Хейтер из рода Стужевых, том 4

Глава 15

Сессия длилась почти весь июнь. В промежутках между экзаменами назначались дни, когда проводилась оценка на ранг. Списки претендентов вывешивались заранее.

Я и ещё двадцать девять первокурсников ждали своей участи в коридоре. Почти никто не говорил, все нервничали. И я не исключение.

Разумеется, всех предупредили, что одновременно будет браться анализ крови. Проверялась структура маны, она отвечала за ранг, а стимуляторы её изменяли. Потому, чтобы никто не мухлевал, проводилась такая дополнительная проверка.

Конечно, мой «стимулятор» быстро распадался и его сложно было обнаружить. Но кровь забиралась перед самим тестом, а не после, а распад происходил в организме. Сейчас вещество и правда могли не обнаружить, но кровь хранилась какое-то время в закромах академии. Не хотелось так рисковать.

Про кровь. Её действительно можно было использовать в магических ритуалах, но чтобы проклясть или сделать нечто похожее, требовалась кровь особенная. А именно, с родовой маной, напитывалась она перед сдачей намеренно.

Мы, маги, были защищены от манипуляций блоком, через который теоретически можно было пробиться, но очень дорого. Это от простолюдина достаточно обычной крови, и можно с ним сделать что угодно. И то, как минимум, потребуется сто миллилитров. Таковы законы магии.

В случае, если кровь изымалась не добровольно — то уколом прямо из сердца, там мана присутствовала всегда. Потому никто не переживал о где-то оставленной капле крови.

Разумеется, бывали исключения из правил, а именно — потерянная в бою кровь. Вот она, скорее всего, была напитана, потому места битв обрабатывали сами участники, либо доверенные лица.

Так что единственным моим козырем являлась Мария — я заставил её прийти со мной для моральной поддержки. Заключённое соглашение продолжало работать, девушка подчинялась мне, что было удобно. Так что жизнь совсем наладилась, и месяцы пролетели незаметно.

Водянов общался с Марией через сапсан, причём довольно нейтрально. Один раз удалось подглядеть их переписку — там не было ничего такого. Просто обсуждение артефактов, подработки для магов, также время от времени сестра просила о встрече, но тот был постоянно занят. Ну и да, сестра ожидаемо много болтала обо мне, говоря всякие гадости, хоть и пыталась их завуалировать за нейтральными фразами.

Ох уж этот Макс… Он будто залёг на дно. За прошедшее время после инцидента в «Луне» я не заметил с его стороны ни одного подвоха. Конечно, бдительность не терял, но… Всё же немного привязался к этому парню. Даже начал подумывать, что он и правда зауважал меня, признал равным. Но всё равно, не стоило расслабляться.

Тренировки с ребятами продолжались, в том числе магические. Иногда к нам присоединялась Мария, она даже будто потеплела в компании. Всё же приятно, когда вообще есть кто-то для общения.

Но это не значит, что она внезапно воспылала ко мне любовью. Скорее, смирилась, что в её жизни я буду всегда и никуда не денусь. Но ее отрицательные эмоции в мою сторону были все также сильны. Так что к моменту, когда меня вызвали в кабинет, я уже был слегка «пьян» от переизбытка энергии.

Комната была маленькой и без окон, но с освещением прекрасно справлялась лампа, разумеется. У входа у стены стоял стол, за которым сидела медработница, которая и брала немного крови из пальца.

Пока она занималась своей обязанностью, я рассматривал сидящих за высоким столом троих представителей педсостава. Одним из них был ректор собственной персоной. Последняя такая процедура для Молниевского. Ещё немного, и состоится то самое голосование.

В центре стола на низком постаменте лежал матовый хрустальный шар размером с человеческую голову. Он выглядел инертным, но очень увесистым, и от него фонило энергией. То ли он сам, то ли воздух вокруг него словно сам по себе тихо звенел.

Ректор Молниевский сидел неподвижно, его скрещенные на груди руки и тяжёлый взгляд давили. По обе стороны от него — двое старших преподавателей, чьи лица были словно вырезаны из камня. Ни улыбок, ни одобрения. Что, неужели тестирование идёт настолько плохо?

