Дракон на закуску

Глава 2

Я все же провалилась в густой, мутный сон. Там кто-то звал меня. В незнакомом голосе звучала забота и тоска. Это отрезвило меня, дав понять, что я нахожусь не в реальности. Я родилась дефектной и таковой останусь навсегда. По этой причине некому было меня любить, некому было обо мне беспокоиться. В чуждом и агрессивном мире я была совершенно одна.

Кое-как разлепив тяжелые веки, мне удалось открыть глаза. Оказалась я в темной комнате. Лежала на жестком диване, накрытая колючим пледом с отчетливым запахом псины. Чуть поодаль стоял широкий стол, обитый зеленым сукном, с сетчатыми мешочками, свисающими по бокам. Над ним свисала длинная лампа дневного света. У стены тянулась барная стойка, а за ней у зеркальной поверхности на узких полках разместились бутылки с алкоголем. Повернувшись, я отшатнулась и едва не закричала и лишь в последнюю секунду успела зажать рот ладонью.

В углу каким-то чудом вместилось огромное чучело бурого медведя, стоящего на мощных задних лапах. Его оскаленная пасть казалась очень натуральной, а глаза ловили блики света, падающего из узких окон под самым потолком. Кинжлоподобные когти выглядели очень угрожающими.

Тут стоял густой запах прелой шерсти, пота, разлитого кислого пива и остатков несвежей еды.

Я поднялась на ноги, сбросив с себя плед, и растерла плечи. Таким образом мне удалось избавиться от оцепенения и согнать с себя волну мурашек.

Линолеум под ногами был липким. На нем виднелись затоптанные окурки и прожженные пятна. Тут явно никогда толком не убирались. Только барная стойка казалась чистой.

Из-за тяжелой двери доносились выкрики и дикий хохот. Оглядевшись, я нашла кий и взяла его в руки. Оружие из него неважное. Тем более против волков. Они просто разорвут меня в клочья, если я посмею напасть. Все знали, насколько перевертыши агрессивны. И как они любят охотиться и преследовать добычу. Наверно именно по этой причине мать и решила отдать меня волкам. Они принесут меня в жертву проклятому городу. И способны сделать это медленно. Если я спровоцирую хищников, то расправа будет спешной.

Быть может такая судьба лучше, чем мне уготовили родители.

В груди вдруг полыхнуло. Что-то темное и могучее колыхнуло душу, а потом откатилось в глубину сознания. И там замерло в ожидании. Вот только я не знала, как призвать эту силу. Она не была мне родной. Что-то хищное внутри источало ненависть и ярость.

В отчаянии мне хотелось выть! Я была так близка к побегу. Оставалось совсем немного и у меня получилось бы уехать. И почему я не решилась сделать этого раньше? Ответ был очевиден – я боялась. Страшило наказание ведьмы и неопределенность. Меня некому было ждать в мире вне этого городка. Ведьмы меня не примут. Перевертыши тоже. А люди будут пугаться моих янтарных глаз. Они всегда будут ощущать тревогу рядом со мной, интуитивно отстраняясь и избегая общества полукровки. Ведь во мне все же текла кровь моих родителей – довольно сильных представителей своих видов.

Как было бы просто, если бы во мне проявилась сила любого из них. Я вытерла стекающую по щеке слезу. В этот момент ощутила на бедре какую-то тяжесть. Отложив на время свое импровизированное оружие, я вынула из кармана блокнот, который отдала мне мать. Глупая книжка с рецептами – первый и единственный подарок матери. И не удивительно, что он оказался неуместным и совершенно бесполезным.

Неожиданно между страниц что-то сдвинулось и вывалилось на пол. Я подняла вещицу, которой оказалась металлическая пластина. Это был ключ от машины, которой я обычно пользовалась, когда нужно было привезти много продуктов или забрать вещи из химчистки.

Трясущимися руками я пролистала блокнот и нашла в нем записку. Почерк матери я узнала сразу же. Строки исчезали , как только я их успевала прочесть и появлялись новые.

«Они решили, что ты станешь подходящей жертвой для процветания города. Хозяин пожелал твоей невинной крови. Но она - не вода. Ты носишь в себе отголосок силы истинной ведьмы. И дарить ее псам я не позволю. Твой пирог, которым ты попытаешься отравить меня, достанется своре. Они уснут, и ты сможешь уехать. Мы обе станет свободными. Разве не об этом ты мечтала?»»

