Академ-RPG. Титан III ранга

Глава 7

Бежать со сломанной рукой было практически невозможно, поэтому я перешёл на быстрый шаг.

Шёл в темпе, но плавно, что ли? Не знаю, как объяснить по-другому, просто в какой-то момент я почувствовал, что двигаюсь слишком резко и… угловато?

Я прямо-таки ощутил себя чужеродным элементом, и сейчас всеми силами старался слиться с лесом.

Уж не знаю, чем это было обусловлено — высокой степенью адаптации или постоянной медитацией, но с каждой минутой мне казалось, что начинаю чувствовать лес.

И в бОльшей степени способствовали травки, которые я то и дело срезал и сразу же съедал.

Они не только давали так необходимую мне энергию, чтобы я мог подстегнуть регенерацию, но и понимание текущей по лесу энергии.

Я прекрасно осознавал, что ощущаю лишь крохи, и, будь на моём месте Анна, Сара или Мэйлин, светлая ей память, то у них получилось бы почувствовать лес намного лучше.

Но я был рад и этому.

И если бы не постоянная боль в руке и плече, я бы мог сказать, что идти по лесу было приятно.

— Итак, что мы имеем? — прошептал я себе под нос.

Медитация шла в фоновом режиме, тело двигалось практически на автомате, и я решил обмозговать случившееся.

Ясно, что тот тип превратился в вурдалака благодаря выпитому зелью. Также ясно, что это был разбойник. Будь на его месте егерь, он бы сразу же подстрелил меня.

Отсюда вытекает следующее — либо тот разбойник был очень крут, раз сумел убить королевского егеря и забрать его маскхалат, либо хитёр, либо… это был чей-то фаворит.

И на эту мысль меня в бОльшей степени навела сова — слишком уж быстро она появилась.

Да и выбор зелья обращения тоже, скорей всего, неслучаен. Это был единственный способ, не считая магии, справиться со мной.

Возможно, кто-то из благородных рассчитывал провести своего фаворита в финал, чтобы избавиться от налогов, или есть ещё какая-то причина, а тут появился неучтённый фактор…

— Кстати, неплохая идея…

А с чего я, вообще, взял, что я самый подготовленный боец?

Любой лесоруб, разбойник или королевский егерь может оказаться наёмником, чья цель — добраться до святилища. Или какая-нибудь ещё…

— Постой-ка!

От пришедшей мне в голову мысли стало как-то не по себе.

А что, если я тоже чей-то фаворит? Ведь неспроста же появился ворон?

Что, если у меня, а точнее у Жака, тоже было задание?

Мысль показалась мне не просто неприятной и опасной, но смертельно опасной.

Такие исполнители долго не живут… Стоит мне выполнить задание, и меня уберут на следующий же день.

— Не о том думаешь, — проворчал я, вступая в мысленный спор сам с собой. — Я даже не знаю, какое задание нужно выполнить! Да и вообще, какая разница, что будет дальше? Моя задача — добраться до святилища.

Есть чёткая цель, а всё остальное — ерунда.

Что до благородного, который отправил мне записку, то здесь нужно дождаться Чёрной поляны и посмотреть, какой бонус он мне вышлет.

Стоило мне разложить по полочкам случившееся и определить дальнейший план действий, как на душе тут же полегчало, и я ускорил шаг. Сейчас главное — добраться до этой поляны.

Но чем дальше в лес я заходил, тем тревожней становилось на душе. Даже несмотря на вступившее в свои права утро.

Начали попадаться больные деревья, чахлые кустарники и странные тёмные проплешины.

Всё это в совокупности создавало ощущение какой-то болезни, и я, похоже, начал понимать, что подразумевалось под Чёрной поляной.

И действительно, чем дальше я заходил, тем меньше деревьев и больше тёмных проплешин мне попадалось.

В конце концов, мне пришлось остановиться у одинокой сосенки и снять с себя зелёный маскхалат. Впереди шла широкая тёмная полоса, и лучшей маскировкой была бы неброская одежда разбойника, которой, увы, у меня не было.

Зато была белая крестьянская рубаха дровосека.

Присев, я взрыхлил тёмную землю серпом и тщательно испачкал рубаху. Конечно, маскировка так себе, но хотя бы не буду представлять из себя отличную мишень для королевских егерей.

Убедившись, что на рубахе не осталось ни единого светлого пятнышка, я отряхнул её от земли и натянул поверх доспеха.

Плечо отозвалось болью, а вот предплечье отреагировало намного лучше — наверное, из-за наложенной шины.

Внимательно осмотревшись вокруг, я не увидел впереди ни одной человеческой фигуры и, присев на корточки, шагнул вперёд. Прямо на выжженную землю.

