я уже скользила языком по внутренней стороне его губ, прижималась грудью к его груди, пропускала волосы между пальцев. Соблазняя, лаская, вынуждая принять меня…

И Габриэль не смог устоять. Поддался. С глухим стоном стиснул мою талию, и мы вместе рухнули на тахту.

Теперь он оказался сверху. Вдавил меня в бархатное покрывало, но это была приятная тяжесть, под которой я млела. Его губы, сухие и неподатливые, превратились в голодные, властные. Поцелуй дурманил, пьянил как дорогой алкоголь. От близости Габриэля, его вкуса, запаха, тяжести тела внутри зародился знакомый жар.

Гхарровы юбки! Почему их так много?

Я развела ноги и обхватила Габриэля за бедра. Он застонал, вдавливаясь в меня. Сквозь ворох юбок и бриджи я чувствовала его возбужденную плоть. Как раз там, где мне хотелось ее почувствовать. Импульсы удовольствия пронзили мое тело вспышками молний.

Да, это то, чего я хотела. Еще ближе. Еще сильнее. Почувствовать его вожделение. Дать ему ощутить мое…

Габриэль глухо выругался мне в губы. Углубив поцелуй, начал грубо задирать мои юбки. Я не сопротивлялась. Наоборот, приподняла бедра, помогая ему, как могла. Мне не терпелось избавиться от этих тряпок и почувствовать его кожа к коже, тело к телу. Душа к душе.

Мужские ладони скользили вверх по моим ногам, горячие, жадные, нетерпеливые. Раздувая пламя внутри меня, доводя до безумия. А я на ощупь сражалась с пряжкой его ремня.

Пальцы Габа уже достигли края моих кружевных панталон, когда он остановился. Напрягся всем телом, а потом разорвал поцелуй и вскинул голову. Точно услышал что-то, чего не слышала я.

Секундная пауза. Три сумасшедших удара сердца.

— Ты слышала? — Он ошеломленно перевел глаза на меня.

— Что?

Я не могла думать о чем-то другом, кроме этого восхитительного мужчины, который был моим мужем. Смотрела на его поджарый жилистый торс с узором из чешуи, твердые кубики пресса — и едва не облизывалась, как кошка. А кончики пальцев зудели от желания прикоснуться к его гладкой коже, ощутить упругие мышцы, проследить линию серебристых волос, убегающих за край штанов…

Габриэль медленно отцепил мои руки от своего ремня и напряженно сказал:

— Колокол.

— Нет, о чем ты?

Разве что его нетерпеливое рычание и свои возбужденные стоны.

Он потряс головой. Как человек, приходящий в себя после сна. Потряс головой, отодвинулся.

— Так… ни о чем.

Я попыталась снова обвить его шею и притянуть к себе. Но дарг отшатнулся и поспешно встал на ноги. Мне оставалось только растерянно за ним наблюдать.

— Габ? Что случилось? Я сделала что-то не то?

— Нет, ты здесь не при чем. Извини. Мне не стоило этого делать. Я… поддался моменту.

Он бросал слова резко, отрывисто, будто каждое из них шипело на языке раскаленным металлом. Одновременно накинул на плечи рубашку и начал застегивать. Поспешно, будто любовник, застигнутый мужем в спальне жены. А я застыла с раскрытым ртом. Обманутая, униженная, растоптанная его внезапным бегством.

Но ведь он хотел меня! Я чувствовала его дикую страсть! Минуту назад стонал мне в губы, а его руки жадно шарили по моим бедрам и рвали подол.

И он точно знает, что я тоже была не против. Так что происходит?!

Меня захлестнула злость.

— Моменту поддался, говоришь, — процедила, садясь, и поправила юбки. — А больше ничего сказать мне не хочешь? Габриэль! Посмотри на меня. Я имею право знать, что здесь творится!

— Я сожалею.

— Сожалеешь?

— Прости.

— Прости? И все?