Здесь, внутри, царила гробовая тишина. Я даже начал слышать биение собственного сердца — странное ощущение. Скорее всего, результат работы барьера. Всё же, сейчас происходило таинство. До выпуска из академии нельзя было разглашать свой ранг. Но, между тем, прямо здесь и сейчас выдавали квалификационные значки. Их можно было повесить на шею, спрятать в кулон или нацепить прямо на одежду. Но это если после выпуска или исключения из академии статус студента аннулировался, а новый ранг не будет взят.

— Приступай, Стужев, — раздался ровный, безразличный голос Молниевского. По ощущениям, на многое он и не надеялся. — Положи руки на шар и влей столько маны, сколько можешь. Родовой.

Я сделал шаг вперёд. Ладони были сухими, несмотря на волнение. Внутри всё сжалось в тугой нервный комок. Я знал, что, скорее всего, покажу больше, чем у первокурсника. Но насколько больше? А вдруг провалюсь?

Вообще, в норме брать первую звезду не только на первом, но и на втором курсе, это не считалось зазорным. Но, разумеется, все хотели достичь этого как можно раньше.

Я медленно поднял руки и прикоснулся к прохладной поверхности шара. Хрусталь был гладким и совершенно неотзывчивым. Я не ощущал от него ничего эдакого. Просто кусок стекла.

«Ну что ж, посмотрим», — подумал я и прикрыл глаза, отсекая всё лишнее.

Я не стал медлить или дозировать силу. Вместо этого просто отпустил внутренний вентиль. Ручей маны, который я обычно сдерживал, сохраняя, рванул наружу. Не буйным потоком, как бесконтрольным «ядом», а мощным, сконцентрированным и абсолютно контролируемым напором. Прямо из моего солнца, которое активировал ещё в коридоре перед входом. Не на глазах же у преподов это делать?

Знакомое ощущение, как когда я в первый раз начал вливать всё в своё ядро. Бездонная прорва.

Изнутри шара послышался тихий звон, словно кто-то ударил по хрустальному бокалу. Но я не смог нормально открыть глаза. Шар больше не был матовым. Из его глубины бил ровный, холодный белый свет, заливший всю комнату. Он был ослепительным, чистым и невыносимо ярким, заставляя меня щуриться.

Мана всё ещё вытекала, так что это не было концом.

Свет начал менять оттенок. От белого он перешёл к холодному серебристому, а затем в его центре зародилась, выросла и закрутилась воронкой искристая золотая сердцевина. Энергия гудела, вибрация от шара отдавалась в костях. А последние крохи маны ускользали. Пришлось силой прикрыть краник, чтобы не свалиться тут же от истощения. Маша или сразу ушла, как я вошёл, или стены экранировали любое воздействие.

Я оторвал взгляд от сияния и посмотрел на лица преподавателей. Их каменные маски треснули. Один из них непроизвольно приподнялся, опираясь на стол, и приоткрыл рот. Второй пристально смотрел на шар, его губы беззвучно шевелились.

А вот Молниевский… Его пронзительный взгляд был прикован к золотому вихрю внутри шара. Ни удивления, ни гнева. Лишь глубокая, испытующая задумчивость. Он медленно кивнул, больше себе, чем кому-либо.

— Прекрасно, — произнёс он, и его голос впервые за всё время прозвучал приглушённо, почти уважительно.

Разомкнув пальцы, я убрал руки. Те будто прилипли к гладкой поверхности и отошли с характерным, хоть и тихим, шлепком.

Свет в шаре погас не сразу — он медленно угас, как заходящее солнце, оставив после себя лишь тёплое, едва заметное свечение, а затем и оно исчезло. В комнате стало тускло после ушедшего магического блеска.

Я стоял, чувствуя зияющую пустоту после отдачи такой порции силы, но внутри всё ликовало. Я сделал это! Потому что видел их лица. Это точно хороший результат.

— Уровень… — продолжил Молниевский, внимательно изучая меня задумчивым взглядом. — Третья звезда неофита. Без сомнений. Близок к прорыву на подмастерье.

