Благословение Небожителей 1-5 тома (ЛП)

Кровавый Собиратель Цветов в жестокой битве против Безликого Бая

В этот момент все трое одновременно почувствовали приближающуюся снизу волну невыносимого жара и в голос закричали, прибавив скорости:

— Осторожно!

В воздух поднялось несколько столбов пламени, а внизу, как оказалось, собралось ещё больше озлобленных духов!

— Фэн Синь, перебрось мне Му Цина! — велел Се Лянь.

Тот без лишних слов перекинул Му Цина принцу, который сразу усадил раненого себе на спину.

— Скорее избавьтесь от них, как же они раздражают! — посетовал Му Цин.

— Без тебя знаю! — огрызнулся Фэн Синь, выпустив сразу несколько стрел.

Область поражения этого оружия была намного шире, чем у ударов Се Ляня и Му Цина, которые те наносили вслепую. Волны лавы всплесками поднялись ввысь, послышался визг.

— Отлично сработано! — похвалил Се Лянь.

— Сойдёт! — добавил Му Цин, сидящий у него на спине.

Посовещавшись, разозлённые до крайности духи поплыли вперёд, чтобы запустить вверх столбы пламени. Несколько таких вспышек, и Се Лянь заметил:

— Они сожгли участок моста впереди, хотят отрезать нам дальнейший путь!

— Вашу ж мать, могли бы направить свою сплочённость и совместные усилия на что угодно, но им непременно понадобилось людям вредить! Да вам и через восемь тысяч лет не выбраться из этой лавы, как я погляжу! — но стоило Фэн Синю поднять лук, и духи вновь попрятались.

— Хватит браниться, приготовься! — предупредил его Се Лянь. — Прыгаем! Раз, два, три…!

На счёт «раз» они прибавили скорости, на счёт «два» просчитали шаги, а на «три» совершили прыжок…

Все трое взмыли в воздух, перемахнули через провал моста и опустились на другой стороне, продолжив бежать дальше. Мост когда-то предназначался для «соединения земли с небом», поэтому, разумеется, понемногу уходил наверх, но Се Лянь нёсся по нему, чувствуя себя лёгким как ласточка.

— Подобного с нами троими не происходило уже давно! — заметил принц.

— Имеешь в виду сражение плечом к плечу или бегство от смерти? — поинтересовался Му Цин.

— И то, и другое!

— Всё-таки в последнее время это случалось довольно часто! — сказал Фэн Синь.

— Правда?

Но всё же настрой совершенно менялся, в зависимости от высказанных или не высказанных чувств. Се Лянь громко хохотнул, не переставая при этом оглядываться по сторонам в поисках хоть отблеска красного силуэта, однако ничего подобного не находил, и потому невольно заволновался.

— Сань Лан! — позвал он.

Голос разлетелся эхом по громадному подземному гроту, однако никто не ответил на зов. Се Лянь облизнул пересохшие губы. Му Цин, который сидел у принца на спине и видел, как тот озирается, помолчал немного и спросил:

— Ваше Высочество, неужели он в самом деле так мил твоему сердцу?

Се Лянь не ожидал столь внезапного вопроса от Му Цина.

— А. А? А…

На его лице застыла растерянность, но уши всё равно заалели. При виде подобной реакции Му Цин долго колебался, прежде чем продолжить:

— Мне не хочется тебя пугать, но я должен напомнить… Ты не думал, что, возможно, только мы вдвоём переместились на мост? А Собиратель цветов под кровавым дождём… не переместился?

Вмешался Фэн Синь:

— Что за ерунду ты городишь? Если здесь оказались только вы вдвоём, то он, разумеется, перенёсся куда-то ещё…

Тут он запнулся, наконец поняв, что имел в виду Му Цин. Он говорил не о том, что Хуа Чэн переместился куда-то в другое место, а о том… что он, возможно, упал в лавовый поток.

Се Лянь, вновь облизнув губы, проговорил:

— Как… как такое может быть?

— Не думай, что это невозможно. Да, Собиратель цветов под кровавым дождём — непревзойдённый Князь Демонов, но и Безликий Бай — тоже, и к тому же первый среди всех. Он — хозяин горы Тунлу, это его владения, место, где его магические силы достигают пика.

Фэн Синь многозначительно вытаращился на Му Цина и прошипел:

— А ну закрой рот! Что за дурная привычка? Разве нельзя хотя бы в такой момент сказать что-нибудь хорошее? Он же Собиратель цветов под кровавым дождём!

Му Цин и правда перестал нагнетать, но всё же объяснился:

— Я просто подумал, что нам стоит обсудить, как поступить в случае наихудшего развития событий.

