Хозяин Драконьей гряды

Глава 30

Вы думали когда-нибудь о том, за что готовы отдать свою жизнь?.. Ради чего согласны пойти на смерть? И есть ли что-то дороже собственной жизни?

Такие вопросы посещают не часто, но бывают дни, когда не можешь думать о чем-то другом. Раз за разом эти мысли проносятся в голове, словно их кто-то нашептывает. Или кажется, что где-то в мозгу застряла пластинка.

За что я готова отдать свою жизнь?

Если бы меня раньше спросили об этом, я бы вряд ли смогла ответить. За счастье близких? За мир во всем мире?

Нет, это слишком размытые понятия. У каждого свое понимание счастья и мира. Но теперь я знала точно, за что готова платить такую цену.

Колокольня встретила меня гробовым молчанием. Несколько сотен лет сюда никто не входил, никто не нарушал покой огромного Колокола, что возвышался над Нарг-та-Рином исполинской перевернутой чашей.

Сейчас он был так близко, что я могла разглядеть странные радужные разводы на его золоченых боках. Эти разводы двигались и переливались, словно бензиновая пленка под солнцем. Но здесь солнца не было. Оно село несколько минут назад. Ночь вступила в свои права.

Где-то высоко над моей головой, в тени крыши, прятался свод Колокола.

По всему его телу, огибая в два десятка витков, шла толстая цепь. На каждом звене темнели незнакомые знаки, выбитые так глубоко, что даже тысячи лет, песок и вода не смогут стереть их. Цепь уходила под устье, что располагалось гораздо ниже уровня пола, на котором стояла я. Потемневшие от времени дубовые доски крепко обхватили его. Дерево и металл. Живое и мертвое. А между ними — я.

Набрала побольше воздуха.

Шагнула вперед.

Гхарр… Почему же так сложно?

Положила руки на безмолвный металл.

Ну, Шипшик, не подведи!

Колокол ответил лютым холодом.

Инстинкт выживания заставил дернуться прочь, но я лишь теснее прижала ладони к леденящему боку. А потом легла грудью, делая контакт максимальным.

Моя кожа мгновенно посинела и покрылась мурашками. Пальцы онемели. Я почувствовала, как магический холод распространяется от кончиков пальцев вверх по рукам. Как кровь в моих жилах превращается в лед, а ногти наливаются нездоровой чернотой.

На глазах навернулись слезы. Застыли мелкими льдинками. Сотни морозных иголок пронзили сердце и легкие.

Откуда-то изнутри пришел вздох Шеннасайн. Дух замка не стал меня останавливать, не стал уговаривать подумать и взвесить. В ее вздохе прозвучало лишь бесконечное сожаление и…нетерпение. Она, как и я, понимала, что иного выхода нет. Это единственный шанс дать ей свободу здесь и сейчас.

Я выпущу ее ценой своей жизни. Ее дух займет мое тело. Меня — пришелицы из другого мира — больше не будет. Но это не такая уж огромная плата за то, чтобы мой сын жил в безопасности.

Шеннасайн защитит его.

Почти касаясь губами Колокола, я зашептала слова заклинания. Облачко пара вырвалось из моего рта и впиталось в блестящий металл.

А потом ожили цепи. Поползли стальными змеями, лязгая и скрежеща. Я почувствовала их движение и закрыла глаза. Прижалась щекой к промерзшему насквозь металлу, принимая неизбежность.

Виток за витком цепи сползали ко мне. Ложились поперек тела, как объятия самой смерти. Крепкие и холодные.

И привязывали к тому, что отныне станет единым целым со мной.

Я не молила о смерти. Я не готова была умирать. Наоборот, всей силой своей души я жаждала жизни. И эту жажду, капля за каплей, вместе с теплом своей крови я отдавала сердцу Нарг-та-Рина, чтобы оно ожило.

Колокол должен заговорить. Несмотря ни на что.

Я знала, Габ не позволит мне этого сделать. Он посадит меня под замок и будет решать все по-мужски. Возьмет Башню штурмом, прижмет химеру к стене.

Но прижмет ли? Она опять ускользнет. И снова будет таиться в душах родных и друзей. Смотреть глазами служанки, улыбаться губами кухарки, принимать младенцев руками повитухи…

И от каждого красть по кусочку души.

Или спускаться в Долину, рыскать там ночами в поисках жертвы. Подстерегать запоздавших путников на горных тропинках. Отравлять воздух присутствием смерти…

В моей голове забили колокола. Чем сильнее я вжималась в металл, тем громче они становились. И тем яснее я слышала голоса, звучавшие среди них.

Где-то под стенами Башни замерли дарги, ожидая приказ.

Где-то на границе с Разломом отступающий враг вдруг развернулся и пошел в наступление. Три десятка всадников, что гнали хтонических тварей, оказались окружены и отрезаны от спасительных стен.

