Хейтер из рода Стужевых, том 4

Глава 2

Интерлюдия

Виктор Огнев сидел за своим массивным столом. Его пальцы держали ручку, которая ловко выводила подпись под каждым экземпляром договора на нескольких листах бумаги.

Напротив, в глубоком кожаном кресле, расположилась Элеонора. Она была бледна, а под глазами залегли тёмные тени. Но спина её оставалась неестественно прямой, а подбородок — высоко поднятым. Её пальцы, сведённые судорогой на коленях, были единственным признаком того, что эта гордая осанка давалась ей невероятной ценой.

Резкий звук звонка разрезал тишину. Виктор, не отрывая взгляда от документа, нажал на кнопку встроенного коммуникатора.

— Я занят, — его голос прозвучал ровно и не оставлял пространства для возражений.

— Господин, вас беспокоит следователь Чёрный, — донёсся из динамика голос секретаря, почтительный, но настойчивый. — Утверждает, что дело не терпит отлагательств.

Виктор на мгновение поднял глаза на свою жену. В его взгляде не было ничего, кроме усталого раздражения.

— Пусть перезвонит через пять минут, — отчеканил он и отжал кнопку, разом обрывая связь.

Он дописал свою фамилию под последним документом и с силой воткнул ручку в подставку. Раскрутив цилиндр, он прошёлся по каждой подписи, закрепив её печатью, после чего протянул стопку Элеоноре.

Та медленно поднялась, приняв документы с таким видом, будто те обжигали её руки. Ведь это был новый брачный договор, который в корне отличался от прежнего. Она никогда бы не согласилась его изменить, но у женщины не оставалось выбора.

— Когда ты собираешься брать вторую жену? — спросила она тихо, глядя куда-то в пространство за его плечом.

— Не твоё дело, — на мгновение брезгливо скривился Виктор.

— Я имею право знать.

— Если бы не тряслась над своим сыночком, как наседка, не прикрывала все его ошибки, ничего бы этого не случилось. Он был бы мужчиной, а не… тем, во что он превратился. Ты сама во всём виновата, предав моё доверие.

— Это и твой сын тоже, Виктор, — в её голосе впервые прозвучала надрывная нота.

Он поднял на неё холодные, как сталь, глаза.

— Это мне ещё предстоит проверить.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба и ранили в самое сердце. Элеонора задержала на Викторе взгляд, полный безмолвной боли и оскорблённой гордости.

— И нечего на меня так смотреть, — грозно сказал мужчина. — Я доверял тебе, дал свободу действий. И чем ты мне отплатила? Ножом в спину! Уходи, видеть тебя не хочу.

Элеоноре нечего было сказать. Она развернулась и вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

Почти сразу же вновь зазвонил телефон. Виктор взял трубку аппарата и приложил к уху.

— Соединяй, — бросил он, не дожидаясь голоса секретаря. Послышались щелчки, и он жёстко произнёс: — Чёрный? Говори, зачем звонишь. У меня мало времени.

— Виктор Петрович, у нас появился важный свидетель. Достоверный источник. Вы просили о таком сообщать незамедлительно, — затараторил следователь, и в его голосе слышалась смесь страха и раболепия. — Мы вышли на след. Скоро сможем вычислить организатора всей этой… истории с вашим сыном.

— Ты выяснил, кто это? — голос Огнева стал тише, но от этого лишь опаснее.

— Пока нет! — тут же отозвался Чёрный, чувствуя подвох. — Но информатор знает! Он не говорит всё сразу, дал лишь намёк, малую часть, чтобы мы проверили его искренность. Но вторая встреча скоро состоится, и тогда…

— Когда? — властно перебил Виктор. — Назови дату. Я тоже хочу с ним поговорить. И скажи мне его имя. Сейчас же.

— Виктор Петрович, я… Это не совсем хорошая идея… — замялся следователь.

— Его имя, Чёрный, — повторил Огнев, и в этих словах чувствовались стальные нотки. — Или твоя карьера закончится раньше, чем этот разговор.

В трубке послышался тяжёлый вздох, звук безмолвной капитуляции.

