Бесчувственный. Ответишь за все

12

Как только мы переступили порог и дверь в комнату Миры закрылась, отсекая тревожный шепот из холла — ее бравада испарилась. Воздух здесь, пропитанный ароматом лаванды и дорогих свечей, но он все еще дрожал от недавнего вторжения.

Она тяжело рухнула на свою кровать, уткнувшись лицом в ладони, и ее плечи затряслись. Приглушенный, отчаянный стон вырвался наружу.

— Господи, что же сейчас будет... Это же всё... это кошмар. Просто кошмар.

Она начала раскачиваться вперед-назад, как раненый зверь. Схватив в руки подушку, она уткнулась в нее лицом и заплакала. Сердце мое сжалось. Я подошла и присела рядом, осторожно положив руку ей на спину.

— Мира, что произошло? Объясни мне, я ничего не понимаю, — попросила я, и мой голос прозвучал слабо и потерянно.

Она резко оторвалась от подушки и откинулась назад. Ее лицо было бледным, заплаканным, а глаза казались огромными от ужаса.

— Агата, мой отец один из приближенных к клану Бестужевых! Один из самых доверенных! А сейчас... сейчас Владлен оказывается преемником чужой стаи, Песчаников! Это будет полный разнос! Конфликт интересов в самом его зародыше!

Она говорила быстро, захлебываясь, слова вылетали пулеметной очередью.

— Отцу многое доверялось, секреты клана, планы... И сейчас нас могут объявить предателями! У них есть полное право разорвать все политические отношения со стаей Песчаников, а нашу семью — изгнать! Им всё равно, что мы сами ничего не знали! Они решат, что отец сознательно сливал информацию через Владлена! Мы никогда не сможем доказать правду! Скорее всего... скорее всего, нам придется покинуть дом и переехать к ним. На их территорию. На войну.

Как же так?

Это было просто ужасно. Непоправимо. Зачем? Зачем Владлен ввязался в такую опасную игру, подставив под удар свою же семью? Ради чего?

Я обняла ее крепче, прижимая к себе. Еще неделю назад мир казался таким понятным и простым: учеба, подработки, мечты о независимости. А сегодня все перевернулось с ног на голову, погрузившись в пучину каких-то чуждых мне клановых войн и интриг.

— Мира, послушай, я уверена, Владлен разберется со всей этой ситуацией. Вам не придется переезжать. Все будет нормально, — попыталась я утешить ее, сама не веря в свои слова.

Она горько усмехнулась, вытирая тыльной стороной ладони слезы.

— Не будет. Сейчас все узнают об этом. И то, что об этом будут знать даже волки из нашего института, не заставит себя долго ждать. Скорее всего, от меня отвернутся все. Я буду как белая ворона. Даже если открытого конфликта не будет... Ты же знаешь, что в нашем институте не учатся студенты из других кланов. А я буду единственной, у кого брат претендент на место главы клана, с которым у нас... был... нейтралитет. Все будут относиться ко мне подозрительно. И я бы на их месте относилась подозрительно! Но, черт подери, я же ни в чем не виновата!

Я тяжело выдохнула. Успокоить ее сейчас было невозможно. Да и как? Ее страх был абсолютно рациональным. Я видела, как на нее смотрели другие оборотни в институте — с подобострастием и страхом, но всегда с оглядкой на ее принадлежность. Теперь эта принадлежность ставилась под сомнение.

Она вырвалась из моих объятий, залезла под одеяло и повернулась к стене, накрывшись с головой. Я понимала, что ей нужно побыть одной. У Миры была такая особенность. В моменты сильного нервного напряжения ей было необходимо уединение, чтобы переварить все внутри.

Я подошла с другой стороны кровати, присела на корточки прямо напротив ее лица, стараясь поймать ее взгляд.

— Мира? Ты хочешь побыть одна?

Из-под одеяла послышался сдавленный кивок.

Самое малое, что я могла для нее сделать сейчас, это дать ей это пространство. Решение пришло быстро.

— Я поеду в общагу.

Она снова кивнула, не вылезая из своего кокона.

Я быстро переоделась, подхватила сумку. Подошла к кровати, осторожно погладила ее по голове через одеяло.

— Если что — пиши. Хорошо?

— Угу, — донесся приглушенный ответ.

Стараясь не шуметь я вышла из комнаты. В холле никого не было. Приглушенные голоса доносились из гостиной. Владлен и его родители все еще совещались. Я прошла на цыпочках к выходу и выскользнула за дверь.

Утро было холодным, но свежим. Я глубоко вдохнула воздух, пытаясь очистить легкие от тяжелой атмосферы дома и от гнетущего чувства вины. Вызвала такси. До его приезда оставалось минут десять. Решила не ждать у порога, а пройтись к воротам, чтобы хотя бы немного прийти в себя.

И только я сделала несколько шагов по каменистой дорожке, как ледяная рука сжала мое сердце.

С оглушительным ревом моторов, разрывающим утреннюю тишину, кованые ворота сами собой распахнулись. На территорию, как черные хищники, бесшумно въехали три огромных, тонированных до зеркального блеска внедорожника. Они резко, с коротким визгом шин, блокировали выезд, встав полукругом.

Мир замедлился, превратившись в тягучий, кошмарный сон. Дверь первой машины открылась. Из нее, с убийственной, театральной неспешностью, вышел он.

Сириус Бестужев.

Он был безупречен в своем темном костюме, будто только что сошел со страниц глянца. Его глаза... Они горели. Горели холодным синим огнем, не таким как у Владлена. У него они были алыми, яростными, у Сириуса — ледяными, бездонными, как глубины арктического океана. Я никогда не слышала, чтобы у альф были синие глаза. Только красные. Это было пугающе и неестественно.

Он усмехнулся, его взгляд, тяжелый и пронзительный, упал на меня.

— Агата. Вот мы и встретились. Скажи-ка мне, птичка моя, что ты здесь делаешь? — Его голос был обволакивающим, бархатным. — Вроде бы давал тебе понять, что тебе стоит держаться от этого оборотня подальше. Но ты меня не послушалась. И ночевала в его доме.

По его тону я поняла — он не просто зол. Он в ярости. Его слова вырывались вместе с низким, грудным рычанием, исходящим из самой глубины гортани. Его аура — давящая, невыносимая сила обрушилась на меня с такой мощью, что ноги стали ватными.

Если аура Владлена была как тяжелый кирпич, то аура Сириуса — как бетонная стена, медленно, неумолимо давящая на плечи, на грудь, на виски.

Я попыталась что-то сказать, выдать хоть какой-то звук, но слова застряли комом в горле. Дышать стало нечем. В ушах заложило от этого немого давления. Я беспомощно моргнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

И тут сзади раздался оглушительный хлопок распахнутой двери и яростный крик:

— Отойди от нее!

Я обернулась. К нам шел Владлен. На нем были только спортивные штаны, верхняя часть тела — обнажена. Мышцы на его торсе были напряжены до предела, лицо искажено гримасой ярости.