— Кар!

Стоило мне пересечь невидимую линию, разделяющую лес и Тёмную поляну, как надо мной раздалось недовольное карканье.

Я вопросительно посмотрел на приземлившегося передо мной ворона, и тот, словно отвечая на мой безмолвный вопрос, выпустил из лапы… какой-то прутик?

— И что это? — удивился я, беря прутик и рассматривая его со всех сторон.

— Кар! — в голосе ворона слышалось недовольство вперемешку с удивлением.

Я же, сообразив, что чуть было не спалился, проворчал.

— Да шучу я, шучу…

Сам же тем временем судорожно соображал, что делать с этой веточкой.

Я рассчитывал на зелье Исцеления или Регенерации, или, на крайний случай, оружие, а тут… Вместо нормальной посылки — какой-то прутик!

Стоп, а что если…

Я переломил прутик напополам, и передо мной появились сразу же несколько вещей.

Широкий башенный щит с двумя лямками, молот и два зелья.

Первое, судя по цвету и запаху, походило на зелье Исцеления, а второе я идентифицировать не смог.

Первым делом выпил лечилку и задумчиво посмотрел на оружейный бонус.

— Нет, ну щит — это понятно, — пробормотал я, рассматривая свою посылку, — но зачем мне молот…

Я смерил Тёмную поляну задумчивым взглядом и улёгся на щит.

Инстинкты требовали как можно быстрее пересечь эту полоску тёмной земли, но я твёрдо решил, что продолжу путь только тогда, когда срастутся сломанные кости.

Рука, плечо и ключица практически сразу же начали жутко чесаться, и я, чтобы отвлечься от неприятных ощущений, начал планировать свой будущий забег.

По идее, можно не бежать, а ползти, но для этого придётся ждать ночи. Я очень сомневаюсь, что днём егеря не смогут разглядеть ползущего по тёмной земле человека.

В общем, я однозначно делаю ставку на спринтерский забег.

Теперь насчёт лучников…

Здесь всего два варианта — или они до последнего будут сидеть в засаде в этом лесочке, дожидаясь, когда туман выгонит всех остальных на Тёмную поляну, или они уже с другой стороны.

Длина Тёмной поляны где-то метров пятьсот, поэтому придётся выложиться по полной.

По идее, можно попробовать поискать место, где она становится уже, но в таком случае я точно наткнусь на егеря. Причём, как я понял, эта тёмная земля представляет из себя окружность, которая делит лес на две части — внешнее кольцо и внутреннее.

— Дилемма… — пробормотал я, глядя в светлеющее небо.

День обещал быть солнечным, и совсем скоро на Тёмной поляне будет хорошо видно всех без исключения участников, которые решились пересечь этот… экватор.

Что важнее, спина или грудь?

По идее, я смогу увидеть летящую на меня стрелу, а вот на затылке глаз у меня нет. Значит, решено.

Башенный щит я надену на спину — он защитит меня от тех ребят, которые терпеливо ждут, когда кто-то решится пересечь Тёмную поляну.

Ну а треснувшим щитом песьеголового буду, по возможности, прикрываться от летящих навстречу стрел.

Время от времени я шевелил левой рукой, проверяя работу зелья.

Когда же, наконец, прошло жжение, и рука перестала чесаться, я понял — пора.

Первым делом я втиснулся в лямки — это оказалось непросто, поскольку Жак был широкоплеч и могуч. Ну а дальнейшее было делом техники.

— Три, два, пошёл!

Отдав себе команду, я перевернулся на живот и, вскочив на ноги, рванул в сторону виднеющегося леса.

Секунда… Две… Десять… И ни одной стрелы…

Но стоило мне расслабиться, как — Данг! — мне в спину врезалась вражеская стрела. Ну как в спину, в щит.

И это словно послужило спусковым крючком для остальных егерей.

Данг! Данг! Данг!

Королевские егеря, стоило отдать им должное, стреляли метко, но ростовой щит с достоинством справлялся с возложенной на него задачей.

Да, бежать было неудобно и тяжело, но жизнь, как говорится, дороже.

Когда же я добежал примерно до середины Тёмной поляны, егеря оставили меня в покое.

Но не успел я удивиться, почему, как до меня донесся чей-то крик.

Видимо, кто-то из разбойников или лесорубов решил попытать счастья, пока лучники отвлеклись на меня. Что ж… удачи.

Впрочем, думаю, у них были достаточно неплохие шансы.

Я бежал по прямой, и егерям было легко брать упреждение. Но если дёргаться из стороны в сторону, постоянно меняя направление, то, как будто, можно обмануть оперённую смерть.

