Благословение Небожителей 1-5 тома (ЛП)

Своевременный дар выведет из безвыходного положения

В сознании принца вдруг сверкнул проблеск истины, он положил Инь Юя на пол, а сам поднялся.

— Канга… Он унёс его проклятую кангу!

Если бы эта штука была бесполезна, Цзюнь У, конечно, не тронул бы её. Но раз Владыка намеренно забрал напившуюся крови Инь Юя проклятую кангу, возможно… она не просто высосала его кровь, но и запечатала его душу!

Подумав об этом, Се Лянь оставил избитого Цюань Ичжэня и помчался во внутренние покои. Но Цзюнь У здесь уже не было, и тогда принц развернулся и выбежал прочь из дворца.

Главная улица пустовала, будто заброшенная. Только у ворот сильнейших божеств, где всегда шумели посетители, теперь стояло множество охранников с бесстрастными лицами, они не обращали на принца никакого внимания. Се Лянь ответил им тем же и бросился бегом к дворцу Шэньу.

Как и думал принц, Цзюнь У вернулся к себе во дворец и теперь восседал на троне, всё ещё глядя на ту самую кангу. До Се Ляня сразу же донёсся странный шорох, а подняв голову, он увидел духа нерождённого, ползающего по разукрашенному потолку подобно холоднокровной живности. От такой картины обдавало морозом по коже.

Даже подобная тварь заполучила возможность попасть во дворец Шэньу. Интересно, что бы почувствовали те небесные чиновники, которые несколько сотен лет не удостаивались чести переступить порог этого дворца, несмотря на все старания?

Се Лянь сразу кинулся к Цзюнь У, который спросил:

— Что тебе нужно?

Принц без лишних слов нанёс удар и попытался отобрать кангу, но, разумеется, Цзюнь У не позволил ему достичь желаемого. Все попытки Се Ляня оказались тщетны, и он в гневе выкрикнул:

— Зачем тебе эта штука? Инь Юй не представляет для тебя угрозы, перед тобой он вовсе беспомощен, зачем ты говорил ему всё это? И для чего оставил у себя кангу?!

— Считаешь, это не возымело действия? — возразил Цзюнь У. — Но посмотри, как ты разозлился из-за этой канги. Выходит, она прекрасно сыграла свою роль.

Он походил на взрослого, который положил фрукты на стол, где собственный ребёнок их не достанет, и с улыбкой наблюдал, как сынишка, которому хочется отведать фруктов, поднимается на носочки и тянется к тарелке, но никак не дотянется, и потому злится, бесится и громко плачет. А «родителю» это только доставляет радость.

Се Лянь едва не сходил с ума от злости:

— Ты больной?!

— Сяньлэ, подобные слова по отношению ко мне звучат несколько неуважительно.

Принц долго терпел, но теперь уже не мог держать ругань в себе:

— Да чтобы я зауважал такого…

Он готов был осыпать Цзюнь У всеми бранными словами, которые узнал за свою жизнь, но, к собственному удивлению, не смог вымолвить ни слова — горло вдруг крепко сжало, так что не получалось вздохнуть!

Перед глазами потемнело, принц схватился руками за свою шею и упал на подогнувшиеся колени. Цзюнь У, сидя перед ним на троне, невозмутимо гладил дух нерождённого по блестящей, покрытой редкими волосиками голове. От его ладони исходила тёмная Ци, и мелкая тварь, будто очень довольная, издавала причудливые звуки радости.

Слушая, как побагровевший от удушья Се Лянь яростно откашливается, Цзюнь У произнёс:

— Сяньлэ, советую тебе вести себя как раньше, с послушанием и уважением, тогда ты не навлечёшь на себя мой гнев. Не забывай, что на тебе тоже надета канга. К тому же, не одна.

— Кхэ-кхэ-кхэ… кхэ-кхэ… Ты!

Се Лянь резко выпрямился, уставившись на Цзюнь У глазами, налитыми кровью.

— Что — я? — переспросил тот. — Я поступаю подло? Сяньлэ, тебе стоит вспомнить, что ты сам попросил надеть их на тебя.

Что за шутки?! Да разве он тогда мог знать, что это за проклятые штуковины?!

Неужели в тот раз, когда советник при виде принца переменился в лице и потянулся к его шее, он собирался не убить Се Ляня, а снять кангу?

Лишь спустя некоторое время обруч на шее Се Ляня ослаб, и он наконец смог свободно дышать. Повернувшись к Цзюнь У спиной, принц, резко вдыхая и выдыхая, бессознательно дотронулся до шеи рукой, прикасаясь к проклятой канге. Но нащупал он не только её, а ещё кое-что.

