Притормозил у дальней стены, вжался в угол. Скрытность плюс камуфляж плюс «слияние с тенями» — совсем не полноценная невидимость, уступает исчезновению, но стать менее заметным в подобной ситуации однозначно полезно для здоровья. Температура тела снизилась, дыхание замедлилось, контуры размылись в полумраке.
Отростки практически проигнорировали меня. Не полностью, к сожалению — один всё ещё поворачивался в мою сторону, но медленно, неуверенно. Как будто сомневался, есть тут что-то или показалось.
Да, ктулхеныш, — показалось, показалось. Присоединяйся к остальным — они как раз сосредоточились на группе Ольге.
— Назад! — командовал сержант. — К проходу! Пробиваемся!
— Там тоже эта срань! — крикнул кто-то.
— Тогда сквозь них! Не тормозим!
Один из бойцов — здоровенный мужик с топором — замахнулся и рубанул по ближайшему щупальцу. Топор лязгнул, как будто лезвие встретило камень, и отскочил. Отросток качнулся — и ударил бойца в плечо. Тот заорал, рухнул на колени и начал сохнуть.
Пять секунд — и ещё одна мумия.
Семеро осталось, из недавней дюжины.
— Не атаковать! — заорал Ольге. — Уклоняться! Только уклоняться!
Умный. Быстро соображает. Жаль, что это не поможет — отростков становилось больше. Они выдавливались из стен, из пола, даже из потолка, медленно, неумолимо сжимая кольцо вокруг группы. Бассейн продолжал кипеть, чёрная жидкость расплывалась по полу, и где она касалась камня — там прорастали новые отростки.Это не бой. Это — агония. Вопрос времени.
Ну а мне пора: чтобы добраться до выхода, нужно пересечь добрую половину зала, уворачиваясь от отростков. С ловкостью в двадцать два — это было реально. Наверное. Возможно. Хотелось бы верить.
Пренебречь, вальсируем.
Мир размылся. Отростки — тягучие, медленные — тянулись ко мне, но я был быстрее. Уклон влево, перекат, прыжок через низко стелющееся щупальце. Ноги несли сами, тело двигалось на автомате, подчиняясь новым рефлексам. Краем глаза заметил, как Ольге смотрит на меня — с каким-то странным выражением, не то удивлением, не то с ненавистью. Или завистью, да.
Почти дошёл, даже без почти — уже у выхода, но дальше не пройти. Блядь подводная тоже не дурак, и двери затянуло сплошной сеткой из маслянисто поблёскивающих щупалец.
Ольге смотрел на меня — через скрытность, кстати, смотрел, сученок.
— Солнечный осколок! — Таки решился он. — У Веника в вещах!
Маг-следопыт, логично же. У него должны были быть артефакты. Амулеты. Что-то, что помогало выслеживать меня через пол леса. И если среди этого барахла действительно есть что-то светящееся…
Тело Веника лежало у прохода — там, где он врезался в отросток и высох. Мантия, сумка с позвякивающими склянками, пояс с какими-то побрякушками. Добрался до тела мага за четыре секунды. Упал на колени, начал рыться в сумке. Склянки, свитки, какие-то камешки… Есть!
Кристалл. Небольшой, размером с куриное яйцо, молочно-белый, с золотистыми прожилками. Даже в полумраке он слегка светился — мягким, тёплым светом, как ночник в детской комнате. Отросток качнулся надо мной — близко, слишком близко. Я откатился в сторону, сжимая кристалл в руке. Как его активировать? Команда? Мысль? Кровь?..
— АКТИВАЦИЯ! — заорал я, потому что почему бы и нет.
Кристалл вспыхнул. Не знаю, как описать этот свет. Яркий — да, но не слепящий. Тёплый — как летнее солнце, как полдень в ясный день. Он хлынул из кристалла волной, заполняя зал, проникая в каждую щель, каждый угол. Никакого звука не было… но, в то же время звук был — высокий, скрежещущий, как ногтями по стеклу. Отростки дёрнулись, задрожали, начали втягиваться обратно в стены. Чёрная жидкость на полу зашипела, испаряясь тёмным паром. Бассейн перестал кипеть.
Свет продержался секунд пять — потом потускнел, угас. Кристалл в моей руке стал тёплым и каким-то… пустым.Но этих пяти секунд хватило. Отростки отступили — не полностью, но достаточно, чтобы освободить проход. Группа Ольге — оставшиеся семеро — не стала ждать повторного приглашения.
