Дорога охотника 3

Глава 7

Тоннель, постепенно расширяясь, вывел в рабочую зону, относительно просторную, как для подземелья. Здесь когда-то был рабочий участок: вдоль стен — остатки стеллажей с инструментами (большая часть проржавела до неузнаваемости), в центре — что-то вроде стола из каменных блоков, на нём — ржавые остатки ещё какого-то оборудования. В дальнем углу — ещё два тоннеля, уходящие в разные стороны.

Отметил стены мелом. Осмотрелся.

На столе, среди ржавого хлама, лежал предмет, явно не принадлежавший к шахтёрскому инвентарю. Небольшой ящик — деревянный, почерневший от времени, но сохранившийся значительно лучше, чем всё остальное в этом помещении. На крышке — что-то вроде резьбы, затейливый узор, который я не мог разобрать в мерцающем свете факела. Подошёл ближе. Ящик явно не новый, древний даже, но ещё крепкий — с виду от десятков лет до, как бы, не сотен.

Открыть? Или оставить на потом, после того как разведаю окрестности? Предчувствие опасности молчало. Ну, относительно ящика — молчало. Общий фон тревожности, который я ощущал с момента входа в шахту, никуда не делся, но конкретно этот ящик не вызывал всплеска.

Аккуратно поднял крышку. Петли скрипнули, но выдержали. Внутри — бумаги. Стопка пожелтевших, но читаемых листов, исписанных мелким убористым почерком. И ещё — что-то завёрнутое в промасленную тряпку. Маленькое, тяжёлое. Развернул тряпку. Кусок металла — тёмный, с характерным матовым блеском, размером с кулак. Не железо, не медь, не серебро — что-то другое. Идентификация со мной согласилась:

НЕИЗВЕСТНЫЙ СПЛАВ — Состав: не определён. Плотность: высокая. Твёрдость: высокая. Магический фон: слабый.

Магический фон… не радиационный, и на том спасибо. Но всё равно, чё-то стремно.

Засунул металл обратно в тряпку, сунул в сумку. С бумагами разберусь позже, на свету, когда не нужно будет одним глазом читать, а вторым — изучать темноту вокруг. Скатал листы, упаковал поаккуратнее. Была мысль прикарманить что-то из брошенного инструмента — но ничего действительно интересного не нашлось. Всё равно прихватил несколько железяк покрепче, вдруг чего стоит.

Два выхода из камеры. Один — налево, относительно ровный, похожий на продолжение основного штрека. Второй — направо, наклонный, уходящий вниз. Из правого тянуло холодом сильнее, и тот неуловимый запах, который я учуял у входа, здесь был отчётливее — металлический, резковатый. Пугающий, если честно. И ещё — влажность, воздух, поднимающийся из правого тоннеля, был ощутимо более влажным.

Вода. Там, внизу, вода.

Нет. Нет-нет-нет. Это просто подземный источник. Грунтовые воды. Ничего общего с тем, что снится мне по ночам. Просто совпадение.

Налево. Определённо налево. За рудой. Зачем я сюда пришёл, помнишь? Руда. Руда, мать её, железная руда для кузнеца. Не приключения, не загадки древних цивилизаций, не встречи с потусторонним. Руда.

Пошёл налево.

Тоннель продолжался ещё метров семьдесят, потом расширялся, переходя в… ого. Это была настоящая выработка — огромная камера, метров тридцать в длину и десять в ширину, с потолком, уходящим в темноту. Стены — сплошная руда, красно-рыжая, с характерным металлическим блеском. Здесь к добыче подходили серьёзно — целые пласты были вырублены, превратив стены зала в выщербленное полотно. Инструменты — кирки, ломы, тачки — валялись повсюду, где их бросили двадцать лет назад. Некоторые проржавели до дыр, другие — сохранились получше. Странно, конечно: страшилки страшилками, но это ведь стоит вполне осязаемых денег. И — руда. Много руды. Прямо на полу — куски, обломки, готовые к транспортировке. Нагнулся, поднял один, взвесил в руке.

ЖЕЛЕЗНАЯ РУДА (ХОРОШЕЕ КАЧЕСТВО) — Содержание железа: высокое. Примеси: минимальные. Пригодна для выплавки качественной стали.

Хорошее качество, уже лучше, чем то, что я видел у входа. Горт будет доволен. Если, конечно, я дотащу эту тяжесть до посёлка, а это отдельный квест, потому что руда — она тяжёлая. Гравитация — та ещё сука бессердечная, действует даже на попаданцев с почти тремя десятками силы.

