Благословение Небожителей 1-5 тома (ЛП)

В поисках пяти сотен человек повстречать в чужих краях старого друга

Се Лянь:

— Что… пробудить?

Цзюнь У, словно чем-то обеспокоенный, долго раздумывал, прежде чем сказать:

— Что случилось, Сяньлэ? Почему ты вдруг спросил о своём наставнике? Ты с чем-то столкнулся на горе Тунлу? Это связано с ним?

Вспомнив, зачем обратился к Цзюнь У, Се Лянь собрался всё подробно рассказать, потом задавать вопросы, но вдруг с той стороны послышался шум и голос Владыки:

— Я вижу горных чудищ, о которых вы рассказали, — и впрямь необычайные! Сражусь с ними, а потом мы вернёмся к разговору. Но, раз уж Сяньлэ спросил, советую запомнить одно: твой наставник не так прост. Если в самом деле встретишься с ним, проявляй тысячекратную осторожность!

Затем в сети духовного общения воцарилась тишина.

— Владыка? — позвал Се Лянь.

Но Цзюнь У не ответил. Сражаться с горными чудищами было крайне непросто, а когда все трое нападали разом — тем более. Даже Се Лянь, имея бесконечный источник магической силы и управляя достающей до небес статуей, не смог справиться с ними. И Цзюнь У в одиночку наверняка придётся потрудиться. Принц коротко пересказал Хуа Чэну содержание разговора с Владыкой.

К тому моменту они остановились на широкой улице. В небесах над ними сквозь чёрные тучи едва проглядывала луна, и в её холодном свете смутно угадывались подобные чёрному дыму твари, похожие на капли туши, упавшие в чистую воду.

Это и были озлобленные духи, которых Безликий Бай перебросил сюда из храма Уюна. Они пока не могли проникнуть на территорию столицы, поскольку аура Сына Неба в императорском дворце и ореол вокруг храмов, установленных на разных улицах города, объединяясь, формировали серьёзный защитный барьер, который естественным образом отталкивал такое количество тёмных существ. Поэтому им только и оставалось, что блуждать в вышине над столицей.

Почти каждый город обладал такой же защитой, ведь практически везде рождались выдающиеся личности или невероятные божества, и получалось, что они освящали землю, на которой жили. Но… подобный барьер не сможет стоять вечно.

— Нужно всего лишь укрепить существующий заслон, — сказал Хуа Чэн.

Но как это сделать?

— Талисманы? Артефакты? — предположил Се Лянь и тут же сам себе возразил: — Боюсь, они не сработают.

Озлобленные духи накрыли всё небесное пространство над городом. И никакие талисманы или артефакты, если только их не многие и многие тысячи, не выдержат натиска. Пройдясь туда-обратно, Се Лянь произнёс:

— Сань Лан, у меня есть идея, как укрепить барьер. Но… понадобятся люди.

— Сколько?

— Очень много. Чем больше, тем лучше. По меньшей мере пять сотен.

— Живых или мёртвых?

Он слушал со всей серьёзностью и нисколько не шутил.

— Живых, — ответил Се Лянь. — Демоны не подойдут. Мне нужно воспользоваться человеческой решимостью и энергией Ян, чтобы прогнать духов.

— Раз так, получается, нужны добровольцы.

— Да. Они должны согласиться помочь добровольно, с намерением дать отпор врагу, защитить кого-то. Если в их сердце останется страх или недостанет внутренней Ци, духи могут прорваться, воспользовавшись этой слабостью.

Хуа Чэн слегка кивнул и заметил:

— Такие, как солдаты, сражающиеся на передовой. Они должны более всего желать победы и нести в сердце веру. Принуждённые или стремящиеся отступить, не имеющие ни капли воинского духа, не победят никогда. Только сбегут с поля битвы и будут разбиты в пух и прах.

— Именно это я и имею в виду. Сань Лан, ты сможешь найти таких людей?

Задумавшись ненадолго, Хуа Чэн медленно произнёс:

— Гэгэ, если бы тебе понадобились мёртвые, я бы привёл их сколько угодно. Живых, но не желающих помочь, отыскать тоже легко. Но добровольцев… это может оказаться непросто. — Помолчав, он добавил: — В мире людей немало тех, кто поклоняется Князю Демонов. Но мне прекрасно известно, что, во-первых, они испытывают ко мне страх, во-вторых, чего-то от меня хотят, поэтому готовы покориться мне во всём. Я мог бы привлечь их угрозами или обещаниями, но боюсь, так мы не найдём людей, которые тебе нужны. Прости.