— БЕГОМ! — рявкнул сержант. — К выходу!
Они рванули к проходу, топоча сапогами, звеня доспехами. Я — следом, потому что оставаться в этом милом месте желания не было от слова совсем.
Но у Ольге, видимо, были другие планы.
На полпути к проходу он развернулся — резко, профессионально. Меч в руке, глаза — холодные, расчётливые.
— Стоять, — сказал он.
Я остановился. Не потому что испугался — потому что между нами было два метра, и двое его бойцов уже отрезали мне путь к выходу.
— Серьёзно? — спросил я. — Вот прямо сейчас?
— Ты идёшь с нами, — сказал Ольге. — Без фокусов.
За спиной — шорох. Отростки начинали оживать. Свет кончился, и они вспоминали, зачем пришли.
— Ольге, — я старался говорить спокойно, хотя сердце колотилось где-то в районе горла. — Мы можем убить друг друга после того, как выберемся. Но если останемся здесь — нас убьёт эта хрень. Всех.
— Он нужен графу живым, — сказал один из бойцов. Молодой, нервный, меч в руке дрожит.
— Ему также нужны вы, — парировал я. — Живыми. Сколько вас осталось, напомни? Семеро? Из двадцати, с которыми вы начинали погоню?
Ольге молчал. Смотрел на меня, и в его глазах что-то происходило — какой-то внутренний расчёт, взвешивание вариантов.
Шшшрк. Шшшрк.
Отростки возвращались.
— Перемирие, — сказал я. — До выхода из шахты. Потом — как хотите.
— С чего мне тебе верить?
— А у тебя есть выбор?
Пауза. Шшшрк. Ближе.
— Ладно, — сказал Ольге. — До выхода. Потом — никаких гарантий.
— Говно вопрос.
Мы рванули к проходу — все вместе, бок о бок с людьми, которые ещё десять минут назад хотели меня убить. Жизнь — она такая, полна неожиданных поворотов.
Коридор с символами был длинным — метров сто, может больше. Тентакли здесь тоже были, но меньше, тоньше, словно сила, питающая их, ослабевала с расстоянием от бассейна. Мы бежали, уклоняясь от тянущихся щупалец, перепрыгивая через те, что росли из пола. Один из бойцов — немолодой, грузный — отстал. Отросток поймал его за ногу, и он упал с криком. Двое товарищей дёрнулись было назад, но Ольге рявкнул:
— Не останавливаться!
Ну мы и не остановились.
Шестеро.
Выбрались из коридора в шахту — туда, где были обычные стены, обычный камень, обычная темнота. Здесь отростков не было. Ещё. Но вибрация в полу говорила, что они на подходе.
— Быстрее! — крикнул Ольге. — К поверхности!
Легко сказать. Шахта — это не прямой тоннель, это лабиринт. Повороты, развилки, спуски и подъёмы. Меловые метки на стенах — мои метки — показывали дорогу, но попробуй разглядеть их в мечущемся свете факелов, когда за спиной что-то скребётся и шуршит.
— Налево! — крикнул я, узнав развилку.
— Откуда ты знаешь⁈ — огрызнулся кто-то из бойцов.
— Потому что я здесь уже был, идиот!
Свернули налево. Потом — направо. Потом — вверх, по пологому подъёму. Звуки погони становились тише, но не исчезали совсем. Что-то следовало за нами — не отростки, что-то другое. Что-то, что двигалось быстрее.
Толчок прямо в сознание — резкий, болезненный. Я среагировал раньше, чем понял — нырнул вперёд, перекатился. В то место, где я только что стоял, ударило что-то тёмное, тяжёлое.
Существо… наверное. Идентификация фауны молчала, но оно и понятно, животным это страхомудище, очевидно, не являлось. Размером с крупную собаку, но неправильное, искажённое. Тело — блестящее, гладкое, как у отростков. Конечности — четыре, но расположены как-то не так, под странными углами. Голова — если это можно назвать головой — представляла собой нарост без глаз, без рта, просто гладкая полусфера с пульсирующими символами.
— Что это за хрень⁈ — заорал один из бойцов.
Порождение прыгнуло снова — на этот раз на него. Боец поднял щит, принял удар. Щит разлетелся в щепки, бойца отбросило к стене. Он врезался спиной в камень, захрипел, осел. В отличие от воздействия щупалец, в мумию он не превратился, просто сломан позвоночник. Хотя какая, нахер, разница.
Пятеро.
