Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина

Глава 21. Утренние новости

Эстери Фокс

Я не люблю спать с мужчинами, то есть в прямом смысле не люблю.

Никогда не понимала, зачем женщины это делают. Я не так уж и много оставалась на ночь в одной постели с мужчиной, но все те разы, когда это случалось, было ужасно некомфортно, неудобно, неуютно… Огромное горячее тело занимало больше половины кровати, а ещё оно иногда храпело, сопело, размахивало руками и могло по-хозяйски закинуть на меня потное бедро. В итоге я многократно просыпалась ночью от жары и тяжести.

Но я не могла отказать Кассиану в его просьбе, просто физически не могла. Не после того, что он рассказал, и удивительное дело — Кассиан Монфлёр стал первым мужчиной, с которым мне действительно понравилось спать.

Я лежала в полудрёме, завернувшись в тепло его тела, как в плед с ароматом свежей древесины и хвои, и чувствовала, как его дыхание смешивается с моим, слегка щекочет волосы на загривке, он обнимает меня сзади, его крупная ладонь за талию прижимает к себе. И впервые за всю жизнь мне не было тяжело. Ни телом. Ни душой. Я не чувствовала груза чужого желания или ожидания, не пряталась, не защищалась, не сжималась как пружина в опасной среде. Наоборот — будто бы кто-то выключил тревогу, и моё тело начало медленно вспоминать, каково это — просто быть.

Мне было тепло.

Хорошо.

Глюкоза поступала в вены и растворялась в крови, мой организм её потреблял как нечто живительное и важное. Надо бы скинуть эту руку, надо бы уйти от этого мужчины, но мне слишком нравилось лежать с ним рядом. И я заснула.

А проснулась от громкой вибрации. В первую секунду я не поняла, что происходит, да и во вторую тоже. Лишь моргнув несколько раз, я обнаружила, что Кассиан пытается выключить мой коммуникатор. Вчера вечером я стянула громоздкий браслет с запястья и установила на беззвучный режим. Очевидно, последний закончился.

— Сколько времени?

— Рано ещё. Шесть сорок восемь, — прошептал Кассиан над самым ухом. — Спи столько, сколько хочешь.

Но стоило услышать это «шесть сорок восемь», как сердце сорвалось с якоря и понеслось галопом, будто кто-то нажал аварийный запуск. Сон мигом рассыпался.

Как шесть сорок восемь?! Работа, Лея, школа… Лея! Ох, хорошо, что Матильда осталась с ней на ночь!

— Дай коммуникатор. — Я требовательно протянула руку, и цварг, вздохнув, положил устройство.

— Пропущенных у тебя тьма, но, думаю, уж как-нибудь справятся… — пробормотал он недовольно.

Остаток фразы я уже не слушала, потому что экстренно листала сообщения. И чем больше листала, тем меньше они мне нравились. Матильда писала, что всё хорошо и Лея быстро уснула, даже ни о чём не спрашивала. Затем были сообщения от Софи, вначале вежливо-культурные, что у неё есть информация по Монфлёру, затем панические, что, оказывается, он вовсе не инспектор… Я смахнула, не дочитывая. Вот что Глот пытался вчера передать. Если бы я связалась с секретаршей, то этой ночи с Кассианом с высокой вероятностью не случилось бы.

Дальше коммуникатор показывал затишье аж на пять с половиной часов, сообщение от Матильды «собираемся в школу, вызвали такси», пропущенный звонок от неё же, затем два неизвестных и какой-то противоестественный шквал пропущенных от Софи. Я прокручивала строки, как кардиолог просматривает кривую ЭКГ, уже зная: вот-вот придёт инфаркт. Сердце забилось чаще, будто пытаясь компенсировать моё запоздалое осознание: что-то случилось.

Почему столько звонков? Почему Софи в истерике?

Я встала с кровати, но, запутавшись в простыне лодыжкой, покачнулась и чуть не упала. Кассиан вовремя поймал меня под локоть.

— Стой, ты куда?

