Хейтер из рода Стужевых, том 4

Глава 16

Комната в общежитии Академии была залита тёплым вечерним солнцем. Мы с Васей разбирали недавно прошедший экзамен по экономике. Внезапно раздался стук, и я крикнул, чтобы входили.

Дверь бесшумно отворилась. В проёме стоял мужчина. Высокий, грузный, про таких говорят «косая сажень в плечах». Он точно был не старым, морщины не успели проступить на его, словно выточенном из камня, лице. Он вообще был запоминающейся внешности: массивный подбородок, невероятно приветливая улыбка и яркие, живые глаза. Те, хоть и были карими, казалось, светились из-за бликов вечернего солнца из нашего окна.

На нём был простой антрацитовый китель без опознавательных знаков, но по крою и материалу ясно — вещь дорогая и функциональная. Но дело не в одежде, не она отражала в себе его положение в обществе.

От гостя фонило, но не агрессией или угрозой. От него исходило ощущение спокойной, незыблемой силы, как от гранитной скалы. Это был плотный, почти осязаемый фон, заставляющий внутренне подтянуться. И на этом фоне его улыбка казалась поразительно простой и доброжелательной. Именно поэтому она казалось опасной.

Мы незамедлительно подскочили со своих стульев и напряглись.

— Кто из вас двоих Алексей? — его голос оказался низким и бархатистым.

Я кивнул, делая небольшой шаг вперёд. Вася, почуяв неладное, метнул на меня вопрошающий взгляд. Я едва заметно мотнул головой, так как сам не понимал, что происходит. А ещё запоздало заметил на его рукаве нашивку ранга — магистр.

Монстр, как Плетнёв, но гораздо моложе. Все маги, не обучающиеся в школе или академии, обязаны носить такую постоянно. Чтобы все видели: «не подходи, оно тебя сожрёт».

Существовала лазейка в законе, что можно было носить нашивку на ранг меньше, но не выше — это каралось. Для не магов — так вообще смертной казнью, чтобы никто даже не смел прикидываться магом.

— Что вам нужно? — настороженно поинтересовался я.

Он добродушно рассмеялся.

— Не нужно так реагировать. Я к тебе с интересным предложением. Мы можем поговорить наедине?

Я посмотрел на Васю и кивнул. Он без слов, стараясь не смотреть на незнакомца, юркнул за дверь. Та бесшумно закрылась. Сама, без рук.

Незнакомец прошёл глубже, его взгляд скользнул по комнате — оценивающе, но без критицизма. Затем он снова посмотрел на меня. Его глаза оставались всё такими же живыми и яркими. Похоже, это в принципе его качество.

— Не напрягайся так, — он усмехнулся. — Обычно я не пугаю первокурсников в их логовах. Разве что по праздникам.

Он сделал паузу, давая мне прочувствовать абсурдность ситуации. Я молчал.

— Меня зовут Артемий Игоревич Яровой. Я — Магистр, — он небрежно провел пальцем по едва заметной темно-серой нашивке на рукаве, изображавшей стилизованную молнию. Слово «Магистр» прозвучало не как титул, а как констатация факта, вроде «я инженер» или «я врач». — Я представляю одно подразделение. Мы работаем в Разломе.

Сердце у меня пропустило удар. Все слышали про Разлом, все знали про форпосты на его окраинах, куда отправляют на практику самых способных, и то по желанию. Это сулило невероятные перспективы, но вместе с тем и риски.

Обычно такое предлагают преподаватели второкурсникам, в исключительных случаях приходит представитель армии. Так было с Валентином после первого курса. И вот сейчас, похоже, со мной.

— Я просматривал отчеты по оценке первокурсников, — продолжил Яровой. — Знаешь, как редко обнаруживается кто-то сразу третьей звезды? Причём предподмастерьем?

— Э-э-э… Редко. Ректор сказал, что в нашей академии семь лет такого не было.

Он подошел ближе. От него пахло озоном, холодным металлом и чем-то еще — незнакомым, чужим. Запахом самого Разлома? Или моей мнительности. Скорее, это как-то связано с его даром.

У меня аж плечи передёрнулись. Этот громила возвышался надо мной на две головы, а я ведь сам далеко не низкий, метр девяносто! Нависал он так, будто гора, готовая обрушиться на меня.

— Твой ректор немного покривил душой, — вкрадчиво сказал он, сверля меня взглядом. — Конкретно в Тамбовской Академии предподмастерье не появлялся никогда.

Он отвернулся и отошёл, сев на мой стул. Тот предательски скрипнул под его весом. Видимо, Артемий этот давал мне время обдумать сказанное.

Ну, круто, круто, что тут сказать?.. Капец, как я крут! Конечно, мне радостно.