Тут даже я открыл рот от удивления. Третья звезда⁈ Это же обалдеть! Выше, чем у гения Валентина! Или… у него тоже был такой результат? Увы, это узнать я не могу.

— Это первый подобный результат за последние семь лет, — зачем-то продолжил ректор. Но это значило, что всё же Валентин хуже меня, ведь он сдавал тест два года назад. — Поздравляю, юноша. У тебя исключительный потенциал. Мы незамедлительно сообщим родителям после того, как будут готовы результаты анализов. Два года назад один умник умудрился принять стимуляторы и тоже показал подобный ранг, — хмыкнул он. — Надеюсь, ты такую оплошность не допустил? Пересдача теста будет возможна только через год, а своего знака отличия ты лишишься.

Как же хорошо, что я не стал рисковать! Мою кровь наверняка будут теперь тщательнее проверять.

Ректор попросил самого удивленного препода дать мне значок. Он был размером с пятирублёвую монету с большой цифрой три посередине и надписью полукругом «неофит». Тёмного цвета, будто окислившееся серебро.

— Выходи, Стужев, — наконец, сказал Молниевский. — Отправляй следующего.

Я кивнул, развернулся и вышел из комнаты. Дверь закрылась за мной, отсекая гулкую тишину. В коридоре меня ждал глухой бубнёж, который моментально стих, и на меня уставились десятки глаз. Всем было интересно, но никто не проронил ни слова, так как всё же результат испытания — конфиденциальная информация. Потому всё происходило в экранированной комнате без окон.

А ещё меня сразу начала наполнять энергия, так как Мария находилась здесь.

— Ну наконец-то, — недовольно и громко сказала она. — Сколько можно ждать? Пошли уже.

Развернулась и отправилась дальше по коридору. Я прошёл сквозь толпу, не глядя ни на кого, но чувствуя на своей спине их взгляды, раздражение и даже злость. Все нервничают, это понятно.

Внутри меня всё пело. Преподаватели ждали скромных результатов. А сам я надеялся на многое, грезил о второй звезде. Но получить третью? Немыслимо. Ещё и близко к прорыву на подмастерье — вообще шикарно.

В дуэльном комитете ничего не изменилось. За компьютером сидел знакомый тощий парень в очках, углубившись в чтение чего-то явно интересного на мониторе. Он даже не повернул головы, когда я вошёл.

— Если по поводу расписания дуэлей — всё на доске объявлений, — пробурчал он, не отвлекаясь от просмотра.

Из-за экзаменов никому не было дела до разборок, так что сейчас шли разве что ранее оформленные поединки.

— Мне нужно зарегистрировать вызов на дуэль, — сказал я, подходя к столу.

Он, наконец, оторвался от монитора, его глаза за стёклами очков медленно поползли вверх, оценивая меня с ног до головы. На лице расплылась снисходительная усталая улыбка.

— Дуэль? В такое время? Стужев, вы бы уже утихомирились наконец! Конец года!

Да, я тут был частым гостем, но почему-то имя этого парня так и не смог запомнить. А что поделать, если полно умников, готовых подраться? Да и люблю я это полезное дело. Была мысль, что это козни Валентина. До меня доходили слухи, что он платил другим за драки со мной.

— С кем на этот раз? — парень вздохнул, положив руки на клавиатуру.

— С Валентином Рожиновым, — спокойно сказал я. — С применением артефактов. Без ограничений.

Эмоция на его лице сменившись на полное недоумение, а затем он разразился громким, почти истерическим смехом.

— Ты что, с дуба рухнул? Рожинов? С артефактами? Да он тебя в пыль сотрёт за пять секунд! Такие дуэли не для первогодок! Это вообще невозможно! Тебя прошлая встреча с ним ничему не научила? Иди отсюда, не отнимай время.

Я даже подвис немного от смены настроения парня. Всегда был вежлив и тут внезапно перешёл на «ты».

Он снова уткнулся в монитор, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Но я не ушёл. Вместо этого медленно, почти небрежно, расстегнул пиджак на груди. Под ним, на внутренней стороне одежды, был приколот небольшой значок.