— Прости, мне надо идти…

***

Кассиан Монфлёр

Я в упор не понимал, что происходит. Вот ещё минуту назад передо мной была уютная, разомлевшая со сна кошечка с малиновой кисточкой, которую хотелось ласкать и гладить, а теперь — утонувший в параллельной реальности взгляд, бледные скулы и часто бьющаяся жилка на шее. Даже бета-колебания и те стали слабо выраженными, блёклыми, будто её мозг пытался от чего-то отгородиться.

Эстери оглянулась явно в поисках одежды. Один её чулок висел на спинке кресла, второй валялся на полу в дверном проёме. Она продолжала озираться в поисках, где же всё остальное. Это мне категорически не понравилось.

— Ты пришла вчера без одежды.

Я выразительно поиграл бровями, напоминая о жарком свидании. Ждал ответной искры, полушутки, фразы вроде «и ты до сих пор не оправился, да?» — а получил лишь отстранённый кивок.

— А, хорошо, тогда просто надену пальто.

Фокс поднялась и как кукла на шарнирах принялась подбирать те немногие элементы гардероба, которые имелись в моём номере. Я, честно говоря, опешил.

Наденет пальто на голое тело и пойдёт… Простите, куда?!

— А куда ты поедешь? — хрипло спросил я, сдерживая желание сжать её запястья и вернуть обратно в постель.

— Мне надо в офис. Что-то случилось, слишком много пропущенных звонков от Софи.

— Так напиши ей. Спроси, что произошло.

— Ты не понимаешь… — Она отрицательно качнула головой, и малиновые пряди разметались по ключицам.

Я поймал себя на том, что даже такая, только что проснувшаяся Фокс без макияжа и идеальной укладки невероятно притягательна. Если обычно я видел грациозную богиню, закованную в броню из контроля и остроумия, то сейчас передо мной предстала богиня настолько тёплая и живая, что у в груди заходилась вселенная. Не женщина — а искушение какое-то!

— Что-то случилось, я чувствую! У меня такой бизнес… Да, не очень чистый, ты был прав, когда говорил мне это в лицо. Бывают клиенты-нулевики, бывает… ох, да всякое! Не обо всём можно писать…

— Но сказать голосом можно?

— Иногда да.

Она продолжала метаться по моей спальне, заламывая руки и явно волнуясь слишком сильно. Я не выдержал, спрыгнул с кровати, обхватил Эстери за осиную талию и притянул к себе.

— Кассиан, сейчас не время! — Она с силой замолотила по моей груди и, судя по бета-фону, испугалась, будто я могу её принудить к чему-то.

Я тут же ослабил хватку и посмотрел в фиалковые глаза:

— Успокойся. Сейчас ты умоешься, оденешься в те вещи из моего гардероба, которые тебе подойдут, и позвонишь Софи. В офис в таком состоянии ты не поедешь.

Она удивлённо моргнула.

— Ладно.

***Эстери Фокс

Кассиан буквально втолкнул меня в санузел, где я умылась, причесалась и заплела косу. К этому моменту сам цварг принёс несколько мужских сорочек и штанов на выбор. Свободная рубашка Кассиана мягко обняла плечи, а ткань всё ещё хранила тепло его рук и запах. Я застегнула все пуговицы и подняла воротник-стойку. Нашла широкий кожаный пояс и затянула на талии, завязав крупным узлом и сделав тем самым из рубашки что-то вроде короткого стильного платья. От спортивных штанов отказалась. В моде, как и в бизнесе, всё решают нюансы: мужская рубашка на женском теле в сочетании с босыми ногами и расстёгнутыми пуговицами — это пошлость и транспарант «у меня был секс вот с этим мужчиной». В сочетании с дорогими аксессуарами и каблуками этот же элемент гардероба — дерзкий вызов, эдакий эпатаж в стиле Кровавой Тери. А маска Кровавой Тери — моя броня.

Руки действовали на автомате. Всё происходящее напоминало наркотический сон, в котором ты вроде бы понимаешь, что пора просыпаться, но тело не слушается. Или не хочет.