Тонкую серебряную цепочку, когда-то ледяную, но теперь горячую от тепла Се Ляня после стольких дней на его шее. А на серебряной цепочке висело искрящееся прозрачным светом кольцо.

Стоило Се Ляню нащупать его, как плечи принца перестали дрожать, а ладонь крепко сжалась на кольце. По какой-то причине сердце забилось быстрее, словно он держал в руках какой-то невероятный секрет.

Одновременно с этим Цзюнь У за его спиной произнёс:

— Это я. Что такое?

«Это он»? Что за фраза? Что это значит?

Се Лянь запихнул кольцо за пазуху и, нахмурившись, развернулся. Только потом заметил, что Цзюнь У говорил не с ним. Тот приложил два сложенных вместе пальца к виску. Этот жест означал, что он общается с кем-то по духовной сети! Не позволяя другим в пределах столицы бессмертных пользоваться сетью духовного общения, он сам мог делать что вздумается без ограничений.

Помолчав, Цзюнь У сказал:

— Всё хорошо. Просто не столь давно выяснилось, что кое-кто другой выдавал себя за Повелителя Земли И, поэтому мы решили выяснить, не оставил ли он здесь ещё соглядатаев или фальшивых личин. К тому же, настали смутные времена, во избежание ненужных проблем я устроил проверку всего пантеона небесных божеств и наложил ограничения на столицу бессмертных. Никто не может ни выйти отсюда, ни связаться с внешним миром. Разумеется, поэтому ты и не можешь никого найти.

Се Лянь, тихонько отдышавшись, задержал дыхание.

Судя по разговору, собеседник Цзюнь У не имел ни малейшего понятия о том, что произошло в столице бессмертных. Поэтому Владыка преспокойно обвёл его вокруг пальца. Кроме того, он мастерски нашёл весьма подходящий предлог — стоит случаю с подменой Повелителя Земли распространиться в миру, и это окажет дурное влияние на репутацию Небес. К данному инциденту нельзя отнестись без должного внимания, и подобная строгость к пантеону богов вполне оправдана.

Се Лянь мог бы кричать сколько угодно, собеседник Цзюнь У всё равно его не услышит, поэтому принц решил молча наблюдать. Вскоре на лице Владыки промелькнуло едва уловимое и очень странное выражение.

— О? Ты собираешься посетить столицу? — мягко спросил он. — Разумеется, я дозволю. Это происшествие нельзя недооценить. Желание оказать помощь, конечно, приветствуется.

Его собеседник сам проявил инициативу и предложил наведаться в столицу бессмертных для оказания помощи!

Случись это раньше на несколько часов, принц был бы только рад, как раз не хватало подмоги. Но сейчас? Столица бессмертных обернулась гнездом демона, прибыть сюда — всё равно что прыгнуть в горящую яму!

Бросив ещё пару фраз, Цзюнь У завершил разговор, а Се Лянь тут же спросил:

— Кто направляется сюда?

Дух нерождённого, будто понимая, что ему не стоит показываться на свет, тихонько отполз в темноту и спрятался. Цзюнь У же с улыбкой ответил:

— К чему так волноваться? Скоро ты сам всё узнаешь.

Ответ вышел за рамки ожиданий принца.

— Вы позволите мне с ним встретиться? Но ведь вы сказали ему, что наложили ограничения на столицу и устроили проверку всех божеств?

— Конечно. Но ведь должны быть и те, кто заслуживает моего доверия.

Для внешнего мира Линвэнь находилась в бегах и не могла исполнять роль приближённой Цзюнь У, так что эта задача выпала Се Ляню. Принц задумался, а Цзюнь У, окинув его внимательным взглядом, мягко произнёс:

— Сяньлэ, просто послушайся и делай, что велено. Не стоит замышлять иного. Я прекрасно тебя знаю, мне известно всё, о чём ты думаешь. — Цзюнь У как бы невзначай поиграл в руках напившейся кровью кангой и добавил: — Ты сам сказал, что передо мной Инь Юй беспомощен. И стоило бы заметить, что передо мной беспомощны все чиновники столицы бессмертных, высших и низших рангов. Если проболтаешься, ты знаешь, что тогда произойдёт. Поэтому не подавай виду. Приведи себя в порядок, визитёр скоро будет здесь.

Се Лянь молча поднялся с пола, охлопал одежду от пыли, в самом деле обрёл должный вид и встал на место, которое когда-то занимал — рядом с Цзюнь У.