В памяти Се Ляня возникла красная точка на игральной кости, до боли яркая на бледной ладони Хуа Чэна. Принц не знал, какие подобрать слова, лишь открыл рот, но тут его шаги резко замерли, и бегущий следом Фэн Синь едва не врезался в них с Му Цином.

— В чём дело?!

Стоило вопросу прозвучать, и Фэн Синь понял, что спрашивать не было нужды.

Впереди в воздухе мелкими искрами сверкали тысячи, десятки тысяч серебристых чешуек, накрывающих всё вокруг. Будто кто-то сверху перевернул драгоценную шкатулку с серебряным порошком.

Се Лянь поставил Му Цина и направился вперёд. Протянув руку, он коснулся крупной серебристой искорки, парящей в воздухе. Коснулся, осторожно взял и медленно поднёс к глазам.

Двое тоже подошли ближе, и Фэн Синь произнёс:

— Это… это ведь…

Му Цин же сказал прямо:

— Останки… призрачных бабочек?

Из-за излишней прямоты сказанного Фэн Синь вновь наградил Му Цина гневным взглядом. Руки Се Ляня едва заметно задрожали, он сжал в ладони испускающий лёгкое серебристое сияние обрывок крыла и тихо выдохнул.

Фэн Синь почесал затылок со словами:

— Давайте думать о хорошем. По крайней мере, это значит, что он не свалился в лаву и какое-то время находился здесь, верно?

Му Цин указал в сторону.

— А потом с кем-то сразился. И битва была нешуточная.

Се Лянь перевёл взгляд в указанном направлении, и его глаза чуть округлились. Скалы вокруг были исполосованы бесчисленными пугающими следами от клинка.

Следами от Эмина.

Каждый из которых уходил глубоко в скальную породу. Се Ляню и раньше приходилось видеть, как Хуа Чэн сражается саблей, но его стиль всегда отличался лёгкостью, даже некоторой беззаботностью. Он скорее игрался, чем бился. Но от этих следов… исходила истинная жажда убийства. Нетрудно догадаться, насколько непростым оказался его противник, насколько ожесточённой была эта битва.

Принц без лишних слов свесился с моста, улегшись на живот. На полотне не оказалось следов падения, а внизу принц не увидел ликующих духов, и лишь после этого слегка успокоился, снова поднялся на ноги и продолжил мчаться вперёд. Оставшийся позади Фэн Синь поднял Му Цина на спину и бросился следом с криком:

— Ваше Высочество!

Се Лянь задержал дыхание. Потому что не хотел слышать собственные вдохи и выдохи, излишне торопливые, нисколько не размеренные. Для воина неровное дыхание находилось под строгим запретом, ведь это не только усиливало нагрузку на тело, но и сбивало сердечный ритм.

Но задержка дыхания не помогла, конечности принца неудержимо дрожали, он подвернул ногу набегу и едва не покатился кубарем с моста. Фэн Синь и Му Цин даже прикрикнули на него, чтобы соблюдал осторожность. Неожиданно Се Лянь произнёс:

— Что это за звук? — Он снова застыл и обернулся. — Вы слышите? Какой-то звук.

Фэн Синь и Му Цин подтвердили:

— Слышим! Слышим!

Звон оружия и взрывов магической силы. Даже Небесный мост едва ощутимо задрожал. Впереди темноту прорезали вспышки.

Там кто-то сражался!

Се Лянь, едва не падая набегу, бросился туда, Фэн Синь за его спиной пробурчал:

— Вашу ж мать, во имя всех небесных божеств, пусть это окажется Собиратель цветов под кровавым дождём, иначе, боюсь, он вот-вот сойдёт с ума!

— Поменьше болтай, — буркнул Му Цин. — сейчас все небесные божества нас защитить не способны, давай за ним! Погляди, как он шатается и запинается, только бы не грохнулся кверху задом, прежде чем увидеться с ним!

Принц, совершенно позабыв, что собирался не дышать, так и пробежал несколько ли, слушая собственное сбившееся дыхание. Мост сделал несколько крутых поворотов, и вот наконец за последним из них перед глазами принца сверкнул белоснежный свет.

В воздухе над концом Небесного моста развернулась ожесточённая битва между фигурой в красном и фигурой в белом.

Красная фигура держала в руке серебристо-белую изогнутую саблю, демонической тенью мелькая в пространстве грота. То был Хуа Чэн. Он не улыбался, выглядел сосредоточенным, на его прекрасном бледном лице виднелся свежий порез, который добавлял живой яркости его пронизывающей суровости. Фигурой в белом, разумеется, оказался Безликий Бай. Он где-то достал длинный меч, а на лицо его была надета всё та же маска Скорби и радости, наполовину плачущая, наполовину смеющаяся. Вот только она стала немного иной в сравнении с виденной Се Лянем ранее.

Маска треснула посередине.