— Стужев, — прошептал Чёрных. — Алексей Платонович Стужев.

Виктор Огнев медленно положил трубку. Его пальцы сжались в кулаки, до хруста. В кабинете вновь воцарилась тишина, но теперь она была иной — напряжённой, звенящей, как струна перед разрывом. Он откинулся на спинку кресла, тяжело выдохнув. А потом просто поправил свой галстук, слегка ослабив его.

— Стужев… — пробормотал он. — Опять этот Стужев…

Огнев достал из кармана пиджака свой смартфон и набрал номер. Зазвучали гудки, на том конце не спешили брать трубку, отчего Виктор начал отстукивать по столешнице ритм.

— Господин? — наконец раздался удивлённый возглас.

— Боря, всё отменяй. Твои ребята ведь ещё не начали действовать?

— Нет, но… У нас всё готово! Вы уверены?

— Абсолютно, Боря. Обстоятельства изменились.

— Как скажете, господин. Но вы только свистните, — его голос звучал бодро, — мы быстро этого пацана поймаем и обработаем. Никто ничего предъявить не сможет, отвечаю!

Вместо ответа Виктор сбросил вызов. Он потёр виски и вновь вздохнул. Слишком часто этот Стужев мелькает в последнее время. А ведь он работает на Озёрского! Так почему решил помочь расследованию? Какие у него мотивы? Виктор обязан это выяснить. Неужели очередная ловушка?

Поначалу он намеревался просто похитить и припугнуть Стужева-младшего. Но не обидит ли это мелкого выскочку? А вдруг он решит выйти из игры и скроет информацию? Нет, Виктор не мог так рисковать.

Кабинет Чёрного встретил меня всё теми же серостью и унынием. Борис Сергеевич сидел за своим столом, и его взгляд, тяжёлый и подозрительный, уставился на меня с порога. Я молча подошёл и положил перед ним сложенный вчетверо листок.

Он взял его, не сводя с меня глаз, развернул. На листе было несколько имён, а рядом с каждым — пометки красной пастой.

— И это что значит? — буркнул он, водя пальцем по списку.

Я позволил себе короткую, язвительную ухмылку.

— Это значит, что это не просто список покупателей, Борис Сергеевич. Это участники сети. Но пока вы на них не давите сильно. Просто опросите. Вежливо. Как свидетелей.

Он хмыкнул, откладывая листок.

— Указываешь, как мне работать?

— Что вы, это лишь совет. Чтобы лидер ячейки понервничал.

— И когда же ты мне его назовёшь? Завтра?

— Послезавтра, — поправил я. — Передам третий список. Последний. Там будут ключевые фигуры. Аристократы.

Я уже развернулся, чтобы уйти, когда его голос остановил меня:

— С тобой кое-кто хочет поговорить.

Я обернулся, настороженность мгновенно сковала плечи.

— Кто?

Он не ответил. Просто протянул мне свой смартфон. На экране горел номер — не обычный, а пятизначный. Я заволновался, чувствуя подвох. Наверное, не стоило брать, но это случилось на автомате. Медленно поднёс трубку к уху.

— Слушаю, — сказал немного испуганно, даже не ожидал такого от себя.

В ответ раздался низкий, обволакивающий и полный неоспоримой власти голос:

— Алексей Стужев? Говорит Виктор Огнев.

Кровь отхлынула от лица. Я почувствовал, как пальцы сами вжимаются в корпус смартфона.

— И что же вы от меня хотите? — выдавил я, пытаясь сохранить хоть какую-то видимость спокойствия.

— Я хочу с тобой встретиться. Лично. Обсудить твою… осведомлённость.

Мне было страшно, разумеется. Но идти ни на какую встречу я не собирался, естественно. Пусть ищет дурака в другом месте.

— Не думаю, что это хорошая идея. Всё, что знаю, я передаю следователю Чёрному. К нему все вопросы, не ко мне.

— Я понимаю, что ты пешка в этой игре, Алексей, — продолжил Огнев, и его тон был спокоен, он будто утешал меня, но в то же время я чувствовал намёк на угрозу в его голосе. — Не ты зачинщик всего этого, и не тебе отвечать. Мне нужен истинный виновник того, что произошло с моим сыном. И я считаю, что нам стоит объединить усилия. Говори, что ты хочешь, и я дам это.

