Благословение Небожителей 1-5 тома (ЛП)

Обрыв в сто чжанов высотой и пламенный поток стеной

Се Лянь на мгновение застыл.

— Я ничего не собираюсь делать.

— Тогда зачем взялся за меч?

— Для… защиты?

Лицо Хуа Чэна сделалось пугающе мрачным, ладонь сильнее сжалась на запястье принца.

— Как ты собираешься защищаться? Опусти меч!

Он впервые говорил с Се Лянем таким тоном и с таким выражением лица. Принц весь остолбенел, а Фэн Синь настороженно произнёс:

— С какой стати ты заставляешь его опустить меч? Сначала сам его отпусти!

В сторону принца полетел боевой топор, и Се Лянь мгновенно выставил перед собой клинок, отбив удар.

— Как я собираюсь защищаться… вот так!

Тогда лицо и голос Хуа Чэна наконец потеплели слегка, однако отпускать руку принца он не собирался.

— Тебе не нужно защищаться, просто встань за мной. И опусти меч.

Фэн Синь носком сапога подбросил с пола свой лук, схватил его на манер меча и, отбив летящий в него молот-метеор, с ещё большим подозрением спросил:

— Ты зачем хватаешь его за руки? Ты действительно настоящий? Ваше Высочество, кому-то ещё известен пароль от духовной сети Хуа Чэна, кроме тебя? Ведь не может быть, чтобы его знал только ты!

Стоило напомнить, и Се Лянь вдруг осознал, что пароль Хуа Чэна известен ещё кое-кому.

Цзюнь У!

Во дворце Сяньлэ тот велел принцу связаться с Хуа Чэном и всё прекрасно слышал!

И всё же Се Ляню казалось, что перед ним настоящий Хуа Чэн, просто… он отчего-то подумал о чём-то нехорошем, и потому повёл себя подобным образом.

Поразмыслив, Се Лянь ответил «Хорошо» и убрал Фансинь.

Мгновение, блеснула серебряная вспышка, изогнутая сабля покинула ножны!

Стоило Эмину явить себя, и оружейная озарилась снопом серебристых искр и непрекращающимся звоном металла. Се Лянь и Фэн Синь, окружённые холодным блеском и убийственной Ци, стояли, не шевелясь. Спустя ещё десять звонких ударов Хуа Чэн развернулся, а его оружие возвратилось в ножны. Взгляд Се Ляня переместился на пол от Хуа Чэна.

Несколько сотен экземпляров оружия оказались порублены Эмином на мелкие обломки…

Се Лянь присел и поднял с пола два осколка меча, в душе посетовав с горечью: «Это ведь были такие замечательные редкие клинки…»

Фэн Синь воскликнул:

— Ваше Высочество, дверь! Кажется, там появилась дверь!

Положив осколки, принц поднялся.

— Вот как. Значит, чтобы выйти, требовалось справиться с этим оружием.

По задумке дверь открывалась кровью и убийством живого существа, но Хуа Чэн открыл её, применив силу. Только принц подумал об этом, и Хуа Чэн потянул его из оружейной. При виде демона, пышущего желанием кого-нибудь убить, Фэн Синь спросил:

— Что вы теперь собираетесь делать?

Ему ответил Се Лянь:

— Разумеется, отправимся на поиски советника и Му Цина.

Хуа Чэн ровным тоном произнёс:

— Если Му Цин в самом деле продался Цзюнь У, прежде всего следует забрать его собачью жизнь.

Они втроём покинули оружейную и прошли немного, когда Се Лянь, поразмыслив, всё-таки задал вопрос:

— Сань Лан, только что… ты ведь решил, что я намереваюсь заколоть себя?

Хуа Чэн не ответил, но его лицо осталось всё таким же мрачным.

— Я бы не стал, — сказал принц.

Хуа Чэн бросил на него взгляд:

— Правда?

Се Лянь в душе ощутил угрызения совести от этого взгляда. По правде говоря, раньше принц и впрямь воспользовался бы тем самым способом. Но теперь… он больше не собирался так поступать.

— Да! — заверил он. — Я ведь обещал тебе. К тому же, там было так много всевозможного оружия, что если бы каждое проткнуло меня по разу, я бы превратился в кровавую кашу! Ха-ха-ха-ха… — смех вдруг застрял у принца в горле.

