Благословение Небожителей 1-5 тома (ЛП)

Вырвется из плена медной печи божество, стоящее меж небом и землёй

Се Лянь лежал на ледяной земле, а лицо его закрывала маска Скорби и радости, наполовину плачущая, наполовину смеющаяся. Безликий Бай стоял рядом, словно любуясь принцем, теперь похожим на него как две капли воды.

Какая-то странная сила притягивала маску к лицу Се Ляня, и ему никак не удавалось её сорвать.

— Смирись, — произнёс демон. — Не трать силы понапрасну. Хочешь освободиться? Сделай так, как я говорю, и очень скоро сможешь вырваться из плена Медной печи.

Се Лянь притворился, будто подле него нет никакого демона.

Безликому Баю никак не удавалось завладеть вниманием принца, однако он, не желая сдаваться, ещё раз вздохнул и добавил:

— Мы ведь могли бы стать учителем и учеником, равных которым по силе не нашлось бы на свете, или же лучшими друзьями. Почему непременно нужно действовать наперекор?

Се Лянь всё-таки остановился и с неприязнью ответил:

— Перестань пытаться поучать меня с таким видом, будто прожил несколько жизней и до конца познал человеческую душу. Мне совсем не хотелось бы иметь такого друга или учителя как ты.

В его голосе звучало неприкрытое презрение.

— Знаю, — с издёвкой усмехнулся Безликий Бай, — в твоих глазах только двое могут быть тебе наставниками. Это советник и Цзюнь У, верно?

Его голос звучал странно, в нём слышались и пренебрежение, и насмешка. Но Се Лянь не собирался это обсуждать и спросил совершенно о другом:

— Лан Ин… был первым принцем Юнъань?

Лан Ин — выходец из Юнъань, подвергшийся поветрию ликов. Единственный, о ком мог подумать Се Лянь, — именно юный принц.

— Верно, — ответил Безликий Бай. — Тот самый принц, которого ты, порубив первого правителя Юнъань на кусочки, ударил и бросил без сознания в сожжённом позднее императорском дворце.

Юный принц был племянником Лан Ина. Возможно, именно тогда остатки поветрия перебрались с тела Лан Ина к нему.

Се Лянь спросил:

— Но почему недуг не передался от него другим людям?

— Потому что обитатели дворца заметили, что юный принц заразился. И послали к нему убийцу, чтобы тот задушил мальчика одеялом, не допустив распространения болезни. Только принц, сопротивляясь, сам убил человека и сбежал.

Ну а из дворца пустили слух, что и государь, и юный принц погибли от серьёзных ран. После долгих внутренних препирательств придворные чиновники всё-таки посадили ещё одного племянника Лан Ина на трон. Он и стал предком Лан Цяньцю.

— Как тебе удалось его обмануть?

— Но я его не обманывал. Я лишь рассказал ему правду. Рассказал, из-за кого он превратился в уродца. И предложил свою помощь в отмщении. От него же требовалось лишь кое-то мне одолжить.

— Это ты называешь — кое-что одолжить? Ты же просто поглотил его, как пищу!

Безликий Бай безразлично ответил:

— С его-то лицом, не похожим ни на лицо человека, ни на лицо демона, никто не стал бы относиться к нему искренне. Подобная жизнь обернулась бы для него наказанием.

Неожиданно Се Лянь произнёс:

— Ваше Высочество?

На секунду ему показалось, что демон отзовётся. Однако тот сдержался.

Но Се Лянь вновь спросил:

— Ты… и есть наследный принц Уюна?

В тот же миг Се Ляню почудилось, будто даже горячий воздух внутри Медной печи заледенел.

Принц обдумывал этот вопрос с того самого момента, как упал сюда.

Се Лянь понимал фразы, которые выкрикивали крысы, и причиной тому могли быть трое — Цзюнь У, советник и Безликий Бай. Кто-то из них передал ему часть своих воспоминаний и чувств. Другими словами, по крайней мере один из них являлся выходцем из Уюна. Цзюнь У родился многим позже гибели государства Уюн, поэтому самые серьёзные подозрения падали на советника и Безликого Бая.

Почему Хуа Чэн остался снаружи Медной печи? Точно не потому, что он — непревзойдённый. Се Лянь уже спрашивал у него и получил положительный ответ — демон, ставший непревзойдённым способен дважды проникнуть в Медную печь, так же как вознесшийся небожитель может второй раз пережить Небесную кару. Но всё же Хуа Чэн испарился на полпути. Самая явная причина, пришедшая на ум Се Ляню, — Медная печь слушается указаний Безликого Бая! Так… каким же статусом он должен для этого обладать?

В темноте повисла мёртвая тишина, и Се Лянь повторил, на этот раз утвердительно:

— Ты и есть наследный принц Уюна.

