Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина

Иллюстрации. Завод

Попыталась изобразить максимально атмосферно))

Глава 14. Свидание

Эстери Фокс

Выходные я посвятила Лее — без оглядки на коммуникатор, срочных дел, без бесконечных писем и отчётов. Только мы вдвоём.

С самого утра, как и обещала, мы отправились в аквапарк. Она сияла от радости, а когда мы спустились по винтовой трубе в первый раз — визжала так, что окружающие оборачивались. Мы катались с горок, плавали наперегонки в ленивой реке и даже осмелились зайти в зону имитации подводного шторма, откуда Лея выбежала, задыхаясь от хохота и обнимая меня, мокрая с головы до пят. После аквапарка мы пошли за лапшой с овощами в её любимый закусочный шатёр с уличной кухней в центре сектора «Яркая Изнанка», где сидели за пластиковым столиком, обмахивались бумажными веерами и ели прямо с палочек, дурачась и споря, кто лучше умеет ловить водоросли. А в воскресенье тюленили дома и играли в настольные игры.

Мы провели эти выходные так, как будто во Вселенной остались только мы вдвоём. Я смотрела, как она радуется, как свет отражается в тёмных — в отца — глазах, и понимала: если есть в этом мире что-то настоящее, не требующее оправданий, то это — быть рядом с ней. Быть матерью. И делать всё, чтобы у неё был мир, в котором можно смеяться без оглядки.

А с начала рабочей недели на меня вновь навалились текучка и проблемы с поиском складского помещения. Немелан Грумб написал, что сделка откладывается на неопределённый срок. «В аварию вляпался, лежу в больнице. Ранение — дифрен[1] всё, но не отпускают, шестирукие твари», — пришло сообщение на коммуникатор, из чего я сделала соответствующие выводы. Ну и то, что господин Грумб слегка ксенофоб и не любит представителей расы пикси.

К сожалению, я не могла себе позволить затягивать вопрос, а потому принялась с удвоенной силой искать хоть какой-то выход из ситуации. Убеждала себя, что всё под контролем. Что даже если старый склад вот-вот прикроется, а новый ещё не найден — я выкарабкаюсь.

Я обязательно справлюсь.

И, как это всегда бывает, ровно в тот момент, когда ты только-только начинаешь себя уговаривать не паниковать, когда ожидаешь подвоха меньше всего, случается именно то, отчего мороз бежит по коже. Закон подлости, хардкорный тур-ринский стиль.

Ровно посередине недели, аккурат в середине рабочего дня, когда я, как назло, расписывала очередной план закупок и в сотый раз напоминала себе, что пора поесть, дверь в кабинет распахнулась.

— Госпожа Фокс! — Голос Софи прозвучал взволнованно. — У входа стоит флаер.

— Какой ещё флаер?

— От… Кракена. Он приехал лично. Что ему сказать?

Документы чуть не выпали из рук. Холод сдавил грудную клетку.

«Я пришлю за вами машину».

Ну конечно, это то самое свидание.

Я сглотнула, тщетно пытаясь вернуть связкам голос, и хрипло пробормотала:

— Буквально несколько минут — и я спущусь.

— А Глота или Рона предупредить?

А зачем? Хавьер точно оскорбится, что в его присутствии мне нужны охранники. Я отрицательно покачала головой.

— Пускай Глот сядет за руль и они с братом поедут от нас на расстоянии. Если надо будет, я свяжусь.

— Хорошо, босс. — Секретарша закивала как болванчик и выскочила наружу.

Я дала себе ровно десять секунд, чтобы привести мысли в порядок и размять похолодевшие запястья, а затем нырнула за перегородку в гардеробную. У меня всего пара минут, чтобы превратиться в Кровавую Тери. Таких мужчин, как Кракен, заставлять ждать нельзя.

***Кассиан Монфлёр

Ресторан назывался «Дыхание О’Нами» — вычурное заведение с мягким приглушённым светом, хрустальными светильниками на левитационных подставках и официантами-гуманоидами, которые произносят названия блюд так, будто поют оперу.

Я сидел за столиком у панорамного окна и смотрел, как за стеклом течёт вечерний Тур-Рин — пыльный, шумный и уже сияющий неоном, несмотря на разгар рабочего дня. Найрисса вытащила меня сюда, умоляя показать хоть кусочек настоящего Тур-Рина не из окон отеля. Она легко щебетала и за прошедшие дни ни единым словом не напомнила о сорванной в пятницу прогулке в иллюзион. Это молчаливое великодушие пробило мою броню глубже любого упрёка, и я, испытывая саднящее чувство вины, вывел её в «Дыхание О’Нами».

