Дорога охотника 3

Глава 17

Рассвет выдался холодным, каким-то неуютным — небо затянуло серой пеленой, от земли тянуло промозглой сыростью, и даже птицы толком не пели, как будто знали что-то, чего не знал я. Впрочем, птицы в этих краях много чего знали. Особенно про то, когда стоит помалкивать и не отсвечивать.

Мехт ждал у северных ворот — как и было условлено. Выглядел он уже совсем нормально, рана на боку зажила, только двигался чуть осторожнее обычного… или делал вид, тоже нельзя исключать. Рядом с ним стояла Лиса — в дорожном плаще, с небольшой сумкой через плечо, и ещё какой-то тип, которого я раньше не видел. Худощавый, невысокий, с лицом, которое забудешь через пять минут после того, как отвернёшься. Идеальная внешность для проводника… или для того, кто не хочет, чтобы его запомнили.

— Это Тихий, — представила Лиса, заметив мой взгляд. — Он знает дорогу.

Тихий. Какие говорящие позывные… или, всё же, погоняла у местных. Интересно, он сам себе выбирал, или это стандартный набор — Лиса, Шёпот, Тихий, а где-то в углу притаился… например, Косой и ждёт своего часа?

— Здорово, — сказал я, не протягивая руки. Тихий кивнул, ничего не ответил. Соответствует.

— Маршрут простой, — начала Лиса, разворачивая карту на ближайшем пне. — Идём на запад, через Кривую балку, потом поворачиваем на юго-запад к Сухому оврагу. Оттуда — через холмы к Серому тракту. Если всё пойдёт по плану — седмица пути до Морхольма.

Три дня. Через территорию, которую я толком не знал, в компании людей, которым доверял примерно как графу. То есть — никак.

— А если не по плану?

— Тогда — больше. — Лиса пожала плечами. — Но это маловероятно. Графские сейчас в сутках пути к востоку, даже если узнают, что ты ушёл, — не успеют перехватить. А другой угрозы здесь нет, так что нормально все будет.

Обычно после подобных слов всё самое интересное и начинается.

— Ладно, — сказал я. — Двинули.

Мы прошли через ворота, кивнув сонному стражнику, который даже соизволил кивнуть в ответ. Перепутье осталось за спиной — со своими тавернами, сплетнями и относительной безопасностью. Впереди были дикие земли, неизвестность и — если повезёт — ответы.

Если не повезёт — пиздюлины.

Первые часы пути прошли без происшествий. Тропа вилась между холмами, ныряла в овраги, выныривала на пологие склоны. Лес здесь был другим, не таким густым и давящим, как ближе к шахте, — больше света, больше пространства, даже деревья смотрелись веселее, и даже мох. Мехт шёл рядом, молча, постоянно оглядываясь. Сразу видно коллегу-параноика — уважаю. Лиса двигалась впереди, рядом с Тихим, о чём-то негромко переговариваясь. Я попытался послушать — вроде все по делу, об обстановке, дороге, повадкам и местной живности и немного про общих знакомых. Можно чуток расслабиться. Совсем чуток.

Охотничий инстинкт уже привычно сканировал окрестности. Мелочь — птицы, грызуны, какая-то живность в кустах. Ничего крупного, ничего опасного. Предчувствие опасности тоже молчало — значит, прямо сейчас убивать не будут. Минимум через пять секунд.

Около полудня Тихий поднял руку, останавливая группу.

— Привал, — сказал он. Первое слово, которое я от него услышал. Голос был под стать внешности — тихий, невыразительный, такой же легко забываемый. — Десять минут.

Мы расположились у ручья, пересекавшего тропу. Я наполнил флягу, сделал несколько глотков, присел на камень. Ноги не болели — спасибо двадцати восьми единицам выносливости, — но передышка никогда не помешает.

— Как дорога? — спросил Мехт, усаживаясь рядом.

— Пока нормально. Слишком нормально.

Он хмыкнул.

— Понимаю. У меня такое же ощущение.

Лиса подошла, протянула мне кусок сыра, вяленого мяса и хлеба.

— Ешь. До следующего привала ещё часов пять.