Се Лянь внимательно выслушал и сказал:

— Тебе не за что просить прощения. Мы вместе придумаем, как их найти.

— Да. И кстати, гэгэ, есть хорошая новость. В пятидесяти шагах впереди за углом как раз собралась толпа.

Се Лянь тоже почувствовал чьё-то приближение, а посмотрев в указанном направлении, увидел выворачивающую из-за угла группу людей. Только заприметив Се Ляня и Хуа Чэна, они от страха заорали:

— Демоны!!!

Но принц, приглядевшись, узнал их и радостно позвал:

— Господа, мы вовсе не демоны, это же я!

Среди людских одеяний пестрели самые разнообразные монашеские и заклинательские одежды, очень знакомые глазу, а впереди всех в разукрашенной даосской рясе выхаживал… Всевидящий глаз! Выходит, за ним вереницей следовали те самые монахи и заклинатели, что без устали гонялись за ослабшим Князем Демонов и наследным принцем и которых придавило крышей в разбойничьем гнезде, устроенном Ци Жуном в диких горах!

Из-за спины Се Ляня, заложив руки за спину, беззаботной походкой вышел Хуа Чэн. Сейчас он уже вернулся в свою истинную форму, и потому как бы между прочим глянул на толпу с жутковатой ухмылкой, отчего вся шайка Всевидящего глаза отшатнулась на три чи с криком:

— Всё ещё будешь утверждать, что вы не демоны? Демоны и есть! А один из вас — ещё и Князь Демонов!

Хуа Чэн стёр с лица фальшивую улыбку и раздражённо цокнул языком, поленившись даже комментировать. Се Лянь же, который как раз собирался искать добровольцев, торопливо замахал рукой:

— Господа, вы как раз ко времени, есть одно дело…

Но кто бы мог предположить, что стоит Се Ляню вскинуть руку, и реакция окажется ярче ожидаемой в несколько раз: все как один — заклинатели и монахи — повалились на землю, словно в ожидании опасности, с криками:

— Берегитесь тайного оружия!

Принц долго раздумывал, прежде чем вспомнить, что за «тайное оружие» они имеют в виду. Помолчав, он попытался убедить их:

— Не нужно меня бояться, при мне нет оружия.

Фрикадельки непорочности не так-то просто приготовить, одна только кропотливая нарезка всех ингредиентов занимала большую часть дня.

— Кроме того, — добавил Се Лянь, — в прошлый раз вы сами не оставили мне выбора, да и я ведь не нанёс вам серьёзного вреда, а теперь и подавно не нанесу, за ненадобностью.

Монахи задумались, поняли, что он прав, и поскорее поднялись на ноги. И всё же, охлопывая себя от пыли и поправляя одеяния, они держались на расстоянии, да и своё магическое оружие опускать не спешили.

Первым заговорил Всевидящий глаз:

— К слову, даочжан, мы так давно не виделись, но демонической Ци на твоём теле стало ещё больше. Послушай совет, вернись на праведный путь, пока ещё не поздно! И почему эта Ци так сильно тебя захватила? Я вовсе не стремлюсь тебя обмануть, из-за присутствия этой Ци я почти не вижу твоего лица.

Се Лянь от услышанного залился краской, и, не смея взглянуть на Хуа Чэна, перебил:

— Об этом поговорим потом. Господа, глядя в ночное небо, я обнаружил неблагоприятное знамение. Вы ничего не замечаете?

— Конечно, мы тоже видим! — ответил Всевидящий глаз. — Наблюдение за ночными светилами — наша обязательная каждодневная тренировка. А я ведь ещё сказал — что это за нечисть строит людям козни? Неужели замешан Хуа… господин градоначальник?

— Конечно, это не он, иначе мы бы не стали вас предостерегать. Мы здесь из-за этих тварей и как раз ищем способ усилить защитный барьер вокруг столицы.

— Вы? Ищете способ? — с сомнением переспросил заклинатель. — Князь Демонов способен на столь благое стремление?