Демон наконец нарушил тишину.

Он рывком напал на Се Ляня, двигаясь стремительно, словно ветер, однако на сей раз пришёл черёд принца уклоняться. Он прыжком вскочил с земли, ловко увернулся и спросил:

— Ваше Высочество, я задам тебе один вопрос. Почему ты никогда не предстаёшь перед людьми в истинном обличии?

Безликий Бай мрачным тоном ответил:

— Ваше Высочество, я предупреждаю, не стоит меня так называть.

— Ты ведь можешь называть меня «Его Высочеством», — парировал Се Лянь, — почему же сам не позволяешь к себе так обращаться? Не хочешь отвечать, так я догадаюсь сам. Причин, по которым ты прячешь лицо, может быть только две. Либо я знаю тебя, или же не знаю, но едва посмотрев на твоё лицо, пойму, кто ты такой; либо твой настоящий облик до крайности уродлив, до такой степени, что ты сам не способен этого выносить! К примеру…

С хрустом предплечье Се Ляня охватила боль — Безликий Бай с силой сжал его за руку и прошипел:

— Принц, ах, принц. Неужели, стоило мне проявить чуточку доброты, и ты решил, что меня не следует бояться?

Его голос полнился почти осязаемым льдом, но сквозь боль Се Лянь всё же сохранил ясность сознания. Похоже, демон по-настоящему разозлился, он выхватил чёрный меч и направил на Се Ляня, вопрошая:

— Ты дал этому мечу имя Фансинь?

Глядя на приближающийся к собственному горлу угрожающий клинок, Се Лянь не дрогнул и мускулом, только спросил:

— А что, нельзя?

Безликий Бай хмыкнул:

— Ты совершенно не умеешь давать имена. Послушай же, настоящее имя этого меча — Чжусинь^[302].

Се Лянь вдруг округлил глаза:

— Кто это там?!

Безликий Бай не обернулся.

— Решил применить против меня глупый трюк, которым дурачат детей?

Се Лянь, недоумевая, переспросил:

— Ты… не заметил?

— Там ничего нет, — холодно бросил демон. — Что я должен был заметить?

Он и правда не заметил, зато Се Лянь заметил.

Только что в клинке Фансиня отразился свет подземного пламени, скользнувшего по стене над ними. И в тот миг Се Лянь увидел лицо.

Принц мог поклясться, что не ошибся: он точно увидел лицо, огромное человеческое лицо!

Безликий Бай обладал уровнем магических сил наверняка не меньшим, чем у Се Ляня, а намного большим. Почему же он не смог ничего увидеть?

Разве только… Это что-то было ещё страшнее, чем Безликий Бай?

Се Лянь смотрел на лицо в отражении лишь миг, однако в обрывках своих воспоминаний обнаружил… что оно ему знакомо. По телу принца пробежали мурашки.

— В Медной печи ещё кто-то есть!

Демон возразил:

— В Медной печи, кроме нас с тобой, только камень и лава.

Се Лянь хотел было поспорить, но тут про себя переспросил: «Постойте… Знакомое… каменное… лицо?»

Осознание пришло мгновенно, Се Лянь понял, что именно увидел.

Невероятно!

Принц немедля спрятал руки за спину и со скоростью ветра сложил несколько магических печатей. Демон, заметив его действия, произнёс:

— Бесполезно, даже если ты…

Но тут позади них раздался оглушительный треск, вслед за которым налетела волна камней и земли, подобная дождю!

Почуяв опасность, Безликий Бай молнией отлетел прочь, настолько быстро, что никто не смог бы угнаться за ним. И у него получилось бы уклониться от удара, жаль только, что напавшее на него «нечто»… оказалось невероятных размеров. Огромная рука, сложив пальцы в кулак, нанесла по демону прямой удар!

Рука, высеченная из скалы.

Размеры её и впрямь поражали — этот кулак мог бы сравниться с целым домом! Отсветы подземного огня озарили лишь эту часть, а всё, что выше запястья, осталось скрытым во тьме.

Под звуки падающих камней рука перевернулась ладонью вверх и переместилась к Се Ляню. Несмотря на громадные размеры, пальцы выглядели изящными, с отчётливыми суставами. Такая рука могла и осторожно держать цветок, и крепко сжимать меч. Схватив оружие, принц перекатился в сторону, вскочил и запрыгнул на каменную ладонь. Рука уже двинулась наверх, когда Се Лянь вдруг вспомнил кое о чём, выкрикнул: «Постой!», вновь спрыгнул, подобрал доули и вернулся. Затем огромная ладонь начала подниматься, дальше и дальше от подземных огней, выше и выше. Чувствуя это, Се Лянь сложил руки в другой печати и приказал:

— Наружу!

