Дорога охотника 3

Глава 2

Дикие земли не знали слова «безопасность», это они мне уже доходчиво объяснили. Каждый шаг, каждый вздох, каждое мгновение нужно было быть начеку. Охотничий инстинкт работал постоянно, выискивая угрозы. Предчувствие опасности несколько раз заставляло менять маршрут, обходя места, которые «не нравились» — без конкретных причин, просто ощущение, что туда лучше не соваться. По ощущениям, оно таки прокачалось, и уже перекрывало где-то минуты три необдуманных поступков. Возможно, еще и порог срабатывания понизился — от «щас тебе пиздец» до «если свернуть здесь, будут проблемы».

Я доверял этим ощущениям, они ещё ни разу не подводили. И вообще — лучше перебздеть, чем недобдеть, это я тоже уже понял.

Лес продолжал меняться. Гигантские деревья постепенно уступили место чему-то более знакомому — высоким соснам, раскидистым дубам, густому подлеску из кустарника и папоротника. Света стало больше. Тишина отступила, уступив место обычным лесным звукам — птичьему пению, шороху листьев, далёкому журчанию воды.

Но расслабляться было рано. Я чувствовал, и системными навыками и собственной интуицией — это временная передышка, затишье перед бурей.

Твари здесь тоже были, просто другие. Не сумеречники — те, похоже, обитали только в глубоком лесу, где вечный сумрак давал им преимущество. Здесь водились создания помельче, но не менее опасные: стаи каких-то тварей, похожих на помесь крысы и ящерицы, шныряющих в подлеске. Птицы с острыми, как бритвы, клювами, которые атаковали всё, что двигалось. И что-то крупное, что я ни разу не видел, но чьи следы встречал регулярно — отпечатки лап размером с мою голову, глубокие борозды на стволах деревьев, кучи дерьма, в которых поблёскивали непереваренные кости.

Чем бы оно ни было — встречаться с ним не хотелось. Тут уже не только чуйка, но логика пополам с опытом. Жизненным, не системным.

Еды по-прежнему не хватало. Корни и ягоды — это хорошо для поддержания жизни, но плохо для восстановления сил. Нужен был белок, настоящая еда, мясо. Но охота в диких землях как-то не заладилась, местная фауна не вела себя как обычные, привычные мне животные. Олени — если это страхоебища можно было назвать оленями, с их лишними рогами и странно светящимися глазами — убегали раньше, чем я успевал подобраться на дистанцию уверенного выстрела. Кролики — или их местные аналоги — прятались в норах, которые уходили так глубоко, что выкопать их было невозможно. Подстреленная на чистом везении белка, тут же обмазанная глиной и запечённая в горячей золе, оказалась очень вкусной — после такой-то диеты — но погоды не делала. Рыбы в водоемах просто не было — не Дикие Земли, а какие-то Мертвые, или Бесплодные. Нужно внести правки в местные карты… если доживу.

Оставались хищники. Которые, как известно, тоже состоят из мяса. Надеюсь, из более съедобного, чем прошлый раз — иначе смешно получится.

В качестве тестового образца рассмотрел стаю крысо-ящериц. Гадкие твари размером с кошку, шустрые и агрессивные. Восемь особей — слишком много для прямой атаки, но если подойти к вопросу творчески…

Три петли, две ямы с кольями, одна растяжка с подвешенным бревном… ну, технически кусок упавшего дерева это ж бревно? Когда я закончил, две твари были мертвы, ещё две — серьёзно ранены и обездвижены. Остальные сбежали, шипя и плюясь.

НАВЫК ПОВЫШЕН: УСТАНОВКА ЛОВУШЕК УР. 9 → УР. 10

Разделал тушки, соорудил нормальный костёр — теперь, вдали от преследователей, можно было позволить себе открытый огонь, заодно и погреться. Странный — но аппетитный запах при готовке, казалось, даже капающий с веточек жир пах тревожностью. Мясо оказалось жёстким, волокнистым, с непонятным привкусом, который не могла замаскировать никакая прожарка. Но это было мясо, его было много, и именно этого мне и не хватало.