Хуа Чэн широко улыбнулся:

— Благие стремления тут ни при чём, но если бы я хотел что-то натворить в императорской столице, никакой барьер не смог бы меня сдержать.

На лицах монахов и заклинателей отразились раздумья. Се Лянь понимал, что их опасения развеять не так-то просто, и торопить не собирался, вместо этого сказал:

— Мне приходилось сражаться с теми тварями. Они весьма коварны; если позволить им прорваться сквозь барьер, случится ужасный переполох. Необходимо отыскать людей, которые помогут дать тварям отпор. Понадобится пятьсот человек.

Всевидящий глаз так и опешил:

— Пятьсот?! Что это за заклинание, для которого нужно так много народу?! Никогда о таком не слышал!

Се Ляню стало даже неловко говорить им, что пятьсот человек — это самое меньшее количество, но если не скромничать, понадобится около восьми сотен.

Заклинатели и монахи наперебой посыпали вопросами.

— И я о таком никогда не слыхал, кто-нибудь находил записи об этом в книгах по заклинательству?

— Неужели эти твари настолько сильны?

— Мне приходилось слышать, чтобы оборотни съедали по пятьсот человек за раз, но чтобы для заклинания потребовалось столько людей…

— Это опасно?

Подумав как следует, Се Лянь ответил честно:

— Нельзя сказать наверняка. Возможно, опасно, а возможно, что нет. Вероятность успеха — семь-восемь из десяти. Поскольку я никогда ещё не пробовал это заклинание на практике.

В записях, оставшихся от предыдущих поколений, подобного заклинания тоже не найти, ведь его Се Лянь узнал не из книги или от какого-то мастера. За эти восемьсот с лишним лет принц ходил по свету и постоянно размышлял: если однажды поветрие ликов вернётся, неужели останется только сидеть в ожидании смерти? Так и родилось это заклинание. Тогда Се Лянь вовсе не думал, что когда-нибудь ему действительно придётся столкнуться со столь серьёзной опасностью, и не предполагал, что понадобится применить придуманную им технику по-настоящему.

Толпа заклинателей зашумела, обсуждая проблему, но в итоге Всевидящий глаз с осторожностью заявил:

— Нам не собрать столько людей. К тому же…

К тому же они не доверяли Се Ляню и Хуа Чэну.

Тут принц ничего не мог поделать — всё-таки эти люди не представляли, что такое поветрие ликов и насколько оно опасно. Кроме того, каждый имел личные счёты с Хуа Чэном, который наверняка не раз забавлялся над ними, как над безмозглыми насекомыми. Возможно, они смогли бы всеми правдами и неправдами насобирать три-четыре сотни, а остальных взять ещё где-нибудь… Но, похоже, никакой надежды на их помощь не оставалось.

— Гэгэ, не трать на них время, идём, — сказал Хуа Чэн.

Се Лянь кивнул, но не отчаялся, и направился прочь следом за Хуа Чэном. Однако Всевидящий глаз и остальные вовсе не отстали, а покрались следом, полагая, что их никто не замечает. Се Лянь не нашёл, что на это сказать, но всё же решил, что заклинатели поступают так из лучших побуждений, боясь, что принц и демон задумали навлечь на столицу беду. Поэтому лишь посмеялся и не стал им мешать. Тем временем Хуа Чэн предложил:

— Может, пойдём туда, где живут бедные горожане? Там немало беглых преступников и отчаянных людей, возможно, удастся найти добровольцев.

И они направились в самый тёмный уголок императорской столицы. Добравшись до заброшенного и порушенного храма, двое заглянули внутрь и увидели на полу множество спящих людей. Кто-то даже ночевал снаружи. Похоже, какие-то бродяги, а может, попрошайки. Даже в такой холод почти все они были одеты в лохмотья. Не стесняясь друг друга, вместе спали и мужчины, и женщины, и дети, и старики. Кто-то занял старую циновку, кто-то обнимал сноп соломы, чтобы согреться, а кто-то просто лежал на голой земле. Некоторые бодрствовали и, если не стонали от гноящихся язв на теле, то с щелчками давили пойманных на себе же вшей. Один из них всё бродил туда-сюда на хромой ноге и, кажется, носил чашку с водой для больного товарища. Уже на пороге от жуткого запаха пота и омерзительной вони хотелось задержать дыхание.