Я уселась на край постели, прочистила горло, включила коммуникатор и дрожащими пальцами набрала секретаршу.

— Босс! — Голограмма вспыхнула прямо передо мной: размытая, дёргающаяся, с ужасом в глазах и распухшим от слёз лицом. Это было настолько нетипично для неё, что внутри напряглось всё ещё сильнее. — О, звёзды, вы живы! С вами всё в порядке?! Он… он…

— Софи, дыши. Я знаю, что Кассиан Монфлёр не тот, кем представился.

— Что? — На миг в глазах Софи промелькнуло удивление, а затем она вновь вернулась к состоянию, близкому к панике. — Ах, я уже и забыла… Эта скотина рогатая вас обманула!..

На этих словах Кассиан не выдержал, подошёл ближе — в круг, который передавался голограммой, — и молчаливо положил руку на моё плечо. Секретарша округлила и без того огромные глаза, ойкнула и растерянно перевела взгляд на меня.

— А вы… ой… в его номере…

— Софи, давай ближе к делу. Почему ты так расстроена? С чего вдруг ты решила, что со мной что-то случилось? — перебила я.

Нервы уже сдавали. Секретарша, конечно, иногда делала из звёздной пыли метеорит, но всё же определённые границы она имела и столько раз за ночь без повода звонить бы не стала.

— Хавьер Зерракс! То есть… Кракен… Босс, я не успела вам сказать… То есть я, наверное, должна была предупредить Рона, чтобы он доставил Лею в школу, раз под утро не вернулся Глот… — Она сбивалась, в голосе вибрировала настоящая паника, которая мгновенно передалась и мне.

— Хавьер звонил в «Фокс Клиникс»?

— Да, он не дозвонился до вас, и я приняла звонок. Этот… этот… гуманоид сказал, что вы должны… что если вы не… если вы не выйдете за него…

Дальше вновь начались оглушающие всхлипы. Их прервал внезапно жёсткий, если не сказать хлёсткий голос Кассиана:

— Софи, успокойтесь. Максимально чётко и кратко объясните, что сказал Зерракс.

— Так я и говорю-ю-ю!.. — взвыла секретарша, рыдая с тем же гулом, что и звук заводящегося мотора в межпланетном лайнере.

— Он сообщение оставил?! — каким-то магическим образом Кассиан перекричал девушку.

— Сообщение? Ах да… есть…

Сердце рванулось из грудной клетки и застыло в горле. Из коммуникатора раздался щелчок, и голограмма секретарши сменилась на другую — на его.

Хавьера Зерракса. Кракена.

Слишком спокойного. Слишком вежливого. Уже от одной его физиономии меня начинало мутить. Это лицо я знала — изучила, как док изучает рентгеновский снимок: каждая линия, каждый изгиб челюсти, холодный водянисто-голубой взгляд, что с виду кажется безобидным, но на деле способен резать тоньше, чем скальпель.

Сердце забилось так, будто решило покинуть грудную полость и мигрировать в живот, оставив после себя вакуум и дрожь. Меня бросило в жар — не тот, что от страсти, а тот, который возникает перед хирургическим вмешательством, когда знаешь: сейчас начнётся кровотечение и тебе придётся зажимать артерии вслепую.

— Дорогая Тери, — произнёс он хрипловато-маслянистым голосом, тянущим слова с манерной ленцой. — Как истинный джентльмен, я взял заботу о Лее и её няньке на себя. Они в безопасности.

Он говорил спокойно, размеренно, будто диктовал список покупок, а не сообщал, что мой ребёнок — в заложниках. Лея. Моя девочка, с её идиотскими самодельными медведями и скворечниками, с глазами, в которых отражались закаты Тур-Рина… И Матильда — пожилая, но бодрая миттарка, которая одновременно тянула райский дом, была заботливой бабушкой для Корри и помогала мне с дочерью. Я слушала голос этого монстра и чувствовала, как организм выбрасывает кортизол с такой скоростью, что в висках уже пульсирует.