Глаза Габриэля смотрели куда угодно, только не на меня. Он избегал встречаться со мной взглядом.

— Да, и все. Мне жаль, что я не сдержался. Но лучше оставить это как есть.

— Что именно?

— Наши… — он поморщился, — отношения.

— Отношения? — у меня челюсть отвисла до пола. — Ты считаешь это отношениями? А тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? Между нами что угодно, только не отношения, и я хочу знать, почему! Почему раз за разом ты отталкиваешь меня? В чем я провинилась? Да, я знаю, что была не лучшей женой! Но теперь все иначе. Неужели не видишь, что я хочу быть с тобой?!

Последние слова я почти прокричала, желая хоть так избавиться от кипевших эмоций. И, тяжело дыша, замерла.

— Хватит, Аврора, — тихий голос Габриэля был полон усталости и… безысходности? — Не мучай меня. Не знаю, что ты задумала, но не собираюсь снова вступать в эту игру.

— Какую?!

— Тебе ли не знать, — в его тоне прорезалась горечь. — Мы проходили это уже много раз. Но я не железный. Я, как и ты, из плоти и крови, и у меня тоже есть…

Он запнулся, повернулся ко мне спиной и схватил жилет.

— Что у тебя есть?

— Желания и мечты, — ответил он после паузы.

— Не те ли, что удовлетворяет эрла Леврон?!

Съехидничала зло — и сама устыдилась. Потому что Габриэль замер на пару вдохов, а потом сухо поправился:

— Несбыточные мечты.

От его слов у меня защемило сердце. Он произнес их с такой застарелой болью, что мне захотелось шагнуть к нему, положить ладони на плечи, прикоснуться губами к ямочке между лопаток…

Но я не двинулась с места. Только тихо спросила:

— Может, со мной они сбудутся?

— Сомневаюсь. — Застегнув жилет и рубашку, Габриэль наконец-то посмотрел на меня. — Иди, мне нужно работать.

На дне его глаз я увидела муку. Он мучился, как и я. Но мне от этого легче не стало.

Поднявшись, я направилась к дверям. Обида душила невидимой петлей, подстегивала эмоции, грозящие перерасти в бурю. Но в то же время я чувствовала: между нами что-то изменилось. Незначительное, почти незаметное, но изменение есть. Будто тоненькая трещина в несокрушимой бетонной стене.

Вокруг Габриэля витало странное напряжение. Я чувствовала его каждой клеточкой кожи. Но он не шагнул ко мне, не остановил. Не произнес ни слова.

Я взялась за ручку двери. Не выдержала и обернулась.

— Я приказала разобрать дверь между нашими спальнями…

Габ стоял ко мне спиной, упершись ладонями в край стола. Но после моих слов его плечи напряглись.

— Приглашаешь меня в постель? — произнес он странным тоном. — Не боишься, что воспользуюсь твоим предложением?

Я машинально скрестила пальцы.

— Не боюсь. Но настаивать тоже не буду.

— Тогда к чему твое предложение?

— Можешь зайти, если хочешь… к сыну.

Когда дверь закрылась, мне захотелось прижаться к ней спиной, стукнуться пару раз затылком о твердое полотно и заорать во всю глотку. Но я сдержалась. Хватит истерик. Нервы нужно беречь, особенно кормящей матери.

Мне бы с Леврон разобраться, потом и на комплексы Габриэля управу найдем.

А то, что это комплексы, я даже не сомневалась. Напридумывал себе что-то, сам поверил, сам мучается и меня тоже мучает. Ну ничего, любовью да лаской вправлю ему мозги. Жаль только, что времени почти не осталось. Придется немного подтолкнуть события. Но это ради его же блага!

Я уже спустилась на два пролета, когда сверху раздались шаги. Прислушавшись, замедлила шаг.

Габриэль нагнал меня через минуту. Делая вид, что не замечаю его, я продолжала спускаться. Габу не оставалось ничего, как только идти сзади, прихрамывая, и сопеть мне в затылок.