Поразительно, но самые богатые районы, утопающие в роскоши, и самые бедные, грязные и разрушенные, располагались так близко, их отделяла всего одна улица! От такого контраста любой бы так и ахнул, но у Се Ляня, конечно же, на это не было времени. Едва переступив порог, он воскликнул:

— Господа, не согласитесь ли мне помочь?

Вместо ответа тут же услышал:

— Лысый демон тебе помощник! Кто бы мне помог! Дай людям поспать! Проваливай, пошёл, пошёл!

Но Се Лянь, нисколько не обижаясь, продолжил:

— Это очень важное дело, и если вы согласитесь протянуть руку помощи, то непременно… непременно сотворите великое благо для всех людей!

Вообще-то он хотел сказать «непременно получите великое вознаграждение», и конечно, был готов их наградить, но если эти люди с самого начала решат помочь ради «великого вознаграждения», их помыслы нельзя будет считать чистыми. Нищие бродяги забранились ещё громче:

— На кой нам творить великое благо для каких-то людей?

А кто-то спросил:

— За это заплатят?

Се Лянь обернулся к Хуа Чэну и заметил в его взгляде недобрый блеск, словно тот уже вознамерился применить иные, более жёсткие, методы убеждения. Принц поспешил удержать его и прошептал:

— Подожди. Сань Лан, ты сам говорил, что угрозами и обещаниями нам не достичь нужного результата. Я поговорю с ними. Здесь человек восемьдесят, хоть кто-то да согласится.

Лишь тогда жутковатое сияние в глазах Хуа Чэна погасло. Тут послышался чей-то хриплый голос:

— Эй, эй! Послушайте все! Послушайте! Не шумите! Пусть сначала расскажет, в чём дело!

Се Лянь обернулся и увидел говорящего — хромоногого попрошайку, в отрепье, нечёсаного и неумытого, худого как тростинка. Из-за спутанных волос невозможно было разглядеть его лица, но по голосу казалось, что он довольно молод. Он замахал рукой, чтобы привлечь к себе внимание людей в храме, но почему-то только одной, что выглядело несколько комично. Брань тут же поутихла — похоже, другие нищие и впрямь прислушивались к нему.

— Благодарю! — сказал Се Лянь и, не тратя понапрасну слов, зажёг Пламя-на-ладони.

Огонь взвился высоко под своды храма, от страха бродяги и попрошайки громко завопили, разбудив даже крепко спящих.

— Что это за колдовство?!

— Это не колдовство, а божественная магия, — серьёзно ответил Се Лянь. — Чтобы доказать вам, что всё поведанное мной — правда. Скажу вам как есть. Столица окружена множеством тёмных тварей, которые вот-вот на нас нападут. Мне нужны пятьсот добровольцев, которые согласятся поучаствовать в защите города. Кто-нибудь хочет помочь? Не скрою, это может быть небезопасно, но ни в коем случае не заставляю, нужно только добровольцы!

В разрушенном храме воцарилась полная тишина. Попрошайки стали переглядываться, но ни один не вышел на зов, не сказал, что добровольно желает помочь. Спустя какое-то время раздался голос:

— Защищать столицу? Да бросьте.

Се Лянь повернулся к говорящему, а тот, улегшись обратно на землю, пробормотал себе под нос:

— Столице до нас нет дела, хе-хе, почему мы должны её защищать? Пусть делают с городом, что хотят, мне плевать!

В его равнодушном тоне всё же слышалось негодование, и Се Лянь не мог не понять такой ход мыслей. Тут-то и крылась самая главная проблема: очевидно, что в храме собрались такие же попрошайки и бродяжки, как этот человек, а значит, и думали они практически то же самое. В столице им жилось не сказать что очень хорошо, и к тому же никакого вознаграждения не пообещали, с чего вдруг они должны прийти на помощь? Они умирают от зимнего холода, даже спрятавшись в храме. Кому захочется покидать нагретое место?

Се Лянь попробовал использовать последний аргумент:

— Если твари ворвутся в столицу, произойдёт вспышка страшной болезни, и это коснётся каждого из вас.

