Хейтер из рода Стужевых, том 4

Глава 19

— Третий лот. «Факел Феникса», — Виктор взял в руки гладкий черный жезл длиной в локоть, с красным кристаллом на конце. — Артефакт огненной стихии. Позволяет проецировать сфокусированную струю плазмы. Дальность — до пятнадцати метров. Имеет три режима мощности, настраивается вручную заранее. На каждый идёт своя часть конструкта, так что это ювелирное единое плетение магического узора.

Он показал мне ребристый ползунок, утопленный в корпусе. Рядом находились цифры от одного до трёх. Консультант выставил на минимум.

Затем он отошёл в сторону и влил в артефакт энергию. Кончик жезла вспыхнул ослепительно-белым шаром. Жара волной покатилась вперёд, заставляя меня прищуриться. Я чувствовал, как по коже пробегают мурашки. Это было чертовски похоже на очень длинный световой меч.

— А длина регулируется? — решил я уточнить на всякий случай.

Консультант даже не улыбнулся, он выглядел совершенно нейтрально. После пары секунд, видимо, обдумывания, он ответил:

— Нет, в этом нет смысла. Это не точечный инструмент, также это не палка и не меч, отразить удар Факел не может, только разрезать.

Я кивнул, усваивая информацию. Значит, просто резак.

— Четвёртый артефакт, — вещал Виктор, — «Венец Феникса», для контроля и концентрации, — объявил он. — Создан для тех, чья мощь иногда превосходит их способность к управлению.

Выглядело это как две округлые заколки из чёрного обсидиана с инкрустацией из красного золота, соединенных тонкой цепью. Виктор надел себе на виски, цепочка пошла по затылку. Выглядело на нем как полуобруч. И создавалось ощущение, что сейчас эта конструкция отвалится, так как было не понятно, как всё это вообще держалось.

Он снял Венец и протянул мне, предлагая надеть эти заколки. Обсидиан казался непрозрачным, но если приглядеться, в его глубине были видны медленные, вязкие переливы, словно раскаленная лава.

Металл в руках казался прохладным, но в момент контакта с головой я ощутил приятное тепло, будто он сравнялся температурой с телом. Оказалось, заколки никак не прикрепились, они банально примагнитились к моей голове! Это было неожиданно. Я тут же «оторвал» их, не почувствовав ничего.

Видя мою реакцию, консультант тут же пояснил:

— Надеть этот артефакт может только маг огня или связанных стихий, как и снять. Попробуйте использовать свою стихию.

Я приподнял руку и посмотрел на ладонь. Даже не сразу понял, что произошло. Казалось, пламя появилось раньше, чем я подумал о нём.

Венец работал не так, как мой браслет, что достал Макс. Тот, кстати, тоже имел имя — «Око Саламандры», но я особо не придавал этому значению. Но, похоже, каждый артефакт здесь являлся именным.

Так вот, Око помогало контролировать расход маны в моём теле, в момент соприкосновения с артефактом этой самой маны. То есть, происходило что-то вроде соединения цепи. Венец же работал именно на мысли. Он позволял быстрее создавать те самые образы и посылы, из которых потом и складывалась магия. И, судя по описанию, это работало лишь на магию огня.

Я прошёл чуть вперёд, к отмеченной на полу черте. Консультант отступил назад.

Сперва я создал срывающийся с ребра ладони клин огня. Он вышел, по ощущениям, раньше, чем я хотел. То есть, требовалась определенная сноровка, чтобы привыкнуть к этой скорости.

Вторым этапом попытался провернуть то же самое с нейтральной магией. Но клин сорвался как обычно, ничего не изменилось.

М-да, и как это вообще работало? Как артефакт узнавал, о какой именно магии я сейчас думаю?

— Он не увеличивает вашу силу, — продолжил пояснять Виктор, когда я развернулся и приблизился к постаменту. — Но он стабилизирует ментальные потоки и фильтрует внешние помехи. Это позволяет точнее формировать заклинания, снижает риск потери контроля над крупными конструктами и… — он сделал паузу, — … позволяет проводить более сложные манипуляции. Например, вместо простого огненного шара вы сможете создать несколько меньших, но управляемых независимо, или удерживать стену пламени стабильной в два раза дольше.

Как же маняще… Но оставался ещё один артефакт. Так что я вернул заколки Виктору, а тот положил их на подложку.

— Последний лот — «Сердце Пламени».

Он аккуратно взял кинжал, который выглядел как закоптившийся, старый и непримечательный. Но стоило Виктору его коснуться, как тот будто «ожил». По центру клинка прошла глубокая алая прожилка, словно жила раскаленной лавы, мерцающая тусклым светом изнутри.