Начал собирать. Выбирал куски поплотнее, потемнее — навык подсказывал, что именно они содержат больше железа. Соорудил из мешка, выцыганенного у кузнеца, импровизированный рюкзак, забил лутом. Получилось килограммов двадцать — столько, сколько мог унести, не теряя в подвижности. Пока собирал, обнаружил кое-что ещё интересное. У дальней стены, за грудой вырубленной породы, был ещё один проход. Не тоннель — скорее, пролом. Как будто стену пробили с этой стороны… или снаружи, хер поймёшь. Края — неровные, рваные, совсем не похожие на аккуратную работу кирки. Словно что-то продавило камень, проломив себе дорогу.

Из пролома тянуло тем же запахом — только здесь он был ещё сильнее. И ещё — звук, уже не капли, как раньше. Что-то другое. Шорох? Скрежет? Как будто камень тёрся о камень, очень тихо, на самой границе слышимости. Предчувствие опасности вновь проснулось. Всё ещё не паника, ещё предупреждение, как лёгкий толчок в плечо. «Эй, ты уверен?»

Я не был уверен. Но любопытство — эта проклятая, неистребимая черта, которая, вероятно, убила больше попаданцев, чем все драконы мира вместе взятые — требовало посмотреть.

Подошёл к пролому. Заглянул.

За ним — коридор. Не тоннель шахты, нет. Стены — гладкие, обработанные, из камня совсем другого типа — тёмного, почти чёрного, с тусклым отблеском. Пол — ровный, без единого камешка. Потолок — невысокий, метра два, но идеально плоский.

Это явно было не частью шахты. Ну, или здесь очень креативный подход к шахтостроению.

Что-то действительно есть под шахтой, как и говорил Боров. И шахтёры, очевидно, пробили стену и нашли их — или что-то нашло шахтёров. И на этом двенадцать человек закончились.

Логика говорила: разворачивайся, бери руду, неси кузнецу, получай деньги, забудь. Любопытство говорило: только одним глазком, буквально два шага.

Компромисс предложил: заглянуть, но не соваться дальше десяти метров. Если будет что-то серьёзное — сваливать. Если нет — вернуться позже, подготовленным.

В конце концов, ничего страшного ведь из этой шахты наружу не вылазило… вроде бы.

Шагнул в пролом.

Разницу ощутил мгновенно. Температура упала градусов на пять, воздух стал суше, и тот запах — непонятный, тревожный, чужой — ударил в нос с такой силой, что я непроизвольно поморщился. Факел освещал стены, и на них… что-то было. Резьба? Рисунки? Символы?

Поднёс факел ближе. Да. Символы. Высеченные в камне, заполненные чем-то тёмным — не краской, скорее, какой-то минеральной вставкой. Узоры — геометрические, сложные, повторяющиеся. Круги внутри кругов, линии, пересекающиеся под странными углами, фигуры, которые не были ни человеческими, ни звериными.

Десять метров. Я прошёл запланированные десять метров. Коридор продолжался, уходя вглубь. На стенах — всё те же символы. На полу — ни пылинки, ни камешка. Как будто кто-то подмёл его совсем недавно. Или как будто здесь не бывает пыли. Второй вариант пугал почему-то гораздо больше.

Предчувствие опасности усилилось. Не «всё, приплыли», но уже и не мягкое предупреждение.

Ладно. Намёк понял.

Развернулся, сделал шаг к пролому — и замер.

Звук. Тот самый шорох-скрежет, только теперь — ближе. Значительно ближе. Из глубины коридора, оттуда, куда я не дошёл. Охотничий инстинкт — молчал. Ни одной сигнатуры. Ничего живого. А звук — был. Приближался. Медленно, мерно, ритмично. Шшшрк. Шшшрк. Шшшрк.

Как будто что-то тяжёлое ползло по камню.

Или что-то каменное ползло по полу.

Я не побежал — хотя желание такое было, — просто пошёл назад быстрым шагом, контролируя дыхание, не оглядываясь. Прошёл через пролом, пересёк выработку, вернулся в тоннель. Мел на стенах на месте, стрелки по прежнему указывают направление к выходу.

Были сомнения, как бы странно это ни звучало.

Звук позади стих. Или я его перестал слышать — расстояние, стены, собственное тяжёлое дыхание. В любом случае — что бы это ни было, оно не последовало за мной. Пока.

Добрался до первой рабочей зоны, остановился, привалился к стене, позволил себе несколько глубоких вдохов. Руки тряслись. Не от страха — ладно, немного от страха, — а от адреналина. Тело на автомате перешло в боевой режим, и теперь никак не хотело из него выходить.

Ладно. Ладно, блядь, руда есть, и её много. Двадцать кило за спиной, можно будет вернуться за следующей партией. А вот стоит ли возвращаться, с учётом того, что под шахтой руины — это уже совсем другая история. Что-то похожее на руины Старых, но не совсем. Или совсем, но другого типа. В любом случае — древние и потенциально опасные. И в этих руинах что-то есть. Что-то неживое, не определяемое охотничьим инстинктом, но вполне материальное и движущееся. Что-то, что шуршит по камню. Мне, вероятно, следовало послушать кузнеца, стражника, трактирщика и собственный здравый смысл и не лезть сюда одному. Но здравый смысл у меня давно загнан под шконку.