Трещина была настолько большой, что не заметить её казалось невозможным, от самого центра лба она доходила до щеки ниже глаз, так что создавалось впечатление, что маска в любой момент разломится!

Оба противника обладали таким мастерством, что разлетались в стороны от одного лишь касания, демоническая Ци потоком била вверх, но при этом высвобождалась сила, подобная весу тысячи цзиней, способная пронзить небеса. Ци меча и сабли кружились в безумном танце, призрачные бабочки наверху и озлобленные духи внизу тоже находились в противостоянии; стоял такой шум, будто опрокидывались горы и переворачивались моря. Каждый раз, когда две противоборствующие стороны обменивались атаками, из бушующего лавового потока внизу поднималась волна на несколько чжанов в высоту, так что к ним никто не мог приблизиться!

Фэн Синь и Му Цин, подоспевшие немного позже, от потрясения увиденным застыли как вкопанные, не в силах сделать и шага.

Ни один Бог Войны при виде такого сражения не смог бы остаться равнодушным!

Стоило Се Ляню увидеть, что Хуа Чэн жив и почти невредим, его высоко вздёрнутое сердце наконец улеглось. Принц едва не рухнул на месте с громким криком, но заставил себя удержаться — когда сражаются сильные противники, любая мелочь может определить победителя. А ведь эта битва разразилась между двумя ныне живущими непревзойдёнными Князьями Демонов!

Далеко за Безликим Баем стояла ещё одна фигура, и это был советник, которого, разумеется, привёл сюда сам безликий демон. Увидев Се Ляня и остальных, Мэй Няньцин с облегчением вздохнул, при этом тоже не осмелился опрометчиво шуметь. Но Хуа Чэн давно заметил принца, на его холодном словно иней и сосредоточенном лице наконец растаял лёд и мелькнула улыбка.

— Как видно, — произнёс он, — ты снова проиграл. Его Высочество здесь. И число его соратников не уменьшилось.

Се Лянь, не выдержав, выкрикнул:

— Сань Лан!

Хуа Чэн чуть повернулся, отозвался «гэгэ», затем его тон вновь сделался предостерегающим:

— Гэгэ, если в следующий раз ты снова куда-то упадёшь, я рассержусь.

— Если в следующий раз ты снова прыгнешь за мной, я рассержусь сильнее тебя! — парировал Се Лянь.

Выражение лица Хуа Чэна застыло, будто предупреждение заставило его по-настоящему испугаться. Даже в битве против Безликого Бая он не выказывал подобного страха. Безликий демон тем временем, поднявшись в воздух, атаковал Хуа Чэна, обращаясь при этом к Се Ляню:

— Сяньлэ, вам не кажется, что вы двое слишком рано обрадовались успеху и совсем позабыли обо мне?

Глаз на рукояти Эмина, заметив Се Ляня, принялся бешено вращаться, Хуа Чэн вскинул руку, чтобы отразить атаку. Принц услышал громкий звон металла, и его сердце беспокойно повисло в воздухе.

Это был звук, с которым ломается клинок!

Все торопливо перевели взгляды наверх, увидев, что Эмин в руках Хуа Чэна цел и невредим, тогда как меч Безликого Бая от удара со звоном сломался пополам!

Глаз Эмина продолжал непрестанно вращаться при виде принца, словно возможность проявить себя перед Се Лянем доставляла ему удовольствие, сравнимое с вознесением.

Хуа Чэн рассмеялся и беззаботно произнёс:

— Всё хорошо. Гэгэ, не стоит беспокоиться. — Затем вновь спросил Безликого Бая: — С какой стати мы должны о тебе помнить?

Тот недовольно фыркнул, а советник, боясь, что Хуа Чэн разозлит противника, не выдержал и вмешался:

— Молодой человек, излишняя дерзость в словах ни к чему!

Однако следующая фраза Хуа Чэна оказалась ещё более дерзкой. Одной рукой держа саблю, он заносчиво наставил остриё на Безликого Бая и усмехнулся:

— Всё-таки, говоря начистоту, ты всего лишь вредный старикашка, полный зависти, и не более того.

На сей раз не только советник не нашёл в себе сил пожурить Хуа Чэна за фальшивую улыбку, даже Фэн Синь и Му Цин потрясённо застыли: этот демон поистине бесстрашен!

Кто бы посмел сказать подобное перед любым из этих двоих — Цзюнь У и Безликим Баем?

И всё же нельзя не признать, что только Хуа Чэн решился бы на такую дерзость. Поскольку он, наверное, был единственным, кому ни Цзюнь У, ни Безликий Бай после этих слов не могли ничего сделать!

Му Цин, сам спустившись со спины Фэн Синя, прошёл несколько шагов и пробормотал:

— Не удивительно, что в прошлом… когда дело касалось Собирателя цветов под кровавым дождём, Цзюнь У всегда говорил, что встречи с ним следует по возможности избегать.