Тот похвалил:

— Именно так.

Угроза Цзюнь У возымела действие, но Се Лянь заметил крайне важную деталь: похоже, Владыка вовсе не хотел, чтобы тот его собеседник обнаружил, что столица бессмертных попала в руки всеобщего врага. Поэтому принцу ещё больше захотелось узнать, кто же сейчас явится сюда!

Сгорело ещё две палочки благовоний, когда перед дворцом Шэньу наконец появилось несколько фигур. Впереди верхом на большом чёрном быке неторопливо ехала девушка в зелёном платье и с мечом на поясе. За ней следовало несколько крестьян разного роста и телосложения.

Выходит, это Повелительница Дождя!

Се Ляню увиденное показалось несколько странным. Поведение Цзюнь У, как поведение того, кто окончательно раскрыл себя, должно было соответствовать расхожей фразе «встанет бог на пути — убьёт бога, встанет Будда на пути — убьёт Будду». Он мог бы запереть любого, кто явится к нему, почему же к визиту Повелительницы Дождя Владыка отнёсся с подобной предусмотрительностью?

Разумеется, принц не имел возможности получить ответ на этот вопрос прямо сейчас. Переступив порог дворца, Повелительница Дождя слегка склонила голову:

— Ваше Высочество наследный принц, Владыка, мы с вами давно не виделись.

Се Лянь, делая вид, что всё в порядке, поприветствовал в ответ:

— Ваше Превосходительство.

Он вёл себя крайне любезно, не вызывая ни тени подозрений, но в душе размышлял, как ему сообщить Повелительнице Дождя об истинном положении дел в столице бессмертных.

Цзюнь У произнёс:

— Ты уже долгое время не посещала столицу бессмертных.

Повелительница Дождя вместо объяснений заметила:

— На столицу наложены серьёзные ограничения.

Фраза прозвучала поистине странно, и Цзюнь У сказал:

— Это единственный выход. После инцидента с раскрытием Черновода в Средних Небесах обнаружили уже более пятидесяти фальшивых небесных чиновников, это не могло не заставить меня заподозрить, что и на Верхних Небесах спрятаны его пешки.

— Вот как.

Они обменялись ещё парой простых фраз, и Се Лянь заметил, что Цзюнь У в разговоре — неважно, лгал или говорил правду — ничем себя не выдавал, выстраивая всё так, что придраться невозможно, невероятно умело. Принц хотел бы подать Юйши Хуан знак, но, во-первых, боялся, что Цзюнь У заметит и решит в назидание ему снова кого-то убить, а во-вторых, опасался вовлечь и ничего не подозревающую Повелительницу Дождя. Таким образом руки принца оказались связаны. Сама же Юйши Хуан, похоже, не заметила подвоха, только поинтересовалась, не нужна ли Владыке её помощь.

— Пока не требуется, — заверил Цзюнь У. — Впрочем, когда проверка завершится, боюсь, помощь понадобится, и немалая.

— В таком случае, я временно останусь в столице бессмертных и дождусь указаний Владыки.

Цзюнь У неизменно улыбался, и невозможно было понять, о чём он думает, но даже теперь Владыка не сорвал с себя маску:

— Прекрасно! Ты многие годы жила вне столицы, можешь воспользоваться случаем и как следует всё здесь изучить. Резиденция Повелителя Дождя пустовала всё это время.

Повелительница Дождя кивнула и медленно направилась прочь. Се Лянь понимал, что стоит ей выйди из дворца, и её возьмут под надзор, поэтому начал немного волноваться, как вдруг Юйши Хуан вновь повернулась и обратилась к принцу:

— Ваше Высочество.

Сердце Се Ляня забилось громче.

— Ваше Превосходительство хочет дать мне наставление?

Неужели она что-то заподозрила?

— Вовсе нет, — возразила Юйши Хуан. — Я жила за пределами столицы много лет, и в свой нынешний визит привезла дары, которые предназначаются и вам тоже. Не согласитесь ли их принять?

Се Лянь подобного уж точно не ожидал, поэтому не сразу придумал, что ответить:

— А? А… Благодарю.

Цзюнь У, разумеется, никогда не принимал подарков, и в этот раз, с улыбкой впустив слуг Повелительницы Дождя в свой дворец, произнёс:

— Сяньлэ, Её Превосходительство желает тебя одарить, прими же скорее её подарок.

Складывалось впечатление, что Се Лянь — малое дитя, которое нуждается в воспитании. В дом пришли гости, которые принесли ребёнку подарки, а старший родственник велит ему принять дары и сказать спасибо.

