Хейтер из рода Стужевых, том 4

Глава 9

Мой день рождения наступил неожиданно быстро. Мы отметили его посиделками в кафе, а на выходные я позвал всех в своё родовое поместье. Собирался представить своих новых друзей Холодову, старые-то «закончились». Тех он знал, приходили. Я же хотел показать, что моя жизнь бурлит, и на этот раз мои друзья настоящие, которые ценят меня и уважают.

Помня Новый год, не хотел звать Ксюшу Цветаеву, которая мнила себя уже моей девушкой, практически невестой. Благо, она сама уехала к себе в город из-за дня рождения родственника. Можно сказать, что мне повезло, что даты близкие.

Такси привезло всех нас четверых к дому. Вечнозелёные кусты закрывали вид на двор, но крышу было видно. Холодов пока не убрал новогоднюю иллюминацию, что мне нравилось. В вечерних сумерках светилось красиво.

Мария выскочила первой и открыла калитку магнитным ключом. Она всё ещё была в обиде на меня, но в этот день решила молчать. Собственно, в кафе её не было, и отметили мы вчетвером: Ксюша, Ксения, Вася и я.

Зачем-то нам навстречу выскочили служанки и кинулись помогать с вещами. Но взяли сумки только у Ксении и Марии, мы с Васей свои не отдали. Да и было там не так много, на самом-то деле.

В холле нас ждал Холодов, на вид очень серьёзный. Но я понимал, что он просто волнуется. Когда гости были представлены, служанки отвели их в подготовленные заранее комнаты.

На ужин Мария не спустилась, а утро мы с друзьями провели в тренировке с Холодовым. Было весело, даже отсутствие Марии не замечалось. А в обед состоялось само застолье — Фёкла хорошо постаралась, накрывая на стол. Она помнила о моей любви к малиновым пирогам, потому всегда их готовила к приезду, и сегодняшний день тоже не стал исключением.

Трапезная была украшена со вкусом, без излишней помпезности. Чтобы ничто не напоминало о Новом годе, всю атрибутику убрали. Только шары, цветы и лента с моим именем. Это не выглядело аляписто, всё в меру. Как и наши праздничные колпаки, в котором недовольная Мария смотрелась смешнее всего.

Сестра спустилась к обеду в элегантном, но скромном платье. Она кивнула мне с холодноватой, но корректной улыбкой, идеально исполняя роль воспитанной сестры в этот семейный день. Этим всё и ограничилось, когда тост озвучивал Холодов, она ничего не говорила.

Рядом с ней, словно яркий экзотический цветок, сидела Ксения. Выбранное ею платье очень шло к её формам. Обворожительная красивая девушка, но я давно решил чётко ограничить наше общение исключительно дружбой. Хотя в такие вот моменты хотелось бы большего, конечно. Лишь в мечтах, так как я понимал размеры пропасти между нами. Хоть я и герой этого мира, и по статусу мне положена императорская дочь, а не какая-то там княжна. Но я давно начал сомневаться в своих предположениях, слишком тут всё было живым и настоящим. Как и мои эмоции, моя новая жизнь.

В присутствии старших Ксения была воплощением изысканности: прямая спина, изящные манеры, улыбка, не обнажающая зубов. Истинная графиня Земская. О её секрете я никому не рассказал.

Вася был в своём единственном костюме на выход, который я давно ещё надоумил его купить. Всё же, он барон, хоть и бастард, выросший как простолюдин.

Первым начал Холодов. Он встал во главе стола с бокалом вина.

— Не любил я никогда длинные речи, — проворчал он, будто стесняясь. — На службе учили: приказ должен быть коротким и ясным. А тост — он ведь тоже своего рода приказ. Приказ быть счастливым. Так что много слов не будет.

Он откашлялся и в трапезной воцарилась тишина, уважительная и немного торжественная. Аркадий Петрович смотрел на меня, его взгляд стал еще более пристальным, почти мягким.

— В моей жизни было много ребят. Подчиненных, новобранцев, зеленых салаг, которых приходилось в строй ставить. Учил их всему, что знал сам. Как держать оружие. Как крепить тылы. Как не подвести товарища. Но… — он сделал небольшую паузу, — но не каждого из них ты провожаешь в свою жизнь. Не за каждого сердце болит, как за своего. Не за каждого готов поручиться не как командир, а как… как отец.

В воздухе повисло молчание. Мария перестала вертеть в пальцах край салфетки, Ксения замерла, а Василий смотрел на Холодова с открытым благоговением.