— Твое предложение… весьма неожиданно, — раздался, наконец, ровный голос супруга. — Но я… готов его рассмотреть.

Я промолчала, пряча улыбку. Но сердце забилось сильнее: предчувствие не обмануло меня. В ледяной броне моего серебряного дракона появилась новая щель. Оставалось только расширить ее.

Мы молча спустились на первый этаж. Габриэль распахнул входные двери, коротко кивнул мне и официальным тоном произнес:

— Благодарю за обед.

С трудом сохраняя независимый вид, я сделала книксен. И с гордо выпрямленной спиной перешагнула порог.

Это была победа. Пусть маленькая, но она окрылила меня.

Уже не стесняясь, что кто-то увидит, я заулыбалась во все тридцать два. Поймала удивленный взгляд Нуэра и подмигнула ему. Бедный дарг поспешно отвел глаза.

Пусть Габриэль снова сбежал, точнее, выставил меня за порог, но это не испортит мое прекрасное настроение. А ближе к ночи я проверю, насколько хорошо дарги разобрали проход между нашими спальнями.

Мы отошли от Башни на десяток шагов, когда мне в спину уперся чей-то пронзительный взгляд. Я инстинктивно огляделась, но двор был пуст, если не считать Нуэра и Эйрана. И они, судя по лицам, ничего не заметили.

Я машинально скользнула взглядом по крыше Башни… и едва не споткнулась.

Там, на плоской площадке, величественно и грозно восседал исполинский дракон. Я видела силуэт с нечеткими очертаниями, будто сотканный из живого серебристого марева. Глаза дракона, полуприкрытые тяжелыми вéками, смотрели прямо на меня. В них светилось насмешливое одобрение.

— Эй, вы это видите?! — ахнула я и совсем не благородно ткнула пальцем в дракона.

— Что? Где? — дарги тут же схватились за мечи.

— Дракон! Там, на крыше!

— Дракон?

Теперь оба смотрели на меня с беспокойством.

Первым отмер Нуэр:

— Простите, светлейшая льера, но на крыше нет никого. Вам привиделось.

Привиделось? Может быть…

Я спорить не стала. Просто еще раз глянула на дракона. Он сменил позу, расправил крылья и снисходительно мне кивнул. Весь его вид говорил: «Да-да, ты одна меня видишь. Гордись своей уникальностью!»

А за ужином меня ждал сюрприз.

Едва мы расселись и взялись за вилки, как дверь в столовую распахнулась. На пороге возник Габриэль. Оглядевшись, он вошел в помещение, и вместе с ним вошло странное ощущение.

Дети замерли за столом. Кто-то, кажется Би, тихонько ойкнул. У Лин выпала вилка из рук и оглушающе забренчала по полу. Мэй и Иви тут же нырнули под стол, то ли за вилкой, то ли просто спрятаться. Но немного не рассчитали. Столкнулись лбами, и их совместный вопль огласил тишину.

Я же с застывшей улыбкой смотрела на Габа. Сердце бешеным зайцем колотилось в груди.

Зачем он пришел? Это то, что я думаю?

— Ваша Светлость! Хвала Праматери, вы решили почтить нас своим присутствием!

Голос Эммы Леврон зазвучал жидкой патокой, обволакивая и стреноживая, как паутина. А сама она поплыла к нему через зал, улыбаясь и скромно потупив взгляд.

Мне захотелось тут же ее придушить. Но нельзя. Оставалось лишь наблюдать за этим спектаклем.

Я ждала, что Габриэль ей ответит или улыбнется хотя бы. Но он вопреки моим ожиданиям нахмурился и немного отступил, когда Леврон приблизилась к нему едва ли не вплотную.

— Эмма? — голос моего супруга звучал недовольно. — Что вы здесь делаете? Разве вы не просили у меня разрешения остаться на ночь в Долине?