Неожиданно перед клинком Эмина возникла белая тень. Се Лянь острым зрением разглядел, что это такое, и предостерёг:

— Сань Лан, не убивай его!

Это ведь дух нерождённого!

Раз принц разглядел духа, разумеется, и Хуа Чэн увидел тоже. Остриё сабли повернулось, повинуясь велению хозяина, сменило рубящий удар на отбрасывающее движение плашмя, и белая тварь отлетела далеко прочь. Фэн Синь, зрачки которого мгновение назад сузились до точек, наконец пришёл в себя, увидев, что дух нерождённого цел и невредим. И сразу выкрикнул:

— А ну, быстро сюда!

Хуа Чэн отбросил духа прямиком в его сторону, и Фэн Синь даже попытался взять создание на руки, но дух, на голове которого и без того жидкие волосики встали дыбом от выкрика Фэн Синя, издал утробное рычание и принялся в бешенстве кусаться, никак не позволяя себя схватить. Фэн Синь, не выдержав, гневно выругался:

— Твою ж мать! К нему так и жмётся, а при виде меня сразу кусается! Кто из нас, в конце концов, твой отец?!

Неожиданно Му Цин произнёс:

— А ты разве признавал его своим сыном? Хоть раз назвал его по имени как положено?

Фэн Синь застыл от этих вопросов.

— Я…

Тем временем Се Лянь, не в силах наблюдать за битвой и бездействовать, быстро бросил им двоим:

— Будьте осторожны, а я поднимусь выше посмотреть!

Му Цин тихо ответил:

— Тебе самому следует быть осторожным. Не забывай, что на тебе две…

Се Лянь на мгновение замер и невольно дотронулся до шеи, где нащупал ту самую проклятую кангу. Но принцу по какой-то причине казалось, что Безликий Бай не станет угрожать ему при помощи канги. Времени на лишние разговоры не было, он бросился вперёд по мосту. Ожесточённая битва между двумя фигурами — красной и белой — была в самом разгаре, и принц, оценив обстановку, решил, что сейчас не стоит опрометчиво к ним присоединяться. Жое взвилась в воздух и притянула к Се Ляню советника.

— Наставник! С вами всё хорошо?

Советник, стерев со лба холодный пот, ответил:

— Всё в порядке!

— Если с вами всё в порядке, почему вы так сильно вспотели?

— Всё из-за этого негодника, Собирателя цветов под кровавым дождём! У него язык без костей, напугал меня до смерти!!!

Тут со стороны Фэн Синя и Му Цина послышались удивлённые вздохи. Се Лянь поднял голову и увидел, что рука Безликого Бая повисла.

Он был ранен.

Перевернув ладонь, белый демон взглянул на окровавленные пальцы и вздохнул, затем с улыбкой произнёс:

— Уже много лет я не встречал того, кто мог бы нанести мне подобную рану.

Се Ляня посетило недоброе предчувствие.

— Наставник, он… рассержен?

Советника можно было назвать единственным в мире человеком, который хорошо знал Безликого Бая, и он ответил:

— Нет… хуже. Он… обрадован.

Помолчав, Безликий Бай повернулся к Хуа Чэну и с явным интересом спросил:

— Эта изогнутая сабля сделана из твоего потерянного глаза?

Хуа Чэн, разумеется, не собирался отвечать, но вот Се Лянь почувствовал, как подпрыгнуло сердце. При первом же взгляде на Эмина принц понял, что это необычное оружие. И примерно догадался, что оно, возможно, создано из утерянного Хуа Чэном глаза.

Но Безликий Бай задал вопрос столь уверенно… Неужели это правда?

Советник, чуть нахмурившись, помолчал, затем вдруг сказал:

— Я вспомнил.

— Что вы вспомнили?

— Я слышал об одном случае. Несколько сотен лет назад на горе Тунлу появился ожесточённый призрак.

Му Цин вставил фразу:

— Ожесточённых призраков на гору Тунлу заявлялось по меньшей мере несколько десятков тысяч, а то и больше.

— Не надо перебивать! — прикрикнул советник. — Этот призрак только появился на горе, был очень молод, и уже почти рассеялся, добравшись сюда, но по какой-то причине всё же упорством достиг цели.

Се Лянь сам не знал, отчего его сердце забилось как бешеное.

— Почти рассеялся? Почему?

— Должно быть, получил серьёзное ранение, его душа разбилась на части, но сознание оставалось ясным. Он всё плыл вперёд и непрестанно повторял «я не оставлю», «я тебя не оставлю». Возможно, так проявилось его предсмертное желание. Как бы то ни было, в то открытие горы Тунлу произошло нечто непредвиденное.

Услышав фразу «я тебя не оставлю», принц почувствовал, как его сердце смягчилось, но в то же время горестно сжалось.