Делать нечего — когда к Се Ляню приблизился крестьянин и обеими руками протянул нечто, завёрнутое настолько плотно, что не различить, что это такое, принц несколько раз из вежливости повторил слова благодарности, рассеянно принял подарок, но вдруг переменился в лице, словно заметил нечто необычное.

Се Лянь стоял спиной к Цзюнь У, и тот не мог увидеть выражения лица принца, но всё же поинтересовался:

— Что это за подарок?

Видя, что принц принял дар, Повелительница Дождя сложила руки перед собой и улыбнулась.

— Не могу назвать это драгоценностью, лишь немного того, что дала нам земля. Если ко мне больше нет никаких дел, разрешите откланяться.

— Ступай, — кивнул Цзюнь У.

Юйши Хуан вместе с быком и своим сопровождением неторопливо направилась в пустовавшую многие годы резиденцию. Се Лянь же, прижав её подарок к груди, собрался уйти, но Цзюнь У остановил:

— Постой.

И Се Лянь замер, будто его ноги пригвоздило к полу.

— Вернись, — приказал Цзюнь У.

Принцу пришлось возвратиться в главный зал и повернуться к нему. Цзюнь У сошёл с трона, забрал плотный свёрток из рук Се Ляня и наконец отпустил принца:

— Ступай к себе.

Его мнительность всё же заставила забрать подарок Юйши Хуан у Се Ляня. Принц бросил на Цзюнь У взгляд, но промолчал и отправился во дворец Сяньлэ.

Возвратившись туда, Се Лянь не мог ни стоять, ни сидеть спокойно, то и дело прохаживался по дворцу. Неизвестно, сколько он так ходил, прежде чем услышал звонкое:

— Ваше Высочество?

Рывком развернувшись на голос, Се Лянь обнаружил юношу в лохмотьях с платком на голове. В какой-то момент тот забрался на оконный переплёт и теперь сидел там, игриво улыбаясь принцу!

Ужасно обрадованный Се Лянь бросился к нему, но, сделав два шага, вдруг понял, что юноша обратился к нему «Ваше Высочество», и вновь замер.

— Ты… Сань Лан? — неуверенно спросил он.

Юнец хохотнул, спрыгнул с окна и сдёрнул платок с головы. Чёрные волосы рассыпались по плечам, но тот сразу же забрал их в хвост, открывая бледное, прекрасное, и теперь уже другое лицо. Весьма знакомое Се Ляню.

Помахивая платком в руках, Хуа Чэн вздохнул:

— Ох, гэгэ, гэгэ. В этот раз увидеться с тобой оказалось поистине так же трудно, как забраться на Небеса.

Тогда, во дворце Шэньу, Се Лянь и впрямь заметил кое-что странное в момент принятия даров от Юйши Хуан. Однако дело было не в подарке, а в том, кто его поднёс.

Принимая дар, принц почувствовал, как крестьянин схватил его за руку и легонько сжал. Нельзя не заметить, что жест выглядел несколько легкомысленно, а если совершить такое по отношению к девушке, так и вовсе фривольно. Тогда Се Лянь не выказал удивления, только моргнул и поднял глаза, увидев перед собой высокого юношу.

На юноше висела грязная заплатанная рубаха, голову покрывал платок, но облик был прекрасным и чистым, а глаза таинственно поблёскивали. Впрочем, блеск появился лишь на мгновение, когда их взгляды встретились. А стоило Се Ляню моргнуть, юноша застенчиво опустил глаза.

Теперь же появление Хуа Чэна во дворце Сяньлэ означало, что он уже расправился со всеми соглядатаями вокруг. Едва увидев его, Се Лянь почувствовал себя как никогда уверенно и надёжно, словно волноваться было совершенно не о чем^[305]!

Хуа Чэн ещё не успел приблизиться, а Се Лянь уже сам бросился к нему в объятия.

Движение вышло резким и сильным, но Хуа Чэн и на шаг не отшатнулся, даже не покачнувшись, только обнял принца, молча улыбаясь. Се Лянь, охваченный радостью, вдруг вспомнил кое о чём и торопливо произнёс:

— Постой, Сань Лан! Вла… Цзюнь У тебя весьма опасается, а значит, наверняка послал кого-то проследить, что ты внизу, в императорской столице, защищаешь людей, стоящих в круге. Боюсь, он заметит, что ты исчез! К тому же, не случится ли беды, если Повелитель Ветров останется один?