Найрисса что-то рассказывала о новой моде на Миттарии, о том, как у неё наконец-то вышло записаться на продвинутую программу синтез-пластики для волос, о том, как сложно подобрать платье, когда ты наполовину миттарка, а наполовину цваргиня. Она вздыхала, что в отеле вечно пересаливают еду, и с восхищением рассматривала витражный потолок над нами.

Слова пролетали мимо, как фоновые волны гравитации. Я слушал её словно через вату. Кивал, вставлял нужные «м-м-м», «да, разумеется», «интересно», но...

Пять дней.

Прошло пять дифреновых дней.

С тех пор, как я вплотную прижал к лифтовой стенке одну острую, дерзкую, чересчур ароматную на бета-колебания эльтонийку и понял, что больше не смогу делать вид, будто она — просто дело. Именно тогда я и решил — всё бросить. Не трогать её и раз и навсегда закрыть тему смерти сестры. Вернуться на Цварг и посвятить себя сенаторству. Эстери Фокс не виновата, а других зацепок по делу всё равно нет.

Но внутри… зудело.

Словно под кожу вживили нечто, что не давало покоя.

Я не мог выкинуть Эстери из головы.

То ли из-за продолжительной бета-волновой близости в лифте, то ли из-за её личного запаха — она пахла как гроза, хирургия и адреналин в одном флаконе, — то ли шварх знает ещё из-за какой-то фигни.

Чувствуя себя маньяком с начинающейся шизофренией, я всё выяснил про Немелана, о котором случайно упомянула Эстери. Немеланом Грумбом оказался выходец с Захрана, которому по наследству перешёл тот самый старый завод на Кривых Зеркалах восемнадцать. Судя по документам, до недавних пор мужчина не интересовался недвижимостью и, вероятнее всего, решил продать её, потому что неоплаченного земельного налога скопилось у него немало. То есть, несмотря на позднее время и странный выбор места в районе изнанки для встречи, Эстери определённо приехала туда по рабочим вопросам.

Пять дней я не возвращался на Цварг, придумывая для Гектора и для себя в первую очередь липовые причины задержки на планете развлечений. Пять долгих дней, гуляя по городу, я ловил себя на идиотском поведении: постоянно прислушивался к ментальному фону и пытался найти тот самый шлейф ошеломительных бета-колебаний малинововолосой владелицы медицинских клиник. Неуловимая, вызывающая, дерзкая и возмутительно сексуальная леди Фокс застряла где-то в мозгу, как заноза, которую не вытащить без пинцета.

«Господин Кассиан, — каждый вечер препарировал мою совесть Гектор. — В этих актах и законопроектах требуются ваши подписи. Подскажите, мне переслать на Тур-Рин или вы завтра вернётесь и подпишете лично?»

«Пересылай, подпишу».

«А встречу с…» — Далее следовали фамилии известных деятелей на Цварге.

«Перенеси на следующий месяц», — отдавал команду я.

Надо было возвращаться на родину. Надо было перенимать дела отца и погружаться в механизмы Аппарата Управления… Но будем честны: как часто вы делаете то, что надо, а как часто прокрастинируете?

— …А вот эти витражи посвящены Подводной Эпохе на Миттарии, когда мои предки боялись осваивать сушу. В то тысячелетие с Цваргом ещё не было сотрудничества… — с блестящими от восторга глазами болтала Найрисса и активно тыкала при этом пальцем в полоток куда-то сбоку от меня. — Кассиан, ну посмотри же!

Разворачивать корпус в глубоком анатомическом кресле было неудобно, но я всё же повернулся всем корпусом и… остолбенел.

Многие женщины стараются выглядеть красиво.

Надевают каблуки, напыляют на себя всевозможные пудры, блестящие шиммеры, дезодоранты, вешают на шею дорогостоящие побрякушки и делают вид, что живут в рекламном ролике. Кому-то идёт, кому-то нет, у кого-то получается, у кого-то не очень. По-разному.

А Эстери Фокс…

Эта женщина не старалась выглядеть красивой. Она просто была.

Как авария на повороте — невозможно не смотреть. Как ядерный реактор — ошеломляюще и смертельно притягательна. В ней было нечто, что сносит крышу без предупреждения. Я уверен, что на ней даже мешок для картошки смотрелся бы как мешок для картошки на королеве. И если уж в лифте, встрепанная, вся в пыли и в порванной блузе, она выглядела как богиня, то сейчас я и вовсе потерял дар речи.