Я взял, откусил. Сыр был неплохой, с какими-то травами — явно не местное производство, во всяком случае такого в Перепутье не встречал. Мясо тоже было очень даже. Гильдия своих людей не обделяла, похоже.

— Слушай, — сказал я, прожёвывая, — этот твой Тихий. Он вообще откуда?

— Из гильдии.

— Это я понял. Я про другое. Ему можно доверять?

Лиса посмотрела на меня долгим, нечитаемым взглядом.

— Никому нельзя доверять, охотник. Это первое правило выживания. Но Тихий выполняет приказы Шёпота, а Шёпот хочет, чтобы ты добрался до Морхольма живым. Так что — да. В рамках этого задания — можно.

Ну, допустим.

Привал закончился, мы двинулись дальше. Тропа начала подниматься — холмы становились выше, круче, заросли гуще. Охотничий инстинкт продолжал фиксировать мелочь, но теперь к ней добавилось кое-что новое — несколько сигнатур покрупнее, метрах в трёхстах к северу. Не люди — животные. Волки? Нет, движутся иначе. Что-то другое.

— Стоп, — сказал я негромко. — Там что-то есть.

Все замерли. Лиса положила руку на рукоять ножа, Мехт достал метательный нож. Тихий остался неподвижным, но что-то в его позе изменилось — как будто он стал… собраннее, что ли. Опаснее.

— Где? — шёпотом спросила Лиса.

— К северу. Метров триста. Трое или четверо. Не люди.

— Какие-то твари?

— Похоже.

Мы замерли, ожидая. Сигнатуры двигались — медленно, осторожно. Огибали нашу позицию, но не приближались. Разведка? Или просто осторожные хищники, оценивающие добычу? Минута. Две. Три. Сигнатуры начали удаляться — видимо, решили, что мы не стоим риска. Или нашли что-то более интересное.

— Ушли, — сказал я.

Лиса выдохнула.

— Что это было?

— Не знаю. Что-то крупное, хищное. Но не агрессивное — по крайней мере, не сейчас.

— Дикие земли, — буркнул Тихий. — Здесь всегда есть что-то крупное и хищное. Двигаем, пока светло.

Мы двинули. Только теперь — осторожнее, внимательнее, постоянно оглядываясь. Ощущение спокойствия, которое было утром, испарилось, уступив место привычной настороженности. Так-то даже привычнее, если честно.

К вечеру добрались до Кривой балки — глубокого оврага, по дну которого журчал ручей. Тихий нашёл место для лагеря — небольшую площадку на склоне, защищённую с трёх сторон камнями. Не идеально, но лучше, чем ночевать на открытом месте.

— Костёр? — спросил я.

— Маленький, — кивнула Лиса. — Дым увидят издалека, но без огня нельзя — ночи здесь холодные.

Мы разбили лагерь, развели огонь, поужинали. Тихий взял первую вахту — сказал, что привык спать мало. Я не стал спорить — если человек хочет не спать, кто я такой, чтобы настаивать.

Ночь прошла спокойно. Почти.

Около полуночи инстинкт дёрнул меня из полудрёмы — что-то приближалось. Не те сигнатуры, что были днём, — другие, помельче, числом побольше. Пять? Шесть? Двигались осторожно, целенаправленно, окружая лагерь. Я бесшумно сел, потянулся к арбалету. Мехт, спавший рядом, тоже проснулся — видимо, почувствовал моё движение.

— Что? — одними губами.

— Гости. Шесть штук. Окружают.

Он кивнул, достал ножи. Лиса и Тихий тоже проснулись — профессионалы, реагируют на малейшие изменения. Костёр догорал, давая слабый свет.

— Что за твари? — шёпотом спросила Лиса.

— Пока не вижу. Но… — я прищурился, пытаясь выжать больше информации, — похоже на собак. Или волков. Только движутся странно.

Из темноты раздался звук — низкий, гортанный рык, от которого волоски на загривке встали дыбом. Не волчий вой, похоже, — но что-то другое.

Тварь выступила в круг слабого света, отбрасываемого углями, и я наконец увидел, с чем имею дело.

