Дорога охотника 3

Глава 18

— Сдавайся, — сказал Ольге, выходя вперёд. В руке у него был меч, в глазах — холодное удовлетворение. — Ты проиграл, охотник. Хватит, отбегался.

Проиграл? Может быть. Но сдаваться — это не про меня. Особенно этому обсосу, который обещал не сдавать меня графу. «Засыпало в шахте», ага.

Я оглянулся в поисках хоть каких-то вариантов. Позади — стена оврага. Справа — тупик. Слева… слева была трещина в камне, с долей оптимизма её можно было бы назвать расщелиной. Узкая, тёмная, уходящая куда-то вглубь, под землю.

Решение — возможно, не самое лучшее, но всё же — пришло мгновенно. Прыгнул в сторону, уклоняясь от удара, нырнул в трещину.

— За ним! — рявкнул Ольге.

Но трещина была слишком узкой для весьма крепких солдат, ещё и в броне. Я протиснулся боком, не размышляя, сдирая кожу о камни, и оказался в… пещере? Туннеле? Чём-то тёмном и холодном, уходящем в глубину.

За спиной — ругань, звон металла о камень. Они пытались пролезть следом, но не могли. Я выиграл несколько минут, как минимум. И ещё несколько, всадив последний болт в самого тощего из преследователей, таки почти протиснувшегося меж камней. Ключевое слово «почти».

— Рассыпаться! Обойти! — скомандовал Ольге. — Найти другой вход! Он не уйдёт, не в этот раз!

Конечно, не уйду. Куда мне деваться из этой дыры? Разве что…

Охотничий инстинкт мигнул на периферии сознания. Что-то впереди. Не люди — что-то другое. Вода. Много воды.

Я двинулся вглубь пещеры, осторожно, на ощупь. Темнота была абсолютной — сплошная чернота, ни единого проблеска света. Только звук капающей воды где-то впереди и моё собственное тяжёлое дыхание. Пару раз проход сужался настолько, что опять приходилось продираться, рискуя застрять намертво… но это же и мотивировало, графским уродам будет ещё сложнее, если вообще возможно.

Через несколько минут после самого сложного сужения туннель расширился, и я вышел в… зал? Грот? Что-то вроде того. Глаза, уже привыкшие к темноте, различили очертания — каменные стены, неровный потолок. И в центре — водоём. Чёрный, неподвижный, похожий на жидкое зеркало.

Знакомая картина. Слишком знакомая.

Метка на лбу вспыхнула теплом — не болезненным, но отчётливым. Она знала это место. Она чувствовала… что-то.

«Ты пришёл».

Опять этот голос. Опять эта хрень.

— Не сейчас, — прохрипел севшим голосом. — Я тут занят немного.

За спиной послышались шаги, лязг металла. Всё же нашли другой вход, ещё и смогли протиснуться.

«Ты — в месте силы».

Я огляделся. Грот был большой, но выходов — только два. Тот, откуда пришёл я, и тот, откуда приближались преследователи. Ловушка, в которую я сам себя загнал.

«Вода — везде. В каждом ручье, в каждом озере, в каждом источнике под землёй. И в каждой капле — тень моего присутствия».

— Что ты несёшь?

«Ты знаешь, что делать».

Знаю? Я? Откуда мне знать?

Солдаты появились из туннеля — десяток, с факелами, мечами наголо. Ольге впереди, как всегда.

— Всё. Отбегался, охотник, — сказал он. — Некуда бежать.

Он был прав. Некуда.

Но…

Я посмотрел на воду. Чёрную, неподвижную воду, в которой не отражался свет факелов. Воду, которая была… живой? Нет, не живой. Но и не мёртвой. Да и не просто водой, наверное, уж точно не привычным мне аш-два-о…

Но… вода — везде. Тень присутствия — в каждой капле.

Это было безумием. Полным, абсолютным безумием. Но альтернатива — плен и смерть, а то и что-то похуже.