Всё потому, что Хуа Чэн резко обратил к нему свой взгляд на слове «проткнуло». Се Ляню едва ли удалось бы описать этот взгляд, но под ним принц не осмеливался произнести и слова.

Спустя мгновение Хуа Чэн неожиданно с силой притянул принца к себе и заключил в объятия.

Фэн Синь, идущий следом за ними, потрясённо завопил:

— Вашу ж мать! Я вообще-то ещё здесь!!!

Растерянно поморгав, Се Лянь похлопал Хуа Чэна по спине и спросил:

— Что с тобой?

— Ваше Высочество, — тихо проговорил тот, — не надо так смеяться. — Прижав Се Ляня крепче, он добавил: — Это не смешно, правда… совсем не смешно.

Стоило Се Ляню вспомнить, как помрачнел Хуа Чэн, когда он поднял отравленный трупным ядом череп, и он ощутил угрызения совести.

— Прости, я больше не буду так шутить, просто хотел, чтобы ты не беспокоился, но не ожидал, что выйдет всё наоборот.

Будто напуганный сложившейся обстановкой, Фэн Синь растерянно произнёс:

— Мне… тоже кажется, что не стоит так шутить. Раз уж он воспринимает это столь серьёзно…

Хуа Чэн наконец отпустил Се Ляня и мрачно сказал:

— Идём.

Без проводника в лице советника у них не осталось иного выбора, как продолжать продвигаться внутрь дворца. Но вскоре после того как они покинули оружейную, Се Лянь ощутил странные перемены в воздухе.

— Вам не кажется… — поинтересовался принц, — что становится жарче?

Когда они только очутились во дворце, вокруг царила прохлада. Но через какое-то время пути воздух стало словно распирать от жара. Фэн Синь, похоже, почувствовал то же самое, но когда обернулся, застыл и указал куда-то принцу.

— Ваше Высочество, погляди назад! Кажется, там что-то светится.

Как они и сказал, позади них виднелся свет, который медленно приближался. Неизвестный источник света под землёй — явление крайне странное, неужели кто-то идёт к ним?

Но когда очертания источника света проявились яснее, Се Лянь понял, что воздух действительно нагревается, и это ему не почудилось. Жар, от которого становилось трудно дышать, принёс с собой этот странный свет.

Огненно-красный поток, булькающий пузырями, медленно полз к ним по склону пола во дворце. Лава снаружи через русло защитного рва затекла сюда!

Не успел Се Лянь в душе воскликнуть «Плохо дело!», как почувствовал, что позади него кто-то быстро пронёсся мимо. Выпустив с руки шёлковую ленту, принц окликнул:

— Постойте! Не подскажете дорогу?

Человек с трудом увернулся, но на мгновение замер, и когда остальные обернулись, то в свете уже приближающейся лавы разглядели его лицо.

Фэн Синь закричал:

— Му Цин! А ну стой, паршивец!

Но разве Му Цин стал бы его слушать? Без лишних слов он умчался прочь. Трое уже собрались броситься в погоню, но тут земля под ногами неистово задрожала.

Огненно-красная лава забурлила, быстрее потекла через ров и волной нахлынула на троицу!

Им вот-вот некуда будет ступить! Впрочем, Се Лянь, перед тем как попасть во дворец, уже сталкивался с подобной проблемой, просто теперь сложность задачи увеличилась.

— Фэн Синь, в лаве плавает множество пустых сосудов, они всплывают на поверхность и не тонут, если на них наступить!

С такими словами принц примерился к одному пустому сосуду, который весьма задорно плыл в потоке лавы, размахивая руками, и совершил прыжок!

Только нога принца коснулась сосуда, и Се Лянь возрадовался в душе: эти несколько погибших людей оказались более рослыми и лишь немного погружались в лаву, когда на них наступали, но по-прежнему сохраняли способность оставаться наплаву. Главное, чтобы сосуды не бунтовали, и их даже можно использовать как лёгкие лодки!

Фэн Синь тоже выбрал себе «плавательное средство» и запрыгнул на него, пригрозив луком:

— Плыви как положено, не вздумай тонуть!