А ночью — снова сны. Вода, глубина, голос. Та же картина, те же слова, то же ощущение чужого присутствия в собственной голове.

Я перестал отвечать. Просто слушал — или не слушал, пытаясь отгородиться стеной безразличия. Не знаю, насколько это работало. Ведущий этого увлекательного шоу — Глубинный, или как там его — продолжал говорить, показывать образы, обещать и угрожать. Я продолжал игнорировать.

Пат. Ничья. По крайней мере, пока.

Внезапно вышел к реке, первой реке, встреченной в этом мире. Широкая, спокойная, с прозрачной водой и песчаными берегами. Первый по-настоящему приятный пейзаж за всё время пути — что-то мирное, почти идиллическое. Даже птицы пели, настоящие птицы, а не те зубастые твари из глубокого леса.

Я остановился на берегу, глядя на противоположную сторону. Там — такой же лес, такие же деревья, такое же небо. Но что-то изменилось. Что-то в воздухе, в свете, в самом ощущении места.

Перешёл реку вброд — вода доходила до пояса, холодная, бодрящая. Выбрался на противоположный берег, отряхнулся… и увидел.

Люди. На востоке, километрах в двух. Движутся в мою сторону. Я метнулся в кусты, залёг, слился с землёй. Сердце колотилось, адреналин хлынул в кровь.

Дружина? Культисты? Люди Крейга?

Пять фигур. Движутся медленно, осторожно. Не погоня — скорее патруль. Или охотники. Или…

Ждал, пока они не подошли ближе. Восемьсот метров. Шестьсот. Четыреста.

Теперь мог различить детали. Двое — явно бойцы, по манере движения. Один — что-то связанное с магией, слабая аура на границе восприятия… или это амулеты так воспринимаются… как же не хватает нормального туториала. Двое других — непонятно, никаких особых ощущений, может, просто проводники или носильщики.

Не похоже на графских людей. Те двигались бы строем, с разведчиками впереди. Эти — разбредшиеся, расслабленные.

Торговцы? Путешественники? Рискнуть?

Я лежал в кустах, обдумывая варианты. С одной стороны — любой контакт с людьми был опасен. Меня искали, и новости обо мне любимом наверняка распространились по всему региону. С другой — мне нужна была информация. Где я нахожусь. Куда идти. Что происходит в мире, есть ли стабильность.

Решил подождать. Посмотреть, что за люди, оценить опасность.

Группа вышла на берег реки метрах в трёхстах от моего укрытия. Теперь уже можно было рассмотреть детали.

Пятеро. Двое — действительно охранники, в лёгкой броне, с мечами на поясах. Один — в мантии, маг или алхимик, судя по сумке с позвякивающими склянками… и да, слышно было достаточно неплохо, только сейчас я это понял. И двое — мужчина средних лет в добротной дорожной одежде и женщина помоложе, возможно, его дочь или помощница.

Торговцы. Или исследователи. Или авантюристы, ищущие приключений в диких землях.

В любом случае — вряд ли это охотники за моей головой.

Пришельцы остановились, разбили лагерь. Развели костёр, начали готовить еду. Разговаривали — я слышал обрывки фраз, но не мог разобрать слов с такого расстояния.

Я продолжал наблюдать. Час. Два. Солнце клонилось к закату, тени удлинялись.

И тут один из охранников встал, сказал что-то остальным и направился в мою сторону.

По нужде, понял я. Просто отошёл отлить.

Он прошёл мимо моего укрытия в десяти метрах, не заметив ничего подозрительного. Сделал своё дело, повернулся обратно.

И замер.

Смотрел прямо на меня. Не на кусты — на меня. Каким-то образом он понял, что здесь кто-то есть.

— Эй! — крикнул он, хватаясь за меч. — Кто там?

Твою мать.

Вариантов было немного. Бежать — но тогда они поднимут тревогу, начнут преследовать, возможно, маг умеет что-то неприятное. Атаковать — но я не хотел убивать людей, которые мне ничего не сделали.

Оставалось — говорить.

Я медленно поднялся из кустов, держа руки на виду.

— Спокойно, — сказал я. — Я не враг.