— Не волнуйся, гэгэ, — ответил Хуа Чэн. — Я уже всё устроил. Пока что никто ничего не заметит.

Се Лянь догадался, что Хуа Чэн либо прикрыл глаза посланникам Цзюнь У, либо оставил вместо себя фальшивую личину, поэтому не стал допытываться, как именно тот «всё устроил».

Хуа Чэн плавно протянул:

— Вижу, гэгэ и правда соскучился по мне.

Вспомнив всё то, что наговорил по сети духовного общения в присутствии Цзюнь У, да ещё заметив, как крепко вцепился в Хуа Чэна, Се Лянь второпях разжал ладони, выпрямился и серьёзно сказал:

— А… хм. Когда ты говорил, что понадобится помощь, получается, имел в виду Повелительницу Дождя?

Хуа Чэн сощурился в улыбке.

— Именно. Повелительница Дождя постоянно обитает в мире людей, но так вышло, что и её затронуло открытие горы Тунлу. Её желание посетить столицу бессмертных вполне оправдано. Ну а если бы Цзюнь У не позволил ей подняться без веской на то причины, она наверняка заподозрила бы неладное. Поэтому ему пришлось впустить её. Гэгэ, всё в порядке, можешь и дальше обнимать меня, я не против.

Се Лянь тихо кашлянул:

— Спасибо, но лучше я не буду… Кстати, почему он не тронул Её Превосходительство?

— Гэгэ, тебе кое-что неизвестно. Повелитель Дождя — это небесный чиновник, заправляющий земледелием. С виду работа грязная и невыгодная, поэтому мало кто хочет ею заниматься, и всё же это особая должность. На данный момент только Юйши Хуан является небесным чиновником, отвечающим за благо земледельцев.

Се Лянь будто бы о чём-то догадался и быстро связал одно с другим. Хуа Чэн продолжал:

— Если убить Повелителя Дождя, но при этом не суметь найти лучшего кандидата на это место, дела земледельцев не заладятся, а ведь для людей пища — главное божество, и в Поднебесной непременно воцарится хаос. Не дашь людям еды, и они перестанут тебя кормить. К тому же, недовольные Повелителем Дождя, люди, вполне вероятно, заодно будут недовольны и тем, кто стоит над Повелителем Дождя. Другими словами, огонь их недовольства может перекинуться и на самого Цзюнь У. Ненадлежащее отношение приведёт к мятежу и свержению богов.

То есть, люди разрушат его храмы и повалят статуи, как когда-то поступил с Се Лянем народ Сяньлэ.

Хуа Чэн добавил:

— К тому же, Повелительница Дождя не строит себе храмов, редко бывает в столице бессмертных, не стремится подниматься выше, и никаких слабых мест, за которые можно ухватиться, у неё нет. С одной стороны, будет трудно отыскать подходящий предлог для низвержения Повелителя Дождя, у Цзюнь У связаны руки. С другой стороны, если Юйши Хуан останется на своём месте, его положение также не пошатнётся. Поэтому, если можно не ссориться с ней, он не станет ссориться. Будет обманывать до последнего, а коли не выйдет, там решит, как поступить дальше.

Се Лянь стёр со лба невидимый пот.

— Вот оно что, что ж, мы ходим по краю. Согласием помочь Её Превосходительство поистине, что называется, прислала нам угля в холодный год. Надеюсь, и в актёрской игре она превосходит прочих. Верно, нам нужно первым делом отыскать советника! На многие вопросы лишь он один может дать ответ.

Больше не тратя драгоценное время, они покинули дворец Сяньлэ. Едва перешагнув порог, Се Лянь испугался было стерегущих его охранников и уже хотел приказать Жое их оглушить, но тут заметил, что те стоят как истуканы, и не только их поза, но даже выражение лица нисколько не меняется. Оказывается, Хуа Чэн уже наслал на них оцепенение.

Покуда они шли, с наручей Хуа Чэна то и дело срывались искры серебристого света, который оборачивался бабочками, затем малютки постепенно тускнели и растворялись в воздухе, скрывая своё присутствие. Должно быть, за всё это время Хуа Чэн выпустил в столице бессмертных тысячи призрачных бабочек. Они время от времени появлялись то снизу, то сверху, исчезая вновь, и мастерски прятались от патрулирующих улицы воинов.

Глядя из маленького переулка на ряды дозорных, шествующих мимо, Хуа Чэн сказал Се Ляню:

— Дальше придётся идти по верху.