Виктор повернул нож так, чтобы я увидел навершие — красный опал, который пульсировал светом. А ведь когда лежал, там ничего не было! Весь артефакт выглядел как чёрный монолит, только рукоять из кожи смотрелась нормально.

— Свет пульсирует синхронно с биением сердца владельца, — пояснил консультант. — Отсюда и название. Основное предназначение — ритуалистика. Кинжал используется в обрядах огненных магов как фокус для сложных заклинаний. Прожилка лавы в клинке усиливает и очищает намерение мага, позволяя с невероятной точностью формировать огненные конструкции на камне, земле, дереве — материал не важен.

Виктор протянул мне Сердце рукоятью вперёд, и я незамедлительно взял его. Лёгкий, очень тёплый, будто на солнце лежал, а кожа мягкая и нежная, приятная.

— Но применение не ограничивается ритуалами. Также незаменим при разделке магических тварей из-за своей тонкой работы. В бою может пригодиться, хоть и не как основное оружие. Его плюс — точечная настройка.

Ритуалы мы проходили в общих чертах, без детализации. Это нас ждёт на втором курсе. Но вот пример с разделкой магических тварей мне понравился.

— Вам нужно время на выбор? — тактично поинтересовался Виктор.

Я кивнул, и он вышел из помещения, пообещав зайти через полчаса.

На постаменте лежали пять артефактов. Первый, браслет, сразу в топку. Он мне внешне не нравился, да и по функционалу так себе. А вот остальные… Я хотел все четыре! Шар для медитации, жезл как оружие, заколки для концентрации и чудо-кинжал. И вот как выбирать-то⁈

Пять дорогущих инструментов, каждый из них — целое состояние для любого простолюдина. Да даже и для мага-аристократа. Далеко не каждый мог позволить себе такую вещь, тем более в моём возрасте. И каждый из этих предметов манил к себе, обещая силу, защиту, превосходство.

Итак, первый, «Страж Рассвета», я отмёл почти сразу. Полезно? Бесспорно. Но он дублировал базовое защитное заклинание, которое я и так мог при необходимости сотворить. Он не давал ничего нового, лишь экономил ману на микрограммы. Платить огромные деньги за подобное было для меня излишним. Я искал не сомнительную экономию, а нечто реально полезное. Так что Страж — товар для простолюдина магла, но никак не мага. И точно для женщины из-за своего оформления.

А вот дальше началась настоящая пытка. Мой взгляд метался между четырьмя оставшимися лотами, и каждый находил живой отклик в душе.

«Хранитель Фокуса» — тот самый шар, что дарил ясность ума и ускорял восстановление. Я брал его в руки, и хаос мыслей утихал, оставляя лишь холодную, алмазную концентрацию. Это была роскошь. Возможность тренироваться дольше, восстанавливаться быстрее, всегда быть в тонусе. В долгосрочной перспективе — бесценно. Мысль о том, чтобы отказаться от него, вызывала физическую боль, словно я добровольно отказывался от части своего потенциала.

«Факел Феникса» — жезл, что выплёвывал сгусток чистого уничтожения. Я представлял, как его ослепительная струя прожигает броню, сносит преграды. Он был воплощением грубой силы, и эта сила сладостно щекотала нервы. Да, он был не точен, но в некоторых ситуациях точность и не нужна — нужно тотальное стирание с пути. Жаль, что это жезл, а не клинок. Меч джедая… Вот это был бы артефакт. Но даже в этой форме он был чертовски соблазнителен. И точно пригодится мне на летней практике.

«Венец Феникса» — две заколки, соединенные цепочкой. Возможно, самый специализированный артефакт из всех. Когда они оказывались на моей голове, мир преображался. Огненная мана и так подчинялась мне хорошо, но с Венцом это было нечто невообразимое. Пламя будто предугадывало мои мысли и послушно струилось в пальцах, готовое сложиться в конструкты в разы быстрее и точнее.

Это не было пассивной помощью, как у шара, а скорее прямым усилением, умножением основной силы. Я чувствовал, как границы моих возможностей расширялись прямо сейчас, в эту секунду. Это был ключ к тому, чтобы не просто быть сильным, а быть сильнее всех. Очень похоже на то, что рассказывал мне Холодов о повышении рангов. Скорее всего, я с Венцом был бы подмастерьем сразу второй звезды или даже третьей. Очень заманчиво.

А ещё Венец не выглядел женственно. Просто кругляшки с цепочкой, скорее походящие на технологичный полуобруч, на что-то из будущего. Футуристичненько.