— Ну, — прошептал я, глядя в чёрную глубину, — если ты такой всемогущий… помоги.

Метка вспыхнула огнём.

Вода — или что это за жидкость, чёрная, неподвижная — шевельнулась. Поднялась. Приливной волной, хтоническим фонтаном, сюрреалистическим потоком чем-то, у чего не было названия в человеческом языке. Столб жидкой тьмы, выросший из водоёма и нависший над солдатами, как рука желающего поиграть ребёнка над муравьями.

— Что за… — начал Ольге.

Не закончил. Просто не успел.

Вода обрушилась на них, уже не как волна, а как лавина. Захлестнула, окутала, поглотила. Крики, бульканье, хрип — и тишина. Абсолютная, мёртвая тишина.

Я стоял на краю водоёма, дрожа всем телом. Метка пульсировала — горячо, почти болезненно. Перед глазами плыли тёмные пятна.

«Ты — мой».

— Нет, — прохрипел я. — Я никому не принадлежу.

«Принадлежишь».

Вода отступила, втягиваясь обратно в водоём. На камнях остались тела — десяток солдат, застывших в странных позах. Абсолютно сухие. Как будто высушенные изнутри, прилив забрал не только свою воду — вообще всю. Снаряжению тоже досталось — одежда истлела, как будто провела на морском дне десятилетия, металл заржавел и осыпался ржавой пылью.

Подошёл к Ольге. Сержант лежал ближе всех, с раскрытым ртом и пустыми ледышками сморщенных, высохших глаз. Мёртв. А я ведь предлагал решить вопрос по-хорошему.

Накатила слабость — как после применения смертельного удара, возможно и сильнее, я упал на колени. Голова раскалывалась, в ушах звенело, мир плыл и качался, как палуба корабля в шторм.

ИСПОЛЬЗОВАНА СПОСОБНОСТЬ: КАСАНИЕ ГЛУБИН ОТКАТ: КРИТИЧЕСКИЙ ВРЕМЕННЫЕ ЭФФЕКТЫ: ОСЛАБЛЕНИЕ (48 ЧАСОВ), СВЯЗЬ С ГЛУБИННЫМ УСИЛЕНА

Касание Глубин. Новая способность? Или… или просто впервые использованная старая?

Не важно. Сейчас — не важно.

Я заставил себя подняться. Ноги не держали, руки тряслись, но я встал. Выбрался из грота через тот туннель, откуда пришёл. Выполз из трещины на дно оврага. Там было пусто. Лиса, Мехт, остальные солдаты — все исчезли. Только угли догоревшего костра и следы на земле. Следы вели на север. Много следов — минимум десяток человек. Они ушли, забрав пленницу, и предателя этого сраного не забыли прихватить.

Я опустился на камень, пытаясь собрать мысли. Мехт. Сука. Всё это время — он работал на графа? На барона? На кого-то ещё?

Он спас мне жизнь. Он делил со мной опасности. Он… он был напарником.

И он сдал меня.

Ничего личного, сказал он. Ничего личного.

Ладно. Ладно. Посмотрим, как он скажет это, когда я найду его.

Потому что я найду. Обязательно найду.

Поднялся, проверил снаряжение. Арбалет — при мне. Нож — при мне. Сумка с припасами — где-то в лагере, наверное, забрали вместе с остальным.

Неважно. У меня есть главное — я жив. И я знаю, куда они пошли.

На север. К графу.

Но прежде чем догонять… нужно отдохнуть. Эффект отката бил по организму, как кувалда… как тяжелая водяная кувалда. Ноги подкашивались, в глазах темнело — ещё немного, и я просто вырублюсь.

Нашёл укрытие — расщелину между камнями, достаточно глубокую, чтобы спрятаться. Забился внутрь, прижавшись спиной к холодному камню.