Принц кивнул и вместе с Хуа Чэном запрыгнул на крышу здания. Друг за другом они парили по карнизам, не оставляя следов. В какой-то момент Се Лянь вдруг остановился, коснувшись ногой загнутого края крыши, и обернулся на Хуа Чэна, будто о чём-то задумавшись.

Видя, что он остановился, Хуа Чэн тоже замер.

— Что такое? Ты что-то заметил?

Се Лянь, нахмурившись, задумчиво покачал головой:

— Нет. Мне лишь показалось, что подобное как будто уже когда-то…

Он не договорил, Хуа Чэн неожиданно притянул принца к себе за талию, и в следующий миг они оба «упали» с карниза.

Се Лянь только почувствовал, как низ и верх закружились, меняясь местами, доули едва не свалилась с его спины, но принц успел лёгким движением, будто вылавливая луну со дна моря, поймать и уберечь шляпу от падения на землю. Хуа Чэн же крепко держал самого Се Ляня, и подобным образом они повисли вниз головой под загнутым козырьком крыши. А над ними послышался шорох, будто что-то быстро ползло по черепице.

Для Се Ляня этот звук оказался знакомым, — так передвигался дух нерождённого!

Неизвестно только, тварь тоже выступала в качестве самодовольного дозорного или же замышляла что-то другое. Как вдруг снизу послышался голос:

— Цоцо? Цоцо?

Цзянь Лань!

Се Лянь в душе воскликнул — плохо дело! Дух нерождённого ползал по верху, а внизу шла Цзянь Лань, выходит, их заметят в любом случае! Принц не мог утверждать, как Цзянь Лань поведёт себя при встрече с ними — вспомнит о благодарности Хуа Чэну за спасение или позовёт стражу.

Лёгкие беспорядочные шаги всё приближались, женщина вот-вот повернёт за угол и увидит их. Но — спасибо Небу и Земле — прямо в этот момент дух нерождённого спрыгнул с другой стороны крыши.

Хуа Чэн и Се Лянь немедленно перевернулись, вновь оказавшись наверху, и принц вздохнул спокойно.

Цзянь Лань, высунувшись из-за угла и увидев на земле сына, тоже выдохнула с облегчением, вышла к нему и принялась отчитывать:

— Цоцо! Перестань бегать где вздумается, это страшное незнакомое место. Если убежишь, матушка не представляет, где тебя искать… А здесь ты как оказался?!

Окинув взглядом округу, женщина заметила табличку над большим дворцом и отшатнулась. Заметив её реакцию, Се Лянь наконец вспомнил, что золотой дворец под ними, кажется, принадлежал Наньяну.

Это значит, что именно здесь заперт Фэн Синь!

Цзянь Лань наверняка тоже это поняла — её лицо чуть скривилось. Затем принялась ругать сына:

— Ну и зачем ты сюда прибежал?!

Дух нерождённого тем временем схватил нечто большое и толстое, издавая хрумкающие звуки, будто бы грыз его.

— А это что такое? — спросила Цзянь Лань. — Что ты там подобрал? Выплюнь сейчас же!

Се Лянь, присмотревшись, разглядел, что дух грызёт крепкую белую редьку, отчего принцу захотелось засмеяться и заплакать одновременно^[306].

Но и без замечаний матери дух нерождённого понял, что найденная им еда не самая вкусная — злостно отплевался и бросил овощ, то и дело взвизгивая, будто выражая недовольство. Цзянь Лань торопливо взяла демонёнка на руки, успокаивая:

— Ну всё, всё, умница Цоцо, не вкусно — не ешь. Эта пища по нраву только нищим пройдохам и глупым божкам, мы такое есть не будем.

Только родная мать могла прижимать к груди и нежно успокаивать столь жуткую тёмную тварь. Дух покрутился в её объятиях своим пухлым белым тельцем, издавая довольное урчание. Се Лянь же, глядя на эту парочку, невольно ощутил жалость к обоим, но в то же время озадаченно произнёс:

— Откуда в столице бессмертных такая большая редька?

Хуа Чэн приподнял бровь:

— Гэгэ, ты забыл? Повелительница Дождя преподнесла тебе немного плодов, что дала земля.

Так значит, это и есть подарок, преподнесённый принцу от Юйши Хуан!

Се Лянь попытался представить выражение лица Цзюнь У, когда тот открыл деревянный ящик и увидел внутри огромную редиску. Затем всё же решил, что представить это невозможно — попытка провалилась. Видимо, Цзюнь У, поняв, что ничего подозрительного в подарке нет, просто бросил редиску духу нерождённого.

Словно кость собаке.