«Сердце Пламени» — нож. Простой, универсальный, практичный до мозга костей. Идеальный инструмент для Разлома, куда, как уже знал, я отправлюсь. Разделка трофеев, тонкая настройка ритуалов, последний аргумент в ближнем бою. Он не сулил оглушительной мощи, но обещал надежность и выживаемость. И его можно было всегда носить с собой, скрытно. Он был тактическим преимуществом, тихим и смертоносным.

Я ходил по кругу, поочередно беря в руки то шар, то жезл, то нож, снова примеряя заколки. Тестировал их, присматривался. В голове кипела битва.

Шар — мудрость и постоянный рост.

Жезл — грубая, сокрушительная мощь здесь и сейчас.

Нож — практичность и выживание в суровых условиях.

Венец — абсолютное мастерство в своем деле.

Это был выбор между разными версиями себя самого. Версией выносливой, разрушительной, практичной и… более совершенной.

И тогда в голове будто щёлкнуло. «Венец Феникса» не просто усиливал меня, он делал меня лучшим магом огня. Он не был утилитарным инструментом, как нож. Не был одноразовым козырем, как жезл. Не был пассивным бустером, как шар. Он являлся симбиозом, прямым проводником к сути моей стихии. Он реально в разы увеличивал мою боевую мощь, превращая каждое заклинание из обычного выстрела в снайперский удар.

Да, остальные тоже полезные, и я хотел бы их забрать с собой. Но каждый предмет стоил несколько миллионов рублей. Просто огромные деньги. Потому нужно было выбрать что-то одно.

— Мой выбор — «Венец Феникса», — сказал я Виктору, когда тот вернулся через условленные полчаса.

В моём голосе прозвучала не только решимость, но и облегчение. Выбор был сделан.

— Хороший выбор, — консультант вежливо кивнул. — Пройдёмте со мной, я оформлю вашу покупку.

Мой первый артефакт за меня оформлял Максимилиан. Я даже и подумать не мог, что на самом деле это как покупка машины или жилья. Право давалось не просто по документам, приложенным к артефакту, но и вносилось в специальный реестр. Каждый шаг пояснял Виктор, так как я сообщил, что это первая моя такая серьёзная покупка.

Я провёл в «Эгиде» около двух часов. Но, когда вышел, во мне не было и тени сомнения в правильности выбора. «Венец Феникса» именно то, что мне нужно.

Воздух в кофейне был густым и насыщенным ароматом свежеобжаренных зёрен и ванили. Мы сидели с Максом в уединенном углу, за столиком у высокого панорамного окна, за которым кипела летняя жизнь Тамбова. Я отхлебнул свой капучино, наслаждаясь редкими моментами простого человеческого общения, без подтекста и скрытых угроз.

— Слышал новости, — сказал я, отодвигая от себя чашку и доставая из внутреннего кармана пиджака небольшую, но увесистую коробку из черного дерева. — Поздравляю. Это мой подарок.

Я протянул коробку Максу. Он поднял бровь, не спеша принимать её.

— Не стоило, Алексей…

— Стоило, мы ведь друзья, — хмыкнул я. — Ты много подарков мне делал, пришёл мой черёд. Не переживай, там ничего особенного.

Водянов улыбнулся и принял подарок. Поздравлял я его с получением титула барона.

Голосование прошло так, как ожидала озёрская фракция, потому граф наградил максимально вложившегося в эту победу вассала титулом. Документы пока ещё оформлялись, но уже менее чем через месяц род Водяновых официально станет аристократическим, а Максимилиан — бароном и его главой, так как его отец сразу же принял решение передать сыну этот пост. Исполнилась давняя мечта всех его родственников.

Конечно, те всё ещё останутся дворянами, но род-то всё равно будет баронским, а дети Макса уже без проблем смогут гордо носить этот титул. Так же он собирался удочерить сестру на её день рождения ради этого. Благородно, что тут скажешь?

Макс открыл коробку. Внутри, на черном бархате, лежал массивный золотой браслет с выгравированным стилизованным водным потоком — символом его зарождающегося рода. Да, он поделился со мной, а я по памяти нарисовал и сделал заказ. Работа была тонкой и красивой.

— Алексей, я ценю этот жест, — он мягко улыбнулся, но не стал брать браслет, лишь прикрыл коробку. — Но ты немного опережаешь события. Титул барона пока лишь в процессе утверждения в герольдии, как и символ. Рано для поздравлений.

— Для других, может, и рано, — я покачал головой, настаивая. — Для тебя — нет. Ты заслужил это. Не рождением, а делом. И я рад, что это наконец признают.

Искренность в моем голосе, должно быть, прозвучала неожиданно для нас обоих. Всё же, учитывая начало наших отношений, дружба могла выглядеть наигранной.

Макс смотрел на меня секунду, его обычно насмешливый взгляд смягчился. Он кивнул, на этот раз взял коробку и убрал ее в свою сумку.