Вот только в следующий момент мне стало не до размышлений.

Сначала появилась необъяснимая тревога, затем мой глаз уловил появившуюся в небе точку, а в следующую секунду, во вскинутый щит угодила стрела.

— Чтоб тебя! — процедил я, с бессильным отчаянием смотря на впившуюся в щит стрелу.

Неизвестному стрелку нереально повезло — он умудрился попасть стрелой в трещину, и не только пробил щит, но ещё и поранил державшую его руку.

Может, снять со спины щит?

Данг!

Ударившая в низ щита стрела предупредила, что делать этого не стоит.

Впрочем, тычок был настолько слабым, что я решил рискнуть.

К тому же в меня прилетела ещё одна стрела, на этот раз откуда-то слева.

Я прямо на бегу убрал впившуюся в руку стрелу в Инвентарь и, отбив щитом ещё одну атаку, убрал тут же и щит.

Следом, не теряя ни секунды, я отозвал башенный щит и призвал его уже на левую руку.

Бежать тут же стало неудобно, но я лишь ускорился.

На правой руке появился треснутый щит, и я, увлёкшись своими махинациями с Инвентарём, пропустил очередную стрелу.

К счастью, она ударила в грудь, попав в стальную броню, но следующая прилетела мне в голову, вызвав звон в ушах.

— Вам хана, уроды, — пообещал я, внимательно следя, откуда летят стрелы.

Всего, если я правильно понял, на той стороне было три лучника. Левый, стоило мне перекинуть башенный щит на руку, стрелять перестал, и осталось лишь двое.

Причём правый стрелял в два раза чаще, но каждая вторая стрела уходила мимо.

Когда до леса оставалось немногим меньше сотни метров, в круглый щит прилетела очередная стрела, но вместо того, чтобы застрять в нём, взорвалась.

За секунду до этого я почувствовал всплеск магии, и моя Ничтожная аура Отрицания как будто подалась вперёд.

Щит разлетелся во все стороны, щедро усеяв мою руку занозами и острыми щепами. Впору было запаниковать, но вместо щита я призвал из Инвентаря гладиус.

Меч — не щит, им отбивать стрелы не так сподручно, но широкое лезвие клинка и моя реакция давали хоть какой-то шанс.

Данг!

Следующую стрелу я заметил ещё до того, как егерь пустил её в полёт. Едва заметив вспышку магии, я хотел было уйти в сторону, но тяжёлый башенный щит сковывал все мои движения.

Всё, что я успел — повернуться, подставляя его под удар зачарованной стрелы.

Дах!

И на этот раз моя аура Отрицания подалась вперёд, но зачарованная стрела оказалась не в пример сильнее предыдущего заряда.

Бахнуло так, что я кубарем полетел по полю, спотыкаясь и врезаясь в остатки башенного щита.

Сильно болела многострадальная левая рука, звенело в голове, но я понимал — оставаться на месте — верная смерть.

Вскочив на ноги, я убрал гладиус в Инвентарь и рванул вперёд, то и дело виляя из стороны в сторону.

Стрелы свистели мимо меня, изредка попадая то в грудь, то в тело, но, к моему счастью, ноги пока что оставались целы.

Я же, не обращая внимания на боль и слабость, рвался к лесу, забирая влево — встречаться лицом к лицу с лучником, который стреляет зачарованными стрелами, я не хотел.

Когда до леса оставалось буквально десять шагов, из кустов вылетела стрела и так ударила меня в грудь, будто это был молот.

Дыхание сбилось, а я кувыркнулся на землю, сбивая прицел остальным лучникам.

А в следующий момент достал из Инвентаря топор и, замахнувшись, с силой швырнул его в кусты.

Судя по глухому вскрику, я попал.

Это придало мне сил, и я рванул вперёд — прямо в эти кусты. И не просто побежал, что было сил, но ещё и заорал:

— Р-р-р-разорву!

Увы, но моя психологическая атака не сработала. Стрела вылетела слева от кустов и врезалась мне в левое плечо.

Больно, неприятно, но не смертельно!

С этими мыслями я влетел в лес.

В трёх шагах от меня, бледный как смерть лучник торопливо накладывал на тетиву последнюю стрелу.

Подлетев к нему, я ударил по луку клинком, и последняя стрела бессильно упала на землю.

— Не на… — начал было егерь, но меч уже летел ему в горло.

Убедившись, что лучник больше не жилец, я схватил его лук, сдёрнул с него маскхалат и, то и дело поглядывая по сторонам, проверил сапоги.

Они оказались большие.

— Да чтоб тебя! — ругнулся я.