Перед глазами дрогнула мутная пелена и я резко смахнула ее ладонью.

«Я отпускаю тебя. В книжке ты найдешь адрес, если приложишь в нужном месте ту дурацкую пуговицу. Да, я всегда знала. И прежде чем ненавидеть меня…»

Далее строка оборвалась, словно мать передумала писать. Затем появились новые слова: «Сейчас. Выходи. Ступай налево от крыльца и увидишь на стоянке мою машину. Направляйся на юг. Не гони слишком сильно. Мотор может не выдержать. Я должна была тебя любить. Но не сумела. Так бывает.»

Больше чернила не проявились. Листок оставался чистым. Я бережно вернула его в блокнот, вложив между страниц, и только в этот момент поняла, что шум за стеной стих.

Кий я не отбросила. Стиснула его в ладони на манер копья и направилась прочь. За дверью мне открылась жутковатая картина. С десяток пьяных мужиков в кожаных куртках валялись где придется. В центре комнаты стоял стол, на котором находились коробки с кусками пиццы, картонные упаковки из-под пива и темные полупустые бутылки. Между ними я заметила знакомое полотенце. Оно выглядело слишком неуместным в созданном бардаке. Именно на этой ткани чуть раньше я подала матери пирог. Видимо его забрали из дома вместе со мной, в виде трофея. Мама позаботилась. Впервые я ощутила какое-то подобие благодарности к этой женщине. Она все же нашла возможность мне помочь. И плевать, что причиной было ее желание насолить «псам» и не делиться своей кровью с городом. Я почти свободна!

Выскользнув наружу, я направилась в сторону парковки и действительно увидела знакомую машину. Уселась в салон и выдохнула. Потом завела мотор. До последней секунды во мне не было уверенности, что все получится. Но спустя минуту я вырулила на дорогу и направилась в сторону выезда с южной части города. Я была на пути в новую жизнь. У меня появился шанс начать ее.

***

Машину мне пришлось оставить на парковке придорожного мотеля. На заднем сиденье обнаружилась линялая пляжная сумка. В ней оказалось небрежно свернутое платье голубого оттенка с крохотными белыми цветочками на подоле. Оно принадлежало моей матери, хотя та не носила его из-за слишком скромного выреза на груди, отделанного вязанным старомодным кружевом.

Также там нашлись истоптанные выцветшие балетки, упаковка дешевого хлопкового белья с биркой спортивного магазина, потрепанная косметичка с остатками зубной пасты, щетка в картонной упаковке, крохотный кусочек мыла, пачка влажных салфеток, несколько шпилек и солнечные очки с царапинами на стеклах. Также тут был конверт с моим свидетельством о рождении, аттестатом об окончании школы, несколькими купюрами и горстью монет. Эти деньги в доме матери лежали в вазе в холле, чтобы можно было расплатиться за свежий творог, который по утрам завозил молочник.

Поразмыслив, я поняла, что тут нет ничего из моих личных вещей. Скорее всего, мать закинула в старую сумку то, что попало ей под руку из своих вещей, несколько новых совсем уж личных принадлежностей, немного наличности. А также документы, которых я никогда не касалась.

Повинуясь инстинктам, я сбросила с себя всю одежду и облачилась в вещи, которые приготовила для меня дальновидная ведьма. Платье оказалось немного помятым, но ладно село на мою фигуру. Зато обувь была впору. Тем более не очень уместно, если я вышла из машины, как и была – босой.

Волосы я разобрала пальцами и собрала в узел на затылке. Затем скрепила крохотными шпильками и лишь потом заметила деревянную палочку с резьбой и нефритом, которой мама часто укрощала свою прическу. Странно, что она отдала ее мне. Ведьма никогда не делилась тем, что было ей дорого и нужно.

Однако, я решила подумать об этом позже, когда буду подальше от этого места.

Также на заднем сидении оказалась забытая матерью, выцветшая от солнца и времени шляпа из тонкой соломки.

В самый последний момент я вспомнила о блокноте, который остался в ворохе моих вещей. Сунула его в изрядно похудевшую сумку, забросила потрепанный ремень через голову и направилась к видимой чуть поодаль автобусной билетной кассы.