— Спасибо, — сказал он просто, и в этом слове было больше тепла, чем в десятках наших прошлых, полных скрытых смыслов разговоров. Он и правда изменился, его отношение ко мне стало куда более честным и открытым.

В воздухе повисла пауза, и я понял, что настал момент. Сделал еще один глоток кофе, чтобы собраться с мыслями.

— Макс, я… Мне нужна твоя помощь. Не как совет. Конкретная помощь. И я готов за нее заплатить.

Он откинулся на спинку стула, сложив пальцы. Его взгляд стал собранным и деловым.

— Я тебя слушаю.

— Мой друг. Василий Снежнов. Ты его знаешь, Ирбис. Он… бастард своего отца, — я вынудил себя произнести это слово, чувствуя, как от него горчит во рту. — Он хочет уйти от отца, документы в процессе оформления. Его происхождение доказано, есть медицинское исследование и подтверждение дара, а не таланта. А потому… Можно ли как-то сохранить ему титул барона?

Я выжидающе посмотрел на Водянова, затаив дыхание. Ответ был для меня важен.

Макс медленно покачал головой, и мое сердце на мгновение упало.

— Алексей, то, о чем ты просишь… Это невозможно в принципе. Отцовство, даже официальное аристократическое, — не дверь, которую можно так легко открыть. Титул нельзя «оставить». Его можно только получить либо по прямой линии наследования, либо за заслуги. Ни то, ни другое, как я полагаю, для Василия недоступно.

Я сжал кулаки под столом, чувствуя прилив знакомого бессилия. Внутри всё рухнуло. Но Макс тут же сделал успокаивающий жест.

— Однако, есть иной путь. Будучи официально признанным сыном аристократа, пусть и внебрачным, твой друг имеет право претендовать на дворянство. Всё благодаря его дару, а не таланту. Процедура сложная, бумажная волокита адская, но она существует. И с оформлением этих документов, — он усмехнулся, — я как раз могу помочь. У меня для этого есть свои связи.

Надежда снова вспыхнула во мне. Я был счастлив. Дворянство не аристократизм, но и то хлеб, свои привилегии.

— И что для этого нужно?

— Нюанс, — его взгляд стал пронзительным. — Любое дворянство, даже полученное таким путем, не бывает безусловным. Оно подразумевает вассальную присягу. Служение сюзерену, — Макс сделал драматическую паузу. — Вопрос в том, готов ли ты сам стать этим сюзереном для Василия? И, что еще важнее, согласится ли на это Ирбис? Принести вассальную клятву другу… По сути, это может значить потерю этой самой дружбы, переведёт её в разряд служения, найма.

Я замер. В голове пронеслись образы: Вася, с его простодушной улыбкой и грубоватой прямотой. Ирбис, который никогда не кланялся и не лебезил. Человек, которому как кость в горле стали безапелляционные требования и жёсткое, потребительское отношение отца-барона. Несмотря на все выгоды и привилегии, на многообещающие перспективы будущей судьбы, он решил отказаться. Вернуться к статусу простолюдина, но остаться свободным. Смогу ли я смотреть ему в глаза, зная, что он теперь мой вассал? Сможет ли он?

— Мне… Нужно время, — наконец, выдохнул я. — Поговорить с ним.

— Разумеется, — Макс кивнул, и в его глазах не было осуждения, лишь понимание. — Это решение, которое нельзя принимать в одиночку.

Он допил свой кофе и посмотрел на меня с новой, непривычной теплотой. Хоть и старший товарищ, но друг. Почти как Холодов.

— И, Алексей… Спасибо, что обратился именно ко мне. Для меня это многое значит. Ведь ты наконец-то начал считать меня другом. Я рад.

Я не нашёлся, что ответить. Просто кивнул. Возможно, он был прав. И в этом осознании было что-то пугающее и в то же время дающее странную опору. В мире, где каждый шаг был расчётом, найти человека, с которым можно разделить не только выгоду, но и бремя, казалось бесценно.

Это не значит, что я безоговорочно доверял барону Водянову, которого видел сейчас перед собой. Ведь он — далеко не простодушный Василий Снежнов. Напротив, расчётливый и хитрый. Но я знал, что представляю собой ценный актив для него, он слишком много вложил в меня, а потому шёл на уступки.

То, что в конце лета уеду в Тулу, я держал в секрете. Даже с Марии взял клятву, чтобы она не проболталась. Макс думал, что только она уезжает. Собственно, как раз сегодня утром она и покинула Козлов. Используя те самые билеты, что купил отец.

Ну, а документы из академии я заберу гораздо позже. Возможно, это подло — скрывать подобное, но иначе поступить я не мог. Обязательно расскажу ему, но не сейчас.