Глава 15

По закону подлости перед выходом небо разродилось мелким противным дождиком — не ливнем, а так, моросью, от которой промокаешь медленно, но верно. Я стоял у северных ворот, в очередной раз проверяя снаряжение… наверное, растерялся от его количества, обычно я столько просто не имел. Арбалет за спиной, запасной трофейный — на бедре, двенадцать болтов в поясном колчане, остальные в сумке. Нож на бедре, верёвка на плече, факелы в сумке. Куртка — трофейная, лично мною модернизированная — приятно облегала тело, не сковывая движений.


Мехт появился минут через пять после назначенного времени. Выглядел он уже куда лучше, чем три дня назад — бледность ушла, движения стали уверенными, и только лёгкая скованность в правом боку напоминала о ране. Явно были у него способы оклематься, и не сильно хуже моей регенерации. Нужно распросить, какие именно.


— Готов? — спросил я.


— Готов.


Мы прошли через ворота, кивнув сонному стражнику, который в этот раз даже не потрудился спросить, куда мы направляемся. Такое место, никому нет дела до чужих планов, пока они не касаются лично тебя… не сказать, чтобы меня это не устраивало. Дорога к шахте вела через лес, плавно переходящий в холмы — пологие, поросшие редким лесом, усеянные валунами. Мехт шёл молча, непринуждённо оглядываясь по сторонам, фиксируя всё, что могло представлять интерес или угрозу. Хороший напарник для такого дела, подумал я. Не болтает, не отвлекает, делает своё дело.


— И всё же, — попросил он, когда мы отошли от посёлка на пару километров. — Что именно ты видел там, в шахте? Не то чтобы я настаиваю, но интересно же, кто нас там может взять за жопу.


Я помолчал, собираясь с мыслями. Как описать то, что видел? Как передать ощущение неправильности, которое пропитывало каждый камень, каждую тень, каждую каплю воды в том месте?


— Руины Старых, — начал я. — Комплекс под землёй, глубже, чем обычная шахта. Коридоры, залы, что-то вроде храма или лаборатории — хрен разберёшь. И вода. Чёрная вода, которая светится изнутри. Из неё лезут… твари. Порождения. Похожи на помесь осьминога с пауком, только из чистой тьмы.


Мехт слушал, не перебивая.


— Ты их убивал?


— Да. Но появляются новые, или они возрождаются. Снова вылезают из воды. Как будто вода — их источник, их гнездо.


— Думаешь, они как-то связаны с Глубинным?


— Почти наверняка.


Он кивнул, переваривая информацию.


— И ты хочешь вернуться туда… зачем?


Хороший вопрос. Правильный вопрос. Зачем нормальный человек полезет в гнездо неведомой гребаной херни, рискуя жизнью и рассудком?


— Информация, — сказал я. — Там есть ответы. На вопросы, которые меня волнуют.


— И ты думаешь, что эти ответы стоят риска?


Я остановился, повернулся к нему.


— Слушай, Мехт. Или Серый, или как тебя там на самом деле зовут. Я не заставляю тебя идти. Ты можешь подождать снаружи, посторожить выход. Это тоже полезно.


Он покачал головой.


— Я пойду с тобой. — В его голосе была решимость, которой я не ожидал. — Ты спас мне жизнь. И… мне тоже нужны ответы. О Печати, о бароне, о том, что происходит в этом регионе. Может, там найдётся что-то полезное.


— Ладно. — Я пожал плечами. — Твой выбор.


Мы двинулись дальше.

К полудню дождь прекратился, но небо оставалось затянутым серыми облаками. Холмы становились выше, лес — реже, тропа — едва различимой. Я ориентировался по памяти и чутью, которое вело меня к нужному месту так уверенно, словно кто-то невидимый указывал дорогу.


Метка. Наверняка это она.

Значит, пора делать привал. Возможно, если пожрать — всё пройдёт, метод-то проверенный. Долго засиживаться не стали, и оперативно прикончив свежепойманного зайца, собрали импровизированный лагерь и тронулись дальше.