Было бы всё так просто… То, что мне нужно, он не в состоянии предоставить. Потому пусть всё идёт так, как должно.

— Нет, — сказал я твёрже, чем планировал. — Я не могу. Это… сорвёт все планы.

На том конце провода повисла короткая, давящая пауза. Да и мне самому казалось, что я переборщил немного. Но не извиняться же?

— Ты отказываешь мне? — в его голосе впервые прозвучало лёгкое удивление и уже неприкрытая угроза.

— Вы догадливы.

Я не стал ждать ответа. Большим пальцем нажал на красную кнопку и протянул ошарашенному Чёрному его смартфон.

— Ты… Ты просто сумасшедший, — прошептал следователь и нервно захихикал. Он смотрел на свой телефон так, будто впервые его видел. — Только что нагрубил самому Виктору Петровичу Огневу! Это непростительная глупость!

— Это называется стратегия, Борис Сергеевич, — огрызнулся я, всё ещё пытаясь загнать обратно вырвавшееся на свободу сердце. — У меня всё под контролем.

— Под контролем? Он тебя сожрёт с потрохами! Не тому человеку ты грубить вздумал!

— Если хочет узнать имя виновника, получить на него неопровержимый компромат, то и пальцем не тронет.

— Ты так в этом уверен? — мужчина с прищуром посмотрел на меня. — Может, наоборот, силой выбьет из тебя все, что хочет узнать? И на покровителей твоих не посмотрит.

— Я уже говорил, — холодно ответил я, немного успокоившись, — что моя мотивация в мести. Организатор должен страдать. Я всё сделаю, чтобы уничтожить его, втоптать в грязь. Чтобы он никогда не смог отмыться от этого. Землю бы грыз, метался, но ничто и никто не смогли бы помочь ему.

Чёрный был растерян, воспользовавшись этим, я направился к выходу.

— А может, — я уже подошёл к двери, обернувшись для последнего слова, — вы узнаете заветное имя раньше, чем я его вам передам. Список у вас на руках. Этого более чем достаточно.

Я покинул кабинет. Не ожидал, что Виктор решит заговорить со мной лично, а не передаст приглашение на встречу. Это дело значило для него очень много. Слишком личное. Но всё будет так, как я хочу. Всему своё время.

Я и Вася только что закончили очередную изнурительную тренировку коротким спаррингом. Обезболивающее действие дара отступало, а на смену ему приходило приятное ощущение теплоты в мышцах.

— Ладно, я пошёл, — Вася накинул куртку и, кивнув, вышел, притворив за собой дверь.

Сегодня была моя очередь убирать инвентарь и закрывать подсобку. Так что я остался один в полумраке. Присел на скамью, чтобы перевести дух и промотать в голове события тренировки. Что у меня плохо вышло, на что обратить внимание в следующий раз? Спешить особо некуда, самое время подумать.

В этот момент дверь снова открылась — без стука, медленно и бесшумно. Я поднял голову и замер. Но это оказался не Вася, непонятно зачем вернувшийся. На пороге стоял тот, кого я меньше всего ожидал увидеть в этом заброшенном углу академии. Высокий, мощный, в безупречно сидящем костюме профессор Виктор Петрович Огнев. Его тяжёлый взгляд скользнул по мне, а затем по всей обстановке, будто составляя опись.

— Меня начинают посещать мысли, что ты намеренно избегаешь приватных бесед, Стужев, — его губы тронула лёгкая, холодная усмешка. — Ловить тебя для разговора — задача не из лёгких.

Неприятная волна прокатилась по спине. Я молча встал и двинулся к выходу, всем видом показывая, что разговор окончен, едва начавшись:

— Нам не о чем говорить с вами, профессор.