Пустой сосуд, которому пригрозили оружием, не решился на опрометчивое пренебрежение словами Фэн Синя и приложил вдвойне больше стараний. Хуа Чэн же, лишь скрестив руки на груди, опустил взгляд на пустой сосуд, и тот повёл себя весьма послушно: не смея противиться, поплыл быстрее всех. Тем временем Се Лянь, сложив руки в молитвенном жесте, искренне принялся уговаривать сосуд, на котором оказался:

— Провези меня немного, будь любезен, провези! Я зажгу благовония в твою честь! Тебе не нужны благовония? Можешь попросить любое подношение!

Его пустой сосуд, очевидно, был крайне недоволен вторжением, то и дело пытался махнуть рукой и прогнать принца. Но тот, как назло, оказался приставучим как тянучка, и как бы пустой сосуд ни крутился, сбросить Се Ляня ему не удавалось. Что тут говорить, принц опять выбрал самого несговорчивого!

Они поплыли по течению на своих пустых сосудах, словно по волнам навстречу ветру. Но чем дальше вниз текла лава, тем заметнее увеличивалась скорость потока, да ещё приходилось время от времени уворачиваться от препятствий, торчащих на поверхности лавы — можно сказать, весь их путь был полон опасностей. Спустя некоторое время они вновь нагнали Му Цина, и Фэн Синь позвал:

— Му Цин! Почему ты бежишь от нас?

Му Цин, который тоже воспользовался пустым сосудом в качестве доски для плаванья, теперь обернулся.

— Предлагаешь дожидаться, пока вы на меня нападёте?

В руках Фэн Синя был только лук без стрел, так что приходилось кричать:

— Мы не нападём! Для начала объясни, каким образом ты вдруг исчез из оружейной!

Му Цин язвительно усмехнулся:

— Вы…

Он не успел закончить фразу, когда Се Лянь разглядел, какая картина открывается впереди. У принца мгновенно сузились зрачки, и он выкрикнул:

— Прямо перед тобой!

Му Цин повернулся и обнаружил, что путь впереди резко обрывается.

Здесь, должно быть, возник подземный разлом, который превратился в крутой обрыв глубиной по меньшей мере в сотню чжанов.

Му Цин не ожидал столь внезапной опасности, к тому же лава ближе к обрыву потекла быстрее, и когда тот осознал происходящее, было уже поздно — он улетел вниз, мгновенно исчезнув из поля зрения вместе с пустым сосудом, на котором стоял!

А остальных быстро и неотвратимо несло к тому же обрыву!

В момент опасности Жое слетела с руки принца, намоталась на загнутый угол крыши вдалеке и завязалась узлом. Одной рукой держась за Жое, другой схватив Хуа Чэна, принц крикнул, перебрасывая конец ленты Фэн Синю:

— Держись!

Только связанные шёлковой лентой, они смогли устоять на ногах. Сейчас до края «обрыва» им оставалось не больше двух чжанов, ещё чуть-чуть, и они бы тоже полетели вниз, но, что называется — осадили скакуна над самой пропастью. Вот только позади по-прежнему лились потоки кипящей лавы, и Се Лянь скомандовал ленте:

— Сворачивайся!

Жое немедля послушалась, потянув всех троих к дворцу, и вскоре они уже запрыгнули на крышу. Здание оказалось достаточно большим, а крыша широкой, с каменной опорой, поэтому можно было не бояться, что её снесёт лавой. Здесь они наконец временно выдохнули.

Немного оправившийся от потрясения Фэн Синь, растерянно глядя на пустой «край обрыва» и сам себе не веря, проговорил:

— Му Цин… упал?

Се Лянь, с огромным трудом успокоив бешено бьющееся сердце, отдышался, стёр капли пота со лба и ответил:

— Нет!

Если встать на самом краю крыши и чуть наклониться, можно увидеть, что в скалу на краю обрыва вонзилась длинная сабля. А за рукоять этой сабли крепко держатся две руки, под которыми виднеется раскрасневшееся от напряжения и нахлынувшей крови лицо.

Му Цин занял положение довольно опасное, аккурат параллельно ниспадающему потоку лавы. Возле его лица пролетали искры, что в реальности отражало фразу «огонь подпаляет брови», и если бы не заслон из божественного сияния, который защищал Му Цина от действия жара, его лицо давно расплавилось бы, а голова превратилась в горящий факел.

Но всё же защитное сияние долго не продержится, а если он просто спрыгнет в бассейн с лавой, тоже мгновенно испарится, и костей не останется!

От такого зрелища любого охватила бы тревога.