— Здесь, — сказал я, останавливаясь у подножия особенно крутого холма, уже практически маленькой горы. И нет, не горбатой.


Вход в шахту выглядел как обычная дыра в земле — старая, заросшая кустарником, с покосившимися деревянными подпорками. Никаких указателей, никаких предупреждений. Просто дыра, ведущая в темноту.


Что-то резануло глаз. Присмотрелся аккуратнее, используя поиск следа. Мехт тоже присел на корточки, изучая следы.


— Кто-то был здесь недавно, — сказал он. — Трое или четверо.


Я присмотрелся.


— Четверо. Сапоги, или наподобие, мягкая кожаная подошва.


— День назад, максимум два. Следы свежие, дождём не размыты.


Трое или четверо. Искатели сокровищ? Люди графа? Или просто местные, решившие проверить старую шахту на предмет чего-нибудь ценного?


— Не выходили, вроде бы?


Мехт помолчал, изучая землю вокруг входа.


— Не могу сказать точно. Следы перекрываются. Но… — он нахмурился, — вот это интересно.


— Что?


— Похоже на кровь. — Он указал на тёмное пятно у края ямы.


— Да, кровь. Немного, но свежая. Кто-то поранился. Или был ранен.


Отлично. Просто замечательно. Теперь у нас не просто опасная шахта с тварями, а опасная шахта с тварями и неизвестными людьми, которые, возможно, уже мертвы, а возможно — ждут внутри.


— Это что-то меняет? — спросил Мехт.


— Нет, — сказал я после короткого раздумья. — Идём.


Достал факел, высек искру в трут. Пламя затрепетало, отбрасывая оранжевые отблески на стены шахты. Мехт зажёг свой факел от моего, и мы начали спуск. Первые сто метров были обычной шахтой — грубые стены, укреплённые деревом и камнем, узкий проход, уходящий вниз под небольшим углом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — чем-то, чего я не мог определить, но что заставляло охотничий инстинкт настороженно подрагивать.


— Тихо, — прошептал Мехт.


Ага. Слишком тихо. Ни шороха, ни скрипа, ни капания воды. Мёртвая, давящая тишина, как в той глубине леса, где я впервые встретил сумеречников.


— Так и должно быть, — сказал я. — Чем глубже — тем тише. И тем хуже.


Мы продолжали спуск, не задерживаясь в собственно шахте. Деревянные подпорки сменились каменными колоннами, явно вытесанными не человеческими руками. Слишком ровные, слишком гладкие, с узорами, которые глаз отказывался фиксировать.


— Смотри, — Мехт указал факелом на стену.


Там была надпись — или что-то, что когда-то было надписью. Символы, вырезанные в камне, частично стёршиеся от времени, но всё ещё различимые. Я не понимал ни слова, но само их начертание вызывало странное чувство — как будто я должен был понимать, как будто знание было где-то рядом, на границе сознания, но никак не давалось в руки. Такое впечатление, что в мои прошлые спуски тут были другие надписи… или те же… или не тут? Я отвернулся от надписи. Слишком долго смотреть на неё было неприятно — начинала болеть голова, и в глазах мелькали странные образы.


Мы шли дальше. Проход разветвлялся, уходя в разные стороны, но я точно знал, какой путь выбрать. Метка вела меня, как компас к северу, как мотылька к огню.

И это, если честно, нервировало больше всего.


— Стоп, — я поднял руку.


Впереди, метрах в двадцати, коридор расширялся в небольшой зал. И в этом зале было… что-то. Сигнатура — слабая, но отчётливая. Не тварь из чёрной воды — что-то другое, хрен поймёшь на таком расстоянии.


— Что там? — шёпотом спросил Мехт.


— Не знаю. Но что-то есть.