Он не стал угрожать или кричать. Просто сделал один шаг вперёд и встал между мной и дверью, перегородив проход своей внушительной фигурой. Его присутствие внезапно заполнило собой всё пространство крошечной комнаты, давя на уши. Магию, что ли, использовал…

— Я не прошу, Алексей, — его голос прозвучал тихо, но с такой железной настойчивостью, что мои ноги сами приросли к полу. — Я предлагаю сделку. Назови, что ты хочешь в обмен на имя того, кто это организовал. Ресурсы? Ещё денег? — он внимательно следил за моей реакцией. — Если ты боишься Озёрского, то могу и от него защитить, несмотря на старые обиды.

Я невольно усмехнулся. Сухо, беззвучно.

— Озёрский тут ни при чём. Точнее, не совсем. То, что случилось с вашим сыном, профессор, — это самодеятельность одного из посредников. Не более того.

Его брови поползли вверх. Искреннее недоумение на секунду исказило его черты.

— Тогда я тем более не понимаю. Если это не борьба родов, не возня вокруг ректорской должности, то… Почему ты просто не назовёшь мне имя? Я разберусь. Быстро и эффективно.

В груди что-то ёкнуло — старый, знакомый жар ненависти. Он поднялся из самого нутра, окрашивая голос в ядовитые тона. А заодно и придавая мне немного магической энергии.

— Потому что это моя месть. Личная. И вы, Виктор Петрович, всё узнаете. Но лишь когда придёт время.

— Твоя месть? — переспросил он, и в его глазах вспыхнул интерес, словно учёный, обнаруживший новый, необычный штамм вируса.

— Да. И для неё мне нужно публичное разбирательство. Следствие. Доказательства. Огласка. Чтобы этот человек был уничтожен не тихо, в каком-нибудь подвале, а на виду у всех. Чтобы он потерял всё. Репутацию, деньги. Чтобы страдал. А пытать его… — я презрительно хмыкнул. — Это вы всегда успеете.

Его взгляд скользил по моему лицу, выискивая фальшь, страх, неуверенность. Но находил лишь одно — чистую, незамутнённую ненависть. Потому что я не играл.

Огнев медленно кивнул, приняв это.

— Хорошо, я подожду. Но запомни, Стужев. Если из-за твоего юношеского самомнения и жажды зрелищ этот человек уйдёт от ответственности… То на его место в этой драме попадёшь ты. И твоему отцу, сколько бы он ни строил из себя важную птицу, не хватит ни связей, ни влияния, чтобы тебя оттуда вытащить.

Сказав это, он развернулся и вышел, оставив меня в подсобке одного. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец.

Я же лишь усмехнулся. Он думал, что запугал меня? Что я передумаю и кинусь сдавать виновника? Ну уж нет. Моя игра была далека от завершения.

Интерлюдия

В подвале на окраине города двое парней были поглощены работой. Помещение выглядело как заброшенная алхимическая лаборатория. Воздух здесь был густой, сладковатый и едкий, пахло жжёным сахаром и перегоревшими травами. Стены, сложенные из грубого кирпича, были заставлены стеллажами с многочисленными пузырьками, склянками и коробками. Несмотря на кажущийся беспорядок, здесь было довольно чисто.

В центре помещения, на крепком деревянном столе, находилась перегонная установка из множества пузатых пробирок и трубочек. За процессами в одной из ёмкостей следил тощий парень в очках. Розоватая жидкость бесшумно кипела над маленькой чашечкой с огнём.

Чуть дальше за столом сидел второй химик, так же в белом халате. Такой же худой и болезненно бледный, и чем-то ещё неуловимо похожий на первого. Его веки были прикрыты, под глазами темнели круги, а ладони прижимались к противоположным граням небольшого металлического куба, установленного на отдельной, изолированной подставке. Куб слабо вибрировал и издавал низкое жужжание, а его матовая поверхность изредка озарялась изнутри тусклыми всполохами.

Лицо парня было искажено напряжением, на висках проступили капельки пота. Наконец, он с силой оторвал руки от куба, словно от магнита, и, тяжело дыша, облокотился о стол, вытирая лоб рукавом.

— Ну, какой прогресс насыщения? — не отрываясь от колбы, поинтересовался первый.

— Семьдесят три процента, — вздохнул второй, его голос был хриплым и уставшим. — Теперь твоя очередь. Я весь источник опустошил. А партию нужно до утра подготовить.