— Потому я через связи сразу же убрал твоё имя, — продолжил он, — из и без того засекреченного списка, буквально застолбил за своим отрядом. Но не переживай, заставлять право не имею. Если вдруг захочешь податься на практику, то можешь обычным ходом, как все, через заявление.

— А что за отряд?

— Грозовой волк, — ответил он и, не заметив на моём лице реакции, продолжил: — Поищи нас на сайте министерства по делам Разломов. Поспрашивай у старших. Мы элитный отряд, лучшие из лучших. Мы не дислоцируемся на обжитых территориях иномирья, а находимся на передовом крае изведанного. У нас опасно, очень опасно. Но не для таких, как ты, если готов морально. Компенсация в три раза выше, чем у обычных второкурсников на плановой практике. А ещё доступ к лучшим материалам, найденным нашим отрядом. Такие вещи можно как продать, так и оставить себе, чтобы передать артефактору для изготовления полезной приблуды. Вариантов масса, на самом деле. Но мы сейчас не об этом.

Он снова немного помолчал, пока я пытался переосмыслить услышанное.

— Торопить тебя я не могу. Поговори с родителями, подумай о своих реальных возможностях. Через две недели я позвоню на твой номер за ответом. Будь готов его дать.

Артемий встал со стула, отчего тот облегченно скрипнул, и направился к двери. Но остановился рядом со мной и, так же стоя полубоком и не смотря на меня, сказал:

— Твою кровь ещё не проверили на все возможные варианты. И я очень надеюсь, что ты не просто так спокоен передо мной. Что это не ошибка из-за изощрённого стимулятора. По виду ты слабее своего друга, такое ощущение, будто вообще… не маг. Но я знаю, что честно выиграл подавляющее большинство дуэлей. Поэтому я и пришёл. Не разочаруй меня, Стужев Алексей, маг огня.

Закончив говорить, он продолжил путь к двери. И так же бесшумно вышел, прикрыв ее за собой без рук, чистой магией. И оставив меня в комнате, которая внезапно показалась до смешного просторной и безопасной. В которой теперь дышалось гораздо свободнее, после ухода такого монстра.

Машина остановилась перед поместьем. Я едва успел протянуть купюры таксисту, как Мария, словно тень, выскользнула из салона. Она бросила нараспашку калитку и просто убежала в дом. Наверняка сразу наверх, в свою комнату. Её плечи были напряжены, взгляд устремлен внутрь себя. Мария такая Мария.

— С девушкой поссорились? — сочувственно сказал мужчина.

— Это моя сестра.

— Простите, господин.

Я на это лишь отмахнулся. Эх, а когда-то высказал бы ему пару десятков нелестных слов, по психопрофилю прошёлся. Но меня переполняла энергия от сестры, а оттого я был в прекрасном расположении духа.

Дом, милый дом. Я смотрел на фасад здания и неожиданно сам для себя улыбнулся. Этот дом ощущался совсем иначе, как родное место. Хотя, казалось бы, я не так долго здесь жил.

Войдя, сразу же направился к кабинету, и не ошибся: Холодов сидел там, изучая какие-то документы.

— Ну что, закрыл сессию? — улыбнулся он, откладывая бумаги. — Хотя, чего я спрашиваю? Мне ведь уже позвонили из академии. Иди сюда…

Он встал из-за стола и быстро приблизился ко мне. Я не успел сесть, так что удивлённо посмотрел на него. Аркадий Петрович внезапно крепко обнял меня и похлопал по спине.

— Третья звезда! Это ведь… радость-то какая! Кто бы мог подумать, что гений? А ведь если бы за ум не взялся, мог весь потенциал угробить!

— Всё благодаря вам… — рассеянно сказал я, так как голова была забита совсем другими вещами. — Аркадий Петрович, нужно поговорить. Срочно.

Он оценивающе посмотрел на меня, мгновенно считывая напряжение в моих плечах и несвойственную мне резкость тона. Кивнул и, развернувшись, уселся на своё место. Ладони положил на стол и посмотрел на меня внимательно:

— Говори. Что случилось?

— Ко мне приходил человек, — начал я, стараясь говорить ровно. — Яровой Артемий Игоревич. Предлагает летнюю практику. В Разломе…

Я не успел договорить. Аркадий Петрович резко выпрямился, его лицо стало таким, будто кто-то выдернул из-под него стул. Он побледнел так, что я даже начал волноваться за него. В глазах, обычно таких уверенных, мелькнул неподдельный, животный страх.

— Грозовые Волки, — прошептал он, и это прозвучало не как вопрос, а как факт, причём жуткий факт.

— Ты знаешь их? — насторожился я.

— Знаю? — он горько усмехнулся, и его кулаки непроизвольно сжались. — Всякий, кто хоть раз бывал на Передовой, знает «Громовых Волков». Элита. Лучшие из лучших. Идиоты-смертники с самыми блестящими похоронами в истории.