— Что именно произошло?

— Здесь собрались не только демоны, но и живые люди, которые попали сюда по ошибке.

— Что?!

— На горе Тунлу повсюду одни тёмные твари, простым смертным сюда дорога закрыта, только если какой-то демон не берёт их с собой в качестве съестных запасов. Но тот призрак по какой-то неизвестной причине много дней уводил этих людей от опасности, вероятно, даже не осознавая, что творит. В конце концов другие демоны, с десяток тысяч, всё-таки окружили их, не оставив пути к отступлению, и готовились сожрать всех разом — и людей, и того призрака.

Се Лянь знал, что тем одиноким блуждающим призраком был Хуа Чэн!

— Что случилось потом?! Был какой-то способ спастись?

— Был. Создать кровавый артефакт и пробиться с боем.

Му Цин, не удержавшись, вставил:

— Но самая надёжная жертва для создания такого артефакта…

Это те самые, попавшие в смертельную ловушку люди!

Фэн Синь и Му Цин перевели взгляды на Хуа Чэна, который сейчас был сосредоточен на битве с Безликим Баем.

— Неужели… неужели он…

Се Лянь тоже задержал дыхание.

Советник же кивнул:

— Да, он решился.

Лица Фэн Синя и Му Цина в тот момент невозможно было описать словами. Се Лянь, однако, не шевелился, ожидая продолжения рассказа. И действительно, советник добавил:

— Он решился, неожиданно впал в безумство и вырвал себе глаз.

Повисло молчание.

— Тот призрак хотел напасть на живых людей, но в последний момент остановился, не тронув никого. Вместо их жизней он принёс в жертву собственный глаз, который и стал основой для кровавого артефакта. Он уже находился на последнем издыхании и должен был окончательно исчезнуть после столь серьёзного ранения, однако произошло обратное — он, напротив, окончательно пробудился, словно что-то его воодушевило. Не знаю, какой тёмный артефакт он создал, но в той битве он вышел победителем. Кроме того, после случилось кое-что весьма необычное.

Се Лянь, с трудом контролируя эмоции, проговорил:

— Ч-что же?

— Говорят, после той битвы с Небес спустилась Небесная кара, которая ударила по горе Тунлу. Понимаешь, что это значит?

Стоит ли объяснять?

Раз Небеса ниспослали Небесную кару, следовательно, на горе Тунлу появился некто, достойный вознесения.

Се Лянь, схватив советника, спросил:

— Кто? Кто вознёсся?!

— Я лишь слышал об этом от других. Но в чертогах Верхних Небес нет чиновника, который пришёл с горы Тунлу. И либо услышанное мной — совершеннейший вымысел, либо…

Тот вознесшийся спрыгнул с Небес по своей воле, отказавшись от небесных чертогов!

Му Цин, не в состоянии принять услышанное, поразился:

— Вознестись, будучи демоном? Неужели подобное правда возможно? Кроме того, он отказался от вознесения и сам спрыгнул вниз?! Это точно был он? Только очутившись на горе Тунлу, он ведь ещё не стал непревзойдённым?! И вот так взять и спрыгнуть… Он что, совсем ничего не смыслит в жизни?! Почему он так поступил?!

Почему пошёл на подобный шаг?!

Неожиданно Се Лянь услышал вздох Безликого Бая:

— Сяньлэ, у тебя есть один очень верный последователь.

Почти в то же мгновение треснувшая маска Скорби и радости вдруг очутилась прямо перед глазами принца.

Се Лянь никак не ожидал, что Безликий Бай способен за короткий миг оказаться к нему столь близко, в его зрачках чётко отразился облик демона. Жое, словно испуганный зверёк, взвилась в воздух, собираясь атаковать, но в результате всё же отступила.

Нельзя винить её — Жое всегда была очень умной; лента сразу определила, что её попытка не возымеет действия, и по своей воле отказалась от затеи.

Безликий Бай, похоже, улыбнулся, потому что трещина на его маске сделалась шире.

Ещё миг, и клинок Эмина оказался возле его горла.

Но опоздал — демон уже исчез.

Затем вдруг вновь появился над самой высокой точкой Небесного моста, где полотно и обрывалось, поднял руку и произнёс:

— Не стоит волноваться, я лишь забрал то, что принадлежит мне.

В его руке оказался полностью чёрный, подобный холодной яшме длинный меч, вдоль клинка которого по центру проходила серебряная полоса. Се Лянь неосознанно завёл руку за спину и понял — там больше нет Фансиня.

Фансинь когда-то был мечом наследного принца Уюна. И Безликий Бай вернул своё оружие.

Один обломок, ещё один, ещё. Белая словно кость маска осыпалась по кусочкам и в итоге окончательно слетела, обнажив спрятанное за ней лицо. А траурные одеяния занялись пламенем и обернулись белым доспехом.