— Ты в мою жизнь вошел по приказу, Алексей. И уж точно не по моей воле, — он усмехнулся, и морщинки у глаз разбежались лучиками. Тут он прав, сложно спорить, так что я тоже виновато улыбнулся. — Но вот смотрю на тебя перед собой. Ты вырос. И вырос не просто бойцом. Вырос Человеком. С характером, с ошибками, да… с той самой дурной головой, что ногам покоя не даёт. Но с честью. И с верным сердцем. Я на тебя смотрю сегодня и понимаю — все было не зря. Ни мои крики на площадке, ни наши с тобой споры, ни вот эти… седые волосы, которых ты мне прибавил.

Он поднял бокал чуть выше.

— Так вот. За тебя, Алексей. Чтобы твой путь был светлым, чтобы предательство никогда не омрачало твою жизнь. Чтобы друзья у тебя всегда были верные, а враги — гнулись. Чтобы сила твоя росла, а ум был острее любой сабли. И чтобы знал ты всегда — есть у тебя крепость, в которую можно вернуться. Есть у тебя тыл, который не подведет. За тебя. С днём рождения.

Он первым осушил свой бокал, пока другие переваривали услышанное. Да и я сам застыл — это было довольно трогательно и чертовски приятно услышать.

— Спасибо, — сказал я и тоже выпил, как и остальные гости.

Мы только приступили к трапезе, как вошла Марфа и сообщила, что пришёл Антон Александрович. Я тут же велел звать его к нам за стол и принести ещё один комплект приборов.

Я не приглашал его, лишь намекнул Холодову, что хотел бы его видеть, но не настаивал. Всё же начальник полиции — человек весьма занятой, поэтому мне было очень приятно, что он пришёл. Это большая честь, что такой человек присутствует на моем скромном празднике.

Вася, зная, кто это, побледнел и боялся даже вздохнуть. Интересно, что с ним было бы, узнай он про княжну Юсупову? Сейчас же он тихо шепнул Ксении о положении нового гостя, и та так же посмотрела на мужчину уважительно, да и меня одарила многозначительным взглядом.

Плетнёв кивнул, его строгое лицо смягчилось, и он занял место за столом. Атмосфера на мгновение стала более официальной, но несколько шуток Аркадия Петровича и спокойное присутствие Ксении быстро вернули все в комфортное русло.

После нескольких тостов и историй из былых времен, которые с удовольствием вспоминали Аркадий Петрович и Антон Александрович, старшие извинились и удалились в кабинет — «поговорить по-стариковски», как выразился мой наставник.

И едва дверь за ними закрылась, атмосфера в гостиной преобразилась. Ксения сбросила туфли, с наслаждением протягивая под столом ноги.

— Фух, можно расслабиться! А то я вся затекла, сидя смирно.

Василий тут же откуда-то достал энергетик, с треском открыв его.

— Ну что, именинник? Рассказывай, каково это — постареть на целый год?

Мария на всё это закатила глаза, но никуда не ушла.

Я откинулся на спинку стула, глядя на них — на эту странную, но свою компанию. На лучшего друга, на подругу-хамелеона, на сестру-врага, играющую в семью. Возможно, идиллия была неидеальной, колючей, но она была моей. И я ощущал себя вполне довольным в этот вечер, приняв иллюзию простого человеческого счастья.

Кабинет Максимилиана Водянова встретил меня терпким древесным ароматом. Здесь всегда было уютно, несмотря на деловой стиль. А сейчас, когда на улице всё мерцало гирляндами, огоньки отражались на стенах из чёрного мрамора красивым панно.

Уж что-что, а производить впечатление этот парень умел. Даже не знаю, как часто люди забывались и считали его аристократом при заключении договорённостей. Что уж там, я сам при встрече даже не подумал о его статусе, равно как и Мария продолжала грезить этим красавчиком. Но Света их так и не представила их друг другу лично.

Казалось бы, в её случае не утопично заполучить Макса в мужья, так как баронский титул ему явно нужен. Да вот только решение за главой рода, нашим отцом. К тому же, я достаточно знал этого парня, чтобы понимать: брак — не тот путь, которым он идёт.

Макс поднялся из-за своего стола, приветливо улыбаясь и откладывая бумаги в сторону. Его настольная лампа освещала лишь маленький кусочек пространства, тогда как остальной кабинет был погружён в полутьму зимнего вечера.