— Да, мой лаэрд, но я передумала. Простите, мы женщины так непостоянны, а мое присутствие нужно здесь. Последнее время девочки плохо спят…

Ах ты ж гадина! Манипуляторша гхаррова!

Я даже руки сжала, представляя, что сжимаю ее тощую шею. Но вместо шеи Леврон пальцы сомкнулись вокруг фарфоровой чашки.

— Аврора? — поверх головы гувернантки Габриэль смотрел на меня. — Кайден сказал, у вас на ужин гусиная грудка с артишоками?

Мне понадобились силы, чтобы заговорить и не выдать эмоций, что бурлили внутри.

— Да, Ваша Светлость. И овсяный пудинг с черникой.

Наши взгляды встретились, и меня вдруг окутала тишина. Будто кто-то выключил звук, задернул шторы, отодвинул на задний план все ненужное, оставив на сцене жизни лишь нас двоих. Воздух затрещал, заискрился от напряжения, что возникло в тот момент между нами. Или, может, мне это только казалось?

Затаив дыхание, я ждала, что он скажет. А Габриэль не торопился. Просто стоял и смотрел на меня, и мне казалось, что он тоже чего-то ждет. Какого-то шага. Но если бы я только знала, что ему нужно!

Положение спасла Би. Непосредственная, как все дети, она захотела привлечь отцовское внимание. И не придумала ничего лучше, как только заявить на весь зал:

— А мы завтра идем смотреть на птенцов!

Ее звонкий голосок разорвал нить между нами. Тишина разбилась на сотню осколков. Осыпалась вниз, расползлась по углам слабым эхом. Истаяла.

Габ моргнул.

Я с трудом оторвала взгляд от его лица, и мы оба посмотрели на Би.

Девчушка улыбалась, вполне довольная тем, что привлекла наше внимание. Ее глаза хитро блестели, на щеках играли задорные ямочки.

Мэй шикнула на нее. Но Би отмахнулась от сестры и быстро затараторила:

— В Восточном питомнике созрели уже пять яиц! Мне Наргель сегодня сказал!

— Наргель? — брови Габа удивленно приподнялись. — О чем еще он с тобой говорил?

— Он подарил мне такаск!

— Такаск? — встрепенулась Эмма. — Как интересно… Деточка, ты его нам покажешь?

— Не-а! Наргель сказал, что нельзя!

А вот это мне не понравилось. С чего Наргель решил, что малышке нужна защита? Неужели он что-то знает?

Кажется, Габриэль подумал о том же. Он подошел к столу и окинул девчушку внимательным взглядом.

— Ну, мне-то ты можешь его показать?

— Прости, папочка, — малышка замялась. — Я его спрятала! Это мой дух-защитник!

Я кинула на Леврон быстрый взгляд. Та с постным лицом вернулась за стол и заняла свое место. Но по суетливым движениям было видно, что самоуправство малышки стало для нее неприятной новостью.

И этот такаск…

Наргель сделал один для Тэя. Теперь для Би. Но почему именно сейчас?

Что-то здесь явно не так. Может, моя стычка с Эммой заставила химеру как-то выдать себя? Аврора должна была умереть или уехать, но появилась я и нарушила планы…

— Что ж, ты молодец. Храни его и никому не показывай. Пусть такаск защищает тебя.

Габ выпрямился и посмотрел на меня.

Я в ответ развела руками, мол, а мы тут вообще ни при чем.

Его взгляд задержался на мне, скользнул по лицам детей, и я поймала в его глазах сожаление.

Девочки же сидели притихшие, настороженные, как пичужки, перед которыми выхаживает кот. Не верили, что отец мог зайти просто так? Когда вообще он в последний раз к ним подходил, разговаривал с ними?

Что-то решив для себя, Габриэль занял место хозяина рядом со мной. Под напряженными взглядами детворы придвинул к себе чистый прибор. Тот самый, что я раз за разом приказывала ставить, даже не рассчитывая, что он пригодится.

И неожиданно произнес:

— Я очень люблю пудинг с черникой.