И перед тем, как сознание погасло, услышал:

«Теперь ты понимаешь. Теперь ты видишь. Нет разницы между путями. Есть только то, чем ты станешь».

— Есть… разница… — пробормотал я.

И отключился.

Всё тело дрожало, щупальца ночного воздуха окутали организм, лезли внутрь — и как будто что-то замёрзло глубоко в груди и никак не могло оттаять.

Системное сообщение мигало на периферии сознания:

АКТИВНЫЕ ЭФФЕКТЫ: МЕТКА ГЛУБИННОГО (неизвестно) ОСЛАБЛЕНИЕ (осталось 36 часов) СВЯЗЬ УСИЛЕНА (постоянно?)

Охуенно, просто охуенно прогулялся. И вопросительный знак в системном сообщении… вроде бы, он должен радовать, типа не всё так однозначно хреново… но почему-то ещё больше пугает.

Выбрался из укрытия, осмотрелся. Утро, судя по положению солнца, значит, проспал всю ночь. Тело ныло, как после хорошей драки, — впрочем, драка и была, так что логично.

Вернулся на место лагеря. Как и думал, забрали всё — сумки, припасы, даже плащи, остались только угли костра и следы на земле.

Следы на земле.

Я присел, изучая отпечатки. Мехт — я узнавал его шаг, характерную постановку стопы. Лиса — её вели, судя по глубине следов и неровности шага. Солдаты — минимум десяток, может, больше. И ещё кто-то — следы мельче, легче. Тихий? Возможно… Получается, не сбежал, а идёт следом.

Они ушли на север, как я и думал. К графу. Или куда-то ещё, где их ждали.

Вопрос — догонять или нет?

Логика говорила — нет. Меня двадцать человек не смогли взять, но это было с элементом неожиданности, в исполнении… того. Да, того, теперь я хорошо понимаю своих предков, придумывавших различные иносказания для нечисти, сильно лучше, чем хотелось бы, понимаю. Сейчас я ослаблен, без припасов, один. Соваться к ним — чистое самоубийство.

Но… Лиса. Она не предавала, она даже не сбежала — дралась рядом со мной, пока её не скрутили. Если её доставят к графу…

И Мехт. Сука, предатель, крыса. Я должен был увидеть, должен был понять. Все знаки были — слишком удобное появление, слишком актуальная информация, слишком легко втерся в доверие. Но я не увидел, потому что хотел верить.

Потому что мне нужен был напарник.

Идиот.

Ладно. Сейчас — не время для самобичевания. Сейчас — время для планирования.

Шаг первый — восстановиться. Найти еду, воду, какое-то укрытие, где можно переждать откат.

Шаг второй — разведка. Понять, куда они направляются, где остановятся, какими силами располагают.

Шаг третий — действие. Какое именно — решу, когда буду знать больше.

Поднялся, огляделся. Сухой овраг уходил на запад, в сторону холмов. На востоке — дикие земли, откуда мы пришли. На севере — графские территории.

На север и пойду. Но не сразу. Сначала — шаг первый.

Двинулся на запад, по дну оврага. Охотничий инстинкт хоть и вполсилы — откат сказывался и на нём — но подсказывал, помогал. Даже урезанного функционала хватало, чтобы определить направление к воде.

Через час нашёл ручей — маленький, едва заметный, пробивавшийся сквозь камни. Напился, наполнил найденную флягу — каким-то чудом она осталась на поясе. Потом — охота. Не на крупную дичь — сил не хватит. Нашёл несколько птичьих гнёзд, собрал яйца. Выкопал съедобные коренья — как задолбал этот, какой уже по счету, откат к подножному корму. Ну, во всяком случае, хватит на день, может, на два.

К вечеру нашёл укрытие — небольшую пещеру в склоне холма. Не слишком глубокая, но достаточно защищённая от ветра и дождя. Развёл маленький костёр, испёк яйца, съел коренья. Невкусно, но питательно.