Второе порождение выползло из бокового прохода — мы и не заметили, когда успели его миновать. Теперь твари были с двух сторон.
— В круг! — скомандовал Ольге.
Мы сбились в кучу — я, Ольге, четверо его бойцов. Спина к спине. Классическая оборонительная позиция, бесполезная против врага, которого нельзя убить обычным оружием.
— Артефакт, — сказал Ольге, не оборачиваясь. — Используй его.
Логично. Я поднял кристалл, сосредоточился.
— АКТИВАЦИЯ!
Свет вспыхнул снова — яркий, тёплый, чистый. Порождения взвыли — тем же скрежещущим, нечеловеческим, бесшумным звуком — и отпрянули. Отступили в боковые проходы, скрылись в темноте.
— Бегом! — рявкнул я. — Пока они ослеплены!
Мы побежали. По тоннелю, вверх, к свету — настоящему свету, дневному, который уже виднелся впереди серым пятном на фоне черноты.
Выход. Почти.
Существо прыгнуло из темноты — я не видел откуда, просто почувствовал. Увернулся, но оно зацепило меня по плечу. Боль — резкая, обжигающая. Не как от обычного удара — глубже, словно что-то пыталось вытянуть из меня жизнь.
ПОЛУЧЕН УРОН: КАСАНИЕ СПЯЩЕГО
ЭФФЕКТ: ВРЕМЕННОЕ ИСТОЩЕНИЕ
— Сука!
Я отмахнулся кувалдой — больше рефлекторно, чем осознанно. Удар пришёлся по словно каменному боку твари, и — о чудо — она отлетела. Не сильно, метра на два, но достаточно.
— Бейте их чем-то тяжёлым! — заорал я. — Дробите!
Ольге среагировал мгновенно. Подобрал с пола обломок крепёжного бревна — здоровенную дубину килограммов на десять — и обрушил её на ближайшее порождение. Тварь отлетела, врезалась в стену. Не убита — так хоть замедлена… но это не точно. Другие бойцы последовали примеру. Камни, обломки, всё, что можно использовать как дубину. Не самое красивое решение, но работает.
Мы пробивались к выходу шаг за шагом, отмахиваясь от порождений, которые нападали из темноты. Ещё одного бойца зацепило — не насмерть, но ногу сломало, и его пришлось тащить на себе. Так и не понял, по какому принципу они решают, кого бросить, кого вытаскивать… да и срать на них.
Четверо боеспособных, один раненый.
И я.
Свет впереди становился ярче. Ещё десять метров. Пять. Три. Мы вывалились из шахты в серый дождливый день — все, кто остался в живых. Упали на мокрые камни, тяжело дыша, не веря, что выбрались. Позади, в темноте входа, что-то шевелилось. Порождения не решались выйти на свет — даже такой тусклый, даже сквозь облака. Солнце их пугало.
Минуту мы просто лежали. Дышали. Приходили в себя.
Потом Ольге поднялся.
— Ну что ж, — сказал он, отряхивая грязь с доспехов. — Перемирие закончилось.
Я тоже встал. Медленно, осторожно. Плечо болело там, где меня зацепило порождение, но терпимо. Регенерация уже работала.
— Ты уверен, что хочешь это сейчас?
— У меня приказ.
— У тебя четыре человека, — сказал я. — Один раненый. Остальные — на ногах еле держатся. Ты реально думаешь, что это хорошая идея?
Ольге смотрел на меня. В его глазах я видел усталость — глубокую, застарелую, усталость человека, который слишком долго делает работу, которую ненавидит.
— У меня приказ, — повторил он. Но в голосе уже не было прежней уверенности.
— Ольге, — я поднял руки, показывая, что не собираюсь атаковать. — Послушай меня. Просто послушай, две минуты. Ты преследовал меня две недели. Потерял — сколько? Дюжину людей? Больше? И ради чего?
— Ты украл трофеи графа.
— Я забрал то, что первый нашёл в руинах Старых. Руинах, которые не принадлежат ни графу, ни кому-либо ещё. И знаешь что? То, что мы только что видели там, внизу — это ерунда по сравнению с тем, что проснётся, если трещина расширится. Ты хочешь притащить меня к графу — отлично. А что потом? Граф казнит меня, заберёт… что он там хочет забрать… и всё? Все довольны?
— Это не моё дело.
— А чьё тогда?
Пауза. Дождь усилился — крупные капли барабанили по камням, по нашим головам, по трупам внутри шахты.