Шёлковый жилет, подчёркивающий восхитительные женские формы, трепетные обнажённые кисти рук с массивными золотыми браслетами и узкая юбка с дерзким вертикальным разрезом, чья ткань обнимала её словно любовник. Каждое её движение, наклон головы, полуулыбка — всё транслировало: «Смотри, но не трогай. Умрёшь, если подойдёшь».

Я заметил её сразу, едва повернул голову. И меня резануло током — острым и слепящим. Она не просто пришла в «Дыхание О’Нами» на обед, она была здесь с тем типом с конгресса — скользким и самодовольным ублюдком. Эстери сидела напротив него и что-то обсуждала. Но не с одухотворённым видом, как это бывает на бизнес-ланчах, она не сводила глаз с Хавьера, слушала его, по-хитрому улыбалась краешком губ и игриво водила пушистой кисточкой под столом, изредка задевая его ботинок… Это определённо было чем-то большим, чем рядовая деловая встреча.

Моё тело выдало реакцию раньше, чем мозг успел скомандовать «не дёргайся». Живот сжался. Пальцы стиснули край бокала. Спина напряглась так, что пиджак натянулся на лопатках.

Найрисса что-то говорила, но я не слышал.

Потому что эта женщина-загадка, моя ментальная заноза, сидела и смотрела на Хавьера так, как будто он единственный интересный мужчина во всей галактике.

— Кассиан, ты кого-то знакомого нашёл, что ли? — Слова Найриссы вернули меня на бренную землю.

— Нет, то есть да…

Я сам не понял, что хочу сказать или сделать, так меня ошеломило, что леди Фокс пошла на свидание с этим убожеством. Нет, внешне Хавьер выглядел очень даже.

— О, а разве это не твоя знакомая? — Найрисса тоже нашла взглядом воркующую парочку. — Как же её… Леди…

— Эстери Фокс, — пробормотал я сквозь зубы.

В этот момент Эстери чему-то улыбнулась и с поистине королевской осанкой наклонила голову к плечу. От этого движения одна из её тщательно уложенных малиновых прядок спиралью упала в ложбинку между грудей. Хавьер внезапно потянулся и накрутил локон на собственный палец, а леди Фокс даже не отстранилась. Мои внутренности скрутило от этого зрелища.

— Да, точно, она! А я и забыла её имя. Твоя коллега? — Теперь уже Найрисса, склонив голову, внимательно рассматривала меня. В её взгляде промелькнуло что-то неуловимое. Пришлось полноценно вернуться к беседе.

«Столько пялиться на Фокс — неуважение к твоей даме», — сурово напомнил внутренний голос.

— А-а-а… понятно, — со вздохом протянула собеседница. — Жалко её, конечно.

— Что, прости?

Я мотнул головой, всё ещё тщетно пытаясь вернуться «сюда». Кадр, как Хавьер накручивает малиновый локон Эстери, так и стоял перед глазами.

— Ну как же, — внезапно оживилась Найрисса. — Мне жалко эту эльтонийку. — Она подбородком указала в сторону хозяйки сети медицинских клиник. — В таком возрасте от отчаяния вешаться на первых встречных…

— Погоди-погоди. — Я поднял ладони вверх, не давая хлынувшему шквалу мыслей завязаться в морской узел. — В каком возрасте?!

— Ну, я познакомилась на конгрессе в буфете с мужчиной… Он представился сотрудником её клиники и спутником. Джорджио, кажется, звали. Так вот. — Найрисса понизила голос до доверительного шёпота: — Он сказал, что госпоже Фокс в этом году семьдесят один исполняется. Представляешь?! Семьдесят один!

Я ещё раз бросил взгляд через плечо на леди Фокс и… честно говоря, не представлял. Бывают такие женщины, которые «вне времени». Они просто роскошны. Всегда. Фокс определённо принадлежала этой категории.

Собеседница смотрела на меня с плохо скрытым ожиданием. Она явно рассчитывала на бурную реакцию с моей стороны, но в её глазах за ожиданием было ещё что-то. Тонкая обида, как будто я не заметил чего-то важного в ней самой.

— А мне восемьдесят шесть, и что? Ты считаешь, что в этом возрасте нужно сесть в кресло-качалку и начать вязать шаль для кошки?