Лежащий на земле старик воскликнул:

— Какая болезнь может быть страшнее, чем старые язвы, которыми я весь покрылся?

— Если и правда разразится недуг, ну что ж, значит, мы просто покинем столицу. Ведь необязательно оставаться здесь, ничего хорошего в этом городе нет, нам всё равно, куда идти!

— Пусть на помощь придут те богатые господа, которые живут в роскоши и блюдут своё достоинство! Кто-нибудь да согласится, почему именно мы должны?

— Ну… — Се Лянь не мог им объяснить, что богатые господа, о которых они говорят, тоже подумают: если я не соглашусь, наверняка согласится кто-то другой. К тому же, богачам, пустившим корни в столице, есть что терять, и они как раз будут держаться за своё имущество и состояние гораздо сильнее. Дело не в том, что это плохо или неправильно, вовсе нет… Но, если каждый будет так думать, они никогда не смогут совершить задуманное.

Так и не дождавшись добровольцев, Се Лянь решительно произнёс:

— Ну что ж, простите за беспокойство, — затем развернулся и вышел из храма.

Хуа Чэн сказал ему:

— Гэгэ, не стоит беспокоиться, с моей стороны тоже ищут людей. Я разослал весть, и мы наверняка соберём достаточное количество.

Се Лянь кивнул. Впрочем, он беспокоился не о том, что они не смогут собрать пятьсот человек. А о том, что им не хватит времени, а собирая людей просто для ровного счёта, они достигнут противоположного эффекта. Принц посмотрел на небо, где чёрная неуловимая дымка всё так же заслоняла звёзды и луну.

И вдруг позади раздался голос:

— Подождите! Подождите, подождите! Я согласен!

Се Лянь застыл и рывком обернулся, увидев, как тот самый хромой попрошайка, подтаскивая ногу, перепрыгнул через порог храма, и обратился к ним:

— Каковы требования к добровольцам? Живой — и ладно? Не страшно, если руки-ноги сломаны?

Оказалось, что этот человек так нелепо двигается, потому что у него не только нога, но и рука искалечена — повисла и безвольно болтается в рукаве.

Когда кто-то наконец вызвался помочь по собственному желанию, сердце Се Ляня обдало жаром, он тут же заверил:

— Это совершенно не имеет значения!

Тот человек оказался довольно приветливым, он воскликнул:

— Ну вот и славно! Захватите меня!

Вся его братия из храма перепугалась:

— Ты чего??? Не слышал, что они сказали? Это опасно!

— Вот именно! Ещё и денег не заплатят! Ни разу о награде не обмолвились!

— Не впутывайся ты в это дело, старина Ветер, вернись!

С самого начала человек показался Се Ляню очень знакомым. Но принц решил, что представший перед ним образ слишком далёк от того, что остался в его памяти, да и голос был хрипловатый, не совсем похожий, поэтому Се Лянь не узнал его. Но стоило кому-то позвать «Ветер», и на него снизошло озарение.

Се Лянь пристально вгляделся в попрошайку и, не веря своим глазам, произнёс:

— Ваше Превосходительство… Повелитель Ветров???

Тот, посмеиваясь, убрал с лица спутавшиеся волосы.

— Вы узнали меня, Ваше Высочество!

Из-под грязных чёрных волос показались яркие-яркие глаза, такие же светлые, как и прежде.

Потрясённый Се Лянь не мог вымолвить ни слова.

Ши Цинсюань же, почёсывая затылок, рассмеялся:

— Ай-яй, ха-ха-ха-ха, а ведь я думал до конца притворяться другим человеком и наблюдать за вами, но у Вашего Высочество глаз оказался на редкость острым! Что поделать, наверняка всё из-за моего незабываемого облика! Ха-ха-ха-ха-ха-ха…

Се Лянь схватил его за плечи и обеспокоенно произнёс:

— Ваше Превосходительство Повелитель Ветров.

Ши Цинсюань перестал хохотать, но всё так же почёсывал голову, которая, наверное, кишела вшами.

— Ваше Высочество, я ведь больше не Повелитель Ветров.

— Хорошо. Цинсюань, — сделав паузу, он всё же спросил: — Что… с тобой стало?

— Ох, вы об этом… долгая история. В общем говоря, так и этак, там и сям… И вот я стал таким.