И тут накатило новое ощущение. Не звук, не запах, не визуальный сигнал. Что-то на уровне… метки? Тёплое покалывание на лбу, там, где — если верить снам — Глубинный оставил свою отметину. Покалывание было мягким, ненастойчивым, как осторожное прикосновение. И оно указывало — направо. Вниз. Туда, где был второй тоннель, из которого тянуло влагой и холодом. Вода. Там, внизу, вода. И метка хочет, чтобы я к ней пошёл.

Покалывание усилилось. Ненамного, но ощутимо. Словно тот, кто его генерировал, не привык к отказам. Или привык, но считал их временным неудобством. Я ускорил шаг. Поднялся по пологому тоннелю к входу. Дневной свет ударил в глаза — ослепительный, тёплый, живой. Никогда ещё свет не казался мне таким прекрасным. Выбрался наружу, отошёл от входа на десяток метров, сел на камень.

Руки всё ещё тряслись.

Ну и что это было, а? Что ты увидел? Пустой коридор с картинками на стенах и странный звук. Ничего конкретного, ничего смертельно опасного. Может, камни осыпаются. Может, подземная вода размывает породу. Может, ветер гуляет по трещинам, создавая акустические эффекты.

Может. Может. Может.

А может, там, внизу, сидит что-то, что сожрало дюжину горняков и не подавилось. И звуки, которые оно издаёт — это не камни и не вода. Это оно. Движется. Ждёт. Или просыпается. Всё, хватит. Перекур. Или перекус — перекуров в этом мире, похоже, не изобрели… Кстати, да, ничего похожего ни на сигареты, ни на трубки я не видел. Дикари-с.

Достал вяленое мясо, откусил. Прожевал, запил водой. Посмотрел на небо — солнце перевалило за полдень, до вечера часов пять-шесть. Времени достаточно, чтобы вернуться в Перепутье до темноты. С рудой, инструментом и с непонятными бумагами. А ещё с вопросами, на которые нет ответов.

И с абсолютной уверенностью, что хрен я сюда больше вернусь.

Добыча ощутимо давила на плечи. Казалось бы, нагрузка — ерунда для человека с силой двадцать восемь. Но под четверть центнера за спиной плюс три часа ходьбы — это уже серьёзная нагрузка, даже для прокачанного тела. Так и не добравшись до места прошлого привала, решил, что хватит — силы оставили окончательно, так что удачно подвернувшаяся крошечная пещера была как нельзя кстати. На остатках морально-волевых натаскал хвороста на лежанку, развёл костёр — даже не столько для тепла, сколько для успокоения нервов, — и, смотря на ночное небо, провалился в полудрёму. Последней мыслью было: «Почему ночь, даже для заката рановато?»

Утром позавтракал последним кусочком мяса и крошками от сухарей — попытка поохотится на что-то закончилась не начавшись, по причине полного отсутствия дичи. Ну, хоть пару съедобных корешков нарыл, но все равно очень мало. К тому моменту, когда показался частокол Перепутья, я был уставший, голодный и злой. Стражник у ворот — из другой смены, не тот сонный тип, что провожал утром — уставился на мешок за моей спиной.

— Руда?

— Она.

— Из шахты?

— Нет, из жопы единорога. Конечно, из шахты.

Он посторонился, пропуская. Мудрый человек — видел выражение моего лица и решил не нарываться.

Горт был у себя в кузнице, как обычно. Увидел руду, подошёл, взял кусок, повертел в руках. Поднёс к свету, поскрёб ногтём, понюхал, лизать не стал, хотя я бы не удивился. Лицо его — обычно сохраняющее выражение вселенского презрения ко всему человечеству — на секунду дрогнуло.

— Хм, — сказал он. Для Горта это было равносильно восторженному крику.

— Хорошая?

— Неплохая. — Кузнец, разумеется, не собирался признавать, что руда отличная. Это было бы ниже его достоинства. — Примеси есть, но отчистить можно. Сколько притащил?

— Вот. — Предъявил его же мешок.

— Маловато. — Он бросил кусок обратно. — Мне нужно минимум сто фунтов для нормальной плавки, и потом повторить. Это… ещё три-четыре таких ходки.

Получается, килограмм восемьдесят ему нужно, если по-человечески. Три-четыре ходки — это неделя только на транспортировку, не считая времени на добычу. Хотя, если собирать ту руду, что уже валяется на полу выработки, можно набрать за пару заходов.

Что-то ещё царапало сознание, что-то мне в шахте не понравилось, но не помню. В принципе, может, это я просто ленивый, тут вообще сложно поспорить.

— Пойдёт, — сказал я. — Притащу. Потом — поработаю в кузнице?