Она была похожа на гиену — если бы у гиены была очень тяжелая жизнь, полная издевательств и унижений. Размером с крупного волка, но пропорции неправильные — передние лапы длиннее задних, спина горбатая, шея слишком длинная, голова маленькая, с непропорционально большой пастью. Шерсть — грязно-серая, клочковатая, торчащая во все стороны. Глаза — жёлтые, светящиеся в темноте собственным светом.

ИДЕНТИФИКАЦИЯ ФАУНЫ: ХОЛМОВОЙ ПАДАЛЬЩИК, ОПАСНОСТЬ: СРЕДНЯЯ

Падальщик. Вот хрена ему от нас надо, мы ж вроде пока что живые? А еще их шесть, а нас четверо, и судя по тому, как уверенно эта тварь себя держит, — она проблемы в этом не видит.

— Не двигайтесь, — сказал Тихий. — Они реагируют на резкие движения.

Из темноты выступили ещё двое падальщиков — слева и справа, завершая окружение. Остальные, судя по сигнатурам, держались позади, в резерве.

— План? — процедил Мехт сквозь зубы.

— Валим их, — ответил я, поднимая арбалет. — Других вариантов нет.

Первый выстрел — в ближайшую тварь, ту, что стояла прямо передо мной. Болт вошёл в шею, падальщик взвизгнул и рухнул. Остальные среагировали мгновенно — как по команде, бросились вперёд. Мехт метнул нож — ещё одна тварь покатилась по земле с лезвием в глазнице. Лиса отступила, уклоняясь от прыжка третьего, полоснула ножом — падальщик захрипел, отшатнулся, но не упал. Живучие суки. Я перезарядил арбалет — спасибо механизму быстрой перезарядки, трофей мой — просто сокровище. Ещё один болт, ещё один труп. Четверо осталось.

Тварь прыгнула на меня сбоку — предчувствие опасности сработало, я ушёл в перекат, но когти всё равно зацепили плечо, распоров куртку. Не глубоко, царапина, но неприятно. Вскочил, выхватил нож, полоснул в ответ. Попал — тварь отскочила, оставляя за собой тёмные капли. Мехт возился с двумя сразу — и, к моему удивлению, вполне справлялся. Для человека, который говорил, что не боец, двигался он очень даже прилично. Лиса добила раненого падальщика, развернулась к следующему.

Тихий удивил. Он не дрался — он танцевал, даже не используя свой самострел. Перемещался между тварями так плавно, так естественно, что те просто не успевали его достать. Короткое копье, скорее даже что-то типа глевии в его руке мелькало серебристой молнией, и каждое движение заканчивалось раной на теле очередного падальщика. Через минуту всё было кончено. Шесть трупов на земле, мы — живы, почти целы. У меня царапина на плече, у Лисы — разорванный рукав, у Мехта — ничего видимого. Тихий вообще выглядел так, будто вышел на утреннюю прогулку.

— Хорошая работа, — выдохнул я, опускаясь на камень. — Тихий, где ты так научился?

— Жизнь научила, — ответил он, вытирая клинок о шерсть ближайшего трупа. — В диких землях учишься быстро. Или умираешь.

Обыскали трупы — не из практических соображений, а из привычки. Ничего ценного, только когти и зубы, которые, возможно, что-то стоили в каком-нибудь алхимическом магазине. Собрали то, что показалось полезным, выбросили остальное.

— Отдыхаем по очереди, — скомандовала Лиса. — Следующая смена — через два часа. Рик, ты первый.

Я не стал спорить. Царапина на плече уже затягивалась — спасибо регенерации, — но усталость накатывала волной. Лёг на расстеленный плащ, закрыл глаза.

И, конечно же, тут же приснилась уже практически родная дичь.

Вода. Темнота. Голос, который не был голосом.

«Ты идёшь».

— Да, иду. — Во сне я мог говорить вслух, хотя слова звучали странно, как будто произносились под водой. — Достал.

«Ты приближаешься».

— К чему именно?

«К истине. К выбору. К тому, чем станешь».

Чёрная вода шевельнулась, и из глубины поднялось что-то — огромное, бесформенное, не имеющее глаз, но всё равно смотрящее. Смотрящее на меня, сквозь меня, внутрь меня.

— Что?..

Проснулся.