— Что теперь делать?! — воскликнул Фэн Синь. — Ваше Высочество, твоя белая лента до него дотянется?

Се Лянь уже попытался, но отозвал Жое и теперь охлопывал пламя с ленты.

— Не выйдет! Слишком далеко! Жое загорится, едва добравшись до середины!

Одежда Му Цина тоже занялась множеством мелких языков пламени, рукоять сабли от жара сделалась обжигающей, но тот по-прежнему крепко держался за неё, не решаясь ни расслабить пальцы, ни посмотреть вниз.

Стоит отпустить саблю, и внизу Му Цина ждёт не только бушующее море пламени, но и завывания бесчисленных голодных духов умерших, которые словно взывали к человеку, висящему над ними и изо всех сил противившемуся гибели, и желали, чтобы он поскорее присоединился к ним.

Му Цин крепко держался за рукоять сабли, по его бледному лбу катились капли пота. Он перевёл взгляд на троицу вдалеке и шевельнул губами, словно хотел позвать на помощь, но с его характером было очень трудно выговорить слова вроде «помогите», «спасите меня».

К тому же, неважно, способен ли Хуа Чэн сейчас спасти его, вряд ли он пойдёт на это. О Фэн Сине тоже судить трудно. Оставался лишь один человек, который, как надеялся Му Цин, желал и мог его спасти, даже имел возможность повлиять на двоих других — и это Се Лянь.

Тогда Му Цин, из последних сил подтягиваясь выше, так что на лбу у него вздулись вены, прокричал принцу:

— Ваше Высочество!

Се Лянь как раз быстро изучал обстановку, а услышав крик, повернулся к Му Цину. Тот долго терпел, но всё же сделал вдох и с красным лицом добавил:

— Поверь мне! Ваше Высочество, Ты же знаешь, что я не лгу? Ты же знаешь, что я бы не стал по-настоящему вредить вам?!

Он с такой надеждой обращался к Се Ляню, будто хватался за последнюю спасительную соломинку, однако… его слова заставили принца вспомнить иную картину.

Однажды вечером, много лет назад, Се Лянь с точно такой же надеждой спросил Му Цина…

Ты же знаешь, что я не лгу?

И что тогда ответил ему Му Цин?

Принц не вспоминал об этом ни разу за несколько сотен лет, но вопрос Му Цина неожиданно вытащил тот случай из давно забытого тёмного уголка его памяти на свет.

И процесс уже было не остановить — бесчисленные картины и голоса замелькали в сознании Се Ляня, который с удивлением обнаружил, насколько чёткими остались эти воспоминания! Значит, он никогда об этом не забывал!

Му Цин не дождался ответа, и похоже, под странное молчание принца, вспомнил тот же инцидент. Его лицо переменилось — видимо, он тоже понял, что совершил ошибку, выкрикнув фразу, которой невольно напомнил Се Ляню то, о чём сейчас напоминать не стоило.

Хуа Чэн за спиной Се Ляня спокойно произнёс:

— Гэгэ, прежде чем ты примешь решение, я должен сказать тебе кое-что.

Се Лянь наконец вернулся из воспоминаний и спросил:

— Что?

— Первое. Если ты отправишься его спасать, подвергнешь свою жизнь смертельной опасности. Этого не избежать, разве что поток лавы остановится сам по себе.

Но кто знает, когда поток лавы прекратит течение? От жара сабля Му Цина раскалилась докрасна, он не сможет сжимать её руками так долго, как ему продержаться?

Се Лянь промолчал. Хуа Чэн добавил:

— Второе. Если Му Цин теперь служит Цзюнь У, тот непременно найдёт способ забрать его оттуда. Но ты попадёшь в смертельную ловушку. И вероятность этого очень велика. Вспомни всё, что он делал по дороге сюда.

Напал на Фэн Синя, завёл их в оружейную, отказался признавать вину, да ещё огрызался, затем внезапно исчез, когда на них напало оружие, и привёл их сюда, как раз когда во дворец устремились потоки лавы. Возможно, он и сейчас намеренно провоцирует Се Ляня сделать шаг в западню, из которой не будет возврата?

Молчание Се Ляня несколько затянулось. Рукоять сабли раскалилась докрасна, Му Цин громко вскрикнул, отпустил одну руку и повис на другой, но не решился слишком долго оставаться в таком положении и вновь схватился за рукоять. При этом его ладони уже дымились белыми струйками, и даже с большого расстояния остальные почувствовали запах подпаленной плоти.