Но и эта лампа погасла, оставив лишь несколько бра с тёплым, ненавязчивым светом, которые я сразу не приметил. Умел Водянов создавать атмосферу. И алкоголь сразу предложил, а я в очередной раз отказался.

— Как всегда, апельсиновый сок, — с усмешкой констатировал он факт.

— Ты ведь знаешь, зачем каждый раз спрашиваешь? — улыбался я.

За те несколько недель, что мы общались, наши отношения внешне стали походить на дружеские. Максимилиан этого хотел, я же принимал подобное как данность из-за удобства.

Переход на местную градацию общества давался мне тяжело, я всё ещё продолжал воспринимать титулованных особ как просто богатых людей, но это в корне неверно.

— Всё ещё не бросаю надежды переманить тебя на «тёмную сторону» алкогольных напитков, — в шутливой заговорщической манере ответил парень, протягивая мне стакан с соком. — Ты не ведаешь, что теряешь!

Разумеется, ведаю, ещё как ведаю! Споить меня пытается, гад. Алкоголь расслабляет и сближает, я же не собирался терять бдительность в компании этого человека. Как бы он ни пытался демонстрировать дружескую привязанность, мы друг для друга всегда оставались лишь деловыми партнёрами.

Из-за меня он лишился части своего дохода после инцидента в бойцовском клубе Козлова. Мне не ведомо, насколько сильно это ударило по карману Водянова, но факт оставался фактом. Как и то, что по сути он продолжал меня использовать. Пока я держу руку на пульсе — получаю выгоду, расслаблюсь — могу попасть в кабалу. Ситуацию с артефактом я не забывал, он и сейчас находился на моём запястье.

— Не хочу изменять своим привычкам, — пожал я плечами. — Стабильность должна оставаться хоть в чём-то.

Конечно, это чушь, но мне ведь следует что-то отвечать, верно?

Мы перекинулись ещё несколькими ничего не значащими фразами, прежде чем Макс передал конверт с очередным вознаграждением за задание. Они были несложными и прибыльными, что меня более чем устраивало.

— Нужно одной милой даме передать безделушку. Сувенир, — он перешёл к очередному заданию для меня. — Но обстоятельства… Она замужняя, а подарок от поклонника, потому вопрос щепетильный. Цель будет в театре с подругами, вот после представления следует найти её в толпе и передать коробочку. Оплата как обычно.

Он потянулся к изящной шкатулке из тёмного дерева, стоявшей на краю стола. Она была небольшая, лакированная, с серебряной застёжкой.

— Ключик у дамы уже есть, — ещё шире улыбнулся Макс, откидываясь на спинку кресла. — Так что очередное плёвое дело, за которое хорошо платят.

Брать шкатулку в руки я не торопился, слегка нахмурившись. Несмотря на красивую обложку, внутри могло быть что угодно. Например, вещь, за которую легко отправиться в места не столь отдалённые. Слишком это смахивало на курьерскую доставку. А я привык каждый раз размышлять, что с очередным заданием могло быть не так. И вот сейчас тот самый случай, когда моё чутьё требовало отказаться.

Я перевёл взгляд на Макса, который рассеянно смотрел на меня, заметив перемену в настроении.

— Звучит… просто, — сказал я наконец, сделав вид, что размышляю. И позволил своему взгляду стать немного рассеянным. — Но, знаешь, Максимилиан, добровольно нести неизвестно что и неизвестно кому мне страшно.

Улыбка на лице Макса дрогнула, будто по гладкой поверхности воды пробежала рябь.

— Алексей, я уверен, ты справишься. Это же мелочь. Ты же всегда блестяще справлялся со всеми поручениями.

— Мелочь, — повторил я за ним, и в моём голосе прозвучала лёгкая, неуловимая ирония. — Возможно. Но даже мелочи сейчас для меня в тягость. Дай мне… день подумать. Выспаться, разобраться с конспектами.

Я видел, как его глаза сузились на долю секунды. Он понял, что я не куплюсь. Но его маска доброжелательности не спала.

— Конечно, друг мой, конечно! — он снова расплылся в улыбке, на этот раз с лёгкой, подчёркнутой заботой. — Я понимаю, учёба — прежде всего. Но помни, предложение остаётся в силе. Я буду ждать твоего ответа.

Я поднялся, кивнув ему с той же вежливой, но отстранённой улыбкой.

— Непременно. Спасибо за понимание, Максимилиан.

Выйдя из кабинета, я почувствовал, как с плеч спадает невидимая тяжесть. И чем дальше отходил от здания, тем спокойнее становилось.