Резко, с бьющимся сердцем и привкусом морской соли во рту. Хотя какой, нахрен, морской соли — ближайшее море отсюда в сотнях километров.

— Твоя смена, — сказал Мехт, который, оказывается, сидел рядом. — Всё в порядке?

— Да, — соврал я. — Просто сон хреновый.

Он посмотрел на меня так, словно не поверил ни единому слову, но ничего не сказал. Умный человек.

Остаток ночи прошёл спокойно. Утром мы свернули лагерь и двинулись дальше.

Идти пришлось под дождем — мелким, противным, пробирающим до костей. Тропа превратилась в месиво из грязи и камней, идти стало тяжелее. Охотничий инстинкт фиксировал движение повсюду — дикие земли просыпались, и не всё, что просыпалось, было дружелюбным. Далеко не всё. Например, коло полудня наткнулись на труп. Человек — мужчина лет сорока, в охотничьей одежде. Лежал на обочине тропы, наполовину скрытый кустами. Мёртв недавно — тело ещё не начало разлагаться, только чуток погрызла местная живность. Но не настолько, чтобы нельзя было определить причину смерти.

— Стрела, — сказал Мехт, осматривая тело. — В спину. Стреляли сзади, с близкого расстояния.

— Бандиты?

— Похоже. — Он осмотрелся. — Забрали всё ценное. Оружие, деньги, припасы.

Профессиональные бандиты. Ну, или не брезгущие дополнительным заработком купцы. Просто отлично, как раз то, чего не хватало.

— Здесь есть банды? — спросил я Лису.

Она покачала головой.

— Не должно быть…ну, постоянных. Эта территория… — она замялась, — условно контролируется гильдией. Разбойничать здесь — значит нарываться на неприятности.

— Условно?

— Мы не можем быть везде. Мелкие шайки появляются и исчезают. Если это кто-то из местных…

— Тихий? — спросил я.

Проводник присел рядом с телом, осмотрел стрелу.

— Думаю, не местные, но сложно утверждать наверняка. Стрела — стандартная, имперского образца. Такие делают во многих местах.

Имперского образца. Графские дружинники?

— Они могли нас обойти? — спросил Мехт.

— Вряд ли, — сказала Лиса. — Мы выходили на рассвете, они были в дне пути к востоку. Чтобы обойти и оказаться впереди…

— Нужен был ещё один отряд, — закончил я. — Который шёл с запада.

Повисла пауза.

— Думаешь, нас ждут? — спросила Лиса.

— Не знаю. Но если ждут — это многое меняет.

Мы двинулись дальше, теперь — осторожнее, внимательнее. Тропа петляла между холмами, и каждый поворот казался потенциальной засадой. Охотничий инстинкт работал на максимуме, сканируя окрестности, но пока — ничего. Никаких сигнатур, кроме животных. Никакого движения, кроме ветра в ветвях.

Слишком тихо. Слишком спокойно.

К вечеру мы добрались до Сухого оврага — глубокой расщелины, по дну которой когда-то текла река. Теперь там были только камни, выбеленные солнцем и временем. Тихий нашёл спуск — узкую тропку, серпантином уходящую вниз.

— Здесь заночуем, — сказал он. — На дне. Стены защитят от ветра, а наверх — только одна дорога. Легко охранять.

Звучало разумно. Может, даже слишком разумно, слишком очевидно, — но выбора особо не было — солнце садилось, и искать другое место уже не оставалось времени. Мы спустились на дно оврага, разбили лагерь. Костёр разводить не стали — слишком рискованно. Поужинали сухарями и вяленым мясом, расстелили плащи на камнях.

— Первая смена — Мехт, — сказала Лиса. — Потом — Рик. Потом — я. Тихий — под утро.

Я кивнул, завернулся в плащ и попытался заснуть. Безуспешно — мозг продолжал работать, прокручивая события дня. Труп на тропе. Стрела имперского образца. Возможная засада впереди. Возможно, я загоняюсь, и нет никакой засады, просто местные уркаганы завалили свою жертву. А возможно, и нет.

Всё равно что-то не сходилось. Графские не могли знать, куда именно мы направляемся. Если только…

Если только кто-то им не сообщил.

