Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина

Глава 24. Свадьба

Кассиан Монфлёр

— Господин Монфлёр, вы уверены?

Флаер Эстери Фокс двигался в сторону здания РОТР. О том, что этот урод перенёс бракосочетание на пару часов раньше, я догадался почти мгновенно. Теперь не было времени посылать бойцов прощупывать ментальный фон около принадлежащих Зерраксу зданий. План пришлось срочно перестраивать. В итоге я скомандовал десятку цваргов надеть штатское и незаметно оцепить район РОТР, в то время как основную массу оставил в «Гранд Лаксе» и объявил боевую готовность.

Если Хавьер перенёс бракосочетание, значит, занервничал. Если он занервничал, значит, тому есть весомые основания. Например, его связи в СПТ такие обширные, что кто-то рассказал о моём приходе к Дэвиду. Или о том, что в космопорту сегодня отметилось двести молодых чистокровных цваргов…

Я не хотел тратить время, чтобы выяснять, как произошла утечка информации, но одно было кристально ясно: Зерракс пытается сыграть на опережение. Единственный способ обыграть его — сделать вид, что я не в курсе его последнего хода.

— Господин Монфлёр, вы уверены, что нам стоит оставаться здесь? — вновь подал голос Рамирос, нервно чиркнув остриём шипа по влажному тротуару.

Мы стояли в ста метрах от входа в РОТР, сливаясь с перманентной стайкой уставших сотрудников бизнес-центра, которые то и дело выбегали на улицу покурить.

Уверен ли я в том, что Кракен повезёт Лею к зданию РОТР? Нет.

Уверен ли я, что Эстери не дура и обязательно этого потребует? Да.

Итого ответ один:

— Уверен.

Небо над Тур-Рином с самого утра нависло тяжёлым свинцовым сводом, будто кто-то с огромной силой придавил его к земле. Погода идеально совпадала с моим настроением — тревожным, злым, балансирующим на краю ярости, решительности и тотального отчаяния. И если небо решит обрушиться — оно обрушится в самый неподходящий момент.

— Хавьер Зерракс по кличке Кракен — очень умный и хитрый падальщик, Рамирос, — сказал я, чутко прощупывая резонаторами местность на бета-колебания. — У него есть связи по всей планете, он считает себя неуязвимым. На этом мы и сыграем. Сейчас он уверен, что победа на его стороне: в СПТ у него явно свои завязки, а возможно, и в других слоях Тур-Рина тоже имеются. Мой юрист говорит, что прижать его официально в суде будет крайне сложно, потому что всё, что он делал, по факту недоказуемо. Этот тип умеет творить грязные дела чужими руками. А если вдруг запахнет палёным, эта гниль успеет смотаться. Так что единственный шанс освободить Эстери — действовать слаженно, быстро и молниеносно.

— Так какой план, господин Монфлёр? — нервничая, уточнил Рамирос.

— Ждём, когда появится Эстери. Затем — когда Кракен подвезёт Лею. Забираем их одновременно и только после этого открываем огонь по уроду.

Стоило договорить фразу, как из-за угла появился чёрный флаер с двумя широкими алыми полосами через капот и крышу. Альфред уже рассказал мне, что по негласным правилам такую расцветку имеют право наносить на свои машины на изнанке Тур-Рина только «особенные» гуманоиды.

Флаер замедлился, как зверь, крадущийся к добыче, и остановился у самого входа в здание РОТР. Мгновение — и двери с шипением разъехались в стороны.

Она вышла первой.

Эстери Фокс.

С королевской осанкой и высоко поднятым подбородком эльтонийка изящно ступила на асфальт, словно не на брак с чудовищем шла, а на парад победителей. На ней были остроносые туфли на тончайших шпильках, моя рубашка — та самая, белая, что сейчас смотрелась на ней как вызывающе короткое платье, — и мой же широкий ремень с крупной металлической пряжкой, который она завязала вокруг себя в два обхвата. Густые малиновые волосы собраны в тугую хлёсткую косу. Совсем не свадебный наряд, но если бы меня кто-то спросил, в каком виде эта эльтонийка соберётся выходить замуж, — лучшего я бы и не придумал. Впрочем, Эстери Фокс была той породы, которая могла бы надеть мешок из-под медотходов — и всё равно выглядела бы как женщина, способная сокрушить галактику.

Прекрасная, как раскалённый клинок. Опасная, как тишина перед атомным взрывом. Ни следа страха — только достоинство, уверенность и скрытый под кожей гнев. Та, что никогда не сдается. Та, что даже в кандалах держит спину прямо.