Охранник не опустил меч. Его глаза — настороженные, профессиональные — оценивали меня: одежду (рваную), оружие (при себе), состояние (не впечатляет).

— Кто ты такой? — спросил он. — Что делаешь здесь?

— Охотник, — ответил я. Не совсем ложь, ведь. — Иду на запад. Заблудился в лесу, еле отмахался от тварей, несколько дней без нормальной еды.

Из-за спины охранника появились остальные — второй боец с обнажённым мечом, маг с занесённой рукой (готовит заклинание?), торговец с факелом.

— Охотник? — переспросил торговец. Мужчина лет пятидесяти, с седеющей бородой и умными глазами. — Откуда идёшь?

— С востока. Из… далеко. — Я не стал уточнять. — Напоролся на тварей в глубоком лесу, еле ушёл.

— Сумеречники? — вдруг спросила женщина, выглянувшая из-за спины торговца.

Я посмотрел на неё. Молодая, лет двадцать пять, с короткими тёмными волосами и внимательным взглядом. Не похожа на обычную дочь торговца.

— Да, — сказал я. — Двое.

— И ты выжил? — В её голосе было удивление. — Один, без магии, без нормального оружия?

— Повезло.

А вот за оружие даже обидно стало — хрен с ней, с магией, её-то и правда нет.

Она смотрела на меня долго, изучающе. Потом повернулась к торговцу.

— Отец, он не врёт. По крайней мере, про сумеречников — точно…

Маг тоже приблизился, и я почувствовал прикосновение… как будто что-то мягкое обтекло мою тушку, как будто нырнул в туманное облако. Сканирование? Звучит логично, но опять же — знаний не хватает.

— Он не маг, — сказал маг через секунду. — Но… что-то в нём есть. Странное.

— Ладно. — Торговец принял решение. — Мечи в ножны, господа. Не похоже, что он собирается нас резать. — Он повернулся ко мне. — Как тебя зовут, охотник?

Имя. Чёрт. Какое у меня имя?

— Зовите меня… Рик, — сказал я. Первое, что пришло в голову.

— Приятно познакомиться. — Торговец усмехнулся. — Ну что ж, Рик, мы как раз собирались ужинать. Присоединишься?

Их звали Грегор (торговец), Мира (его дочь, хотя, как выяснилось, не родная — приёмная), Велик и Борн (охранники) и Тамас (маг, точнее — алхимик, как он сам уточнил).

Они направлялись в Перепутье — торговый пост на границе диких земель, единственное человеческое поселение в радиусе нескольких сотен миль. Грегор торговал редкими ингредиентами: травами, минералами, частями тварей — всем, что можно было добыть только здесь и продать втридорога в цивилизованных землях.

— Рискованный бизнес, — сказал он, передавая мне миску с похлёбкой. — Но прибыльный. Если не помрёшь, конечно. Но помереть можно и обычным крестьянином, всю жизнь горбатясь на своем клочке земли… и хорошо, если ещё своем.

Я ел, стараясь не показывать, насколько соскучился по нормальной еде. Похлёбка — простая, из сушёного мяса и каких-то кореньев — казалась пищей богов после дней на подножном корму.

— Давно в этих местах? — спросил я между ложками.

— Двадцать лет. — Грегор улыбнулся. — Начинал носильщиком, таскал чужие тюки за медяки. Теперь у меня собственный караван. Ну, был караван, пока не пришлось разделиться из-за проблем на дороге.

— Какие проблемы?

— Люди графа. — Грегор поморщился. — Шастают по всему региону, ищут кого-то. Останавливают всех путников, проверяют, задают вопросы. Мы решили не рисковать — отправили основной караван кружным путём, а сами пошли напрямую, через дикие земли.

Люди графа. Ищут кого-то. Интересно кого.

— И кого они ищут? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Какого-то охотника. — Грегор пожал плечами. — Слухи разные: то ли вор, то ли убийца, то ли вообще демон во плоти. Якобы украл что-то ценное и теперь скрывается.

— А ты что думаешь, Рик? — вдруг спросил Тамас. Алхимик смотрел на меня с нечитаемым выражением. — Ты ведь тоже охотник. Может, знаешь что-то об этом… коллеге?