— Ну как «что»! Кассиан, ты передёргиваешь! — Полумиттарка-полуцваргиня надула губки на секунду, затем выдохнула. — Ты мужчина, тебе можно и нужно вступать в отношения в возрасте. Когда зрелый мужчина ищет себе пару — это нормально, а когда женщина… — Она принялась старательно водить ноготком по салфетке. Её голос стал мягче, как будто она говорила не о Фокс, а защищалась от чего-то невидимого. — Это жалко. Ну пойми же, на «Новую Эру» она пришла с Джоржио… Он, кстати, мне абсолютно не понравился. Невоспитанный тип. Вот, не прошло и месяца — она флиртует с другим мужчиной. Я считаю, что эта эльтонийка растеряла своё достоинство. В конце концов, женщина всегда должна знать себе цену… а не спать с кем попало.

— С чего ты взяла, что леди Фокс «спит с кем попало»?

Понятия не имею почему, но я зацепился за эту фразу как дипломат за оговорку в чужой речи — сам не понял, но уже схватил. Ещё недавно я сам так считал, а теперь вопреки всякой логике защищал Фокс так, будто речь шла обо мне.

— Ну это же известный факт, все эльтонийки… особы лёгкого поведения, — фыркнула Найрисса.

— Вообще-то глупо брать под одну гребёнку женщин целой расы. Ты не находишь?

Стоило задать этот вопрос, как на уровне бета-колебаний до меня донёсся лёгкий оттенок тревоги, который полумиттарка-полуцваргиня тут же постаралась скрыть. Очевидно, это была не попытка осудить Фокс — это был протест. Страх, что меня может увлечь кто-то другой.

Я смотрел на молоденькую девушку перед собой и мысленно прокручивал недавний диалог с Эстери в лифте. Найрисса сейчас вела себя так, будто пыталась втоптать в грязь Фокс в моих глазах… Обратила внимание на её возраст, посчитав, что это станет весомым минусом, потом рассказала про спутника на конгрессе. И это я не давал Найриссе и повода считать, что влюблен в неё или хотя бы испытываю влечение.

«Насчёт вашей пассии, инспектор Монфлёр… эта девушка спит и видит, как стать вашей женой».

Тогда я не воспринял Фокс всерьёз, а сейчас посмотрел на Найриссу совсем другим взглядом.

— Ну, может быть, ты и прав, всех женщин не стоит грести… — пошла на попятный полумиттарка-полуцваргиня и тут же попыталась перевести разговор на иную тему, вернуть моё внимание в нужное русло. — Да что мы всё о ней да о ней говорим? Давай поговорим о нас.

— О нас?

— Ну, о тебе и обо мне. — Собеседница застенчиво улыбнулась и сделала вид, что не имела в виду ничего такого. — В этом году будет годовщина нашего знакомства. Представляешь, прошло уже пятнадцать лет, как ты меня спас!

Она говорила это так искренне, с теплом и гордостью, как будто речь шла о чём-то великом. Для неё, может, так оно и было.

Голова начала гудеть. Я много раз говорил Найриссе, что любой цварг поступил бы точно так же на моём месте, но она вбила себе в голову, что я именно её «спас». А дело было ерундовое — поймал девчонку, когда она подвернула ногу на парящей платформе, и донёс на руках до ближайшего травмпункта.

— Так, Найрисса. — Я отрицательно покачал головой. — Напомни, пожалуйста, а почему ты не улетела на Цварг сразу после конгресса? Разве твой дед не настаивал, чтобы ты вернулась?

— Пока ты здесь, мне разрешили быть на Тур-Рине. — Она хлопнула длиннющими ресницами. — К тому же один рейс на Цварг отменили, на второй я не успела, потом экспрессы поменяли на стыковочные маршруты, а лететь экономом на час дольше я не хочу… Это ведь судьба так распорядилась. А ты вроде и сам собираешься теперь на родину, так что я лучше подожду, и полетим вместе. Правда, здорово я придумала?

Слово «судьба» прозвучало так трогательно, что в груди сжалось. Не от нежности — от вины. Я ничего не обещал, но она жила ожиданием.

Найрисса бросила лукавый взгляд, но с меня было довольно. От одной мысли, что в каких-то двадцати шагах Фокс флиртует с Хавьером, в жилах закипала кровь. Настроение стремительно катилось в кратер, а то, что внучка друга Гектора явно воспринимала всё не тем, чем оно действительно являлось, лишь придавало ему ускорения.