И начал думать. Это вообще полезно, как оказалось.

Мехт. Почему? За что?

Он говорил, что работал на барона. Что барон его защищал от Печати в обмен на службу. Что потом — выгнал, без объяснений.

Или… не выгнал?

Что если вся эта история с Печатью, с погоней, с «я больше не нужен» — была спектаклем? Что если барон отправил Мехта ко мне специально, чтобы втереться в доверие, чтобы следить, чтобы в нужный момент — сдать?

Это объясняло бы, почему Печать — якобы супер-организация наемных убийц — так легко от меня огребла. Объясняло бы, почему Мехт так быстро согласился помогать. Почему он был таким удобным, чуть ли не идеальным напарником.

Слишком удобным.

Но если барон — тогда при чём тут графские? Они же враги, разве нет?

Или… не враги? Что если барон и граф договорились? Что если мой скальп — часть какой-то сделки между ними?

Или всё ещё сложнее. Что если Мехт работал не на барона, а на кого-то третьего? На культ? На Храм? На Академию?

Слишком много вопросов. Слишком мало ответов.

Но одно я знал точно: когда найду Мехта — он ответит на все.

Три дня я шёл на север, держась в стороне от основных троп. Откат прошёл на второй день — спасибо регенерации, — и силы начали восстанавливаться. Охотничий инстинкт снова работал в полную мощность, характеристики позволяли держать приличный темп… Аж задумался — по факту, этот откат вернул меня к прежнему, земному состоянию — и это воспринималось как неимоверная слабость, чуть ли не полутруп.

Но главное — я нашёл их след… ну, оно не сложно было, справедливости ради — группа не скрывалась. Шли открыто, по главной дороге, как будто им некого было бояться.

Я держался в стороне, параллельным курсом, наблюдая издалека. Пересчитал — двенадцать человек, включая Мехта. Четверо на лошадях. Лису вели связанной, с кляпом во рту. Тихого видно не было — то ли ушёл, то ли прятался ещё лучше меня.

На третий день они остановились в заброшенном форте — старом имперском укреплении, полуразрушенном, но ещё пригодном для жилья. Разбили лагерь во внутреннем дворе, выставили часовых.

Я залёг на холме в полукилометре, наблюдая.

Ждал.

И дождался.

На четвёртый день прибыло подкрепление — ещё два десятка солдат, конный отряд, несколько повозок. Важная персона, судя по количеству охраны.

Граф? Возможно. Или его представитель.

Неважно. Важно другое.

Когда стемнело, я подкрался ближе.

Забрался на полуразрушенную башню, откуда открывался вид на внутренний двор. И увидел.

Мехт стоял перед человеком в дорогой одежде — не граф, слишком молодой, но явно кто-то важный. Они разговаривали, и хотя слов я не слышал — видел жесты, мимику, позы.

Мехт… отчитывался. Как подчинённый перед начальником. Как агент перед куратором.

И важный тип — улыбался. Довольно, удовлетворённо. Хлопал Мехта по плечу. Что-то говорил, показывая в сторону, где, видимо, держали Лису.

Значит, вот как. Не барон. Не культ.

Граф. С самого начала — граф… хотя, не удивлюсь, если он и этого пидора аристократического кинет.

Но пока, очевидно, Мехт работал на графа. Приставлен ко мне, чтобы следить. Чтобы в нужный момент сообщить, куда я направляюсь. Чтобы привести погоню прямо к нам.

Вся история с Печатью, с бароном — ложь. Или полуправда, что ещё хуже.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Убью. Медленно. Кишки из жопы кочергой вытяну.

Но сначала — Лиса. Её нужно вытащить.

Спустился с башни, отполз к лесу. Нужен был план.

План был простой: чем-то отвлечь бойцов, пробраться внутрь, вытащить Лису, уйти. Звучит легко, но исполнение… исполнение требовало удачи, которой у меня обычно не было.