После принц ощутил, как ладонь чуть опустилась, будто несущий его великан согнул колени, готовясь к прыжку, а в следующий миг тело стало таким тяжёлым, что Се Ляня едва не придавило к камню — великан взлетел, пробиваясь сквозь запечатавшееся жерло Медной печи!

Бах! Бах! Бах!

Следом за несколькими мощными ударами Се Лянь услышал отчётливый треск. Так рассыпается крепкая скала, не выдерживая яростного натиска!

А потом сверху блеснул луч света.

Он пробился!

Печать Медной печи сломалась, слепящий свет хлынул дождём, бешеный ветер засвистел вокруг, ворвавшись вихрем.

Се Лянь стоял на ладони великана, одной рукой придерживая шляпу, другой укрываясь от летящего в лицо снега. Жар от Медной печи испарился, принц глубоко вдохнул свежего холодного воздуха и крикнул:

— Сань Лан!!!

Эхо его голоса всё ещё летело вдаль, когда пара рук, возникшая сзади, заключила его в объятия. Се Лянь застыл, но опустив взгляд и увидев у себя на поясе руки в красных рукавах и серебряных наручах, сразу вздохнул с облегчением. Возле уха раздался обеспокоенный голос:

— Я едва не сошёл с ума!..

Принц обернулся, обхватил ладонями знакомое лицо и успокоил:

— Не сходи с ума, не нужно, я выбрался!

Это был Хуа Чэн. Его волосы растрепались, во взгляде до сих пор читалось отчаяние. Маску Скорби и радости, которую Се Ляню никак не удавалось сорвать, Хуа Чэн снял одним движением и отбросил прочь. Принц сам не мог понять, почему вдруг взял лицо демона в ладони. Он сделал это совершенно не думая, видимо, в качестве жеста утешения, а может, боялся, что Хуа Чэн замёрз на снежном ветру… Ведь всё то время, что Се Лянь провёл внутри Медной печи, Хуа Чэн наверняка ждал его здесь, на вершине вулкана.

Они прыгнули туда вместе, но одного внезапно выбросило обратно! Не зная, что происходит там, внутри, и впрямь можно сойти с ума!

Крепко прижимая к себе принца, Хуа Чэн продолжал:

— Я никак не мог попасть внутрь Печи… Оставил тебя одного, пробиваться наружу! Я совсем ни на что…

— Сань Лан, всё хорошо, правда, всё в порядке! — перебил Се Лянь. — К тому же, я вовсе не один прорвался!

Тогда Хуа Чэн, немного успокоившись, спросил:

— Что? Гэгэ, как ты выбрался?

— С твоей помощью. Смотри.

Он указал наверх, и Хуа Чэн поднял взгляд в том же направлении.

Посреди летящего снега высилась высеченная из цельной скалы статуя, подобно исполину, стоящему меж небом и землёй. Они находились как раз на ладони этой статуи.

Черты лица изваяния поражали мягкостью и красотой. Длинные изящные брови, приятная глазу линия губ, чуть приподнятые в полуулыбке уголки рта. Выражение лица нежное, но не легкомысленное, бесстрастное, но не равнодушное. Лик, поражающий красотой и полный милосердия.

Это было лицо Се Ляня!

Глядя на статую, принц тихо спросил:

— Это и есть… твоя лучшая работа, о которой ты говорил?

Хуа Чэн долго молчал, не сводя глаз со статуи. Затем вновь посмотрел на Се Ляня и кивнул.

Это огромное каменное изваяние наверняка было высечено им из скалы во время заточения внутри Медной печи, спустя тысячи попыток и годы стараний.

Несколько сотен лет оно хранилось в глубине тёмного жерла вулкана, частично заросшее вьющимися растениями. Медная печь стала его естественным храмом, таящим множество опасностей. А само изваяние оставалось единственным образом божества в этой огромной обители.

Созданная из того же камня, что и Медная печь, статуя стала с ней единым целым. В противном случае обычное изваяние ни за что не выбралось бы из недр вулкана, только рассыпалось бы каменной крошкой. А если бы оно изображало не Се Ляня, или же Хуа Чэн перед прыжком не одарил принца достаточным количеством магических сил, принц не смог бы повелевать ему.

Повернувшись к Хуа Чэну, Се Лянь произнёс:

— Вот так, Сань Лан, я и выбрался оттуда. Я пробился вместе с тобой.

Именно в этот момент двое неожиданно почувствовали волну дрожи, улыбки мгновенно исчезли с их лиц, взгляды сделались настороженными.

— В чём дело? — обеспокоенно спросил Се Лянь. — Это дрожит божественное изваяние? Оно ведь не рухнет?