Справа от меня находились два егеря, слева, возможно, кто-то ещё, поэтому я не придумал ничего лучше, чем… залезть на дерево.

Я был уверен, что егеря с лёгкостью прочитают мои следы, к тому же, будучи раненым, я далеко не убегу.

Всё, что мне оставалось — устроить засаду.

Я и сам не заметил, как оказался на нижней ветке сосны и, накинув на себя маскхалат, замер.

Стрела лежала на тетиве, а я молился про себя, чтобы сочащаяся из ран кровь, не капнула вниз.

Несколько минут ничего не происходило, а затем я увидел движение.

Наверное, не сиди я в пяти метрах над землёй, я бы их и не заметил, но сейчас егеря были у меня, что называется, как на ладони.

Их было двое, и они шли так, чтобы постоянно видеть друг друга. Правый, тот самый, чьи стрелы фонили магией, держался ближе к Тёмной поляне, а левый то и дело посматривал в глубину леса.

Я затаил дыхание.

Руки чесались выстрелить прямо сейчас, но я не был уверен в том, что попаду.

— Рональд, ты где? — неожиданно крикнул правый.

— Заткнись, Дик, — шикнул левый. — Рональд мёртв. Иначе бы он подал условный знак.

До сосны идти им оставалось шагов пять-шесть, и я аккуратно натянул тетиву.

— Откуда у него башенный щит, Дэнни? — проворчал правый, обходя кусты, из которых стрелял покойный Рональд.

— Оттуда же, откуда у тебя зачарованные стрелы, — процедил Дэнни. — А теперь заткнись, и…

— Я вижу тело! — перебил его Дик. — Под сосной!

— Неужели рванул в лес? — прошептал Дэнни. — Странно, сигнальная нить не сработала.

— Это Рональд, Дэнни! — воскликнул Дик. — Он вскрыл ему глотку! И снял егерский плащ!

— Не ори, Дик! — с раздражением прошипел Дэнни. — Я вижу! Если он снял плащ, возможно, этот ублюдок притаился где-то рядом. — Смотри по сторонам, а я попытаюсь прочитать следы.

— Если найдёшь его, то он мой, — заявил Дик, которого я взял на прицел. — Понял, Дэнни?

— Да-да, — отмахнулся егерь, подходя к убитому. — А теперь помолчи.

Дик открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я отпустил тетиву, и стрела вонзилась ему грудь. Точнее не в грудь, а в районе ключицы.

— Хра… — захрипел Дик, а я, достав из Инвентаря второю стрелу, перевёл прицел на стоящего подо мной Дэнни.

Тот же, резко повернувшись и увидев упавшего на колени товарища, сообразил, откуда прилетела стрела, и, не целясь, выстрелил вверх.

Стрела пролетела в считанных сантиметрах от моей ноги, я дёрнулся от испуга, и мой ответный выстрел из-за этого ушёл в молоко.

В глазах егеря мелькнуло торжество — он явно считал, что в грядущей дуэли выйдет победителем, но я и не собирался играть по его правилам.

Он ещё доставал из колчана вторую стрелу, как я, шагнув вперёд, уже летел на него.

Дах!

Я приземлился ему на плечи и прямо-таки почувствовал, как Дэнни, ломаясь, словно трость, складывается пополам.

Я же, не удержав равновесия, упал набок, сломав до сих пор торчащую из плеча стрелу.

От прострелившей всё тело боли потемнело в глазах, но я, вооружившись ножом, навалился на егеря.

Хватило трёх ударов, чтобы он отдал Богу душу, и только тогда я позволил себе выдохнуть.

Влил в себя предпоследнюю склянку с исцеляющей водой, аккуратно вынул все стрелы и наскоро обработал раны. Проверил подвижность рук и ног и только после этого начал обшаривать карманы егерей.

От потери крови темнело в глазах, а ещё, кажется, я подвернул ногу.

Вся надежда была на Дика. Учитывая, сколько зачарованных стрел было у него в запасе, где-то вполне мог заваляться бутылёк с зельем исцеления…

Увы, но всё, что я нашёл — пять Огненных стрел и две Ледяных.

Маскхалаты, луки, ножи и стрелы отправились в инвентарь, а я, не сдержавшись, с чувством выругался.

Мало того что у них не оказалось зелья Исцеления, так ещё и сапоги вновь маломерили!

— Ну что за подстава… — прошептал я, доставая из инвентаря склянку с неизвестным мне зельем.

Увы, но другого шанса, учитывая полученные раны, у меня не было.

Открыв зелье, я его понюхал — пахло шишками и мятой — и, решившись, опрокинул его в рот.

Как говорится — или пан, или пропал.