Я погасил факел, дав глазам привыкнуть к темноте. Мехт сделал то же самое. Несколько секунд мы стояли в абсолютном мраке, и только слабое свечение — то самое, проклятое, исходящее от стен — давало хоть какой-то ориентир. Двинулись вперёд, медленно, бесшумно. Я первым, Мехт прикрывал спину.


Зал открылся, и я увидел трупы. Трое мужчин, лежащих на каменном полу в неестественных позах. Один — у стены, сползший вниз, с застывшим выражением ужаса на лице. Второй — в центре зала, скрюченный, как будто пытался закрыться от чего-то руками. Третий — у противоположного выхода, растянувшийся во весь рост, словно бежал и упал.


— Что их убило? — прошептал мой напарник.


Я подошёл к ближайшему телу, присел. Осмотрел — никаких ран, никаких следов борьбы. Просто мёртвый человек с выражением запредельного страха на лице.


— Не знаю. Похоже на… — я замялся, подбирая слова, — страх? Они умерли от страха?


Мехт присел рядом со вторым телом.


— Этот тоже. Никаких повреждений. Просто… умер.


Псионическая атака? Что-то, что воздействует напрямую на разум, вызывая такой ужас, что сердце просто останавливается? Звучало дико, но в этом месте — вполне возможно. Я выпрямился, оглядываясь. Чутьё говорило, что прямой угрозы нет — по крайней мере, сейчас. Но что-то здесь было не так. Что-то, кроме мертвецов. В дальнем углу зала, за каменным выступом, шевелилось что-то живое. Слабая сигнатура — человеческая, но едва уловимая. Как будто человек был на грани…


— Там кто-то есть, — сказал я Мехту. — Живой. Еле-еле.


Мы подошли осторожно, готовые к любой неожиданности. Это был мужчина — молодой, лет двадцати пяти, в потрёпанной охотничьей одежде. Он сидел, прижавшись спиной к стене, обхватив колени руками. Глаза — огромные, безумные — смотрели в пустоту, не замечая нас.


— Эй, — я присел рядом, стараясь не делать резких движений. — Слышишь меня?


Никакой реакции. Только губы шевелились, беззвучно повторяя что-то. Я наклонился ближе, пытаясь расслышать.


— … не смотри… не смотри в воду… оно там… оно ждёт… не смотри…


— Что ты видел? — спросил я.


Его взгляд вдруг сфокусировался на мне. Рука метнулась вперёд, вцепилась в мою куртку с неожиданной силой.


— Оно знает! — прохрипел он. — Оно видит! Оно уже здесь, внутри, в голове, всегда было здесь, всегда будет, нельзя убежать, нельзя спрятаться, оно…


Глаза закатились, тело обмякло. Я прижал пальцы к его шее — пульс есть, слабый, но есть. Жив.


— Что с ним? — спросил Мехт.


— Фиг его знает. — Я отпустил его, поднялся. — Они нашли что-то внизу. Что-то, что убило троих и сломало разум четвёртому.


— И ты всё ещё хочешь идти дальше?


Я посмотрел на него. На его лице читалось именно то, что и должно было читаться — сомнение, страх, здравый смысл, который кричал: «Валим отсюда!»

И он был прав. Абсолютно прав.


— Да, — сказал я. — Хочу.


— Ты можешь остаться здесь, — предложил я. — Присмотришь за этим парнем. Если я не вернусь через два часа — уходи. Возвращайся в Перепутье, найди Лису, расскажи ей…


— Нет.


Я удивлённо посмотрел на него.


— Нет?


— Я пойду с тобой. — Мехт встал, поправил ремень с ножами. — Ты спас мне жизнь. Я не оставлю тебя здесь одного.


Я хотел возразить. Хотел сказать, что это глупо, что нет смысла рисковать двумя жизнями вместо одной. Но… было что-то в его взгляде. Что-то, что заставило меня просто кивнуть.


— Ладно. Идём.