— Это невозможно, говоришь? — усмехнулся я.

Парень за столом замер. Его взгляд прилип к значку. Он моргнул, потом снова, протёр свои стёкла, словно не веря глазам. Его лицо стало абсолютно белым. Ухмылка, снисхождение, раздражение — всё это смыла одна волна чистого, немого шока.

— Третья… звезда… Неофита… — прошептал он, и его голос сорвался на писк. — Но… как?..

— Вноси заявку, — мои слова прозвучали не как просьба, а как приказ.

Он больше не спорил. Его пальцы, дрожа, застучали по клавиатуре компьютера. Он заёрзал на стуле, избегая моего взгляда.

— Заявка… внесена, — пробормотал он, глядя на экран. — Но… вам же известно, что господин Рожинов должен подтвердить вызов… Хотя… — он сгорбился, словно стараясь стать меньше, — я уверен, он не откажется. Вы же… всё уже обговорили.

В его голосе звучала подобострастная надежда. Надежда, что сильный маг его не тронет. Вот что значит сила в этом мире. Стоило ему понять, какой у меня реальный ранг, как мигом начал ходить по струнке.

— Обговорили, — сухо подтвердил я, разворачиваясь к выходу.

Я вышел из кабинета, оставив его одного с его дрожью и трепетом. Уголки моих губ непроизвольно поползли вверх. Первый шаг был сделан, теперь всё зависело от Валентина. А я был уверен — его гордость не позволит ему отказаться. Скоро свершится ещё одна моя месть.

Интерлюдия

Воздух в экранированной камере был густым и тяжёлым, с горьковатым запахом. Последние сгустки рассеивающейся энергии, напоминавшие зелёный химический туман, медленно таяли в специальных поглотителях по углам. Валентин Рожинов плавно опустил руки, чувствуя приятную усталость в мышцах и почти полное опустошение внутренних резервов. Тренировка прошла продуктивно.

Парень размотал с правой ладони зелёную шёлковую ленту, смотря на покраснения на коже. Таков этот артефакт — идеальный проводник для растительной энергии жизни. Вообще, он предназначен для магов выше рангом, но негативный эффект в виде химических ожогов был вполне терпим. Зато какой результат! Контроль над родовой магией поднимался в разы, с этой лентой Валентин мог гораздо больше, чем без неё.

Валентин обработал ладони специальным кремом, и покраснение начало сходить на глазах. Рожинов хмыкнул, собрал вещи и направился на выход. К тому моменту его рука была полностью здорова.

Он вышел из коридора, где располагалось много тяжёлых металлических дверей, и остановился перед работником, контролирующим комнаты для занятий. Мужчина находился за бронированным стеклом с небольшим динамиком и ящиком для передачи ключей.

Оборудование в комнатах стоило баснословных денег, в том числе и из-за самих материалов, потому передача ключей чётко контролировалась. Это у книг в библиотеках был уникальный идентификационный номер и специальный рисунок, который не позволял вынести их за территорию академии, а некоторые и за границы библиотеки. Оборудование же можно было разобрать или разбить, а потом вынести не отслеживаемые осколки.

— Валентин Григорьевич, вас искали, — прохрипел динамик. Парень удивлённо глянул на взволнованного мужчину. — Из дуэльного комитета просили зайти.

Рожинов лишь кивнул, не удостоив собеседника словом. Он толкнул массивную дверь наружу и вышел в коридор, направляясь к воздушному мосту, соединявшему учебный корпус с нужным зданием.

Панорамные окна тоннеля, висящего высоко над землёй, открывали прекрасный вид: зелёные газоны парка, суетящихся внизу студентов, а также скрытые за деревьями урбанистические коробки корпусов академии.

Валентин шёл спокойным шагом, ему некуда было спешить. В голове уже начали роиться догадки. Кто на этот раз? Очередной неудачник, чьё самолюбие он задел? Или чей-то глупый родственник, решивший прославиться? А может, кто-то с его курса решил напоследок попытаться отомстить? Ведь бакалавриат закончился, большинство студентов скоро разбегутся по своим городам и родам.