— Ничего не знаю, — сказал я. — Я из дальних земель, недавно здесь. Местные дела меня не касаются.

Из дальних земель. Я уже говорил.

Тамас кивнул. — Интересно.

— Говорил. — Алхимик улыбнулся, но улыбка не достигла глаз. — Просто любопытно, как ты выжил. Сумеречники — твари. Обычный охотник против них не протянул бы и минуты.

— Мне повезло.

— Дважды за неделю? Сначала — потеряться в лесу и выжить, потом — одолеть сумеречников? — Тамас покачал головой. — Много везения для одного человека.

Атмосфера вокруг костра изменилась. Охранники — которые, казалось, дремали — напряглись, положив руки на мечи. Грегор смотрел на меня с новым интересом. Мира — с какой-то странной смесью любопытства и опасения.

— Что ты хочешь сказать? — спросил я прямо.

— Ничего. — Тамас поднял руки в примирительном жесте. — Просто наблюдение. Ты — интересный человек, Рик. Очень интересный. И я не удивлюсь, если окажется, что ты — больше, чем простой охотник из дальних земель.

Тишина. Треск костра. Далёкий крик ночной птицы.

— Может быть, — сказал я наконец. — Но это не ваше дело.

Грегор рассмеялся — громко, искренне.

— Он прав, Тамас! Не твоё дело, кто он и откуда. Главное — он не пытался нас ограбить или убить. В наших местах это уже достижение. — Торговец повернулся ко мне. — Слушай, парень. Мне всё равно, какие у тебя секреты. У всех есть секреты. Но если ты идёшь в Перепутье — а ты ведь идёшь в Перепутье, других направлений отсюда нет — мы могли бы составить компанию. Вместе безопаснее.

Я обдумал предложение. С одной стороны — риск. Чем дольше я буду с этими людьми, тем больше вероятность, что они поймут, кто я такой… как минимум, что что-то со мной не так. С другой — информация. Грегор знал эти места, знал людей, знал обстановку. И путь в компании действительно безопаснее.

— Договорились, — сказал я. — До Перепутья — вместе. Потом — каждый своей дорогой.

— Идёт. — Грегор протянул руку, и я пожал её. — Добро пожаловать в команду, Рик. Постарайся не умереть по дороге — у меня некрологи плохо получаются.

Следующие три дня мы шли вместе.

Я держался в стороне, говорил мало, больше слушал. Узнал много полезного: о Перепутье (торговый пост на триста душ, никакой власти, кроме меча и монеты), о диких землях (опаснее, чем я думал, но и богаче), о политике региона (такое же дерьмо, как и в родном мире).

Узнал и о себе — точнее, о слухах, которые обо мне ходили. «Безумный охотник» превратился в легенду: одни говорили, что он — демон, другие — что заколдованный принц, третьи — что орудие древнего зла. Графская дружина прочёсывала леса, инквизиторы рыскали по деревням, наёмники искали за вознаграждение — приколы про популярность постепенно переставали быть приколами.

Тамас больше не задавал неудобных вопросов, но я чувствовал его взгляд — постоянный, изучающий, алхимик что-то подозревал, это было очевидно. Но молчал, и я был ему за это благодарен.

Мира тоже присматривалась. Она была умнее, чем казалась — не просто дочь торговца, а партнёр в бизнесе, помощник в переговорах, иногда — переводчик. Знала несколько языков, разбиралась в травах и зельях, умела обращаться с ножом.

На вторую ночь она подсела ко мне у костра, когда остальные уже спали.

— Не спится? — спросила она.

— Привычка. — Я пожал плечами. — В лесу лучше не спать слишком крепко.

— Понимаю. — Она помолчала. — Ты ведь не просто из дальних земель, правда?

— В смысле не просто? Сложно из дальних земель?

— Акцент. Манера речи. То, как ты двигаешься, как осматриваешь местность, как держишь оружие. — Мира улыбнулась. — Я выросла среди торговцев, охотников, наёмников. Научилась читать людей. Ты — не путешественник, который заблудился. Ты — беглец.