Я не знал наверняка, что было в той шкатулке. Компрометирующие письма? Украденная безделушка, которую нужно было сбыть? А может, нечто более опасное? Запрещённые вещества? И неизвестно, кто бы напал на меня по дороге — полицейские, бандиты, наёмники.

Конечно, там могло и не быть ничего из того, что я себе надумал. Но если зарёкся быть осторожным, то буду следовать этому правилу. Лучше перебдеть, чем недобдеть. После всей той грязи, о которой я узнал, всегда стоило быть начеку.

Интерлюдия

Дверь кабинета закрылась за Алексеем Стужевым с тихим щелчком. Улыбка на лице Максимилиана Водянова исчезла мгновенно, словно её и не было. Его черты, только что мягкие и приветливые, застыли в холодной, неподвижной маске. Он медленно опустился в своё кресло, его пальцы сомкнулись вокруг подлокотников.

Неудача.

Максимилиан смотрел на лаковую поверхность стола, где минуту назад лежала та самая шкатулка. Теперь она стояла в стороне, безмолвное свидетельство его провала. В голове с безупречной чёткостью проигрывался только что состоявшийся разговор. Каждая фраза, каждое движение Алексея.

«Он почуял ловушку, — констатировал про себя Максимилиан, и мысль эта была горькой и острой. — Не смог я его убедить. Слишком уж осторожен он стал. Или слишком умён? А может, он всегда таким был?»

Раньше Стужев брался за подобные поручения, пусть за некоторые и с неохотой, но брался. Даже досрочно не отказался от занятий по самообороне с влюблённой в него по уши дочерью обеспеченного простолюдина. Хотя Алексею ситуация очень не нравилась, но он решил довести до конца то поручение. Теперь же — отказ, причём вежливый, неуклюжий, но твёрдый. Парень учился. И не только магии, но и искусству недоверия.

«Напрямую не сработает, — холодно анализировал Водянов. — Давление вызовет лишь отторжение, это очевидно. А жаль… такой перспективный актив. Сильный, целеустремлённый, да ещё и с доступом к самым разным слоям академического общества. От простолюдинов до аристократов. Настоящий хамелеон. И сила, никто по одному взгляду на него не догадается, что тот давно превысил первую звезду неофита».

Взгляд вновь вернулся к шкатулке. Алексей, со своим врождённым статусом, даже будучи изгоем, был тем, кем Максимилиан вряд ли когда-то станет, хоть и не теряет надежды — истинным аристократом. И этот же малец поставил его шанс на карту тогда в Козлове.

Раздражение, едва заметное, заставило его нервно провести рукой по идеально гладкой столешнице. Нет, грубая сила или прямой шантаж здесь не подходили. Стужев был как дикий зверь — напугать можно, но тогда он либо сбежит, либо кинется в атаку. Его нужно было приручить. Заманить в клетку, усыпив бдительность. Но как? Слишком осторожен и недоверчив, хотя прошло достаточно много времени.

«Значит, игра усложняется, — подумал Максимилиан, и в его холодных глазах вспыхнул знакомый огонёк азарта. — Что ж, я люблю сложные игры».

Он откинулся на спинку кресла, его мысли уже работали в новом направлении. Если нельзя надавить напрямую, нужно создать ситуацию, в которой Алексей сам попросит о помощи. Или же найти другую уязвимость. У каждого она есть. У Стужева — возможно, его друг, тот бастард Василий.

Или его амбиции, который до сих пор не удалось нащупать с высокой степенью вероятности. Ситуация с артефактом была показательной — Алексей действительно был готов отказаться от браслета, лишь бы не оставаться должным. Макс хорошо разбирался в людях, и если бы Стужеву была нужна только сила, он бы ни за что не упустил такой шанс.

Тогда пришлось отказаться от плана, чтобы парень не сорвался с крючка. Но чем больше проходило времени, тем сильнее Макс сомневался в правильности поступка. Их отношения так и не стали по-настоящему дружескими для Алексея, несмотря на все старания. Сколько же должно пройти времени, чтобы он наконец доверился?

«Нужно просто найти правильный ключик, более тонкий, интимный, найти ту самую слабость, — заключил Макс для себя, и его губы снова растянулись в улыбку, но на сей раз — лишённую всякой теплоты, улыбку хищника, высматривающего новую лазейку к своей добыче. — И я его найду. Рано или поздно, каждый находит своё место. И твоё, Алексей Стужев, — быть полезным мне».