Хуа Чэн небрежным жестом выпустил с ладони бабочку, но та, хлопая крыльями, пролетела несколько чжанов, меньше трети расстояния до Му Цина, и растворилась в воздухе, обернувшись серебристым паром.

Се Лянь понял, что тем самым демон продемонстрировал ему — призрачные бабочки тут не помогут. Смертельный тупик. Не стоит пытаться выйти из него, рискуя жизнью.

Лицо Му Цина, который тоже видел исчезновение бабочки, застило отчаянием. Он понял. Сейчас, во-первых, никто не способен его спасти, во-вторых, никто не поверит ему. Учитывая сотни предпосылок, доказывающих его злонамерение, Се Лянь ни за что не станет рисковать собственной жизнью, чтобы его вытащить.

Но только, невзирая на отчаяние, Му Цин не хотел смириться, не желал оставлять надежду. Стиснув зубы, он выкрикнул:

— Можешь не верить мне, ну и ладно! Я не собираюсь вот так умирать!

Он ухватился за рукаять крепче, словно намереваясь совершить кувырок и встать на саблю ногами, но только подтянулся на несколько цуней, как вдруг резко просел!

Му Цин опустил взгляд, и в его глазах отразилось бесчисленное множество озлобленных духов, которые уже расплавились до кроваво-красного месива. С исказившимися от жара лицами они хватали его за ноги и тащили вниз!

Духи, почти смешавшиеся с лавой, неожиданно выплыли на поверхность и один за другим повисли на Му Цине, тяжёлые и обжигающие, отчего его положение заметно ухудшилось.

— Прочь! — завопил почти обезумевший Му Цин.

Не то чтобы ему не приходилось встречаться со смертельной опасностью за сотни лет. Но то были лишь ранения, а смерть в кипящей лаве в тысячу раз страшнее. Стоило только помыслить, что он обернётся струйкой дыма, как та неживая призрачная бабочка, и исчезнет без следа… Му Цин просто не мог этого принять.

В итоге силы Му Цина подошли к концу, пальцы чуть разжались и больше схватиться за рукоять сабли не смогли.

Пространство под саблей опустело… Он сорвался! Тёмный силуэт полетел в бушующую пламенем лаву.

— А-а-а-а-а-а!

Но несмотря на пронзительный крик, его тело, пролетев совсем немного, резко застыло и повисло в воздухе!

Му Цин не успел прийти в себя от испуга, добрая половина волос на голове до сих пор стояла дыбом, но рефлексы никуда не делись — он быстро ощупал себя и обнаружил, что вокруг его талии намоталась белая шёлковая лента.

Разумеется, это была Жое. Но ведь крыша дворца, где временно спасся от огня Се Лянь, находилась не настолько близко к пропасти, и ранее лента не могла дотянуться до Му Цина. Как же вышло, что Жое схватила его, когда он сорвался?

Му Цин посмотрел наверх и с немалым потрясением обнаружил, что Се Лянь вовсе не на той спасительной крыше… а прямо у него над головой!

Му Цину удалось продержаться так долго лишь благодаря тому, что он успел вонзить длинную саблю в камень и ухватиться за рукоять. И теперь принц стоял на той же рукояти, преклонив колено!

Быстро сматывая Жое, Се Лянь смотрел вниз, а убедившись, что Му Цин в порядке, вздохнул с облегчением:

— Как хорошо, что я успел.

— В-ваше Высочество?.. — пробормотал Му Цин.

Момент спасения был настолько волнительным, что в его голове до сих пор царила неразбериха. Такое огромное расстояние, кругом кипящая лава и ни островка, куда можно ступить. Се Лянь мог прыжком преодолеть самое большее — половину, как ему удалось прийти на помощь?

Издалека раздался голос Фэн Синя:

— Ваше Высочество! С вами двумя всё в порядке?

Му Цин повернулся на звук, на крыше дворца остались стоять только Хуа Чэн и Фэн Синь. Хуа Чэн, скрестив руки на груди, неотрывно смотрел в сторону принца, видимо, чтобы удостовериться, что принц в безопасности, а остальное его не беспокоило. Ну а на середине пути от крыши к обрыву из текущей лавы невозмутимо торчал длинный чёрный меч.