— Прости, что приходится обращаться так, но ты не оставила иного выбора. Я был очень разочарован, узнав, что у тебя есть дочь и ты не сочла нужным познакомить её со своим будущим супругом. Однако я человек отходчивый. Пока.

Он сделал паузу и чуть склонил голову набок.

— Полагаю, ты понимаешь, что я бы не стал причинять вред своей будущей семье. Но тем не менее рекомендую тебе прекратить тянуть с решением. Я жду тебя сегодня, ровно в двадцать ноль-ноль, у здания Реестра Отношений Тур-Рина. Свадебное платье, так и быть, можешь не надевать, но помолвочное кольцо, будь добра, прихвати. И не опаздывай.

Голограмма потухла.

Мне показалось, что комната начала вращаться.

— Он с ума сошёл… — прошептала я, чувствуя, как ноги подкашиваются.

Руки похолодели. Кожа словно натянулась на кости. И только одна мысль осталась в сознании как заноза: он не шутит.

Он действительно хочет на мне жениться и держит в заложниках мою жизнь. Моё сердце. Мою девочку. Лею.

***

Кассиан Монфлёр

Я смотрел на Эстери и не узнавал. Та самая женщина, что на конгрессе «Новая Эра» хлёстко парировала даже мои самые отточенные реплики и держалась жёстче, чем половина офицеров Службы Безопасности Цварга, теперь выглядела так, будто что-то внутри неё сломалось. Или умерло.

Она была не бледной — золотистая кожа стала пепельной. Пепел — вот точное слово. Как будто эмоции прошли через атмосферный обжиг, выгорели и теперь рассыпались в воздухе в виде невесомой мёртвой пыли.

— Это я… Это всё я виновата… — шептала она, уставившись в точку перед собой. — Если бы я не приехала сюда, то Глот бы забрал Лею в школу и ничего не случилось. Если бы я хотя бы отправила Глота домой и напомнила… Он всю ночь ждал меня здесь… Я так сосредоточилась на себе, что забыла про безопасность дочери. Но он узнал про Лею! Как?!

— Это моя вина, — хмуро бросил я, натягивая свободную кофту и выгребая из холодильника всё что имелось.

Номера «Гранд Лакс» были оснащены ими на случай, если постояльцы захотят что-то съесть в неурочный час. Конечно, можно было бы вызвать официанта и сделать заказ на всё свежее, но время было важнее, а потому я действовал именно так.

— Я вчера общался с Хавьером. Я был уверен, что он в курсе про твою дочь, и… неосторожно бросил фразу про Лею.

— Ты что?!

Огромные фиалковые глаза широко распахнулись и посмотрели с таким изумлением, которое сложно передать словами.

Я шумно вздохнул, помассировал переносицу, достал сырную нарезку с чиабаттой и принялся объяснять:

— Я нанял сыщика, чтобы проверить о тебе информацию, и он раскопал, что у тебя есть дочь. Я также видел тебя в «Дыхании О’Нами» с этим Хавьером, и… вы были близки. Я решил, что ты рассматриваешь его качестве отчима для дочери. Что собираешься выйти за него, ну, и как следствие, он точно знает про Лею. Каюсь, меня охватила ревность.

— Ревность?.. — Эта восхитительная женщина хлопнула длинными тёмно-коричневыми ресницами так удивлённо, будто её никто никогда не ревновал. — Но мы же никто друг другу. Не пара… не партнёры по бизнесу даже.

Я кивнул, стиснув челюсти до хруста эмали. Объяснять Эстери, что у меня от неё снесло крышу ещё с первой встречи, сейчас точно было не время. Не та ситуация.

— Хорошо, во мне сыграло чувство уязвлённого собственника. Сыщик также нашёл кое-какую информацию по этому типу, она мне категорически не понравилась, как и то, что вчера он сталкерил тебя у «Фокс Клиникс». Я подошёл к его флаеру, переговорил и велел ему держаться подальше от тебя и Леи.

Мне казалось, мы друг друга поняли.