Отрицать было бессмысленно.

— И что?

— Ничего. — Она пожала плечами. — Мне всё равно, от кого ты бежишь. В Перепутье половина жителей — такие же беглецы. Никто не задаёт вопросов, никто не выдаёт. Это… негласный закон.

— Допустим.

Мира встала, собираясь уходить. У края света костра остановилась.

— И ещё… — Она говорила, не оборачиваясь. — Если тебе понадобится помощь в Перепутье — найди трактир «Три дуба». Скажи, что от Миры. Там… не задают лишних вопросов.

Она ушла, растворившись в темноте. Я остался сидеть, глядя на огонь.

Доверяй — но проверяй. Старое правило, работающее везде и всегда.

Мира помогла мне информацией. Но зачем? Просто из доброты? Или у неё были свои причины?

Есть подозрение, что ничего не бывает бесплатно. И каждый дар — это долг, который рано или поздно придётся отдать.

Ладно. Посмотрим.

На четвёртый день мы вышли к Перепутью.

Поселение лежало в долине между двумя холмами, у слияния двух рек. Частокол из заострённых брёвен, сторожевые вышки по углам, ворота, достаточно широкие, чтобы пропустить телегу. Внутри — несколько десятков зданий: дома, склады, таверны, кузница. Дым из труб, запах готовящейся еды, шум голосов.

Цивилизация. Или её подобие.

— Добро пожаловать в Перепутье, — сказал Грегор. — Последний оплот человечества перед бесконечным лесом. Или первый — смотря откуда смотреть.

Мы прошли через ворота без проблем — стражники, двое здоровых мужиков в кожаных доспехах знали Грегора и пропустили его людей без лишних вопросов. На меня посмотрели с подозрением, но торговец сказал «со мной», и этого оказалось достаточно.

Внутри Перепутье выглядело именно так, как я ожидал: грязные улицы, разномастные здания, толпа людей самого сомнительного вида. Охотники в потрёпанных шкурах, торговцы с тюками, наёмники с оружием, женщины с ярко накрашенными губами и глазами, которые видели слишком много. Запахи — дым, пот, готовящееся мясо, навоз, что-то химическое из алхимической лавки.

— Ну вот, — сказал Грегор, когда мы остановились на площади перед большим зданием с вывеской «Золотой топор». — Здесь наши пути расходятся, Рик. Было приятно путешествовать с тобой. Надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь.

— Спасибо, — сказал я. — За еду, за компанию, за информацию.

— Не за что. — Торговец усмехнулся. — Может, ещё встретимся. В наших местах мир тесен.

Я пожал руки всем — Грегору, Мире, даже Тамасу, который смотрел на меня всё с тем же нечитаемым выражением. Охранники кивнули — за четыре дня мы не обменялись и десятком слов, но в целом произвели друг на друга приятное впечатление.

Потом они ушли — к своим делам, своим заботам, своим домам. А я остался один посреди незнакомого поселения, без денег, почти без снаряжения, с сотней врагов за спиной и древним страхоебищем в голове.

Отличное начало нового этапа в жизни.

Прошёлся по улицам, запоминая расположение зданий, выходы, укрытия. Нашёл «Три дуба» — таверну, о которой говорила Мира. Заглянул внутрь — обычное заведение, ничем не выделяющееся. Хозяин — толстый мужик с бородой и хитрыми глазами — посмотрел на меня оценивающе, но ничего не сказал.

Послушал разговоры в тавернах, на рынке, у колодца. Узнал, что в Перепутье действительно есть люди графа (четверо, сидят в «Золотом топоре»), люди барона (двое или трое, точно никто не знает, или не хотят говорить незнакомцу).

К вечеру устроился-таки в «Трёх дубах» — снял комнату за последние медяки, оставшиеся от щедрот Грегора. Крошечная каморка под крышей, с узкой койкой и дырявым одеялом, но после недель под открытым небом — почти роскошь.

Сон пришёл быстро — и с ним, конечно, сны. Вода, глубина, голос.

«Ты приближаешься. Хорошо. Скоро — встретимся».