Всё-таки печать на Медной печи была создана из огромного камня в десять тысяч цзиней, полного тёмной энергии. И если из-за столкновения с ней громадная статуя развалится, принца постигнет безмерное раскаяние. Ведь это лучший его образ, высеченный для него Хуа Чэном.

— Не стоит волноваться, — успокоил принца Хуа Чэн. — Статуя в порядке. Это дрожит гора.

Так и есть — внизу стремительным потоком сходил снег, в некоторых местах обнажилась сама гора. Похоже, что-то пыталось вырваться из Медной печи.

Хуа Чэн заслонил Се Ляня собой, а принц произнёс:

— Это Безликий Бай.

Разумеется, принц не стал бы самонадеянно полагать, что каменная статуя одним ударом раздавила Безликого Бая насмерть. Возможно, он лишь недолго находился в бессознательном состоянии, и потому не стоило терять бдительность. Однако вскоре на них налетела волна раскалённого воздуха.

Эта волна выплеснулась из жерла бездонного вулкана и несла в себе запах вулканической серы.

Се Лянь инстинктивно ощутил приближение опасности, Хуа Чэн же серьёзным тоном поторопил:

— Гэгэ, уходим!

Се Лянь сложил руки в магической печати и вместе с Хуа Чэном взбежал по руке статуи, в несколько прыжков оказавшись на её плече. Изваяние, слушаясь приказа, сдвинулось с места и помчалось вниз с горы вместе с бурным снежным потоком. Одно скольжение — и позади оставались несколько ли, в стороны летели снежные волны. Руки статуи оказались свободны, что позволяло огромному изваянию в десять тысяч цзиней держать равновесие. Но только они добрались до середины спуска, как гора содрогнулась сильнее прежнего, отчего божественная статуя едва не упала. Обернувшись, Се Лянь и Хуа Чэн увидели, как вместе с оглушительным грохотом, потрясшим небеса и землю, из вершины Медной печи, словно способный уничтожить целый мир, повалил столб чёрного дыма!

От представшей взору картины Се Лянь так и застыл. Но в тот же миг небо заволокло густыми чёрными тучами, и в этих тучах, скрывших солнечный свет, замелькали бесчисленные человеческие лица, руки, ноги… Невероятно жуткое зрелище!

Се Ляню уже доводилось видеть нечто подобное несколько сотен лет тому назад. И вот сегодня пришлось узреть снова!

— Это ведь…?

Хуа Чэн сосредоточенно ответил:

— Души погибших людей Уюна.

Должно быть, души всех погребённых под пеплом извергшегося вулкана жителей Уюна собрались над ними.

Хуа Чэн вдруг воскликнул:

— Гэгэ, внизу, в десяти чжанах!

Се Лянь немедля приказал божественной статуе нанести удар каменной рукой в указанном направлении.

Там среди белого марева стояла белая фигура. Безликий Бай. Он почти слился со снежным потоком воедино, и всё же не укрылся от их глаз. От удара толстый пласт снега поднялся огромной волной, но цель ускользнула.

Подвергшись совершенно недавно атаке каменного исполина в темноте, на сей раз демон, разумеется, был готов. Белый силуэт мелькнул, а уже в следующий миг очутился на колене громадного изваяния. Статуя, не промедлив ни мгновения, занесла руку для удара, но на полпути Се Лянь, сжав зубы, приложил усилие, чтобы её остановить, и подумал: «Ещё немного, и я бы попался!»

Статуя только что пробилась через печать Медной печи собственной головой, и если Се Лянь позволил бы изваянию нанести удар каменной ладонью по каменным коленям, малейшая ошибка привела бы к потере руки или ноги статуи. Похоже, именно эту цель и преследовал Безликий Бай — заставить статую навредить самой себе. Се Лянь вовремя приказал каменному божеству остановиться, а тем временем Хуа Чэн медленно вынул из ножен длинный и тонкий серебряный клинок своей сабли.

— Убирайся, — бросил он Безликому Баю.

Безликий Бай поднял голову, глядя на них. Хуа Чэн с угрозой добавил:

— Не тебе касаться этой статуи своими грязными лапами.

Неожиданно Се Лянь воскликнул:

— Сань Лан!!!

Он указал на вершину Медной печи. За чёрным дымом нечто выплеснулось наружу. Нечто текучее, цвета алого золота, обжигающе-кипящее.

Вулканическая лава!

Красно-золотая лава смешалась с клубами чёрного дыма и потекла вниз с горы, накрывая всё на своём пути. Воспользовавшись замешательством, Безликий Бай спрыгнул со статуи и исчез среди снегов. Се Лянь, отбросив мысль о погоне, закричал:

— Бежим!