— Позже, — тот отмахнулся. — Пока довожу реактив до кондиции. Подожди немного.

Опустошённый парень молча, с трудом поднялся на ноги. Весь его вид был болезненным, как и движения.

— Мне нужно выйти. Подышу. Иначе задохнусь тут. И спать.

— Ага, хорошо. Я всё подготовлю на завтра, не переживай.

Он, пошатываясь, направился к единственной двери — массивной, железной, с засовом и сложным замком. Халат повис на вешалке, затем прозвучала работа дверного механизма и едва слышимый скрип петель. Химик вышел в узкий, тёмный коридор и сразу же за собой запер дверь на ключ. Вновь те же звуки сработавшего механизма.

Закончив, он неспешно поднялся по каменной лестнице, ведущей на улицу, к запасному выходу. Там дверь была самой обычной, неприметной.

Но едва его голова показалась из щели дверного проёма, как в лицо упёрлось холодное дуло пистолета. Парень замер, глаза остекленели от ужаса. Сильные руки схватили его, прижав к стене, ловко и профессионально сковали наручниками за спиной.

— Не двигаться! Не кричать! Полиция!

Обыск карманов был недолгим, ключ нашли быстро.

Группа оперативников молча спустилась вниз, прикрыв за собой дверь.

К химику же подошёл человек в штатском, с лицом, на котором навеки отпечаталась усталость. Глаза на контрасте будто светились жизнью. Это был следователь Чёрный.

— Ну что, химик, — его голос был ровным, без эмоций. — Кому ты сбывал свой товар? Давай, облегчи себе участь.

Парень, трясясь, замотал головой, губы его были крепко сжаты.

— Что, полагаешь, что легко отделаешься? Ну-ну, — хмыкнул следователь.

— Какую участь? — сказал химик, хоть голос и выдавал нервозность. — Так, безобидные БАДы делаем. За такое даже не сажают — штраф только!

Чёрный вздохнул, делая вид, что устал от этого спектакля. Он наклонился ближе.

— БАДы, говоришь? Которые синей пыльцой зовутся? Креативщик мне тут нашёлся. А знаешь ли ты, что от твоего «творчества» получил передоз сын графа Виктора Огнева?

Следователь сделал театральную паузу, наблюдая, как лицо парня становится абсолютно белым, будто его посыпали мелом.

— Да-да, того самого. А ещё, помнишь, как навёл кое-кого на барыг настоящей наркотой, а не тем ширпотребом… пародией на магические стимуляторы, которыми тут занимаешься? Знаешь, для кого та дурь предназначалась? О! По глазам вижу, что догадался. Верно догадался. Знаешь, что сейчас делает граф Огнев? Он рвёт и мечет. Ищет того, кто его мальчика на эту дрянь подсадил. Всех причастных. И найдёт. Вопрос — что он с ними сделает, когда найдёт?

На лице парня мелькнуло отчаяние. Всё его упрямство испарилось под тяжестью имени далеко не самого последнего человека в городе. От таких лиц никакая крыша не прикроет.

— Я… я всё расскажу! Всё, что знаю! — затараторил он, а тело забила мелкая дрожь. — Только защитите! Он меня убьёт!

— Расскажешь — под защиту возьмём, — кивнул Чёрный. — Ну так… Кто заказчик твоего низкопробного творчества? Имя?

— Я… я имени не знаю!

— Ну, как знаешь, парень, — разочарованно вздохнул Чёрный. — Ребят, пакуйте его!

— Клянусь! Имя не знаю! Но лицо видел! — спохватился химик, и следователь жестом остановил тех, кто хотел его увести. Парень торопливо продолжил: — Девушка! Это была девушка! Молодая, стройная… Приходила несколько раз. Платила наличкой, в перчатках всегда. Она точно магичка! Я… я помогу фоторобот составить! И опознаю! По фотографии опознаю, только покажите!

Чёрный медленно выпрямился, его лицо осталось невозмутимым, но в глазах вспыхивает огонёк. Девушка? Это новая деталь, очень интересная и в то же время странная. Очередной посредник? Из того третьего списка, что обещал отдать последним Стужев?