Он встал, сделав несколько нервных шагов по кабинету.

— Алексей, ты должен отказаться. Немедленно. Позвони ему прямо сейчас и откажись.

— Но почему? — воскликнул я, поднимаясь со стула. — Неужели всё настолько плохо?

— Плохо — это не то слово. Выпускнику первого курса там делать нечего, если только он внезапно не решил покончить с жизнью изощрённым способом. Даже ты, даже с третьей звездой неофита… — он внимательно посмотрел на меня, с мольбой в глазах. — Тебе там нечего делать. Прошу, откажись.

— Я… я не могу ему позвонить. Он сам позвонит.

Вид Аркадия Петровича пробудил во мне тревожность.

— Мне казалось, что это хороший шанс. Он говорил, что там платят больше, чем обычным студентам, а так же есть допуск к новым открытым материалам. Что часть этого можно забрать себе… По сути, золотые горы…

— Золотые горы на твоих похоронах! — неожиданно рявкнул он, и я ощутил волну гнева. — Ты понимаешь, куда тебя зовут? В Разлом на передовую, мальчик! Не на форпост в изведанных землях Иномирья, где чай разливают и отчёты пишут, сколько выработано материалов и каких. Ты только первый курс окончил! У тебя нет ни знаний, ни навыков! Ни-че-го! Занятия по выживанию в Разломе начнутся только на втором курсе! Ты даже не знаешь, как правильно экранировать сознание от фонового эха, какие базовые паттерны аномалий бывают! Ты — свежая, душистая приманка для всего, что там обитает!

Он подошел вплотную, его пальцы впились в мои плечи.

— Ты для них — талантливый щенок с мощным даром. Им нужен твой потенциал, твоя природная сила. А то, что ты сломаешься, покалечишься или умрёшь, потому что не готов принять фон Разлома — это их не волнует. Научат в полевых условиях, загубив потенциал на корню. Думаешь, у них там очередь желающих? Туда ссылают за провинности. Пойми, я не могу позволить тебе лезть в эту мясорубку. Не сейчас.

Он отступил, дыхание его сбилось. Холодов был настоящим солдатом, видевшим все круги ада. И вид его страха был убедительнее любых слов. Что-то мне действительно перехотелось туда соваться.

— Да, там высокие награды, но и даются они ведь не просто так. Действительно упёртые ребята могут достичь невообразимых высот, это и правда шанс как разбогатеть, так и получить силу. Но… Риски слишком высоки. Яровой вцепился в тебя наверняка не просто так. Полагаю, он сам подумал о бастарде — огненном маге в ледяном роде. Посчитал, что отношения с отцом плохие. И ты рад будешь сбежать, получить шанс.

Холодов вернулся за стол, его ярость поубавилась, а потом сошла на нет. Повисла тишина, в течении которой мы оба обдумывали, что делать дальше.

— Антон, — вдруг выдохнул он, будто вспомнив что-то важное. — Он пересекался с «Волками» по долгу службы. Он точно многое знает о них. Вот и расскажет тебе. Сможешь задать любые вопросы. И, надеюсь, примешь верное решение.

Аркадий Петрович чётко усвоил, что запрещать мне что-то бесполезно — нужно донести смысл. Суть, почему именно так, а не иначе. Поэтому он не стал открыто запрещать и даже не угрожал отцом.

Конечно, я доверял Холодову. А потому и правда задумался, нужно ли мне это. Но послушать Плетнёва был бы не против.

Воздух в вип-комнате ресторана был густым и неподвижным, пахнущим дорогой кожей, аппетитной едой и напряжением. Стены, обитые темным дубом, поглощали любой звук, создавая ощущение полной изоляции от внешнего мира. Мы сидели за массивным столом — я, Аркадий Петрович, мрачный и насупленный, и Антон Александрович Плетнёв, чье спокойствие казалось ледяной глыбой в бушующем море эмоций моего наставника.

Плетнёв медленно вращал в пальцах бокал, его взгляд был устремлен куда-то вглубь себя.

— То, что Яровой обратил на тебя внимание, Алексей, — это знак. Причем высшей пробы, — начал он, и его бас звучал ровно, без эмоций. — «Грозовые Волки» — не сброд смертников, Аркадий, и ты это прекрасно знаешь.

— Знаю, что из десяти пацанов, которых они набирают «на перспективу», до второго контракта доходят трое! — прошипел Холодов, ударив ладонью по столу. Стеклянная посуда звякнула. — А остальных либо хоронят с теми самыми помпезными почестями, о которых ты говоришь, либо списывают в утиль! Сломанные, выгоревшие, с дырами в ауре, которые уже не залатать!