Громадная статуя, послушавшись приказа, в несколько широких прыжков, которые грохочущим эхом раздались по округе, сбежала с Медной печи. Казалось, земля содрогнулась, когда ноги статуи коснулись подножия горы!

Изваяние двигалось быстро, однако лава и чёрный дым также поражали скоростью — пугающий поток почти настиг их. Оказавшись внизу, Се Лянь не решился останавливаться, тут же велел статуе подняться и бежать прочь. На бегу принц понял, что скорость статуи снижается! В душе это показалось ему странным и нехорошим знаком, принц даже решил было, что ему лишь померещилось, когда вместе с каменным исполином он остановился и ухнул вниз.

Изваяние, перестав слушаться, встало на месте и опустилось на одно колено!

Затем и вовсе подалось вперёд, словно лишилось сил и готово было свалиться от усталости. Сердце Се Ляня мгновенно подскочило к самому горлу.

Беда! Они падают!

И огненный поток вот-вот настигнет их!

Прямо в этот момент Се Лянь ощутил на поясе руки Хуа Чэна. Притянув принца к себе, одной рукой демон крепко обнял его за талию, а другой приподнял голову за подбородок и прижался чуть холодными губами.

Принц округлил глаза, затем его грудь наполнил приятный освежающий поток, который растёкся по всему телу, придавая сил. Поцелуй вышел коротким — Хуа Чэн почти сразу отстранился со словами:

— Гэгэ, попытайся ещё раз поднять её!

Се Лянь немедленно пришёл в себя, сложил печать, и статуя, которая уже почти упала лицом вниз, резко выбросила вперёд руки, упираясь в землю. И следующим шагом поднялась снова!

Оказывается, изваяние не только с виду истратило все силы — это случилось на самом деле. Чтобы управлять таким огромным божественным образом, необходимо затратить страшное количество магических сил, и принц без остатка сжёг те, что ему передал Хуа Чэн перед прыжком в жерло вулкана. Неудивительно, что статуя замедлилась и стала падать. Только вновь ощутив магические силы, статуя «ожила». И на этот раз она бежала быстрее прежнего, двигаясь намного проворнее.

Однако Хуа Чэн воскликнул:

— Гэгэ, ещё быстрее!

Се Лянь и сам хотел бы приказать статуе бежать быстрее, но в то же время переживал, что так затратит больше магических сил, поэтому неуверенно спросил:

— Выдержит ли она? Что если магические силы опять иссякнут?!

Уверенный голос Хуа Чэна прозвучал возле уха принца.

— Этого не случится, думай только о скорости! Никогда ничего не бойся, я здесь, с тобой!

Хуа Чэн стоял рядом, крепко держа принца руками за талию. И присутствия его одного было достаточно, чтобы Се Лянь почувствовал, будто бы весь мир встал на его сторону. Принц сделал глубокий вдох, закрыл глаза и ответил:

— Хорошо.

Затем вытянул руки вперёд, задействовал все магические силы, чтобы сложить самую сильную печать, и выкрикнул приказ:

— Беги!

Бум! Бум! Бум! Бум!

Каменная божественная статуя понеслась вперёд, одним прыжком преодолевая несколько ли, перескакивая через ущелья и перелетая через холмы. Они действительно оставили чёрные дымовые облака и лаву далеко позади! На такого огромного «бегуна» было невозможно не обратить внимание, от одного его шага волной расходилась мощная дрожь, будто с небес падали булыжники!

Эта дрожь затронула бесчисленных демонов, рассеянных по всей территории горы Тунлу, и все они растерянно остолбенели. Многие, задрав головы, увидели собравшиеся в небе чёрные тучи, однако только подивились, не придавая большого значения. Всё-таки они находились в месте, где могло случиться что угодно. Кроме того, перед ними предстали всего лишь озлобленные духи, от которых демоны практически ничем не отличаются, каждый день таких встречается несметное множество — чего тут бояться?

Но стоило демонам узреть огромную бегущую статую Бога Войны, они так и застывали, потрясённые …

Это что ещё такое?!

Тут же раздались испуганные вопли:

— Какая громадина-а-а-а!

Им никогда не доводилось встречать настолько исполинские статуи. Зрелище поистине пугающее!

Сначала Се Лянь хотел обогнуть столицу Уюна, чтобы его божественная статуя не превратила в руины старинные здания с двухтысячелетней историей, но вдруг вспомнил:

— Сань Лан, генерал Пэй, Повелительница Дождя и остальные… они ведь всё ещё где-то здесь?

— Да.

— Возвращаемся, возвращаемся, — торопливо велел изваянию Се Лянь. — Мы кое-что забыли, подберём и унесём их тоже!