Фансинь!

Вот оно что! Му Цин наконец понял, как Се Лянь добрался до него.

Даже с его поразительной способностью к прыжкам он действительно мог допрыгнуть лишь до половины, но никак не сразу до края обрыва. Поэтому принц сперва метнул Фансинь, который вонзился в поток лавы и стал точкой опоры, затем оттолкнулся от меча и перелетел на рукоять сабли, в последний момент успев послать Жое, чтобы та поймала упавшего.

Се Лянь объяснил:

— Только что я всё размышлял, как быть, ведь здесь и правда нет ничего, что могло бы пригодиться, поэтому ушло некоторое время на раздумья. Но ты поторопился, не надо было действовать столь опрометчиво, тогда ты не упал бы так быстро.

Му Цин считал, что принц молчит, поскольку сомневается, стоит ли его спасать, а оказалось, Се Лянь искал способ спасения. Удивительно, как ему удалось хладнокровно размышлять в столь опасном положении.

Капли пота на лбу Му Цина выступили отчётливее. Он поднял голову, и Се Лянь протянул ему руку, с улыбкой говоря:

— В общем, хоть я и подоспел с небольшим опозданием, всё же руку протянуть ещё не поздно, верно?

Наверное, из-за слишком долгого висения над обрывом руки Му Цина показались ему самому непомерно тяжёлыми, так что поднять их никак не получалось. Се Лянь опустил свою руку ниже:

— Поднимайся.

Му Цин наконец схватил его ладонь.

Вся его рука, от пальцев до плеча, дрожала, но Се Лянь, приложив усилие, подтянул его наверх, — и вот они уже вдвоём стоят на рукояти сабли. Принц повернулся и помахал стоящим на крыше:

— Сань Лан, получилось!

— Хорошо, гэгэ, теперь возвращайся, немедленно!

— Ладно, мы уже идём! — принц посмотрел на Му Цина. — Сможешь прыгнуть? Если нет, мне тебя понести?

Му Цин шевельнул губами:

— Я…

Всмотревшись в лицо Му Цина, принц решительно заявил:

— Лучше я возьму тебя, — и схватил того за спину.

В прошлом Му Цин, наверное, незаметно закатил бы глаза и дёрнулся, чтобы его не хватали, ведь это так унизительно. Но сейчас он не мог вымолвить ни слова.

Се Лянь приготовился прыгать, но они оба неожиданно почувствовали, как подкосились колени. Что за невезение, сабля, торчащая из скалы, ни раньше, ни позже, сдвинулась с места именно в такой момент!

Хуа Чэн моментально переменился в лице:

— Гэгэ!!!

Теперь уже двое полетели вниз, в бурлящую огнём реку. Но даже в момент, когда языки пламени буквально поджаривали им зад, Се Лянь сохранил способность быстро мыслить.

— Всё хорошо! — крикнул принц, совершил несколько кувырков в воздухе, схватил падающую саблю и обеими руками вновь вонзил её в скалу!

С громким звоном в стороны брызнули огненные капли, яркие и слепящие. За пределами божественного сияния, окружившего тело Се Ляня, эти капли походили на разбивающиеся золотые камешки. Но если защитное сияние исчезнет, одна такая капелька просто-напросто прожжёт в теле дыру насквозь!

Жое подвесила Му Цина повыше, и Се Лянь со всей серьёзностью обратился к нему:

— Сабля долго не выдержит веса двоих мужчин, так продолжаться не может. Из нас двоих здесь должен остаться только один.

Му Цин, чуть придя в себя, проговорил:

— Хочешь сказать…

— И это будешь не ты.

Зрачки Му Цина сузились, он не успел и рта открыть, как Се Лянь схватил его и бросил наверх с криком:

— Гляди в оба!

Му Цин от броска перелетел через край пропасти и обнаружил, что направляется в сторону Фансиня. Приведя эмоции в порядок, он перевернулся в воздухе и опустился на рукоять торчащего из лавы меча.

Здесь он наконец понял, почему Се Лянь отправил его в полёт первым.

По той простой причине, что такое расстояние сам принц, вероятно, смог бы преодолеть, измеряя от опустившейся на несколько чжанов вниз сабли. Но… Му Цин бы не осилил прыжка. Для него это слишком далеко. Он добрался до Фансиня лишь благодаря силе броска Се Ляня!