Мы оставили безумца в зале — положили на бок, чтобы не захлебнулся, если что, — и двинулись дальше, в глубину. Коридор после зала стал уже, потолок — ниже. Приходилось пригибаться, чтобы не задевать головой каменные выступы. Свечение стен усилилось — теперь оно было достаточно ярким, чтобы видеть без факелов. Странный, мертвенный свет, от которого всё вокруг казалось нереальным, как во сне.

Или в кошмаре.


— Чувствуешь? — прошептал Мехт.


Я чувствовал. Воздух стал влажным, тяжёлым. Запах — тот самый, который я не мог определить раньше — теперь был отчётливым. Что-то металлическое, что-то гниющее, и в то же время — что-то живое, пульсирующее. Запах моря. Глубокого, древнего моря, в которое не проникал солнечный свет. Потому что оно было до появления солнца, старше самой концепции света… Чего, бля?


— Вода близко, — не стал я делиться своим странным инсайдом.


Коридор закончился резко, без предупреждения. Мы вышли на… площадку? Балкон? Каменный выступ, нависающий над пустотой?

И я увидел.

Пещера. Огромная, невозможно огромная пещера, уходящая вниз на десятки, может, сотни метров. Стены покрыты тем же свечением, создавая эффект звёздного неба наоборот — как будто ты смотришь не вверх, а вниз, в бездну, усыпанную холодными звёздами.

А на дне…

Озеро. Чёрное озеро, неподвижное, как зеркало. И что-то под его поверхностью — что-то огромное, смутно угадываемое, ждущее.


«Ты пришёл».


— Рик! — голос Мехта, далёкий, как будто через толщу воды. — Рик, что с тобой?


«Ты — часть меня».


— Отъебись, — прохрипел я сквозь зубы.


«Связь установлена».


Я заставил себя открыть глаза. Мехт стоял рядом, держа меня за плечо, на его лице читалось беспокойство.


— Ты в порядке?


— Нет, — честно ответил я.


Я отстранился от края, отступил в коридор. Голос стих — не исчез, но отодвинулся, стал фоновым шумом вместо оглушающего рёва.


— Что это было? — спросил Мехт.


— Та хрень, которой поклоняются культисты.


Мехт побледнел.


— Может, всё-таки…


— Нет. — Я покачал головой. — Мы уже здесь. Нужно найти то, за чем пришли. Информацию. Ответы. Что-то, что поможет понять, как от этой хуйни избавиться.


Мы двинулись вдоль края пещеры, по узкому карнизу, который вёл куда-то в темноту. Свечение здесь было слабее, тени — гуще. Идеальное место для засады.


И засада не заставила себя ждать.

Тварь выскочила из тени справа — чёрная, текучая, похожая на сгусток живой тьмы с щупальцами вместо конечностей. Я едва успел отскочить, уходя от удара, который рассёк воздух там, где секунду назад была моя голова.


— Там! — Мехт указал куда-то вперёд. — Проход!


Я увидел — щель в стене, достаточно широкая, чтобы протиснуться. Мы рванули туда, отбиваясь от тварей, которые хватали за одежду, царапали кожу, пытались добраться до горла. Щупальце обвило мою лодыжку. Я упал, покатился по камням. Тварь навалилась сверху, смрадное дыхание обдало лицо, и я увидел — там, где у нормального существа были бы глаза, зияли провалы чистой темноты. Нож. В руке, откуда-то — не помню, как достал. Удар снизу вверх, в то, что могло быть брюхом. Тварь взвизгнула — высокий, нечеловеческий звук — и отпрянула. Этого хватило. Я вскочил, нырнул в щель, Мехт следом. Проход был узким, едва пройти боком, но твари — слишком крупные. Они толкались у входа, протягивали щупальца, но пролезть не могли. Мы отступали, пока щель не расширилась в небольшую пещеру. Здесь было темно — свечение не доставало сюда. Я снова зажёг факел, огляделся. Пещера была пуста, если не считать… постамента? Алтаря? Каменной конструкции в центре, на которой лежало что-то.


— Что за…? — прошептал Мехт.