Бегущая слишком быстро статуя резко остановилась, даже отшатнувшись, и уже развернулась назад, когда Се Лянь вдруг ощутил, как всё вокруг содрогнулось, под ногами опустело, и сам он подлетел в воздух.

Только тогда принц осознал, что же произошло.

Статуя упала!

Се Лянь и Хуа Чэн ровно опустились на грудь каменного колосса. Приказывая статуе подняться, принц посмотрел вперёд и обнаружил, что изваяние упало не по его вине, а по иной причине.

Перед ними вздымалась высокая гора.

Конечно, она не могла сравниться по высоте с Медной печью, но всё же оказалась выше статуи принца. Се Лянь прекрасно помнил, что они не перебирались через гору, когда бежали вперёд, поэтому заглянул дальше, через неё.

Как и следовало ожидать, за первой горой встали ещё две, примерно такие же по высоте. Три величественные горы преградили огромной каменной статуе божества путь назад.

— Гэгэ, будь осторожен, — предостерёг Хуа Чэн. — Это и есть «стражники» горы Тунлу. «Старость», «Болезнь» и «Смерть».

Едва каменная статуя успела подняться с земли, первое горное чудище тут же бросилось в атаку.

Се Лянь вспомнил слова Хуа Чэна о том, как эти исполины гоняли его по всей территории горы Тунлу, поэтому не решился недооценить их силу. Он инстинктивно приказал статуе подпрыгнуть, чтобы перелететь через гору, но всё-таки не рассчитал, что изваяние таких размеров не сможет выполнить столь сложный трюк, — прыжок не удался, и их настиг новый удар.

Раздался такой грохот, что казалось, содрогнулся целый мир. Статуя покачнулась и упала в непосредственной близи от столицы Уюна, раздавив под собой целую улицу. Едва изваяние пошевелилось, чтобы встать, как послышался треск рушащихся зданий, некогда роскошных дворцов знати. Се Лянь и сам едва не упал, но Хуа Чэн крепко схватил его за руку.

— За мной!

Вместе с принцем он в несколько прыжков очутился на голове статуи. Оказалось, что волосы огромного каменного божества убраны в нефритовую корону, подобную маленькой открытой площадке, на которой они как раз и поместились. Здесь наконец можно было встать ровно, намного удобнее, чем на плечах или ладони изваяния. Но не успели они выдохнуть, как горное чудище напало снова, так врезавшись в статую, что та отшатнулась на несколько шагов. К счастью, на этот раз Се Лянь был готов: статуя устояла, лишь неосторожно растоптав ещё несколько строений. Не удержавшись от угрызений совести, про себя принц только и успевал повторять «Прошу меня извинить». Стараясь не наступать каменными ногами на маленькие домики, он озадаченно спросил:

— Почему они преследуют нас? В чём мы провинились перед ними?

— Они преследуют всех, кого встретят, не только тебя, гэгэ. Ну а ты сейчас чрезмерно привлекаешь их внимание.

— Разумеется, такое огромное изваяние будет привлекать внимание…

Внезапно все три горных чудища атаковали одновременно, окружив каменное божество с трёх сторон и сужая круг, словно намереваясь раздавить противника. Статуя не могла пошевелиться, как и Се Лянь — он все силы вложил в попытку оттолкнуть чудищ, но не смог сдвинуться с места. Похоже, ему не хватит сил, чтобы с ними справиться!

Принц раздумывал, нет ли другого способа высвободиться из плена, и невольно шагнул назад, но упёрся в чью-то грудь. Обернувшись, он увидел Хуа Чэна, который взял его за плечи со словами:

— Борись и ни о чём не думай! Всё в порядке, среди них нет тебе достойного противника. Ничто на свете не сможет тебя остановить!

Его грудь, словно самый надёжный и крепкий тыл, придала Се Ляню стократной уверенности. Окружив себя чистым потоком, принц сделал усилие… и наконец прорвался через окружение!

Под грохот камней ему удалось оттолкнуть горных чудищ на целую ли, клубы пыли с песком разлетелись в стороны. Однако чудища, отступив, снова двинулись вперёд. Се Лянь за несколько мгновений сложил пять печатей со словами:

— Не! Стойте! На! Моём! Пути!

Громадная статуя подпрыгнула в воздух, опустилась обеими ногами на вершины двух горных чудищ, одновременно с этим положила ладонь на рукоять висящего на поясе оружия… и выхватила меч!

Все движения были выполнены без единой заминки, чётко и аккуратно, словно живым человеком. Преисполнившись энтузиазма, Се Лянь выкрикнул:

— Я разрублю вас… Ой, стойте, кажется, не разрублю…???

Принц уже приготовился сделать зрелищный выпад и разбить гору пополам… Но стоило ему занести руку каменной статуи для удара, как он понял — что-то не так, а посмотрев вверх, и вовсе покрылся холодным потом.