Фэн Синь утёр пот со лба и заключил:

— Повезло, что Его Высочество быстро соображает!

Хуа Чэн же оставался серьёзным и сосредоточенным.

— Гэгэ! Если сейчас же не вернёшься, я сам спущусь за тобой!

В его голосе слышалось предупреждение, и Се Лянь быстро отозвался:

— Я уже поднимаюсь! Всё не так плохо, я в состоянии вернуться сам, тебе не нужно спускаться.

Напряжение на лице Хуа Чэна наконец немного спало, но взгляд всё же остался направлен в сторону обрыва. Фэн Синь, поглядев на демона, не удержался от комментария:

— Весьма неожиданно…

— Что? — спросил Хуа Чэн без тени любопытства, даже не оборачиваясь.

Фэн Синь почесал затылок.

— Я думал, ты враждебно настроен по отношению к Му Цину и считаешь, что его не стоит спасать, поэтому будешь противиться такому решению Его Высочества и не позволишь ему отправиться на помощь.

Хуа Чэн наконец удостоил Фэн Синя взглядом.

— Ты наполовину прав, наполовину ошибаешься.

— А?

— Первую часть ты угадал, я действительно считаю, что Му Цина не стоило спасать, мне до него нет никакого дела.

Фэн Синь неловко вспотел от вида безразличного лица Хуа Чэна.

— Тебе не кажется, что ты излишне прямолинеен?

К тому же, у Фэн Синя возникла мысль, что демон и к нему относится так же, отчего ему стало ещё более неловко!

Хуа Чэн прыснул со смеху, затем добавил:

— Но… Как поступить, решать только Его Высочеству. Я никогда не стал бы оспаривать его выбор.

Фэн Синю ещё не приходилось слышать подобных слов, ни от мужчины женщине, ни, тем более, от мужчины мужчине. Посчитав, что если принц это услышит, снова случится нечто неприличное, Фэн Синь, не зная, какое выражение придать своему лицу, лишь пробормотал:

— А… Вот как.

Хуа Чэн отвернулся и перевёл взгляд на Се Ляня, который посреди текущего пламени оглядывался по сторонам, раздумывая, как оттуда выбираться, и улыбнулся:

— Кроме того, я знал, что он так поступит.

Тем временем Се Лянь сказал Му Цину:

— Тебе лучше скорее перебраться на крышу, только не беги больше, мы сможем всё обсудить чуть позже.

Му Цин осознал, что если он не освободит место Се Ляню, тому будет некуда прыгать. Заставив себя мыслить хладнокровно, он приготовился перескочить на крышу дворца, как вдруг Се Лянь внизу вскрикнул:

— Кто здесь?!

Принц молча копил силы, стоя на рукояти сабли, когда за его спиной неожиданно разошёлся в стороны вертикальный лавовый поток, из которого появилась пара рук, схвативших его.

Совершенно очевидно, что руки показались из лавы, но при этом оставались пугающе холодными. По телу принца прошла дрожь, он услышал сверху голос Хуа Чэна:

— Ваше Высочество?!

Пара рук крепко обхватила Се Ляня и сдёрнула вниз. Принц выглядел ошарашенным, а за его спиной остальные разглядели поймавшее его существо.

Белые одеяния и полу-плачущая, полу-смеющаяся маска на лице, застывшая не то в радости, не то в скорби.

Безликий Бай!

Жое, почувствовав опасность, заметалась и устремилась вверх, пролетев мимо Му Цина. Тот, не успев ничего сообразить, схватил ленту, но сила на другом конце оказалась слишком велика, и Му Цин не только не смог удержать принца, но и сам полетел следом.

Се Лянь стремительно падал посреди бешено летящих искр, а возле уха звучал смех безликой твари:

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха… Наивно! Как наивно, Сяньлэ! Ты думал, что хороший конец, когда все целы и невредимы, достаётся так просто?

Внизу кипели волны смертельного пламени, но душу принца обуревал ледяной ужас. Охваченный одновременно и холодом, и жаром, Се Лянь вскинул голову и над собой, среди застилающего всё огня и света, вдруг увидел то исчезающую, то появляющуюся вновь красную фигуру, которая быстро приближалась.

Хуа Чэн прыгнул за ним!

Но ведь… внизу течёт настоящая лава!