Тут подали голос попрошайки из храма:

— Что? Старина Ветер! Ты знаешь этих двоих?

Ши Цинсюань, повернувшись к ним, обнял Се Ляня за плечо и, с силой похлопывая, воскликнул:

— Знаю! Это мои давние друзья!

— Что?! Твои друзья? Что ж ты сразу не сказал!

— Ну ты даёшь, старина Ветер! Выходит, ты знаком с такими изнеженными и избалованными красавчиками?! Небось, опять заливаешь!

Слушая их удивлённые возгласы, Се Ляню в пору бы рассмеяться, но принцу почему-то вовсе этого не хотелось. Ведь из них троих, стоящих сейчас снаружи храма, именно Повелитель Ветров был когда-то самым настоящим «изнеженным и избалованным красавчиком».

— Что вы болтаете? — разгневался Ши Цинсюань. — Я никогда никого не обманывал!

— Да ладно! Думаешь, мы забыли, какую чепуху ты тут нёс, ещё когда был болен?

Ши Цинсюань прокричал им в ответ что-то бессмысленное, потом добавил:

— Я должен помочь своим друзьям. Я пошёл! Всё ещё никто не хочет присоединиться?

На этот раз народ в храме переглянулся и, поразмыслив, ответил:

— Ладно, раз они твои друзья, это ж другое дело.

— Идёмте, отправимся вместе со стариной Ветром. Чтобы его, калеку, там не убили ненароком.

— Эй! — возмутился Ши Цинсюань.

— Что, правда не будет награды? — не унимался кто-то. — Пусть денег не дадут, но хоть куриных ножек бросят погрызть?

Се Лянь вкратце рассказал обо всём Ши Цинсюаню, и тот, ознакомившись с проблемой, сказал:

— Если нельзя принуждать или сулить награду, быть может, пообещать накормить их всё же не возбраняется? Они давно не наедались досыта.

Главное, чтобы желание помочь не затмевала жажда наживы, остальное не так уж важно.

— Думаю, это вполне допустимо. Но лучше сказать так… — Се Лянь что-то прошептал Ши Цинсюаню.

— Я тоже так считаю, — ответил тот, а затем обратился к людям: — Как дело будет сделано, мы вас всех накормим куриными ножками и напоим супом. Каждому достанется порция, даже если не согласитесь помочь! Обратите внимание: накормят не только тех, кто вызовется добровольцем! Главное — ваше желание!

Обещание получилось отличное. «Каждому достанется порция» — согласятся люди помочь или нет, их накормят. Выходит, пришедшие на выручку и окажутся самыми настоящими добровольцами.

Ши Цинсюань принялся зазывать:

— Ну, кто ещё со мной? Чем больше, тем лучше! Давайте, давайте! Скажите всем — денег не заплатят, нужно просто оказать мне услугу, ну а заодно помочь защитить столицу и всех её жителей, неважно. Можете поступить, как вам вздумается, главное — добровольное желание! Как управимся, накормим вас всех досыта!

Наверное, благодаря первому желающему помочь холодная и враждебная атмосфера в храме сразу сделалась тёплой до небес, некоторые попрошайки даже отправились оповестить других своих знакомых из бродячего люда.

Се Лянь, Хуа Чэн и Ши Цинсюань втроём стояли перед входом в храм. Принц поднял голову, увидев, что на месте священной таблички пусто, и невольно вспомнил заброшенный храм в посёлке Богу, а также безголовую статую Повелителя Вод и статую Повелителя Ветров без руки и ноги. Он всё-таки не смог сдержаться и повернулся к Ши Цинсюаню, неуверенно позвав:

— Цинсюань?

Тот сразу убрал руку с его плеча со словами:

— Что такое? Ах, простите, Ваше Высочество, у меня немного грязные ладони, и ваше одеяние… ха-ха.

Он и правда оставил на белом одеянии Се Ляня пыльные следы и сначала хотел помочь их оттереть, но потом понял, что сделает только хуже, и вовсе опустил руку, неловко потерев переносицу. Но Се Ляню было вовсе не до того, сейчас его беспокоило другое.

— Повелитель… Цинсюань, твоя судьба…

— Что с моей судьбой? — удивлённо застыл Ши Цинсюань.