Лиса? Возможно. Она — агент Теневой гильдии, и кто знает, какие у гильдии договорённости с графом. Может, они решили сдать меня в обмен на какие-то услуги? Двойная игра, тройная игра — в этом долбаном мире все играли во что-то, и я был слишком ценным призом, чтобы просто отпустить. Или Тихий. Человек без лица, без прошлого, без эмоций. Идеальный предатель — тот, кого не запомнишь, пока он втыкает тебе нож в спину.

Или…

Нет. Не Мехт. Он спас мне жизнь. Или я ему — неважно. Мы прошли через слишком многое вместе, чтобы он оказался предателем. Хотя… разве это что-то значит? В любом мире предают все. Рано или поздно.

Заснул я именно под эти весёлые мысли.

И снова — сны. Вода. Темнота. Голос.

«Они идут».

Проснулся мгновенно. Охотничий инстинкт вопил, как сигнализация в машине под окном, — множество объектов, приближающихся со всех сторон. Люди. Много людей. И они уже были близко — слишком близко.

— Тревога! — крикнул я, вскакивая.

Но было поздно.

С края оврага посыпались факелы, освещая дно мертвенным оранжевым светом. Фигуры появлялись одна за другой — спускались по склонам, перекрывая все пути отхода. Десять, пятнадцать, двадцать… и еще не всех видно. Графская дружина. Я узнал форму, узнал единообразное снаряжение. Те же ребята, что гнались за мной от самого посёлка сектантов. Те, кто потерял половину людей в шахте. Те, кто должен был быть в дне пути к востоку.

Должен был — но не был.

— Стоять! — рявкнул знакомый голос. Ольге. Сержант собственной персоной, живой и здоровый, жаль, что не удалось скормить его порождениям в шахте. — Оружие на землю! Руки за голову!

Я огляделся. Мехт стоял рядом, ножи в руках. Лиса — чуть позади, в боевой стойке. Тихий…

Тихого не было.

— Где…

— Ушёл, — сухо сказала Лиса. — Пять минут назад. Я думала, отлить.

Отлить. Ага. Конечно.

— Предатель, — процедил я.

— Не он, — ответила Лиса. — Тихий, возможно, трус — но не предатель.

И что-то в её голосе заставило меня повернуться.

Она смотрела не на меня и не на окруживших нас вояк. Она смотрела на Мехта.

А Мехт… Мехт не смотрел никуда. Он стоял неподвижно, опустив ножи, и на его лице застыло выражение, которое я не мог прочитать.

— Что? — спросил я. — Мехт, что…

— Ничего личного, — сказал он тихо.

И отступил в сторону, освобождая проход для солдат.

Всё, что было потом, слилось в одну кровавую кашу. Я не стал сдаваться — с хуя ли? Двадцать солдат против одного меня — хреновые шансы, но лучше, чем верёвка на шее, или там топор палача… или что там граф планирует сделать со мной, подозреваю — фантазия у него богатая.

Арбалет выплюнул болт — первый солдат рухнул. Второй болт — ещё один. Третий — промах, они уже двигались, рассредоточивались, не давая целиться. Лиса дралась рядом — ножи мелькали в её руках, как крылья бешеной птицы. Двое упали, третий отшатнулся, зажимая рану на плече. Но их было слишком много, и они были профессионалами — не какие-то там бандиты с дубинами. Меч вскользь ударил меня в бок — прошел по рёбрам, не пробив кожаную куртку, но оставив болезненный синяк. Развернулся, полоснул ножом в ответ — попал, судя по крику. Отступил, уклоняясь от следующего удара.

— Живым! — орал Ольге. — Графу он нужен живой!

Хер тебе в рот, сержант. Живым я не дамся.

Но их было слишком много. Каждый удар, который я отбивал, открывал меня для двух других. Каждый шаг назад прижимал к стене оврага. Они теснили меня методично, профессионально, как стая волков, загоняющая оленя. Лису повалили — трое навалились разом, выбили ножи, заломили руки за спину. Она выругалась, пнула одного из бойцов, но дальше сопротивляться не стала — слишком умная, чтобы тратить силы впустую.

Я остался один.