Разглядывая Эстери, я невольно сглотнул.

А через две секунды из тех же дверей вышел Хавьер Зерракс. Он откинул со лба светлую чёлку и с ленивой тяжёлой уверенностью шагнул к невесте. Его длинные пальцы сомкнулись на её талии, как на поводке. Он наклонился к ней и что-то прошептал, она едва заметно вздрогнула. В голове раздался хруст собственной зубной эмали. Затем Зерракс повёл эльтонийку вперёд — по ступеням, вверх, в здание, будто выставляя трофей на всеобщее обозрение.

— Что нам делать? — растерянно пробормотал Рамирос, оглядываясь на меня. — Напасть? Попытаться отбить объект? У нас есть снайпер в здании напротив. Можем подстрелить ногу или плечо.

Рамирос не договорил, но по последовавшей паузе несложно было догадаться до окончания мысли: «Так как речь идёт о спасении жизни полуцваргини, уверен, общественность простит вам даже смерть Кракена. Более того, завтра здесь будут журналисты с Цварга, а значит, можно будет успеть подготовиться и подать всё в максимально выгодном свете».

Однако, во-первых, Кракен шёл, тесно обнимая Эстери. Они поднимались по ступенькам, движение пары выглядело неравномерным, а следовательно, при выстреле слишком велик был шанс задеть Фокс. Во-вторых, Леи я всё ещё не видел. Если с девочкой что-то случится, Эстери мне этого не простит.

— Нет. — Я отрицательно покачал головой. — Ждём появления Леи и только после того, как она будет в безопасности, начинаем операцию.

— Но они сейчас зайдут в здание…

— Ждём, — с нажимом повторил я.

— Хорошо, — со вздохом согласился собеседник, а затем поднёс коммуникатор ко рту: — Посты, подтвердите готовность.

— Подтверждаем, — донеслось множество голосов с той стороны.

Зерракс то ли как джентльмен, то ли как надзиратель открыл старинную массивную дверь и пропустил Эстери первой внутрь. Малиновая кисточка скрылась из виду, и на моём сердце потяжелело. Секундой позднее в здание зашёл сам Зерракс.

***

Эстери Фокс

Первый сюрприз меня ожидал, когда флаер Хавьера встал спереди в автобане и вынудил Глота сесть на землю. Это случилось в считанных километрах от здания РОТР, где мы договорились встретиться с будущим мужем.

— Эй, цыпа, пересядь во флаер хозяина, — нагло ухмыляясь, передал слова Кракена долговязый хмырь.

Плечи Глота мгновенно закаменели, а Рон покраснел от возмущения. Но я не дала произойти скандалу и, демонстративно громко сказав: «Мой телохранитель пойдёт со мной», вышла из флаера. Рон на радостях, что в этот раз я его не отсылаю, рванул за мной. А вот внутри салона флаера Хавьера ожидал второй неприятный сюрприз: ни Леи, ни Матильды здесь не было.

— А где они? — Я оглянулась в поисках моей малышки.

— В другом флаере, разумеется, — хмыкнул Хавьер. — Я тут подумал… и решил перестраховаться. Мало ли… — Он пошевелил длинными пальцами в воздухе.

Под «мало ли» явно подразумевался Монфлёр, но Хавьер решил не озвучивать. Я кивнула, принимая игру. Зерракс заботился о своей шкуре, но как «хозяин изнанки» не мог такое произнести вслух.

— Но она же будет на свадьбе, верно? — уточнила я. — Я хочу, чтобы моя дочь присутствовала, да и опекунство необходимо на тебя оформить, — напомнила о немаловажной детали.

Кракен криво усмехнулся половиной рта.

— Всё-таки не думал, что хоть в чём-то Кровавая Тери окажется классической женщиной. Едет твоя дочь, вот, смотри.

Он щёлкнул несколько кнопок на коммуникаторе, и перед нами развернулась голографическая карта аэротрасс Тур-Рина, они пересекались как артерии, где-то соединялись, где-то расходились. Золотое Кольцо я нашла сразу же. Сложно представить жителя планеты, который бы не узнал самую шумную и безопасную часть Тур-Рина.

— Вот тут Лея со своей нянькой. — Зерракс ткнул пальцем в одну из дорог близ Золотого Кольца, и только сейчас я заметила мигающий крошечный зелёный огонёчек. Он двигался в потоке в сторону РОТР, но находился пока что на приличном расстоянии.