Исполин действительно выхватил меч, но только… почему в его руке оказалась лишь рукоять???

Где же клинок???

Се Лянь так и остолбенел, а Хуа Чэн рядом с ним, приложив два пальца ко лбу, виновато проговорил:

— Гэгэ. Просто… забыл сказать тебе. Меч статуи я не высек целиком. Это моя ошибка.

Ну конечно! Хуа Чэн высекал статую прямо из скалы внутри Медной печи, и по его задумке меч оказался скрыт за бесчисленными складками длинных рукавов и подола одежд. Поэтому он высек лишь рукоять. Когда наполненная магической силой статуя пришла в движение, ей, разумеется, не удалось сотворить клинок меча из воздуха.

— Я просчитался, — нахмурившись, сосредоточенно заметил Хуа Чэн. — Всё-таки мастерства мне не хватило. В следующий раз высеку в камне каждую, самую мелкую, деталь.

Се Лянь почувствовал, что тот не шутит, и поспешил заверить:

— Нет, нет, сделано уже достаточно искусно. Правда!

В общем, без меча принц не мог никого разрубить. Поэтому пришлось сменить тактику… сорваться с места и бежать со всех ног!

Се Лянь тут же велел статуе спрыгнуть с вершин горных чудищ, бросить за спину не пригодившуюся рукоять каменного меча и бегом спасаться от погони. Они с Хуа Чэном остались стоять на небольшой площадке на голове изваяния. В лицо летел свистящий ветер, треплющий их чёрные волосы, белые одежды и красные рукава. Опустив тот факт, что они спасались бегством, этой картиной можно было даже любоваться. К уху Се Ляня подлетела серебристая бабочка, от которой послышались несколько голосов. Принц сразу же взял бабочку в руки.

— Это Фэн Синь и Му Цин? А с вами Повелительница Дождя и генерал Пэй?

Так и есть — от бабочки раздавались знакомые голоса.

— Послушайте, — сказал Пэй Мин. — Ваше Высочество, необязательно так громко кричать.

— Ах, простите, — ответил Се Лянь. — У меня сейчас слишком много магических сил, буду держать себя в руках.

Му Цин тоже подал голос:

— Что? Ты сказал, у тебя много магических сил? У тебя?!

— Вы все собрались вместе, так? — ушёл от ответа Се Лянь. — Где вы находитесь?

— Мы встретились с генералом Пэем, Пэй Су и остальными. Сейчас мы в лесу недалеко от реки Уюн. Готовимся выбираться отсюда.

Вмешался Фэн Синь:

— Что у тебя там случилось? Кажется, в стороне Медной печи произошло что-то странное! Нужна помощь?

Се Лянь поспешил ответить:

— Не нужна! Оставайтесь там, я скоро прибуду за вами, расскажу всё при встрече! А, вот мы и на месте!

Впереди показалась река Уюн. Каменный исполин перемахнул через русло и присел на корточки возле леса. На удачу именно в тот момент принц заметил Фэн Синя и Му Цина, выходящих на открытое пространство и озирающихся по сторонам, будто в поисках кого-то. Но они спутали направление — не догадались посмотреть наверх, поэтому никак не могли увидеть Се Ляня и Хуа Чэна.

— Ваше Высочество, ты ещё не добрался? — обратился Фэн Синь к серебристой бабочке. — Где ты?

Се Лянь, сложив руки у рта, закричал прямо с высоты:

— Я уже здесь! Наверху! Посмотрите, прямо над вами!

Тогда двое наконец-то обнаружили огромную тень, которая накрыла их, и медленно подняли головы.

Перед ними предстал несравнимо громадный «Се Лянь», присевший возле леса и глядящий на них. На лице исполина даже играла очень селяньская, доброжелательная улыбка.

Поленившись даже опустить взгляд на этих двоих, Хуа Чэн, расслабленно скрестив руки на груди, просто стоял в стороне. Направив взор вниз, принц помахал рукой:

— Видите? Здесь!

Этот невероятных размеров «Се Лянь» производил поистине неизгладимое впечатление и сразу же приковывал всё внимание исключительно к себе. Му Цин, видя перед собой лишь это огромное лицо, пробормотал:

— Да я, никак, умом тронулся…

В глазах Фэн Синя тоже стояло только лицо статуи, он затараторил себе под нос:

— Твою мать… твою мать… Да твою ж мать, что это, чтоб его, такое???