Во мне всё кипело. От ярости. От факта, что этот ублюдок посмел тронуть её ребёнка. Да, он тронул не просто её личную жизнь — он схватил её сердце, вцепился когтями в самое уязвимое. Ну ничего, сейчас я накормлю свою женщину и начну действовать так, что этому уроду мало не покажется.

— Съешь это. Хоть что-нибудь. — Я подтолкнул тарелку с нарезкой Эстери, но она посмотрела с явно нарастающей злостью.

— Есть? Кассиан, ты издеваешься?! Моя девятилетняя дочь и её няня сейчас в заложниках у социопата! Ты действительно хочешь, чтобы я села и спокойно позавтракала?!

— Да.

Фиалковый взгляд полыхнул почти что ненавистью, но раньше, чем эльтонийка успела что-то сказать, я добавил:

— Вспомни, когда ты ела в последний раз и сколько энергии потратила за ночь. Сейчас у тебя налицо колоссальный стресс. Я не хочу, чтобы ты потеряла сознание.

Она осеклась и тряхнула головой, не то соглашаясь с аргументом, не то не желая спорить.

— Восемь вечера… — прошептала она. — Я должна быть в здании РОТР[1]. Хавьер сказал, что не причинит вреда, если я…

— Ты никуда не пойдёшь, — оборвал я резко.

Меня обволокло в ответ режущими бета-колебаниями страха, обиды, отчаяния и даже гнева.

— А что ты предлагаешь, Кассиан?! — Её голос сорвался. — Сидеть и ждать? Ты не понимаешь, Хавьер Зерракс — не человек. Он только внешне похож на адекватного гуманоида, но на самом деле у него нет морали и нет границ! Я должна…

— Ты не должна ничего. Ни одному ублюдку, который держит твоего ребёнка в заложниках.

Я наклонился, поставив руки по обе стороны от плеч эльтонийки, и навис над ней, как парламентская угроза в самый разгар сессии. Обычно я так не веду себя с леди. Я вообще привык договариваться, уговаривать, убеждать, жонглировать доводами и фактами, как жонглёры на старых межзвёздных ярмарках. Я воспитанник Сенатской академии, мать её, я умею держать себя в руках.

Но Фокс…

Фокс — это какое-то сумасшествие на мою голову. Стирает границы, ломает регламенты. Она — как термоядерная реакция на фоне моей сдержанности. Бесит. Восхищает. Сводит с ума. И, чёрт возьми, я не могу смотреть, как в фиалковых глазах тонет свет, как она скрючивается внутрь себя. Я сам вышибу зубы тому, кто бы посмел её так обидеть.

— И ты забудь вообще эту фразу «я должна». Тебя зовут не «жертва», а «Эстери Фокс»! Ты не пойдёшь в этот чёртов РОТР. Я всё решу!

Она дрогнула. Даже не думала отстраниться, как это сделала бы любая цваргиня на её месте. Наоборот, лишь выпрямила спину ещё сильнее. Теперь между нашими лицами оставалось сантиметров десять, не больше.

— Как?! — почти закричала она. — Это Тур-Рин! Это не Цварг, ты не в своём кабинете, ты…

— А теперь послушай внимательно. Я — Кассиан Монфлёр. Сенатор. Один из пятидесяти пяти членов Аппарата Управления Цваргом. Я — тот, кто проводит реформы, разрабатывает стратегии внешней безопасности и пишет чёртовы бюджеты на планетарные транзакции. У меня есть влияние, Тери. И деньги. И гуманоиды.

Она смотрела, тяжело дыша, в глазах — ещё сомнение, ещё страх, но я видел: она хочет верить и не верит одновременно.

— Я достану Лею. И её няню. И голову Кракена на подносе.

Эстери прикусила губу и покачала головой, так и не поверив моим словам.

— Ты не понимаешь, Кассиан, с кем связываешься. У тебя никогда не было дочери. Прости меня, но Лея для меня всё. Я не стану ею рисковать.