Где-то в Долине в маленьком храме каялась эрла Саваж, а жрец Праматери бледнел и трясущейся рукой стирал пот, слыша ее откровения.

Где-то внутри меня билась драконица. Шеннасайн. И рвалась на свободу.

Последний вздох.

Последний удар сердца.

Руки бессильно падают вниз.

Я не чувствую ног, не чувствую тела. Только цепи держат меня, не давая упасть.

Тишина…

— Рори!

Яростный рык взрывает ее. Тишина лопается, как мыльный пузырь, распадается на сотни осколков. Осыпается хрустальным дождем.

Кажется, мой супруг очень зол…

Я бы ему улыбнулась, но не могу.

До меня доносится тягучий, глубокий голос Колокола. Он звучит, наполняя меня. Замещая кровь в моих жилах, и душу.

Ускользающее сознание равнодушно отмечает, как Габриэль срывает с меня железные цепи. Подхватывает безвольное тело. Укладывает на каменный пол.

— Не смей умирать! Я тебе не позволю! Что ты наделала, глупая женщина?!

Нет, я не согласна. Это единственный умный поступок за всю мою жизнь!

Перед глазами проносятся яркие вспышки. Ослепительный белый свет.

А потом чернота.

— Ну что, довольна? Сбылась мечта идиотки! Поздравляю, теперь твое тело вместилище для Шеннасайн, а душа… ну, душа отправится на вечный покой!

Шип не ворчит, он ругается во все горло. Но мне все равно. У меня нет ни чувств, ни эмоций. Нет даже тела. Я просто солнечный луч, петляющий в темноте.

— Безмозглая кукла! Зачем я только связался с тобой! Все рассчитал, продумал. Теперь вот спасай тебя! Снова!

«Можешь не спасать», — посылаю ему мыслеобраз.

Шип горячится. Фыркает. Его черная шерсть торчит иголками в разные стороны.

— Как это «не спасать»! — возмущается он. — А Договор? Думаешь, я все забыл? Ты должна мне желание!

«Забирай».

Мне абсолютно безразлично, что он говорит. Я просто плыву на волнах. Тех самых, что называются «вечный покой».

— Э нет, так не пойдет!

Из пушистого комка выскакивает тонкая лапка и цепляет меня. Приближает к глазам Шипа. И я понимаю, что Шип это Тьма — та самая, в которой мелькает мой луч. Его глаза — две бездонные черные дыры. Сквозь них смотрят Вечность и Бесконечность. Рассматривают меня, как бактерию под микроскопом.

Где-то внутри зарождается вялое недоумение. Что ему нужно? Пусть забирает, что хочет, и даст мне покой…

— Если ты умрешь, Договор придется аннулировать, а мне это совсем ни к чему! Я хочу получить свою плату. Свое желание. И поверь, я приду за ним, даже если мне придется своими руками привязать твою душу к телу!

Если бы у меня были плечи, я бы ими пожала.

Смешной.

Разве не видит, что мне все равно. Пусть кипятится, меня его гнев нисколько не трогает.

— Так, ладно, — Шип хмурится, прислушиваясь к чему-то, недоступному мне. — Тебе повезло. Кто-то очень не хочет тебя отпускать. Так сильно, что готов разделить с тобой все свое время, всю жизнь, день за днем.

На мгновение я испытываю острую боль. Будто у меня снова есть тело и сейчас, в этот миг, его пронзили одновременно тысячи тонких и острых игл. Прошили насквозь. Пригвоздили меня к чему-то твердому, теплому и… родному.

Я рванулась, не желая чувствовать боль. Но она стала только сильнее. Разлилась по нервам и венам, заполнила каждую клеточку, проникла до кончика каждого волоска.

Пришпилила к тому миру, что я уже собиралась покинуть.

Меня выгибает дугой.

Перед внутренним взором мелькают знакомые лица.

Габриэль, Тэй, девочки.

Я вижу себя словно со стороны: мое тело лежит на кровати. В белой сорочке из тонкого льна. Рыжие волосы аккуратно расчесаны. На лице — безмятежный покой.

Дети молча проходят мимо меня. Лин обнимает Фэй. Габриэль прижимает к груди нашего сына. Наклоняется, невесомо меня целует. Малышка Би смотрит со страхом, вцепившись в его рукав. Иви…

Иви проходит последней. Кусает губы, и я вижу, как слезы одна за другой падают из ее глаз.

Я хочу стереть эти слезы.

А еще больше хочу стереть выражение бесконечной потери с лица Габриэля. Снова почувствовать вкус его губ и крепость объятий.

Снова взять на руки сына, услышать биение его крошечного сердечка, вдохнуть аромат младенческой кожи.

Видеть, как он растет. Быть рядом с ним.