— Твои люди устали, — сказал я. — Им нужен отдых, еда, лечение. Раненому — целитель, иначе он не дотянет до цивилизации. Ты можешь попытаться взять меня сейчас — и, может быть, даже получится. Но какой ценой? Ещё двое-трое мёртвых? Ради приказа, который уже стоил тебе половины отряда?
Ольге молчал.
— Или, — продолжил я, — мы можем разойтись. Прямо сейчас. Ты скажешь графу, что я погиб в шахте — никто не проверит. Заберёшь своих людей, вернёшься домой. Будешь жить дальше.
— Ты предлагаешь мне нарушить присягу.
— Я предлагаю тебе выбор.
Он думал долго. Смотрел на меня, на своих людей — измотанных, раненых, напуганных. Смотрел на вход в шахту, где всё ещё шевелилось что-то в темноте.
— Ублюдок, — сказал он наконец.
— Это не ответ.
Ольге усмехнулся — впервые за всё время, что я его видел.
— Ты прав. Это не ответ.
Он развернулся. Пошёл к своим людям.
— Собирайтесь, — сказал он. — Уходим.
Один из бойцов — тот самый нервный, молодой — возмутился:
— А как же…это⁈
— Охотник погиб в шахте, — сказал Ольге ровным голосом. — Засыпало при обвале. Тела не нашли. Это официальная версия. Кто не согласен — может остаться здесь и проверить лично.
Молчание. Никто не остался.
Они собрались за пять минут — подхватили раненого, подобрали уцелевшее снаряжение. Ольге обернулся напоследок.
— Не попадайся мне больше, охотник.
— Постараюсь, сержант.
Он кивнул — коротко, без эмоций. И ушёл. Увёл своих людей вниз по склону, в сторону леса, прочь от Рыжих холмов и того, что пряталось под ними. Я остался стоять у входа в шахту, глядя им вслед. Дождь лил, не переставая. Плечо болело. Во всём теле — странная слабость, как после тяжёлой болезни.
Ладно. Не сдох, и на том спасибо.
Отошёл от входа метров на двадцать — на всякий случай. Нашёл относительно сухое место под нависающим камнем, сел, привалился спиной к скале. Закрыл глаза. Первый раз за… сколько? Часы? Дни? — позволил себе просто сидеть. Не планировать, не анализировать, не ожидать нападения. Просто — быть.
Тишина. Настоящая тишина, только шум дождя и стук моего собственного сердца.
Через полчаса я поднялся. Дождь чуть утих, превратившись в мелкую морось. Эффект «касания» всё ещё действовал, но терпимо — ноги держали, голова работала.
Нужно было возвращаться в Перепутье. Отлежаться, прийти в себя, разобраться с тем, что произошло. И — да — разобраться с тем, что теперь делать с моей жизнью. Потому что после сегодняшнего стало ясно: просто охотиться на волков и таскать руду кузнецу — это уже не вариант. Там, внизу, что-то проснулось. Что-то, что знает обо мне. Что-то, что позвало меня сюда — и, вероятно, позовёт снова.
Весёленькие перспективы.
До Перепутья я добрался к закату. Без привалов и без приключений, что само по себе было удивительно — видимо, вселенная решила дать мне передышку. Или просто копила силы для следующего раунда пиздецов.
Стражник у ворот — тот же сонный мужик, что и в прошлый раз — посмотрел на меня с интересом.
— Снова в шахту ходил?
— Угу.
— Как там, стремно?
— Относительно.
Прошёл через ворота, по главной улице, к «Трём дубам». Народу было мало — вечер буднего дня, все по домам. Только пара пьянчуг у колодца да кошка, шмыгнувшая в подворотню.
Боров встретил меня за стойкой — как обычно, с кружкой и тряпкой в руках.
— Выглядишь хреново, — сказал он вместо приветствия.
— Чувствую себя ещё хуже.
— Жрать будешь?
— Буду.
Поднялся наверх, прихватив с собой пирог с чем-то мясным. Закрыл дверь. Упал на койку. И только тогда — наконец-то — открыл статус.
СТАТУС
ИМЯ:???
КЛАСС: ОХОТНИК
УРОВЕНЬ: 14
ХАРАКТЕРИСТИКИ
Сила: 28
Ловкость: 22
Выносливость: 28
Восприятие: 28
Интеллект: 7
Мудрость: 8
Свободных очков: 0
ТАЛАНТЫ
Охотничий инстинкт (усилен) — Вы чувствуете присутствие живых существ в радиусе 150 метров. Можете определить их примерный размер, направление движения и эмоциональное состояние. Чем опаснее существо, тем сильнее ощущение. Не работает на механизмы, неживые сущности и нежить.