Дверь в дуэльный комитет была скромной, без опознавательных знаков. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием компьютера и клацаньем клавиатуры. За одним из столов сидел тощий молодой человек в больших очках, которые казались ещё больше на его осунувшемся лице. За все три года обучения Валентин не наблюдал в этом кабинете больше никого, тогда зачем другие столы? Для кого? Но это не важно, на самом деле.

Увидев Рожинова, парень вскочил так резко, что очки съехали на кончик носа.

— Валентин Григорьевич! Вы пришли лично… То есть, здравствуйте! — залепетал он, поправляя оптику дрожащими пальцами.

— Говорили, меня ждут, — скучающе сказал Рожинов, останавливаясь перед столом.

— Да-да-да! К вам… к вам вызов, — клерк лихорадочно зашарил по столу, вытащив один из листков с официальной печатью. — От Алексея Стужева, первокурсника. Условия: бой с артефактами. До первой крови или потери сознания.

На долю секунды в карих глазах Валентина вспыхнуло неподдельное удивление, которое тут же сменилось медленной, хищной улыбкой. Уголки его губ поползли вверх, обнажая белые, ровные зубы.

— Стужев? — он произнёс эту фамилию с лёгким презрительным шипением, будто пробуя её на вкус. — Наконец-то у этого щенка хватило смелости вылезти из конуры. Хорошо. Передай, что я принимаю его вызов.

Клерк выдохнул с таким облегчением, будто его самого только что помиловали перед казнью. Он закивал с подобострастной готовностью.

— Сразу оформлю! Благодарю вас, Валентин Григорьевич! Дуэль назначена через пять дней, вам удобно?

Валентин кивнул, направляясь к двери. Он не хотел больше разговаривать с этим никчёмным дворянином, застрявшем на посту. Вообще, работа для студентов старших курсов. Этот же парень работает уже несколько лет после выпуска.

Рожинов направился в сторону общежития. Внутри всё пело от предвкушения. Весь этот семестр он вкладывал ресурсы — деньги, угрозы, обещания — в то, чтобы различные «независимые» студенты вызывали Стужева на дуэли. Но тот, проклятый выскочка, всякий раз выходил сухим из воды. А теперь… теперь он сам полез в пасть ко льву.

Увы, он уже приглашал выскочку на очередную дуэль, но тот отказывался, намекая об уговоре на конец года. Наверняка этот выскочка не хотел зазря ломать руку в очередной раз. Стужеву ведь нет резона теперь вступать в очередной спарринг — Ксения Земская ушла.

Сейчас же Стужев внезапно сам вызвал на дуэль, ещё и с такими условиями. Это неожиданно. Если комитет разрешил, то, как минимум, Стужев имеет вторую звезду, официальный ранг, да и, по сути, уже считай почти второкурсник. Потому у академии нет ни одной официальной причины запрещать этот бой.

«Наглотался стимуляторов, чтобы казаться сильнее? Вот ведь глупец! Да даже если и правда это его истинный ранг, думает, что это что-то меняет? — мысленно усмехнулся Валентин, с наслаждением представляя, как будет ломать спесивого первокурсника. — Опыт не купишь и не раскачаешь за одну удачную медитацию, щенок».

Валентин всё ещё оставался выше на голову. Сильнее, хитрее. И за его плечами стояла ярость, скопившаяся за все эти месяцы. Злость за свою сестру Татьяну, которую этот Стужев, по мнению парня, публично унизил и подставил. Честь рода Рожиновых требовала отмщения, и теперь он получил на него законное право.

Он уже видел это перед собой: Алексей, распластанный на песке арены, его тело переломано, а взгляд, прежде полный той самой дерзкой уверенности, теперь потухший и пустой.

Валентин с наслаждением представлял, как Стужев будет корчиться от боли, и это зрелище станет достойной наградой за долгое ожидание. Настоящий шанс наконец-то выпал, и он не упустит его. Задавить врага магией, а не мускулами — прекрасно.

Валентин не чувствовал ни капли беспокойства. Лишь холодное, уверенное предвкушение скорой и безоговорочной победы.