Наслаждаться любовью близких и дарить им свою любовь.

Это так мало в масштабах Вселенной. И в то же время так дорого, что вполне стоит одной человеческой жизни.

— Твой дракон не хочет тебя отпускать! — ворчит Шип, пряча облегчение под недовольством. — Такой же упрямый дурак, как и ты. Вы отличная пара!

Я пропускаю его ворчание мимо ушей и устремляюсь вниз.

К теплу и свету.

Туда, где меня ждут.

Меня разбудили тихие голоса.

— Как она?

— Еще спит.

— Это нормально?

— Да, Ваша Светлость. И вам бы тоже не мешало поспать. Вы отдали ей много крови.

— Она моя шиами.

— Понимаю. Но вы рисковали. Обряд замещения жизни не проходит бесследно.

— Плевать. Она почти ушла, когда я нашел ее. Почти. Но я не мог ее отпустить!

— Вы разделили с ней кровь и жизнь. Знаете, что это значит?

— Знаю. И повторю это снова, если придется.

Голос замолк. Вместо него послышался хруст. Будто неведомый великан переломил пополам огромное дерево.

А у меня, как назло, зачесался левый глаз.

Дернула рукой и поняла, что не могу шевельнуться. Тело словно чужое. Это что еще за ерунда?!

Открыла глаза. Уставилась в незнакомый потолок. Медленно повернула голову набок.

Ага, чья-то спальня. По-мужски лаконичная. Шторы подняты, за окнами день.

Сколько же я здесь валяюсь? И почему тело ватное, а язык так распух?

У кровати стоял Габриэль. Он почти не дышал, когда наши взгляды столкнулись. За его спиной маячил целитель.

Роуэн. Я вспомнила его имя. Он лечил меня после родов, только тогда вокруг него не было этого странного свечения и тонких полупрозрачных нитей.

Габ тоже сиял, только глубже, мощнее. Его нити казались канатами, что привязывали сияние к телу.

— Мы победили? — выдавила, облизнув пересохшие губы. — Все живы? Химеру убили? А чего это вы… светитесь?

На моих изумленных глазах дарги склонились. Габриэль опустился на одно колено и нежно сжал мою руку, а потом поднес к своим губам.

— Нарг-та-Рин приветствует Хозяйку Драконьей гряды.

— О…

Перевела ошарашенный взгляд на Роуэна. Тот с улыбкой повторил те же слова.

— Габ… — мне стало страшно. — Что с Тэем? Он… — я не могла это озвучить, — он…

На секунду его лицо омрачила тень.

— С нашим сыном все хорошо. А вот ты умерла.

— Умерла? — откликнулась эхом.

И в груди что-то кольнуло, будто птица, застрявшая под сердцем, захотела расправить крылья.

Или дракон.

— Да. И возродилась.

— К-как это?..

Он поднял мою руку и одернул рукав, открывая запястье. Я увидела белый шрам, идущий вдоль вены. Слишком глубокий, чтобы исчезнуть бесследно за пару часов.

На руке Габриэля красовался такой же.

— Я разделил с тобой свою кровь и жизнь. Теперь в твоих жилах течет кровь Серебряного клана и ни капли человеческой. Магия Нарг-та-Рина вытравила ее.

Я облегченно вздохнула и закрыла глаза.

— Спасибо.

— Спасибо? — в голосе моего дарга проскользнули опасные нотки. — Рори, посмотри на меня.

Ой, что-то не хочется…

Тихие шаги и скрип двери подсказали, что Роуэн позорно бежал, оставив меня на растерзание злому дракону. Юная драконица во мне поджала хвост и прижала к коже костяные пластины, услышав рокочущий рык.

— Рор-ри!

Приоткрыла веки. Заискивающе улыбнулась:

— Ну, все же прошло хорошо, да?

— Гр-р-р!

Он смотрел на меня прожигающим взглядом, сквозь который проступали гнев за то, что обманула его, страх меня потерять и благодарность за то, что я есть.

— Прости, — протянула, не скрывая вины. — Я не могла иначе.

— Не могла мне сказать?

— Если бы ты заранее знал… Ничего бы не вышло. Колокол не принял бы жертву. Нельзя жертвовать собой и при этом ждать, что тебя спасут. Но ты просил тебе доверять…

И добавила совсем тихо:

— Я доверилась.

Шип задержал его, давая мне умереть. Но мой лаэрд вернул меня с того света. Я верила, я надеялась, что так будет! Что он не отпустит меня!

Габ не торопился отвечать. Смотрел, поглаживая мой шрам большим пальцем. И на его лице одна за другой менялись десятки эмоций. Будто вечная мерзлота, которой он прикрывал свои чувства, треснула и раскололась на части.

— Он принял ее, — наконец, услышала я. — Ты пробудила магию замка. Разве не чувствуешь?