— Следилка, — пояснил Хавьер самодовольно, — передаёт, кстати, не только положение твоего цветочка, но и всю картинку.

С этими словами он ещё пару раз стукнул по экрану коммуникатора. Голограмма приблизилась, зелёная точка разрослась, и внезапно вместо неё перед нами уже завис в воздухе просторный салон другого флаера с креслами, расположенными лицом друг к другу. На одном из них сидела осунувшаяся Матильда с припухшими от слёз глазами и дрожащими руками, на противоположном — Лея. Дочь, к моему удивлению, не выглядела заплаканной или напуганной. Она кусала нижнюю губу — она всегда так делала, когда на чём-то сосредотачивалась и волновалась, но на этом все признаки тревоги заканчивались.

— Какая строгая, — восхищённо цокнул языком Хавьер, полюбовавшись на Лею несколько секунд. — Станет в будущем как её мать. Ты замечательно вложилась, Тери. Теперь понимаю, почему ты её оставила. Каюсь, поначалу я задавался вопросом, зачем тебе такой компромат — с учётом ваших эльтонийских заморочек о чистокровности.

Меня перекосило от «комплимента», словно Лея — это какой-то бракованный щенок от породистой суки, но я лишь отрывисто кивнула, сдерживая подступившую горечь.

Психопаты не умеют любить. Они восхищаются, коллекционируют, испытывают возбуждение от обладания. Но настоящей любви — той, где трепет, страх потерять, самоотдача, — в них нет. Только вожделение, жажда контроля и нужда в трофеях. Для него Лея — инвестиция. Как и я. Как и всё, что Хавьер «ценит».

Флаер остановился идеально у главного здания РОТР без пяти минут шесть. Я буквально выпрыгнула из него, так как сил находиться в салоне больше не было. Хавьер вышел следом, обнял меня и прошептал на ухо:

— Ты чувствуешь? Этот воздух… он последний, который ты вдохнёшь как Эстери Фокс. Ещё каких-то пять минут — и ты станешь Эстери Зерракс.

Очередная заминка произошла уже непосредственно в самом здании перед комнатой бракосочетания. Вся личная гвардия Кракена «зазвенела» на металлодетекторе, помещение озарилось красным сигнальным светом. Организатор РОТР оказалась той ещё пожилой тетушкой миттарских кровей, которая напрочь отказалась проводить церемонию с вооруженными до клыков мордоворотами Зерракса.

— Простите, свадьба — это не арена. У нас действуют стандарты. Либо охрана сдаёт оружие и остаётся в коридоре, либо церемония не состоится вовсе. Таковы правила заведения.

Кракен медленно обернулся к ней, и я почувствовала, как воздух вокруг сгустился.

— Вы уверены, что хотите ставить ультиматумы мне? — протянул он с плохо скрытой угрозой.

— Понятия не имею, кто вы, но я говорила это вот этим господам, — не моргнув и глазом сообщила миттарка.

Я искренне восхитилась её храбростью. Не прошло и секунды, как щёлкнул характерный затвор бластера. Тот самый хмырь с поганенькой улыбочкой, который называл меня «цыпой», целился в голову пухловатой синекожей женщины.

— Пропусти нас внутрь, а не то пожалеешь, лягуха[1], — коротко приказал он.

Митттарка же не растерялась ни на миг. Она отрицательно покачала головой и показательно сложила руки на груди:

— Я своё пожила, мне умирать не страшно. Однако имейте в виду, что из всех планетарных работников с аккредитацией и доступом к реестру взаимоотношений граждан ФОМ[2] здесь только я. Хотите — стреляйте. Но если вашему руководству приспичило пожениться в срочном порядке, мою сменщицу придётся ждать ещё восемь с половиной часов.

Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы Хавьер не положил руку на ствол бластера, опуская дуло в пол.

— Хватит, — произнёс он. — Все остаются здесь. Дальше я с Тери один пройду.

— Х-хорошо, — тут же стушевался хмырь.

Кракен прошёл через арку металлодетектора спокойно и повернулся, вопросительно выгнув бровь. Я сглотнула и… шагнула.

«Пожалуйста, не заметь скальпель!» — взмолилась Вселенной.

Лёгкий, тонкий, заточенный до молекулярного уровня и выручавший меня неоднократно инструмент был спрятан под ремень. Композитный, с примесью дистралия[3] — не самый очевидный металл, но всё равно глупо было надеяться, что металлодетектор его не заметит. Как следовало ожидать, арка зазвенела и комнату повторно залило алым.