— Помпезные похороны устраивают крайне редко, — холодно парировал Плетнёв. — Потому что они держатся друг за друга, как стая. Это элита, Аркадий. Не потому, что у них самые блестящие мундиры, а потому, что они выживают там, где другие сходят с ума от напряжения в первые сутки.

Я сидел, стараясь дышать ровно, и впитывал каждое слово. Мне отводилась роль слушателя, и я ее исполнял.

— Ты хочешь рассказать ему, что такое «выживать»? — Аркадий Петрович смерил Плетнёва взглядом, полым ярости и боли. — Расскажи ему про «шелкопрядов»! Про тех тварей, которые откладывают яйца в легкие, а ты потом месяц ходишь и кашляешь личинками, пока тебя не вскроют заживо маги-хирурги? Или про «эхо», которое может заставить тебя вырезать всю свою команду, потому что ты на секунду усомнился в товарище?

Мой желудок сжался в холодный комок. Это было уже не абстрактное «опасно». Это были детали, от которых стыла кровь. Никогда и никто не рассказывал о том, что происходит в Разломах, потому что это тайна за семью печатями. И вот, внезапно, проблеск ценной эксклюзивной информации.

— Можно и про это, — Плетнёв невозмутимо отхлебнул коньяку. — Но также можно рассказать и про кристаллы чистейшей маны, которые растут там, как грибы после дождя. Про обломки артефактов иных цивилизаций, канувших в лету, один грамм которых стоит больше, чем красивая побрякушка на твоей руке, Алексей. Про опыт выживания в аномальных зонах, где законы физики работают через раз, а пространство складывается в оригами. Опыт, который за год сделает из тебя большего мага, чем десять лет в этих тепличных академиях.

Ёлки-палки, это он сейчас серьёзно⁈ Я сидел, раскрыв рот от удивления, и пребывал в полном восторге от перспектив. Видя это, Аркадий Петрович сам испугался. Он явно не такого эффекта от разговора с Плетнёвым ожидал, а ровно противоположного.

— И какой толк с этого опыта, если он тебя убьет? — голос Холодова дрогнул. — Я видел этих «перспективных» мальчиков, Антон. Видел, как они плачут по ночам, забившись в угол, потому что в очередной раз слетела кодировка на памяти. Видел, как их сила, их потенциал ломается и гаснет, не успев раскрыться, под давлением того ужаса, который они там видят.

— Алексей — не мальчик, — Плетнёв перевел свой тяжелый, пронзительный взгляд на меня. — Он разумен. И это не его случай. Я не говорю — «иди сейчас». Я говорю — подожди. Отложи до следующего лета. Используй этот год не для бутафорских дуэлей, а для целенаправленной подготовки. Узнай всё, что можно об аномалиях, о пси-защите, о тактике работы в малых группах. Стань настолько сильным, чтобы твое место среди «Волков» было не подарком, а закономерностью.

Он поставил бокал.

— Алексей, мы не так давно знакомы, но я вижу твой потенциал. Ты умён, хладнокровен. Ты не лезешь на рожон под влиянием эмоций, а мыслишь трезво, действуешь осторожно. Ты умеешь слышать ценные советы, а не отмахиваешься. Сейчас идти туда опасно, риск слишком высок. Но, подготовившись, ты буквально вытянешь золотой билет.

Холодов молчал, не спеша противоречить другу. Он смотрел на меня с немой мольбой и тревогой, будто я его родной сын, готовый решиться на смертельно опасный шаг. Взгляд Плетнёва был тяжёлым и выжидательным.

Я же ощущал себя не лучшим образом. После всего услышанного хотелось попасть туда этим летом. Но я не мог игнорировать советы своих наставников. В конечном итоге, это ведь моя жизнь. Что будет, если умру? Или окажусь заперт в искалеченном теле на долгие десятилетия? Один раз я попал уже в этот мир, в это тело, но есть ли гарантия, что подобное повторится? Проверять наобум совершенно не хочется, я не настолько идиот.

— Решение, в конечном счете, за тобой. Аркадий хочет оградить тебя от любой потенциальной опасности. Я же хочу, чтобы ты использовал свой шанс. Но умно. И подготовленным.

В комнате повисла тишина. Я кивнул с серьёзным видом, вызывая облегчение на лице Холодова. Подготовиться, говорите — так и сделаем.

— Вы ведь мне поможете?

— Разумеется, — незамедлительно ответил Аркадий Петрович так, будто клятву дал, а Плетнёв засмеялся.

— Ты ещё спрашиваешь⁈

Что ж, прекрасно. Кончено, я и так понимал, что впереди много перспектив, но никакой конкретики. Теперь же, наконец-то, будущее обрело чёткость. Я знал, к чему стремиться. И, что немаловажно — мне помогут опытные наставники.