Но выбора не было тоже.

Ночью, когда лагерь затих, я подкрался к восточной стене форта. Там был пролом — небольшой, достаточный для одного человека. Часовой стоял в двадцати метрах, у костра, смотрел в другую сторону.

Проскользнул внутрь. «Слияние с тенями» помогло, растворяя меня в темноте. Охотничий инстинкт с запасом перекрывал площадь лагеря — спящие люди, часовые на стенах, кто-то в главном здании…

И Лиса. Её держали в подвале, судя по сигнатуре — ниже уровня земли.

Пробрался к входу в подвал. Дверь — деревянная, на засове, часовой — один, дремлет на табурете, арбалет прислонён к стене. Слава общемировому распиздяйству.

Подошёл сзади, рука на рот, нож к горлу. Часовой дёрнулся, захрипел — и затих. Уложил его на пол, прихватил колчан болтов, открыл дверь.

Подвал был маленький, сырой, с единственным факелом на стене. Лиса сидела в углу, прикованная цепью к кольцу в стене. Увидела меня — глаза расширились, но она промолчала. Умная.

— Тихо, — прошептал я, подходя. — Сейчас выберемся.

Цепь — простая, с обычным замком. Отмычки — те, трофейные — ещё были при мне, как-то умудрился их не посеять. Двадцать секунд — и замок щёлкнул.

— Как? — прошептала Лиса, растирая запястья.

— Потом. Сейчас — уходим.

Мы выбрались из подвала, двинулись к пролому в стене. Половина пути — чисто. Три четверти — чисто.

И тут…

— Тревога!

Крик — откуда-то сверху, с башни. Один из часовых, которого я не заметил. Чёрт глазастый.

Лагерь взорвался движением. Факелы, крики, топот сапог. Мы рванули к пролому — и упёрлись в троих солдат, которые уже бежали нам навстречу.

Первого снял болтом. Второго — Лиса, ножом, который я ей сунул. Даже успела подхватить его самострел. А вот третий — отступил, заорал ещё громче.

— Сюда! Они здесь!

Выскочили через пролом, понеслись к лесу. Позади — погоня. Много. Дохера просто.

— Не уйдём, — выдохнула Лиса.

Она была права. С её скоростью — не уйдём. Она не боец, не охотник, её навыки — в другом.

— Я их задержу, — сказал я.

Она посмотрела на меня — долгим, странным взглядом. Потом кивнула.

А я развернулся к преследователям.

Их было много. Слишком много. Но это не важно.

«Ты знаешь, что делать».

Голос в голове — тот самый, ненавистный. Но сейчас — почти желанный.

— Да, — прошептал я. — Знаю.

Метка вспыхнула.

И темнота ответила.

Она пришла не из воды — из земли, из воздуха, из самих теней. Сгустилась, обрела форму — или бесформенность. Накатила на преследователей волной холода и ужаса.

Той мощи, что была в пещере, на таком расстоянии не было, не хватило не только высушить, даже просто убить — но и ощущение ужаса, всепоглощающего страха, когда подгибаются колени и оружие выпадает из ослабевших рук… Тоже не подарок.

Первая волна, самые стойкие, доковыляла только через тридцать секунд — пятеро, с факелами и мечами. Мы встретили их арбалетными болтами — двое упали, третий — споткнулся, четвёртый и пятый — добежали.

Схватка лицом к лицу, нож против мечей. Хреновые шансы — но ловкость моя творила чудеса, особенно против ослабленного противника. Увернулся, полоснул, отступил. Один из солдат захрипел, зажимая горло. Второй — отшатнулся, получив порез на руке.

Бой продолжался — минуту, две, пять. Мы отходили, огрызаясь, оставляя за собой раненых и мёртвых… пока, к счастью, чужих, когда из леса за нашими спинами вылетел болт, свалив одного из преследователей. И еще одного. И еще.