«Безликий Бай» наконец снял свою маску и превратился в «Цзюнь У».

Все свидетели тому настороженно задержали дыхание.

Не было нужды строить догадки, и без того ясно, что в этом воплощении он приобрёл ещё бо́льшую силу.

Советник выкрикнул, обращаясь к Хуа Чэну:

— Молодой человек, не стоит недооценивать соперника! В этом облике с ним ещё труднее справиться, чем с воплощением Безликого Бая! К тому же, раньше преимущество было на вашей стороне из-за оружия, но теперь и его не стало!

Советник говорил правду: все раны на теле Цзюнь У затянулись, словно он обновился с ног до головы. Бросив взгляд на советника, он с улыбкой произнёс:

— Ты рассказываешь, как меня одолеть, прямо в моём присутствии? Я не убил тебя, и теперь ты становишься всё бесстрашнее?

В его голосе слышалась явная угроза. Советник замолчал, но тоже перевёл прямой взгляд на Цзюнь У.

— Не волнуйтесь, — сказал наставнику Се Лянь, — Сань Лан никогда не стал бы недооценивать врага.

Принц знал это, как никто другой. Какой бы беспечной ни была улыбка на лице Хуа Чэна, его рука не дрогнет.

Внимательно посмотрев на клинок меча, Цзюнь У спокойно произнёс:

— Чжусинь, мы так давно не виделись.

Фансинь… или теперь следовало называть его Чжусинем, издал низкий звон.

Се Ляню раньше всё время казалось, что Фансинь уже очень стар и немощен, и, возможно, скоро сломается; но, к неожиданности принца, попав в руки прежнего хозяина, меч исполнился силы, которой никогда не обладал в руках Се Ляня!

Каждый раз, когда Чжусинь и Эмин сталкивались клинками, Небесный мост содрогался, словно вот-вот рухнет прямо в лаву. Сила и скорость, с которой сражался Цзюнь У, ощутимо повысились на целую ступень. Хуа Чэн, по-прежнему не уступая противнику, всё же нахмурился, сделавшись суровее. Остальные, наблюдая за битвой издалека, также не могли сдержать потрясения в душе.

Ведь каждым свим выпадом Цзюнь У безжалостно целился в правый глаз Хуа Чэна!

Дважды отразив крайне опасную атаку, Хуа Чэн вскоре заметил, что демон применяет один и тот же приём, словно уверенный, что правый глаз Хуа Чэна — это его слабое место, и намерен снова вырвать его. Разумеется, каждый раз Хуа Чэн прикладывал все силы, чтобы защититься от атаки, раз за разом отбивая удар. Но ведь таким образом они оказались втянуты в битву, где ни одна из сторон ничего не может сделать!

При этом глаз на рукояти Эмина, словно чувствуя опасность, так и вращался, вне себя от ярости. Клинок, подобный чёрной яшме, снова устремился в атаку, послышался чистый звон… Хуа Чэн не поднял саблю для защиты, однако Цзюнь У всё же не удалось завершить атаку.

Се Лянь, весь в белом, очутился прямо перед Хуа Чэном, закрыв его собой.

Только что принц одним щелчком пальца отбил источающий холодную опасность клинок Чжусиня!

Се Лянь всё-таки не выдержал и присоединился к сражению. Он владел поразительной способностью голыми руками останавливать меч, но всё же со столь опасным клинком столкнулся впервые, от лёгкого щелчка у него онемела почти вся рука, особенно кисть. Принцу пришлось отступить на несколько шагов и потрясти рукой, чтобы к ней вернулась чувствительность.

— Гэгэ? — произнёс Хуа Чэн за его спиной.

— Сразимся вместе!

Они стояли плечом к плечу, готовые вступить в схватку с противником, который лишь улыбнулся заметнее:

— О?

Се Лянь прошептал:

— Ты сверху, я снизу!

Прежде чем принц замолчал, они разделились и с двух направлений — сверху и снизу — напали на Цзюнь У.

Се Лянь был хорошо знаком с приёмами Цзюнь У, мог примерно догадаться, какое движение будет следующим, и с его губ сорвалось:

— Назад!

Хуа Чэн, как и велел принц, повернул клинок Эмина в обратном направлении, и Цзюнь У едва не попался на уловку.

— Взрыв! — снова бросил Се Лянь.

Хуа Чэн подчинился и вместо удара саблей собрал в раскрытой ладони сгусток магической силы, которую выпустил в Цзюнь У, попав тому в плечо. Противник просел в воздухе, и если бы не его поразительная скорость, оба приёма вполне могли бы стать угрозой жизни. В процессе боя Се Ляня вдруг осенило: ведь Хуа Чэн — «непревзойдённый», разве он нуждается в наставлениях, с его-то мастерством? Напротив, для него это настоящее оскорбление. Принц понял, что его старые привычки дают о себе знать, и торопливо извинился:

— Прости! Тебе нет нужды меня слушать!