Вторая выгнутая бровь Хавьера присоединилась к первой.

— Что это? — бросил он.

— Наверное, пряжка ремня, — уронила я с каменным лицом и добавила с вызовом: — Мне раздеться?

Вопрос должен был звучать как бравада, но внутри всё скручивалось в тугой узел. Ладони вспотели. Если придётся снять ремень, то скальпель выпадет на пол.

Зерракс открыл рот, и я почти услышала, как в его голове складываются слова в очередную ядовитую фразу, но его опередила организатор церемонии.

— Вот ещё! — резко отсекла миттарка, поднимая перепончатую ладонь в воздух. — У нас тут не стрип-подиум райского дома, а официальная регистрация, между прочим! Невест мы не раздеваем. Да и куда ей, миниатюрной такой, что-то прятать? Вы посмотрите — ножки тоненькие, платье едва попу прикрывает, а вы — «раздеваться». Да она целиком прозрачная, как медузка на пляже в сезон!

Женщина смерила Хавьера взглядом, в котором читалась усталая, но твёрдая непреклонность человека, повидавшего в жизни тысячи браков, сотни истерик и десятки драк.

— Арка, небось, на украшения среагировала, — продолжила тетушка. — Вон серьги какие огромные! Или у неё, как у многих с ваших планет, имплантат под кожей. Женщин вообще о таком спрашивать неприлично. Проходите.

Я бы расцеловала эту женщину, честно, или поставила бы памятник. Зерракс хмыкнул, будто хотел возразить, но не стал. Я шагнула вперёд, пока опустившаяся тишина ещё работала в мою пользу.

Мы вошли в зал.

Просторное, стерильно-светлое помещение с высоким потолком, холодным глянцем на полу и голографической панелью регистрации на противоположной стене. Всё как полагается в РОТР: никаких эмоций, только официальная фиксация — отпечатки ладоней, подписи и устное согласие.

Миттарка стразу же подошла к терминалу. Она расправила плечи, набрала полную грудь воздуха и произнесла:

— Добро пожаловать в зал регистрации...

Хавьер нетерпеливо вскинул руку, перебивая:

— Не нужно, — отрезал он. — Без церемоний. Мы спешим. Просто распишите нас.

— О, да, конечно. Вашу идентификационную карту, пожалуйста.

Хавьер протянул удостоверение. Женщина схватила карточку, ловко чиркнула ею по встроенному сканеру, кивнула, что-то набрала на экране терминала, и абстрактные рисунки сменились личными данными Хавьера Зерракса. Его портрет, возраст — шестьдесят три года (оказывается, он на семь лет младше меня, никогда бы не подумала!), раса. В последней значилось коротко «чистокровный человек». Я еле-еле удержалась, чтобы не фыркнуть. Ну, если есть деньги, то официально прописать в документах можно всё что угодно, конечно.

Быть человеком на Тур-Рине в последнее время вошло в моду. Считалось, что люди, будь то захухри или таноржцы, самые жизнестойкие, позитивно настроенные и общительные среди всех граждан Федерации. Какая ирония…

По центру экрана высветился схематичный рисунок ладони.

— Уважаемый гражданин Федерации Хавьер Зерракс, приложите руку к экрану, если согласны на брак с этой женщиной, — чопорно проговорила миттарка.

Зерракс, не колеблясь ни секунды, дотронулся до терминала. Мгновение — экран мигнул, принимая отпечаток, и интерфейс сменил изображение.

Миттарка обернулась ко мне.

— Вашу идентификационную карту, пожалуйста.

Я машинально потянулась к сумочке, и… сердце ухнуло в пятки.Нет. Её здесь не было. Я так нервно прятала скальпель, так концентрировалась на ремне и металлодетекторе, что забыла про главное! Единственный нужный для РОТР документ!

— Ох, мой клатч у Рона остался. Карта там.

Светлые брови Кракена вновь поползли на лоб. Я застыла, ожидая вспышки. Сейчас он закатит сцену. Прикажет отменить всё. Или ещё хуже — сделает больно Лее. Раскроет, что это — саботаж.

Но вместо этого он… рассмеялся.

Громко. Протяжно. Почти с нежностью, от которой захотелось спрятаться, провалиться в другую галактику.

Он подошёл ко мне и медленно, с каким-то пугающим вниманием заправил выбившийся локон за ухо.