Сначала дух, выплюнув редиску, презрительно отпнул её ножкой подальше, но услышав слова Цзянь Лань, как будто о чём-то задумался, выпрыгнул из объятий матери, доскакал до редиски, схватил её в зубы и точно так же скачками прокрался во дворец. Если не приглядываться, ни дать ни взять — бледнокожая безшёрстная собачка.

— Не ходи туда! — позвала Цзянь Лань. — Это же…

Вероятно, охранники, стоящие у дворца Наньяна, получили от Цзюнь У указания, что дух нерождённого — его питомец или гончий пёс, поскольку они и глазом не повели, пропуская тварь внутрь. Делать нечего — Цзянь Лань пришлось отправиться следом. Похоже, дух испытывал глубочайшее чувство ненависти к Фэн Синю, и Се Лянь забеспокоился о последнем.

— Сань Лан?

Хуа Чэн, на кончике пальца которого уже сидела почти невидимая бабочка, ответил:

— Призрачная бабочка последовала за ней.

Се Лянь кивнул, и они начали наблюдение за происходящим во дворце Наньяна. Цзянь Лань, пригибаясь как кошка, на цыпочках прошмыгнула в покои, словно не желала быть замеченной, и шёпотом позвала:

— Цоцо…

Однако незамеченой она остаться не могла. Дух нерождённого промчался в главный зал, где хозяин дворца как раз медитировал, восстанавливая силы. Открыв глаза, он столкнулся взглядом с демоницей, и оба застыли как вкопанные.

Вначале Фэн Синя постигло удивление, затем он радостно поднялся на ноги:

— Цзянь Лань! Что ты здесь делаешь? С тобой всё в порядке? Ты как раз вовремя, помоги мне…

Неожиданно маленький дух с громким воем выпрыгнул между ними, выплюнул редиску на пол и с силой пнул по ней ножкой. Надкушенный редис прилетел прямо в лицо Фэн Синю с громким «бум»!

Дух при этом, чрезвычайно гордый собой, заверещал и злобно захихикал, словно ожидая похвалы от матери. Фэн Синь от удара чуть не потерял сознание, из его носа тут же хлынула кровь, утирая которую, он в гневе рявкнул на духа:

— Ты что творишь?! А ну веди себя смирно!

Но как бы он ни ярился, дух нерождённого ярился ещё сильнее, показывая Фэн Синю язык. Фэн Синь, сделав прыжок, попытался схватить паршивца, но тот раскрыл огромную кровавую пасть и вцепился ему в плечо, да так, что сбросить его никак не получалось. Знакомое зрелище казалось и страшным, и смешным одновременно. Бешено потрясая рукой, Фэн Синь, не в силах отделаться от твари, разгневался окончательно:

— Твою мать!!! Да твою ж мать!!! Тебя что, давно не лупили?! Что за демонёнок!

Цзянь Лань наконец опомнилась:

— Прекрати! Какое ты имеешь право бить и ругать его?!

Фэн Синь, на которого она накричала, наконец застыл, умерив свой пыл, и попытался объясниться:

— Он… он ведь принял всеобщего врага за отца родного! Как он может бегать за Цзюнь У подобно… Как он мог до такого докатиться?!

— Как он мог до такого докатиться? — выплюнула Цзянь Лань. — Да ведь всё из-за тебя! Коли ребёнок невоспитан, в том вина отца. Если бы ты выполнял свои обязанности, «папаша», разве твоего сына вынули бы из чрева матери, чтобы превратить в такое? «Что за демонёнок»? Твой демонёнок!

С каждой её фразой Фэн Синь отступал на шаг, и его голос звучал всё тише:

— Но… но ведь я ничего не знал. К тому же, ведь ты тогда сама велела мне проваливать…

— Ха! Я велела тебе проваливать, потому что ты сам этого хотел! Каждый день приходил ко мне с траурным лицом. Как я могла не знать, о чём ты думаешь, ночуя рядом с тобой?! Ты должен был прислуживать своему принцу, при этом собирать деньги мне на выкуп, тебя одолевали проблемы, усталость и раздражение! Но ты не мог сам махнуть рукавом и уйти. Поэтому я решила тебя выпроводить!

— Да, тогда я очень уставал! Но ты меня не раздражала! Я хотел тебя выкупить!