— Неужели Черновод всё-таки её поменял…

Тут Ши Цинсюань наконец понял, о чём говорит принц, и поспешно заверил:

— Нет, нет, нет, вовсе нет. Вы ошибаетесь, он ничего мне не сделал.

Принцу тоже казалось, что Черновод не станет менять судьбу Ши Цинсюаня, однако он продолжил спрашивать:

— Но что с твоими ногой и рукой?

Ши Цинсюань вновь схватился за волосы и виновато ответил:

— К этому он тоже не имеет отношения. Как бы вам сказать… Всё это моя неосторожность, а также крайнее невезение. В самом деле, это только моя вина.

Он не стал рассказывать подробности, и Се Лянь не стал расспрашивать. Вот только каким-то таинственным образом нынешнее состояние Ши Цинсюаня всё же совпало со своеобразным «предсказанием», которое в гневе сделал Хэ Сюань в храме Ветров и Вод. Неизвестно, что это за мистическое совпадение.

— Тогда мои магические силы внезапно иссякли, — повинился Се Лянь, — и я не смог тебе помочь, мне жаль.

Ши Цинсюань замахал рукой:

— Это изначально вас не касалось. И если бы Ваше Высочество не рассказали мне, что к чему, я бы, наверное, до самого конца оставался в неведении.

— Что же всё-таки произошло после того дня?

Выяснилось, что когда Хэ Сюань оторвал Ши Уду голову, Ши Цинсюань впал в оцепенение и не понимал ничего, что ему говорил Хэ Сюань. Он лишь смутно помнил, что Хэ Сюань доставил его с острова Чёрных вод в столицу и бросил здесь. Неизвестно, почему Хэ Сюань выбрал именно этот город. Впрочем, Ши Цинсюань раньше всё время любил заявить, что собирается отправиться в столицу, чтобы напиться вина и устроить пиршество, поэтому знал город довольно хорошо. Кое-как промаявшись некоторое время, он окончательно пришёл в себя, скрыл своё настоящее имя и застрял здесь, среди бродяг и попрошаек.

Лишившись магических сил и какого-либо статуса, Ши Цинсюань ошивался в таких трущобах, что вполне объяснимо, почему чертогам Верхних Небес не удалось его отыскать.

— В общем, он тут ни при чём. И после этого я больше его не видел.

Вот и хорошо, что не видел. В этом деле принять какое-либо решение было крайне трудно — что делать с таким человеком? Убивать или не убивать? К тому же перед смертью Повелитель Вод истратил последний вздох, чтобы жестоко поглумиться над Хэ Сюанем, и Се Лянь тогда испытал настоящий страх за Ши Цинсюаня.

К этому моменту, шумно болтая и крича, вернулись попрошайки со своими разношёрстными товарищами.

— Старина Ветер! Мы тебе вон сколько народу привели! Что скажешь?

Ши Цинсюань поднял большой палец вверх.

— Отличная работа! Каждому достанется по куриной ножке!

— Прокормите ли всех?

— Да это ещё что! Прокормим и в десять раз больше! — Ши Цинсюань махнул рукой, и Се Ляню показалось, что он вот-вот выбросит сто тысяч добродетелей.

С трудом придя в себя, принц прикинул приблизительное количество людей и с удивлением обнаружил, что им удалось созвать больше двух сотен человек. Это превзошло все ожидания, и он обрадованно поблагодарил:

— Ваше Превос… Цинсюань, ты поистине оказал мне огромную помощь!

Довольный собой, Ши Цинсюань протянул:

— Это вполне естественно — где бы я ни оказался, на мой зов откликаются сотни. Кто знает, возможно, мне даже удастся сколотить шайку и стать её главой? Ха-ха-ха…

Попрошайки за его спиной загоготали:

— Опять старина Ветер за старое.

— Ага, опять треплется попусту!

— Чего? — взвился Ши Цинсюань. — Я серьёзно!

Но его товарищи не унимались, желая спихнуть его с постамента хвастовства, и обратились к Се Ляню:

— Дружище, ты просто не знаешь, когда старина Ветер только здесь появился, он совсем ничего не соображал, целыми днями только и знал, что нести чушь да бахвалиться, что он был бессмертным богом.