— Ты восхитительна, Тери. Абсолютно непредсказуема, — прошептал он, а мне на миг захотелось отрезать себе ухо, чтобы стереть это прикосновение.

«Пронесло», — подумала я, пытаясь дышать ровно, пока он разворачивался и уходил за карточкой. Но желудок сжался, как в кулаке. Такое не проходит даром. Он запомнит. Всё.

Полминуты — и он уже вернулся. С вежливостью ядовитой змеи передал карту регистраторше. Процедура повторилась, и на экране вспыхнула моя фотография. Холодная, официальная. Как похоронный портрет на гробу.

— Приложите, пожалуйста, ладонь к экрану, — произнесла миттарка.

Я медлила. В груди разрастался могильный холод, пальцы не слушались, в голове — гул.

Это последняя черта.

Молния на миг осветила зал блёклым серебром, высветив блики на стекле терминала, на его лице, на моей коже. Почти сразу же за окном громыхнуло, с такой мощью, что задребезжала одна из ламп на потолке. Дыхание перехватило. Показалось — небо знает, что я делаю. И оно против.

Терминал ждал. Кракен ждал.

— Обычно дождик — к счастью новобрачных, — тихо сообщила миттарка, вновь перетягивая внимание на себя.

Я смотрела на свою ладонь — ту, что должна была лечить, спасать, а теперь станет подписью к собственному приговору.

«В любом случае, это ненадолго, Эстери. Тебе только получить Лею, а дальше ты свободна. Скальпель находится под ремнём», — напомнила себе.

— Когда будет Лея?

Будущий супруг шумно вздохнул, демонстративно закатывая глаза.

— Да она уже почти здесь. — Тонкие мужские пальцы затанцевали по экрану, и мне вновь показали голограмму с картой Тур-Рина. — Три или четыре минуты, — добавил Хавьер, оценивая расстояние до мигающей зелёной точки. — Она приедет, и как раз проведём вторую процедуру — установление опекунства. Ну же, Эстери, прикладывай ладонь, или я подумаю, что ты не хочешь за меня замуж.

Водянисто-голубой взгляд потяжелел, останавливаясь на мне.

— Конечно хочу, — пробормотала я и дотронулась до терминала.

На этот раз молния не сверкала. Терминал радостно мигнул розовым, зашуршал, издал короткий мелодичный сигнал — почти как музыка в детской игрушке. Меня передёрнуло.

Синекожая женщина поправила воротник, склонилась к панели, что-то быстро проверила и удовлетворённо кивнула. Затем выпрямилась, повернулась к нам и произнесла:

— Регистрация завершена. Поздравляю вас, Хавьер Зерракс и Эстери Фокс. С этого момента вы официально признаны супругами на территории всей Федерации Объединённых Миров. Да пребудет с вами стабильность.

На лице Кракена расплылась улыбка, а миттарка добавила:

— Все данные уже пересланы в Реестр Отношений Тур-Рина и добавлены в общую информационную базу, но, если хотите, можете подождать физического носителя. Некоторые пары любят вешать его на стену в качестве напоминания о таком памятном дне. Мы печатаем свидетельства на пластелях.

Я хотела сказать «нам ничего не нужно», но Хавьер ответил быстрее:

— Разумеется, мы подождём.

Миттарка кивнула и принялась что-то набирать на терминале. Я отошла чуть в сторону, думая о том, что совсем скоро увижу Лею. Судя по миниатюре голограммы, которую Хавьер так и не схлопнул, она стоит на синемафоре[4] на последнем перекрёстке. И только присмотревшись внимательно, я обнаружила, что к РОТР также приближаются ещё две мигающие точки. Они имели бирюзовый цвет, почти как сама голограмма, а потому я не обратила на них внимания с самого начала. Но я готова была поклясться, что это ещё две «следилки» помимо той, что установлена на Лею. И одна из них прямо сейчас парковалась около РОТР.

Сердце дало экстрасистолу, как при нарушении ритма, — и замерло, ловя паузу.

[1] «Лягуха» в данном ключе является оскорблением, так как женщина — чистокровная миттарка с синей кожей, перепонками между пальцев и двойной системой дыхания.

[2] ФОМ — Федерация Объединённых Миров.

[3] Дистралий — (автор.) ультралегкий и экстремально прочный материал. Применяется в медицине, протезировании, а также его используют в военных композитных сплавах.

[4] Синемафор — аналог светофора в ФОМе, но с учётом воздушных аэротрасс и возможности перестроения машин снизу вверх и сверху вниз.