Права была Фокс: я ничего не понимаю в женщинах.

— Найрисса, послушай. Ты воображаешь то, чего нет. Мы с тобой не пара. И никаких «нас» нет. Мне нужна была спутница на вечер конгресса, но на этом всё. Будет лучше, если во избежание недопониманий ты сегодня же отправишься на Цварг ближайшим рейсом.

— А как же мои фото у тебя в коммуникаторе?

— Какие фото? — опешил я.

— Мои! — Девушка воинственно вздёрнула подбородок. — Ты фотографировал меня на «Новой Эре».

— Так ты сама просила.

— Но ты не стёр! Я знаю!

— Да потому что времени на такую ерунду не было! Я вообще галерею не проверяю.

Взгляд Найриссы потух. Она замерла на секунду, а потом — оглушительно всхлипнула, а я почувствовал себя последним ублюдком.

— Но мы так хорошо подходим друг дру-у-угу! — взвыла девушка, а я невольно поморщился.

В моих глазах она была подростком ещё более юным, чем взбалмошная Одри. Но в её глазах — взрослой женщиной, в которую когда-то посадили семечко чувства. И вот оно проросло.

— Найрисса, послушай…

— Нет, это ты меня послушай! — Она внезапно перебила, резко отшатываясь. — Я тебе идеально подхожу! Я помню, что была маленькой для тебя, когда мы встретились, и ты называл меня «малышка»…

Ох, зря я это сделал… я тогда подкинул ее на руках, она очень беспокоилась, что тяжелая, и я хотел успокоить, что её вес для меня практически ничего не значит.

— …я все пятнадцать лет лелеяла мечту, что ты обратишь на меня внимание! Как на женщину! А ты! Вот такие тебе интересны, да? Такие?! — Она ткнула пальцем в сторону Фокс, но тут же его убрала — воспитание сыграло свою роль. — Зачем тебе старая кошёлка-разведёнка, да ещё и с прицепом?

— Разведёнка? Найрисса, ты вообще о чём?

— Ой, а то я не видела её фотографии у тебя на рабочем столе! — всплеснула руками девушка напротив меня. — Если не разведёнка, то вообще, значит, шалава! Вначале нагуляла ребёнка с каким-то мужиком, не удивлюсь, если по пьяни и с каким-нибудь омерзительным октопотроидом, а теперь вот ищет для него отца побогаче! Такие тебе нравятся, такие?!

Найриссу трясло не по-детски, у неё катились из глаз слёзы, а губы то и дело кривились. В какой-то момент она вскочила с кресла — явно с намерением убежать. Я только и успел, что перехватить её за локоть. Наверное, по-джентельменски надо было попытаться успокоить её, заверить, что она особенная, наговорить комплиментов… Хотя шварх его знает, может, последнее только всё осложнило бы, ведь могло дать ложную надежду. И потому я спросил лишь то, что зудело в данный момент:

— Стой! Почему ты считаешь, что у Фокс есть ребёнок?

— Да это же очевидно! У неё даже на связке ключей самодельный детский медведь.

С этими словами она повернулась и бросилась прочь, а я стоял как громом поражённый. Ребёнок? У Эстери Фокс?! Наверное, дочь, все эльтонийки обычно рожают девочек… Но, космос меня задери, почему я этого не нарыл ни в одном источнике? Почему она мне этого не сказала?!

«А она должна была? Вы в таких тёплых отношениях? — съехидничал внутренний голос. — Прекрати, Кассиан! Ты ревнуешь женщину, которая не то что не твоя, а даже намёка на это не давала».

След Найриссы пропал. Я понимал, что должен за ней поспешить. Как-никак она цваргиня, мы на Тур-Рине, и я отвечаю за её безопасность. Я бросил на стол несколько крупных финансовых чипов, которые с рогами покрывали стоимость обеда, и перед выходом из зала в последний раз взглянул на Фокс. Она только-только поднялась из-за стола. Они с Хавьером тоже собирались уходить, вот только мужчина так крепко взял её под локоть, что тут даже слепому было бы понятно: их свидание только началось и продолжится в куда более интимной обстановке.

Я скрипнул зубами, услышав хруст собственной эмали, и быстрым шагом принялся догонять Найриссу. При всей эмоциональности она получила образование леди и на бег точно не перейдёт, а значит — догоню.

[1] Дифрен — отходы на космических кораблях, часто используется как ругательство на территории ФОМ.