Ши Цинсюань слегка смутился и вздохнул:

— Некогда вашу болтовню слушать, поберегите рты для куриных ножек!

От их разговоров улыбка на лице Се Ляня чуть померкла, но в душе словно расправился смятый комок сюаньчэнской бумаги^[304].

Повелитель Ветров изменился, но в то же время остался прежним. И это замечательно.

— Ваше Высочество, — обратился к принцу Ши Цинсюань. — Что дальше? Людей собрали, дело за вами.

Пускай народу не хватало, то была временная трудность. Для начала нужно организовать их, а потом уж думать, где взять ещё.

— Хорошо, — произнёс Се Лянь. — Теперь нам нужно отыскать свободное пространство, где все эти люди смогут поместиться.

Пока принц общался с Ши Цинсюанем, Хуа Чэн, погрузившись в размышления, не вмешивался в разговор, и лишь теперь отозвался:

— Легко. Гэгэ, следуй за мной.

Се Лянь кивнул, Ши Цинсюань, прихрамывая, поскакал за ними, оборачиваясь и старательно зазывая:

— Идёмте все за ними, не отставайте!

Принц хотел было поддержать Ши Цинсюаня под руку, но заметил, что никто больше не попытался этого сделать, да и сам Ши Цинсюань шёл так же быстро, как и все, и Се Лянь понимающе отступил. Шумная толпа всяческого сброда высыпала из своих трущоб на широкую улицу, но не прошли они и нескольких шагов, как услышали громогласный рёв:

— Стоять! Что тут творится? Задумали беспорядки учинять, раз собрались посреди ночи такой толпой?!

Попрошайки испуганно насторожились:

— Плохи дела! Дозорные!

Се Лянь даже не обернулся, поскольку Хуа Чэн тоже не повернул головы, только сказал:

— Не обращай внимания.

Одна фраза, и солдаты повалились на землю.

Потрясённые попрошайки удивлённо заголосили, но Ши Цинсюань прикрикнул на них:

— Тишина! Иначе сбежится ещё больше солдат!

Все люди в толпе сразу зашикали друг на друга.

Тут Хуа Чэн остановился и сказал:

— Гэгэ, вот эта улица.

— Эта? — переспросил Се Лянь. — По расположению она и впрямь очень подходит, вот только не привлечём ли мы слишком много внимания?

Широкая ровная улица тянулась прямой линией далеко вперёд, являя собой главную дорогу столицы. Разумеется, здесь они не останутся незамеченными!

— Да! — откликнулась толпа. — Что если нас заметят и прогонят отсюда? Тогда быть беде!

— Нестрашно, — заверил Хуа Чэн. — Если даже заметят, прогнать не смогут.

Се Лянь кивнул и обратился к людям:

— Господа, я должен кое-что разъяснить. Мы готовимся противостоять очень зловредным тварям, и возможно, это небезопасно. Но если они прорвутся, вся столица подвергнется этой опасности. Поэтому я должен быть уверен, что каждый из вас — доброволец, без тени сомнения. Может быть, кто-то испугался и хочет отказаться от участия?

Молчание.

— Хорошо, — продолжил Се Лянь. — В таком случае я попрошу вас взяться за руки и выстроиться в круг.

— И что это за боевой порядок? — с сомнением спросил кто-то. — Звучит так, будто мы должны как малые дети встать в хоровод.

Ши Цинсюань шикнул:

— Не болтайте попусту, делайте, что велено.

— Эй, старина Ветер, тут ты не прав. Надо заметить, никто из нас столько попусту не болтает, сколько ты наболтал!

За разговорами и шуточками они всё-таки сделали так, как сказал Се Лянь — двести человек взялись за руки и встали в большой-большой круг на просторной и широкой главной улице столицы.

Ши Цинсюань задал вопрос:

— Если будем так стоять, твари не ворвутся в столицу?

— Нет, — ответил принц. — Рано или поздно они прорвутся.

— Но зачем тогда нужен этот круг? — в недоумении поинтересовался Ши Цинсюань.

— Это ловушка. Когда магическое поле будет установлено, оно не позволит тварям, прорвавшимся сквозь защитный барьер столицы, разлететься во все стороны, а заманит их в этот круг. Так они окажутся в западне.