Регенерация — Значительно ускоряет естественное заживление ран. Порезы затягиваются за часы, переломы — за дни. Также повышает сопротивляемость болезням и ядам. Эффективность зависит от питания и отдыха — при голоде или истощении регенерация замедляется.
Молниеносные рефлексы — Значительно увеличивает скорость реакции на внезапные угрозы. Вы способны уклоняться от атак, которые обычный человек даже не успел бы заметить. Время словно замедляется в моменты опасности, давая вам драгоценные мгновения на принятие решения. Эффект активируется автоматически при угрозе жизни.
Несокрушимый дух — Ваша воля укрепляет тело. Вы можете игнорировать боль и усталость в критических ситуациях, продолжая сражаться даже с тяжёлыми ранениями. Бонус к сопротивлению страху и ментальным воздействиям.
Неуязвимый — Ваше тело достигает предела человеческой прочности и выходит за него. Вы способны выдержать удары, которые убили бы обычного человека, продолжать сражаться с ранами, от которых другие потеряли бы сознание. Болевой порог повышен вдвое. Шанс получить критическое ранение снижен. Вы можете игнорировать эффекты, вызывающие оглушение или потерю сознания.
Сокрушительный удар — Вы можете вложить всю силу в один удар, нанося катастрофический урон. Удар пробивает броню, ломает кости, разрушает конструкции. После использования — короткий период уязвимости (несколько секунд).
Предчувствие опасности — Ваше шестое чувство усиливается до уровня полноценного боевого предвидения. Вы ощущаете угрозу за несколько секунд до её воплощения — достаточно, чтобы подготовиться или уйти с линии атаки. Работает даже во сне. Побочный эффект: в местах с высокой концентрацией угроз может вызывать постоянную тревожность.
НАВЫКИ
Выживание: 17
(способности: идентификация флоры, идентификация фауны, адаптация, адаптация, второе дыхание)
Ремесло: 15
(способности: оценка материалов, понимание, экономия, руки мастера, интуиция мастера)
Скрытность: 12
(способности: камуфляж, слияние с тенями, тихий шаг, исчезновение)
Ближний бой: 9
(способности: чувство расстояния, боксер, болевые точки)
Установка ловушек: 10
(способности: маскировка, цепкость, активация)
Поиск следа: 6
(способности: чтение следа, память следа)
Стрельба: 6
(способности: упреждение, твёрдая рука)
Взлом: 2
ОСОБЫЕ СПОСОБНОСТИ
Болотная стойкость — иммунитет к болотн ым миазмам и некоторым природным ядам.
Живучесть — способность выживать при травмах, которые убили бы обычного человека.
Ментальная стойкость (усилена) — полная защита от некоторых псионических воздействий, ослабление более сильных.
Легкая рука — повышение вероятности получения навыков воровской направленности.
ДОСТИЖЕНИЯ
ЕЩЁ ЖИВ? НИЧЕГО СЕБЕ!
ПЕРВАЯ КРОВЬ
ГУРМАН ПОНЕВОЛЕ
СОБИРАТЕЛЬ
ДОМОСЕД
КУСТАРЬ-САМОУЧКА
ТРАППЕР
КРЫСОЛОВ
УБИЙЦА ЧУДОВИЩ
ПАРТИЗАН
УБИЙЦА РАЗУМНЫХ
ОХОТНИК НА ОХОТНИКОВ
СКВОЗЬ ТРЯСИНУ
БОСС ПОЛЯНКИ
ГОЛЕМОБОРЕЦ
НА ВОЛОСОК ОТ СМЕРТИ
ОТСЕКАЮЩИЙ НЕСЛЫШИМОЕ
НЕУКРОТИМЫЙ
МЕЖДУ МОЛОТОМ И НАКОВАЛЬНЕЙ
Активные эффекты:
МЕТКА ГЛУБИННОГО (неизвестно)
КАСАНИЕ СПЯЩЕГО (временное)
То, что защита от всякой мозгомойной дряни выросла — это хорошо, это радует. Очень уж печально осознавать, что тебя на протяжении… длительного времени цинично имели в мозг. Выросшие скрытность и выживание — тоже хорошо, но оно и неудивительно, после такого.
А вот никаких достижений Система за приключения в шахте не отсыпала… С другой стороны, то, что смог уйти оттуда — уже достижение. Не будем наглеть.