Цзянь Лань ткнула его пальцем в грудь:

— Да ладно! Выкупить, выкупить… Ты сам прекрасно знаешь, что тогда не смог бы собрать суммы для моего выкупа! Ты же изо дня в день берёг каждую монетку, все дни проводил на улице, зарабатывая представлениями, да ещё должен был заботиться о целой императорской семье. Мне не приходилось содержать тебя, и на том спасибо. Но поверить, что ты смог бы меня выкупить? Я ждала бы до бесконечности!

— Сначала ты вела другие речи, мы ведь с тобой обо всём договорились! А если я дал слово, непременно сдержал бы…

Цзянь Лань перебила:

— Таких как ты, клянущихся на словах в вечной любви, не перечесть! Но подумай, что ты мне дал? Что ты мог мне дать? Из приличного — только тот золотой пояс… ах да, о том поясе, ты ещё и велел ни в коем случае не продавать его!

Фэн Синь с каждым её тычком всё отступал, на его лице застыло измученное выражение. А Цзянь Лань распалялась всё сильнее:

— Или те дурацкие талисманы? Да мне свиным жиром глаза залило, раз я поверила в бредни, что твои вонючие талисманы способны кого-то защитить. Ни капли удачи они мне не принесли, наоборот — несчастья сыпались одно за другим! Ты… денег приносил всё меньше, а сердился всё больше. Что мне ещё оставалось делать, кроме как выгнать тебя, а? Ждать, пока ты помрёшь от усталости?! Ждать, пока ты начнёшь раздражаться и жаловаться, что ненавидишь меня, что не хочешь больше меня видеть?!

Не только Фэн Синь, но и Се Лянь на крыше дворца Наньяна не представлял, что на это сказать.

Так вот в чём дело.

Слова Цзянь Лань заставили принца многое вспомнить. Те времена, когда Фэн Синь рано уходил и поздно возвращался в полном изнеможении, когда он то грустил, то радовался без причины. И даже однажды решился попросить у Се Ляня денег.

Все эти мелкие странности вдруг получили объяснение. Фэн Синь состоял в свите Се Ляня, был его хорошим другом, но вовсе не вассалом. Он вполне мог завести собственную семью, жену и ребёнка, и даже встретил такую девушку… Но, как назло, именно в самые тяжёлые времена, когда Се Ляня низвергли в первый раз.

Тогда принц не мог быть уверенным в собственной безопасности, что уж говорить о том, чтобы обращать внимание на что-то другое?

Ему приходилось трудно, и Фэн Синю приходилось нелегко. Всем приходилось нелегко. И в конце концов они больше не смогли выносить эти тяготы. Наверное, Цзянь Лань предвидела подобный итог.

Но даже в те времена Фэн Синь прикладывал все возможные старания, чтобы поддержать принца. Даже отдавал Цзянь Лань талисманы, которые больше никто не желал брать, говорил ей, что они защитят и привлекут удачу. Поэтому женщина с осторожностью хранила их, положив в одежду для ещё не родившегося ребёнка.

Конечно, в итоге талисманы не принесли им никакой удачи.

Цзянь Лань, похоже, поняла, что сказала то, чего говорить не следовало, схватила своё дитя и направилась прочь.

— Цзянь Лань!!! — остановил Фэн Синь. Он почесал голову с расстроенным выражением, которое крайне редко появлялось на его лице. — Цзянь Лань… вернись. Я всё же… Ох, мне кажется, я… хочу заботиться о вас. Я должен заботиться о вас. Это мой долг, ведь я обещал тебе.

Цзянь Лань развернулась, внимательно посмотрела на него, прижала своё дитя к груди покрепче и хмыкнула:

— Не стоит. Я знаю, ты гнушаешься своего сына, в твоих глазах он — просто демоническая тварь. Ну ничего, зато я не гнушаюсь.

Фэн Синь наконец пришёл в себя и возразил:

— Я вовсе не гнушаюсь его!

— Ну а почему ты каждый раз так жесток к нему? Ты действительно сможешь посмотреть на него как на своего ребёнка?

— Если он способен измениться к лучшему, почему же я не смогу?

Цзянь Лань презрительно усмехнулась:

— Тогда я спрошу ещё вот что. Ты, как небесный чиновник, решишься признать его?

Фэн Синь застыл.

Ответ был очевиден. Дух нерождённого, свернувшись на руках у матери, скалил острые зубы и походил на ещё не выросшую до конца ядовитую тварь или недоразвитого детёныша дикого зверя. Но никак не на человека.

Какой небесный чиновник решится взять на себя такой груз, сказав лишь слово? Признав подобное демоническое создание своим родным сыном? Ведь это означает огромное грязное пятно, которое нанесёт удар по всему — авторитету, последователям и огням благовоний!