Хуа Чэн, впрочем, лишь улыбнулся:

— Гэгэ даёт лучшие советы, почему бы к ним не прислушаться?

Неожиданно полотно моста обрушилось под ногами Хуа Чэна, и демон едва не упал следом, но Се Лянь, стоя на мосту, призвал Жое, и та удержала Хуа Чэна от падения. В следующий миг принц ощутил холод возле шеи, Цзюнь У очутился у него за спиной и положил руку на плечо со словами:

— Сяньлэ, неплохое мастерство.

Он оказался слишком близко, так близко, что Се Ляня сковало ужасом.

Раздался возглас Хуа Чэна:

— Гэгэ!

Выбросив вперёд левую руку, он запустил в полёт Эмина. Се Лянь среагировал поразительно быстро — чуть пригнулся, и сабля, просвистев над его головой, нанесла удар по Цзюнь У. Тот отпустил плечо Се Ляня, и принц, пользуясь представившимся шансом, прыжком оказался возле Хуа Чэна, так же, как Эмин, вернувшийся в ладонь хозяина. Они действовали настолько слаженно, что сторонний наблюдатель увидел бы лишь размытые силуэты, которые мелькали, словно молнии, невообразимо быстро, так что захватывало дух. Но смех Цзюнь У эхом раздавался под сводами грота, словно подбадривая их:

— Прекрасно. Очень хорошо! Продолжим!

Му Цин, с трудом избегая рушащихся участков моста, в ужасе воскликнул:

— Советник! Он… он вообще нормальный? Он что, смеётся?

— Я уже говорил! — ответил советник. — Хуже его злости может быть только радость! Это лишь самое начало!

Меж тем Цзюнь У, заполучив Чжусинь, обернулся тигром, которому приделали крылья. Се Лянь, наблюдая, как Цзюнь У непрестанно направляет атаки в правый глаз Хуа Чэна, охваченный волнением, приказал Жое зацепиться за рукоять Чжусиня. Однако Цзюнь У неожиданно дёрнул руку с мечом на себя, и Се Лянь полетел в его сторону.

Принц вначале изумился, но тут же сосредоточился — всё равно он намеревался забрать у противника меч. Поэтому без страха бросился навстречу оружию, в голове проиграв более двух сотен возможных вариантов последующего сражения. Но успел пролететь лишь половину расстояния — чья-то рука схватила его и потянула назад. Се Лянь опустился на мост, а обернувшись, увидел Хуа Чэна, который заслонил его собой. И чёрный клинок, пронзивший сердце демона насквозь.

Се Лянь едва не перестал дышать.

— Сань Лан?!

Лицо Хуа Чэна выглядело немного помрачневшим. А ведь Цзюнь У ожидал, что Се Лянь сам напорется на Чжусинь, но когда ему помешали, вынул меч и отступил, словно слегка разочарованный. Се Лянь совершенно позабыл о том, что Хуа Чэн — демон, и даже с дырой в груди способен сражаться, как и раньше. Не в силах унять беспокойство, принц обеими руками зажимал рану на груди Хуа Чэна, из которой не вытекло ни капли крови, и тараторил:

— Сань Лан, ты… зачем ты вдруг…?!

Хуа Чэн перебил:

— Как я мог позволить, чтобы он снова пронзил тебя прямо на моих глазах?!

По какой-то причине в его голосе слышалось чрезмерное напряжение. Се Лянь на миг застыл, но вдруг услышал мягкий голос Цзюнь У:

— Сяньлэ, к чему так огорчаться? Он всё равно не почувствует боли, ведь он давно мёртв.

Да как он смеет напоминать об этом!

Се Лянь резко повернулся к Цзюнь У и, исполнившись гнева, выкрикнул:

— Разве это не целиком и полностью твоя вина?!

Но Цзюнь У холодно усмехнулся:

— Целиком и полностью моя вина?

Услышав вопрос, Се Лянь вдруг запнулся.

А Цзюнь У быстро сменил тему:

— Возможно, это так. Но ты, Сяньлэ, должно быть, провёл слишком много времени в мире смертных, раз позабыл о своих прошлых деяниях. Помнишь ли, что ты творил после гибели государства Сяньлэ? — Цзюнь У расплылся в многозначительной улыбке и медленно добавил: — Помнишь ли… призрака, которого называл Умином?

Се Лянь побледнел как мертвец, с его губ сорвалось:

— Не надо!!!

Мэй Няньцин, предчувствуя неладное, спросил:

— Ваше Высочество, о чём он говорит? Что ты сделал после гибели Сяньлэ?