Я подошёл ближе, поднял факел. Книга. Старая, потрёпанная, в переплёте из чего-то, что я предпочёл бы не определять. Рядом — свиток, свёрнутый в трубку и перевязанный истлевшей лентой. И кристалл. Маленький, тёмный, похожий на тот, которым культисты пытались меня «отметить».


— Берём? — спросил Мехт.


Я помедлил. Интуиция молчала — не кричала об опасности, но и не давала зелёный свет. Просто… неопределённость.


— Берём, — решил я. — Ради этого и пришли… наверное.


Сунул книгу в сумку, свиток — за пазуху, кристалл — в карман. Ощущение от прикосновения к нему было странным. Как будто что-то шевельнулось на границе сознания. Что-то, что было там всегда, но теперь стало чуть ближе.


«Хорошо».


Голос. Снова. Но теперь — тише, спокойнее. Почти довольный?


— Валим отсюда, — сказал я.


Мы двинулись обратно к щели. Твари исчезли — рассеялись, растворились, ушли туда, откуда пришли. Карниз был пуст.


Слишком легко, подумал я. Слишком просто.

Но выбора не было. Мы пошли по карнизу обратно, к коридору, по которому спустились. Прошли зал с мертвецами — безумец всё ещё лежал там, где мы его оставили, дышал, бормотал что-то во сне. Я закинул его на плечо — тяжёлый, сука, но бросать не хотелось.


— Дотащишь? — спросил Мехт.


— Дотащу.


Подъём был долгим и тяжёлым. Безумец весил как хорошая туша кабана, и мои мышцы к концу начали протестовать даже с учётом прокачанных характеристик. Но мы справились. Вылезли на поверхность, вдохнули свежий воздух, увидели небо. Серое, облачное, но — небо. Не каменный потолок, не светящиеся стены, не чёрная вода. Просто небо.


— Сколько времени прошло? — спросил Мехт.


Я посмотрел на солнце — вернее, на то место, где оно угадывалось за облаками.


— Часа четыре, может, пять. Скоро начнёт темнеть.


— До Перепутья не успеем, даже если без привала.


— Знаю. Заночуем здесь, у входа. Утром двинем.


Мы устроились у подножия холма, в укрытии между валунами. Развели небольшой костёр — не для тепла, а чтобы отпугнуть тварей, если те решат вылезти наружу. Безумца положили рядом, накрыли плащом.


Мехт достал провизию — сухари, вяленое мясо, флягу с водой. Мы ели молча, каждый думая о своём.


— Что в книге? — спросил он наконец.


Я достал находку, раскрыл на первой странице. Буквы вроде бы знакомые, но слова не складывались в осмысленные предложения. Или складывались, но смысл ускользал, как рыба из рук.


— Не понимаю, — признал я. — Какой-то древний язык. Или шифр. Нужен специалист.


— В Перепутье есть кто-то подходящий?


— Не знаю. Вряд ли. Может, Тамас… тот алхимик, с которым я пришёл. Он учёный, может, что-то поймёт.


Мехт кивнул.


— А свиток?


Я достал свиток, развернул. Здесь было проще — карта. Схематичная, нарисованная от руки, но узнаваемая. Контуры берегов, реки, горы… и метки. Десятки меток, разбросанных по всей территории.


— Что это? — Мехт наклонился ближе.


— Похоже на карту региона. Может, всего континента. — Я присмотрелся к меткам. — Видишь эти знаки? Они повторяются. Круги с чем-то внутри… как глаз.


— Места силы?


— Или входы. Порталы. Точки связи с… этим. — Я кивнул в сторону шахты. — А может, какие-то клады, захоронки культа.


Если карта была настоящей, если метки указывали на другие места, подобные этой шахте… это меняло всё. Это значило, что Глубинный — не локальная проблема, не болезнь одного региона. Это — сеть. Паутина, раскинувшаяся по всему миру.


И я был частью этой паутины. Хотел я того или нет.


— Рик, — голос Мехта вырвал меня из размышлений. — У нас проблема.

Загрузка...