С этими словами она оттолкнула меня и резко поднялась. Стул скрипнул, но не упал. Сумасшедшая женщина направилась к выходу. Я только и успел поймать её за запястье и спросить:

— Куда?

— В офис, разумеется, — ответила она каким-то бесцветным голосом.

— Хорошо. — Я кивнул.

***Эстери Фокс

Внутри всё дрожало от страха, но я поднялась со стула, взяла пальто и вышла прочь. Кажется, за захлопнувшейся дверью я услышала хруст мебели и выплеснувшуюся злость Монфлёра, но мне было глубоко плевать. Не его дочь сейчас в заложниках. Не он долгих десять лет выгребал в одиночку с ребёнком на руках.

Кассиан не понимал. Он был не способен понять. Куда ему! Сенатору с экологически чистенького и богатенького Цварга, где самая большая проблема АУЦ — что горные озёра стали слишком стерильными и из-за этого исчезает вид пресноводных рыб.

Про Кракена ходило множество различных историй. Одна из его любимых была о том, как девушка по имени Тир пришла к нему за помощью для брата. Тот умирал от плазморефракции — редкого генетико-вирусного расстройства кроветворной системы, при которой костный мозг перестаёт создавать полноценные кровяные клетки, а пациент при этом испытывает сильнейшие боли. Вылечить можно, но лишь в начале болезни. Тир так отчаялась, что пришла попросить денег взаймы на операцию у Кракена. Тому внезапно понравилось имя девушки, и он ответил так:

— Что ж, Тир, поиграем в тир. Вот тебе бластер с одним зарядом. Попадёшь в цель — и я оплачу пересадку костного мозга для твоего брата. Он перестанет испытывать боль.

Зерракс пригласил девушку на полигон и поставил мишень в тридцати метрах. Та очень волновалась, долго целилась, но попала практически в самый центр нарисованного круга. А когда попала и счастливо обернулась к Кракену, он приказал подчинённым принести мишень. С обратной стороны к ней был примотан её брат. Выстрел плазмой пришёлся идеально в позвоночник, он умер мгновенно. Как Кракен и обещал — тот перестал мучиться, ну а Тир получила деньги, которые ей теперь были больше не нужны. Она сошла с ума от горя, когда поняла, что убила брата собственными руками.

В этом был весь он, Хавьер Зерракс, непредсказуемое и циничное чудовище с изощрённым вкусом к жестокости и коварным садизмом. Если Кракен заподозрит, что его хотят обмануть, то он будет мстить так, что смерть покажется желанной.

Я бы могла рассказать Кассиану это и многое другое, но суть не изменилась бы. Он всё равно не поймёт, с кем связывается.

— Босс, простите, я не знал, что надо ехать за Леей! Я думал, что должен ждать вас здесь всю ночь!

Бледный как полотно Глот выскочил из машины мне навстречу. У здоровяка тряслись губы, покраснели глаза, и он нервно сглатывал слюну. Уверена, если бы у него росли волосы, он бы их рвал на себе. Я отрицательно покачала головой, останавливая его ладонью.

— Глот, ты ждал меня здесь, всё в порядке. Это не твоя вина. Поехали.

— Куда?

Я вздохнула, потирая запястья. До восьми вечера надо как-то продержаться, верно? А где моё «место силы»? Офис, конечно.

— В «Фокс Клиникс».

— Принято.

Уже приехав в офис, я вспомнила о кольце. Вручила Глоту ключ от квартиры и попросила привезти обручальное кольцо, сказав, что швырнула его в верхний ящик стола.

Голова раскалывалась от беспокойства. Планировала ли я обратиться в системную полицию Тур-Рина? Нет. Планировала ли приехать в РОТР к восьми вечера? Да. В конце концов, на замужестве жизнь не кончается. Хавьер Зерракс психопат, но он мною восхищается и по-своему испытывает привязанность. Пускай я нравлюсь ему как недоступная и загадочная женщина, но ведь я вхожу в его систему ценностей, а значит, не всё потеряно. Главное сейчас — забрать Лею.

[1] РОТР — Реестр Отношений Тур-Рина.