Там уселась на прогретую солнцем скамью и принялась рассматривать вывеску с расписанием маршрутов. Названия населенных пунктов мне ни о чем не говорили. Пара из них показались знакомыми по той самой старой карте, что осталась в моей комнате.

Вспомнив совет матери, я распустила плетеный браслет, снятый в запястья. Между цветными нитями, тонкой полоски коры дуба и вощеного шнурка нашлась крохотная пуговка, которая потеряла свой изначальный красный цвет. Сейчас она была бледно-розовой и походила на почти истаявшую таблетку шипучего витамина. Блокнот оказался на моих коленях, и я рассеянно принялась осматривать его обложку. Оставалось надеяться, что Ирма не ошиблась и мой талисман и впрямь может оказаться полезным.

На обложке прямо поверх надписи краской «Записки» нашлась странная вмятина на букве «А». Я вложила пуговичку во вдавленный участок ткани и что-то под ним хрустнуло. Открыв книжку, я с удивлением обнаружила, что обложка расслоилась, обнажив до того приклеенную к форзацу страницу. Незнакомым бисерным почерком на кремовом листе было написано: «Дорогая Марьяна. Я очень надеюсь, что однажды ты сможешь прочесть это письмо. Мне бы хотелось принять тебя в своем доме гостьей или компаньонкой. Ты единственная моя родственница и наследница, от которой я не откажусь. Несмотря на твои способности или их отсутствие. Твоя тетушка Рита Волковски.»

Точного адреса написано не было. Лишь название города «Гельск». Но я понадеялась, что имени тетки будет достаточно, чтобы найти ее в самом городке. Вот только в списке маршрутов на вывеске не было похожего пункта назначения.

Кассирша отложила надкусанное яблоко, когда я к ней обратилась. Услышав название города, женщина нахмурилась, словно пыталась что-то вспомнить.

- Вроде не знаю о таком, - сообщила она и уточнила, – Ты уверена, что это город, а не деревенька?

- Не знаю, - я поправила на переносице очки, надеясь, что мои глаза незаметны за темными стеклами.

- Лучше тогда добраться сюда…- кассирша ткнула пальцем в точку на карте, которую разложила передо мной. – Этот городок достаточно большой и из него расходятся множество дорог. Автобусы заезжают в разные закоулки. Там-то наверняка тебе подскажут нужный маршрут.

- Спасибо.

Вспомнив, сколько у меня с собой денег, я засомневалась, хватит ли их на оплату дороги. К счастью, билет стоил совсем немного. Как и булочка, которую я все же решилась купить в лавке по соседству. Голод напомнил о себе очень некстати.

- Со скидкой, - с готовностью сообщил мне улыбчивый продавец. – Выпечка вчерашняя. Так что…

Он лгал. Румяный бочок приятно хрустел, обнажая воздушное и нежное тесто. Аромат сдобы заставил меня ощутить себя намного счастливее. Я душевно поблагодарила пекаря, который расщедрился и вручил мне еще и бутылку с водой. Наверно жалость у лавочника вызвал мой несколько помятый вид. Изменить его мне было не под силу. Я лишь попыталась разгладить ткань на бедрах, когда отошла подальше от магазинчика.

Когда подъехал очередной автобус, я увидела на табличке над его стеклом название пункта назначения. Оно соответствовало надписи на моем билете. В салоне я показала кусочек картона водителю и заняла свободное место у окна. Соседей было немного. Никто не обратил на меня особенного внимания. Но я надвинула на глаза шляпку с широкими полями и притворилась спящей. Делать это долго не пришлось. Я задремала под мерный шум мотора и легкое покачивание автобуса на дороге.

***

Когда меня мягко тронули в плечо, я тут же вздрогнула и открыла глаза. Стало неуютно от мысли, что я забылась и задремала в кресле гостиной. Но оказалось, что я не дома.

Осознание происходящего заставило сглотнуть и сжать сумку на коленях.

Уже неделю я была в пути. Оказалось, что никто не знает о нужном мне городе. Кассиры равнодушно предлагали мне другие маршруты. Совсем небольшие деньги, которые выделила мне мама, почти закончились. К счастью, билеты стоили недорого, но вот с едой были проблемы. Я постоянно хотела есть и надеялась, что никто не замечает, как урчит мой живот. На одной из станций я купила пакетик с леденцами, которые меня здорово выручали последние дни.

- Конечная, - пояснил водитель и попятился к выходу. – Автобус уже на парковке, а ты все спишь.