В приступе внезапного страха Се Лянь посмотрел на Хуа Чэна, затем на Цзюнь У, и выражение его лица вместо гневного сделалось растерянным. Но Хуа Чэн сразу схватил принца за плечи и с нажимом произнёс:

— Всё хорошо, Ваше Высочество, не бойся.

— Да! Сохраняй спокойствие! — поддержал Фэн Синь.

Му Цин же с присущей ему чувствительностью к деталям спросил:

— Что он имеет в виду? Призрака? Какого призрака?

Но разве Се Лянь мог сохранить спокойствие?

Это было время его неописуемого упадка, время, когда он совершил то, о чём сожалел больше всего на свете. Сожалел до такой степени, что не решался вспоминать об этом. Стоило в его памяти возникнуть той улыбающейся маске с чуть приподнятыми уголками глаз, и принц терял покой и сон, желая только одного — свернуться в комок и не разворачиваться, чтобы никого и никогда не видеть.

Хуа Чэн наблюдал Се Ляня в беспредельном великолепии и в крайней бедности, потерпевшим поражение и отчаявшимся, неуклюжим и дурашливым. Это всё не имело значения. Но… ему, должно быть, не доводилось лицезреть Се Ляня, барахтающегося в грязи, ругающегося последними словами; Се Ляня, чьё сердце полно ненависти, который всей душой желает уничтожить государство Юнъань ради мести и даже сотворить вторую волну поветрия ликов!

Об этом периоде своей жизни принцу было невыносимо вспоминать. Но если раньше, вздумай Безликий Бай ворошить прошлое, это не возымело бы действия, теперь… Се Лянь не хотел даже предполагать, какое выражение отразится на лице Хуа Чэна, когда он обо всём узнает.

Потому что принц вовсе не такой хороший, каким его считает Хуа Чэн. Он вовсе не из тех, кто ни разу не замарался в грязи, всегда был святым, возвышенным и чистым. А если даже на лице Хуа Чэна лишь промелькнёт выражение, словно он не может поверить услышанному, Се Лянь, наверное, больше не сможет показаться ему на глаза!

Стоило только подумать об этом, и лицо Се Ляня неудержимо помрачнело, на лбу выступили капли холодного пота, руки едва заметно задрожали. Видя его реакцию, Хуа Чэн только сильнее сжал пальцы и уверенно произнёс:

— Ваше Высочество, не надо бояться. Помнишь? Ты в беспредельном великолепии — это ты. И ты, упавший в грязь — тоже ты. Главное здесь «ты», а не «какой» ты. Неважно, что произойдёт, я никогда тебя не оставлю. Ты можешь рассказать мне что угодно. — Затем он с нежностью добавил: — Ты можешь сам мне рассказать.

Се Лянь немного пришёл в себя, но Цзюнь У вдруг усмехнулся и протянул:

— «Неважно, что произойдёт, никогда тебя не оставлю». Когда-то мои самые верные последователи, самые лучшие друзья говорили мне те же слова.

Советник чуть переменился в лице, а Цзюнь У бросил на него взгляд, говоря:

— Но… в итоге… ты сам видишь. Никто из них не сдержал обещания.

Мэй Няньцин, не в силах смотреть на него, отвернулся.

— Верь мне, Ваше Высочество, — сказал Хуа Чэн. — Неужели нельзя мне поверить?

Но дело не в том, что Се Лянь не верил.

Просто… он не решался рисковать.

В конце концов, принц нервно сглотнул, вымученно улыбнулся, но сразу почувствовал, что улыбаться не стоит, опустил голову и дрожащим голосом проговорил:

— Сань Лан, для начала… прости, я, наверное…

Хуа Чэн, внимательно поглядев на него пару мгновений, перебил:

— Вообще-то…

Но тут же осёкся, поскольку мощнейшая убийственная Ци налетела на них, заставив отскочить прочь. Се Лянь, чуть приведя мысли в порядок, сделался не таким уж бледным и спросил:

— Что с ним? Почему он стал ещё…

Ещё быстрее, ещё сильнее?

В сравнении с воплощением Безликого Бая, сейчас Цзюнь У поднялся по меньшей мере на ступень в скорости и силе, которые продолжали расти. В каждом ударе отчётливо ощущалась эта ужасающая перемена!

Му Цин же заметил ещё одну странную деталь.

— Ваше Высочество! Осторожно, он поменял тактику! Он больше не нападает на Собирателя цветов под кровавым дождём… Его атаки направлены теперь только на тебя!

Се Лянь, разумеется, тоже обратил на это внимание. Но в руках принца осталась только Жое, которая при виде Фансиня испуганно сжималась, поэтому отбивать атаки напрямую не получалось. К счастью, Эмин успешно отражал все выпады, направленные на принца, не пропуская ни одного.