— Потом — да, — Горт кивнул. — Руда — как оплата за инструмент и рабочее место. Металл — твой, что выплавишь, из той руды, что принесёшь себе. Можешь ковать что хочешь, если умеешь.

Если умею. Охренеть у него самомнение, конечно. Ремесло четырнадцатого уровня — ещё единичка, и перк. Способности «оценка материалов», «понимание», «экономия», «руки мастера». Не мастер-оружейник, конечно, но и не полный ноль. Попробовать определённо стоило.

— Договорились.

Отнёс руду в кузницу, сложил в указанный угол. Горт уже вернулся к работе, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. Да и насрать ему в ухо.

Вернулся в «Три дуба». Боров посмотрел на меня — целого, в здравом уме, без седых волос — и поднял бровь.

— Живой?

— Относительно.

— Нашёл чего?

— Руду. И кое-что ещё.

— Чего «ещё»? — Боров подался вперёд с жадностью профессионального сплетника.

— Расскажу позже. Сначала — жрать и спать.

Поел — похлёбка, хлеб, кусок пирога, три медяка за всё. Экономить не стал, благо за старый инструмент из шахты удалось стрясти с кузнеца десяток монет. Поднялся в комнату, скинул снаряжение, упал на койку.

И только тут достал бумаги.

Листы были пожелтевшими, но читаемыми — защитный состав ящика сохранил их в приличном состоянии. Почерк — мелкий, аккуратный, с характерными завитушками, какие бывают у людей, привыкших писать много и часто. Учёный? Писарь? Студент?.. Есть ли они вообще тут?

Первый лист — что-то вроде журнала. Или дневника. Записи без дат, но пронумерованные.

«Запись 1. Пробой стены на третьем горизонте обнажил конструкцию неизвестного происхождения. Стены обработаны с точностью, недоступной известным инструментам. Материал — неидентифицированный камень, предположительно базальтового типа, но с вкраплениями металла, не соответствующего ни одному из известных сплавов.»

Ага. Значит, именно шахтёры нашли руины. И кто-то из них был достаточно грамотным, чтобы вести записи.

«Запись 2. Исследовательская группа из четверых спустилась в конструкцию. Коридор длиной около ста шагов, стены покрыты символами. Тенеске утверждает, что видел подобные в книгах Академии — символика, предположительно, относится к эпохе до Старых…»

Не Старые — а то, что было до них. Откуда-то взявшийся нехороший, металлический привкус во рту усилился. Если эти руины старше Старых, то им — сколько? Тысячи лет? Десятки тысяч? Больше?

«Запись 3. Нашли зал. Большой, круглый, с куполообразным потолком. В центре — углубление, заполненное водой. Вода абсолютно чёрная, неподвижная. Температура — значительно ниже окружающей среды. Тенеске отказался подходить ближе. Говорит, что чувствует „присутствие“. Другие не чувствуют ничего, кроме холода.»

Вода. Чёрная. Неподвижная. Что-то знакомое, где-то я про это уже слышал…

«Запись 4. Тенеске заболел. Лихорадка, бред, необъяснимые симптомы. Наш целитель бессилен. Решили временно прекратить исследования.»

«Запись 5. Тенеске умер ночью. Без видимых причин — просто перестал дышать. Целитель осмотрел тело. Говорит, что „что-то съело его изнутри“. Что именно — определить не смог. Остальные напуганы. Предлагают обрушить проход и забыть о конструкции.»

«Запись 6. Не успели»

На этом записи обрывались. Шестая была короткой, написанной другим почерком — дрожащим, торопливым, буквы прыгали и налезали друг на друга. Кто бы это ни написал, он спешил. Или боялся. Или и то, и другое. Откинулся на койку, уставился в потолок. Мысли путались, наскакивая друг на друга, как пьяные в очереди за пивом.

Ладно. Ладно.

Факт: под шахтой — руины, предположительно до-старые. Факт: в руинах есть зал с чёрной водой. Факт: из этой воды вышло что-то, что убило двенадцать человек. Вывод: идти туда — смертельно опасно. Но и не идти — тоже вариант так себе. Вывод номер два: мне нужна информация. Борются с культами, у них должна быть информация о Глубинном, хотя обращаться к ним с моей «меткой» — всё равно что прийти в полицию с пакетом героина и попросить совета.

Ладно. Завтра. Всё завтра. Сегодня — спать.

Закрыл глаза.

Ты нашёл дорогу.

Ты. Должен. Спуститься.

Ты станешь сильнее.

Выбора не было с самого начала.

Проснулся. Рывком, как обычно. Сердце колотится, пот на лбу, руки сжаты в кулаки.

— Выбор есть всегда, мудила мокрожопый, — прохрипел я в темноту.

Темнота не ответила. Она редко отвечает, когда ты не спишь.