Я поднялась на затекшие ноги и пошла за мужчиной.

Он выбрался из салона и не стал предлагать мне руку для помощи. И я была ему благодарна за это. Видимо, он был не человекам и понимал, что перевертышам не нравился телесный контакт с посторонними. Я вернула очки на глаза, надеясь избежать неудобных вопросов о моей внешности.

- Ты в гости приехала? – спросил мужчина, вытаскивая из кармана пакетик с вяленым мясом.

- Мне посоветовала этот городок одна женщина…

Я понимала, как глупо это звучит, и насколько наивной я кажусь незнакомцу.

Однако мужчина не усмехнулся, а лишь кивнул. А потом протянул мне пакет, предлагая угоститься вяленым мясом.

- Спасибо я не…

- У тебя глаза светятся, - возразил водитель. – Голодать перевертышам – не сама хорошая идея. Ты можешь наброситься на кого-то.

- Не могу, - смутилась я, но все же взяла одну полосочку. – Я не наброшусь.

- Конечно, детка. Но ты выглядишь очень уставшей.

Собеседник стянул с головы серую кепку. Седые волосы наполняли его шевелюру и стало ясно, что он старше, чем казался.

- Собираешься остаться в Аннинске?

- Придется, - вздохнула я, припомнив, что оставшихся монет мне не хватит на очередную поездку. – Надеюсь, тут найдется какая-нибудь работа для меня.

- Если ты не лентяйка и умеешь трудиться, то здесь приживешься, - уверил меня перевертыш, предложив мне еще еды. – Я и сам приехал сюда очень давно. Думал, что окажусь тут проездом. А потом понял, что хочу остаться.

- Не могу быть уверена, что понравлюсь местным, - немного нервно ответила я и сняла очки. – Как здесь относятся к таким, как я?

- К молодым и красивым? – лукаво уточнил мужчина, запирая водительскую дверь. – У нас уважают всяких. Главное, чтобы злого не делали и не обижали слабых.

Я вздохнула, подозревая, что горожанин не понял, о чем речь.

- Как тут принимают полукровок? – я вновь угостилась полоской мяса.

- Без соли и специй, - с серьезным выражением на лице сообщил незнакомец, но в его глазах мелькнули веселые искры.

- И не выгонят? – напряженно уточнила я.

- Не делай зла, - повторил мужчина и назидательно ткнул пальцем вверх. – А все подробности обсудишь с нашим мэром.

- Зачем? – испуганно пискнула я.

- Он у нас мужик хороший. Справедливый и не станет тебя тиранить. Только если ты не боишься кроликов.

- Он кролик?

- Мэр с женой держит ушастых во дворе. И не для еды.

- А для чего? – я похолодела, решив, что тут принято приносить жертвы на алтаре.

- «Они смешные и носики у них забавные», - процитировал водитель, изобразив более низкий голос.

Я засмеялась, но вышло у меня не очень естественно. Скорее вымученно.

- Пойдем, я провожу тебя в кафетерий. Поешь пирог, выпьешь чаю…

- Нет, - поспешно отказалась я и тут же потупилась.

- Ты меня боишься?

- Мне нечем будет заплатить, - почти неслышно сказала я и совершенно смутилась.

- Значит, отработаешь после того как поешь. Хозяйка будет не против помощи на кухне, я уверен.

Я гулко сглотнула, не смея надеяться на такой счастливое развитие событий.

- И надо решить, где тебе ночевать.

Мне вновь стало не по себе, но мужчина тут же развеял мои сомнения, сказав:

- У нас есть общежитие для молодежи и уж койку в комнате тебе точно можно будет выделить на первое время. Не спать же тебе на лавке. Оплату примут помощью по уборке. А потом разберешься, надо ли тебе это.

- Звучит слишком хорошо, - проговорила я, уже не боясь, и взяла очередную полоску мяса из предложенного пакета.

- Мы тут не усложняем. Сегодня город поможет тебе, а завтра ты поможешь городу.

- Чем?

- Станешь швеей. Или пасечницей, - предположил мужчина. – А быть может…

- Я умею готовить десерты, - призналась с надеждой.

- А вот это не помешает, - обрадовался мужчина и вручил мне оставшееся угощение. – Пироги и каши у нас готовит Рани. А вот тортиков лично мне не хватает.