Се Лянь:

— Э-э…

Хуа Чэн повёл бровью, будто ему стоило титанических трудов не прыснуть со смеху. По правде говоря, никто в самом деле никогда ещё не видел такой огромной, но при этом выполненной настолько искусно божественной статуи. До сих пор самая большая статуя принадлежала Цзюнь У, но и она могла по высоте дойти лишь до пояса этому изваянию наследного принца…

Фэн Синь и Му Цин оказались так сильно потрясены, что Се Ляню пришлось позвать их несколько раз, чтобы они наконец увидали настоящий прообраз статуи. Остальные тоже постепенно вышли из леса, и каждый при виде статуи от испуга чуть не сворачивал шею или не валился с ног. Се Лянь, не зная, плакать или смеяться, приказал статуе опустить руку на землю и раскрыть ладонь.

— Началось извержение Медной печи, — сказал принц. — Боюсь, скоро огонь доберётся и сюда, вместе с тремя горными чудищами. Скорее, поднимайтесь все, я унесу вас в безопасное место!

Один за другим, все собравшиеся забрались по руке статуи и расположились на её теле. Се Лянь наверху почувствовал ощутимое движение воздуха, а обернувшись, увидел, как к ним быстро ползёт чёрный дым и пепел. Статуя выпрямилась и продолжила путь.

Реакция Пэй Мина и остальных оказалась вполне сносной: они лишь подивились, но потом успокоились. А вот Фэн Синь и Му Цин всё никак не могли прийти в себя. Наверное, потому, что и лицо, и образ, и фигура этой статуи были им слишком хорошо знакомы, поэтому в увеличенном состоянии поражали сверх меры. Стоя на плече колосса и не веря своим глазам, Фэн Синь сыпал вопросами:

— Кто это сотворил? Кто её высек? Почему я такого никогда не видел? И даже не слышал!

Хуа Чэн с фальшивой улыбкой ответил:

— Ты ещё многого в этой жизни не видел.

Прямого ответа не прозвучало, однако практически все, а в особенности Фэн Синь и Му Цин, не совещаясь, поняли: это его рук дело!

— Просто не могу поверить… — произнёс Му Цин. — Как тебе удалось сдвинуть его с места? Сколько же магических сил нужно затратить? Тебе хватает? Ты же полностью их лишился?

На этот раз Хуа Чэн ничего не сказал, а Се Лянь, бросив на него взгляд, прикрыл рот кулаком и замялся:

— Ну, на этот счёт…

Вмешался Пэй Мин:

— Если нет магических сил, их можно позаимствовать. Это же очень просто.

— Ха-ха-ха-ха, да…

По пути им попадалась всяческая нечисть, которая, видя потоки лавы и фонтаны огня, тоже поняла — дело плохо — и принялась цепляться за каменного исполина с криками:

— И меня подождите!

— Я, я, я, я тоже с вами!

— И нас, и нас возьмите!

Хуа Чэн велел им убираться прочь и послал вниз рой бабочек — засверкали холодные вспышки, послышался вой демонов. Снизу прозвучал голос Инь Юя, он, держа на руках Гуцзы, позвал:

— Градоначальник! Ваше Высочество наследный принц! Пустые оболочки погибших жителей Уюна и крысы-людоеды пришли в движение, стеклись в единый поток и, похоже, направляются за пределы горы Тунлу!

Повелительница Дождя, сидя на чёрном быке, сосредоточенно взглянула на небо со словами:

— Кажется, то, что скрывается в тёмных облаках, тоже очень хочет вырваться наружу.

Она не ошиблась — метающиеся в чёрных тучах твари были озлобленными духами, жаждущими свежей крови и плоти живых, чтобы поселиться в их телах и обернуться жуткими ликами. На горе Тунлу не осталось людей, кроме демонов здесь были лишь небожители, к которым духи не могли приблизиться. Разумеется, они желали вырваться на свободу. Бесчисленные искривляющиеся лица с длинными чёрными хвостами дыма, подобно червям, кружились в небе. Се Лянь почувствовал дрожь в руках, но всё же уверенно сказал:

— Гора Тунлу ограждена барьером, через который не пробиться ни снаружи, ни изнутри. Думаю, они пока не способны покинуть…

Но принц не договорил — Хуа Чэн вдруг сжал его руку. Сердце Се Ляня сжалось следом, он тут же схватил Хуа Чэна в ответ и спросил:

— Что такое? Я трачу слишком много сил? Прости, прости, лучше всё-таки использовать их поэкономнее…

Хуа Чэн, закрывая правый глаз рукой, возразил:

— Нет, гэгэ, об этом не беспокойся, только… барьер вокруг горы Тунлу пал.

— Что? — не сразу понял Се Лянь. — Пал?

Но ведь он только что сказал, что с барьером у них нет причин для беспокойства! Да что же это такое!

Хуа Чэн пояснил:

— Разрушен. Боюсь, это дело рук Безликого Бая. Эти твари вот-вот вырвутся наружу.